Жанр: Любовные романы
Бессмертная и безработная
...о.
— О, Бетси живет с тобой?
— Конечно. И еще живет Марк, наш знакомый гей. — Антония бешено
ненавидела геев. — И конечно, нам нужно было побольше места для гостей,
поскольку к нам часто приходят вампиры. — И так же бешено ненавидела
вампиров.
Моя мама фыркнула в свой бокал. Но, как и на всех светских вечеринках, никто
не обратил внимания на слова Джессики, так что вряд ли можно сказать, что
она выдала мое убежище. Кроме того, это прозвучало слишком невероятно.
Я подняла стакан с ростбифом и понюхала. Пахло не так уж плохо. Даже хорошо.
И стакан был приятно теплым.
— Ты сообщила им нашу новость, Тони? — поинтересовался папа, продолжая
переваривать слова Джессики.
— Какую новость? — вежливо спросила мама. Впервые за этот вечер мачеха
взглянула прямо на меня. Сила этих голубых глаз (контактных линз), этих
светлых волос (крашеных) и этих полных губ (после гелевой инъекции)
заставила меня поспешно осушить мой стакан. Жаль, что в нем не было джина.
— Даррен и я хотим сообщить важную новость. Мы начинаем создавать
семью.
— Начинаете?.. — спросила мама озадаченно. Глаза Джессики расширились.
— Вы хотите сказать, что вы...
— Беременна, — закончила Ант со злорадным торжеством в голосе. — Роды
ожидаются в январе.
Я наклонилась, и меня стошнило говяжьим коктейлем прямо на мамины колени.
Глава 21
— Как она могла? — простонала я. — Как она могла?
— Она тебя ревнует, — резко сказала Джессика. — Она ревновала тебя с
того дня, как переехала в ваш дом. Возможно, она думала, что отделалась от
тебя еще в апреле. Но ты не захотела оставаться мертвой. Теперь Ант
рассуждает так:
Я заведу собственного ребенка и тогда получу долю внимания
и свою, и Бетси
.
Да, это было похоже на Ант.
— Признаюсь, я сильно удивилась, — сказала мама. — Не ожидала, что
Антония пойдет по этому пути. — Внезапно она рассмеялась. — Бедный твой
отец!
— Он это заслужил. — Я погрузилась в пассажирское сиденье, молясь о
смерти, и отказалась пристегиваться ремнем. Сейчас я с радостью пролетела бы
сквозь ветровое стекло. — Он подобрал ее. Женился на ней.
— И с тех пор расплачивается за это, Элизабет, — изрекла мама своим
безапелляционным тоном. — Пора тебе примириться с этим. Если уж я больше не
злюсь, то почему ты злишься?
— Заткнись.
— Что вы сказали, юная леди?
— Я сказала, что мы приехали.
Мама охнула, когда мы вошли в холл. Я не могла ее винить. Я сама почти
ожидала, что меня вышвырнут из особняка, каждый раз, когда осмеливалась
пройти по главному холлу.
— О, Джессика, как роскошно! Подозреваю, что это стоит огромных денег.
— Да, — скромно согласилась я.
— Боже мой! Какой дворец!
Джессика, насколько я могла судить, упивалась мамиными восторгами. Ее
родители умерли, когда она была ребенком, и Элиза в ее глазах больше всех
соответствовала образу матери, так что Джесс обожала ее.
— Поднимись в мою спальню, у меня есть брюки, которые я могу тебе дать.
— Мамина юбка, конечно, была испорчена. Говяжий коктейль, желчь и кашемир...
комбинация не из приятных.
— Это не обяза...
— Ты собираешься ехать домой в нижней юбке? Пошли.
— Вампиры, — прошептала мама Джессике, — такие раздражительные.
— Я все слышу, — бросила я.
— В самом деле?
— Это ужасно, — пробормотала Джессика. — Я не могу пукнуть на третьем
этаже без того, чтобы Бете не услышала на первом.
Когда мы вошли в переднюю, появился Марк с кувшином ледяного чая.
— Здравствуйте, доктор Тайлор. Привет, ребята, вы как раз вовремя.
Здесь ваши гости.
— Какие гости?
— Мм, давайте-ка посмотрим. — Марк начал считать по пальцам свободной
руки. — Двое
Воинов клинка
, король вампиров; вампир, который создал его;
местный священник и еще одна вампирша. Некто Сара.
— Великолепно, — проворчала я. — Очевидно, я единственная, кто звонит,
прежде чем заявиться в чужой дом без приглашения.
— Очевидно, так, — подтвердил Синклер, возникая, как всегда, из
ниоткуда. Моя мамочка подпрыгнула на целый фут от удивления. Я тоже. —
Доктор Тайлор. Рад вас видеть.
Мама чуть не упала в обморок, когда Синклер взял ее руку и склонился над ней
в поцелуе.
— О, ваше величество. Я тоже рада вас видеть.
— Называйте меня Эрик, доктор Тайлор. В конце концов, вы ведь не одна
из моих подданных. К сожалению, — вздохнул он.
—А вы зовите меня Элиза, — жеманно улыбнулась она.
— А меня сейчас опять стошнит, — объявила я. — Может быть, вы двое хоть
на пять секунд прекратите строить друг другу глазки?
— Не сердитесь на нее, — сказала мама, с восхищением глядя на Синклера.
— Обычно она намного любезнее. У нее была трудная ночь.
— Конечно, поскольку она ваша дочь, я ожидаю от нее великих дел.
— Ах, Эрик, как мило с вашей стороны. Бетси никогда не говорила мне,
что...
— Серьезно, ребята, меня сейчас опять вырвет. Так что замолчите.
— Меня тоже вырвет, — сообщила Сара. Я обернулась; она стояла в проходе
ко второй гостиной. — Если на сегодня программа закончена, я бы хотела уйти.
— Нет, — строго приказал Синклер.
—Да, — возразила я. — Почему бы вам всем не уйти отсюда? Я не в настроении
принимать гостей.
— Так войди в настроение. Нам нужно обсудить серьезное дело. — Его
ледяной тон потеплел, когда он снова взглянул на мою мать. — Серьезное
вампирское дело, дорогая леди, иначе я бы, конечно, настаивал на том, чтобы
вы к нам присоединились. Такой глубокий ум, как у вас, мог бы нам очень
пригодиться.
— Я хочу уйти! — закричала Сара. По-настоящему закричала! А я-то
думала, что только я могла повышать голос на Синклера. — Я хочу немедленно
уйти!
— В чем проблема? — спросил Марк. — Я слышал, что тебе не нравится этот
дом. Почему? — Из кувшина, который он держал в руке, на пол лился ледяной
чай. Он озирался вокруг в поисках какого-нибудь предмета мебели моложе
двухсот лет, чтобы поставить кувшин, но тщетно. Так что он стал мрачно
прихлебывать из него.
Купить подставки, отметила я про себя.
— Если вам нужно знать, — с ненавистью произнесла Сара, буквально
выплевывая каждое слово, — у меня когда-то была дочь. И она... ну, в общем,
она умерла. Здесь. В этом доме. И я не хочу об этом говорить и не хочу здесь
находиться.
Она сделала шаг вперед и оказалась в объятиях Синклера. Я почувствовала, как
моя челюсть со скрипом отъезжает вниз.
— Что? — закричала я.
— Ребенок? Светловолосая девочка? — резко спросил Синклер.
Я подошла и встала рядом с ним.
— Ее зовут Мари? Она носит банты и следит за тем, чтобы волосы не
падали ей на глаза? И носит туфли с цветными застежками и ножные браслеты? И
комбинезон?
Сара расплакалась. Это было еще более шокирующим, чем то, что она кричала на
Синклера.
— Вы о ней знаете? Откуда вы знаете? Кто вам сказал? Не говорите о ней,
я не хочу, чтобы вы о ней говорили.
— Сара, она похоронена в моем переднем дворе!
— Она что? — резко спросила Джессика.
— Пойдемте в мою комнату. — Я развернулась. — Мама, я должна сейчас
заняться этим делом, о'кей? Это очень важно. Поговорим позже.
Она обняла меня.
— Конечно. Работай.
— Мам, — проворчала я, высвобождаясь, — мне неловко перед другими
вампирами.
Я побежала вверх по лестнице.
Я ворвалась в свою спальню, сопровождаемая толпой.
— Мари! — закричала я. — Мари, выйди к нам! Она начала медленно
проступать из воздуха, словно проявляющаяся фотография. Я раньше никогда не
видела ничего подобного, и это было страшновато. Сначала я не заметила ее в
кресле, но затем оно сделалось голубоватым по краям, и в нем стала
вырисовываться сидящая Мари, пока наконец ее фигура не обрела четкость.
— В чем дело? — спросила она озадаченно. Затем взглянула за мою спину,
и ее глаза расширились. — Мамочка!
Я обернулась: Саре понадобится моя помощь.
— Сара, ты видишь привидение. Если... Она оттолкнула меня, бросилась
вперед.
— Крошка моя!
Она попыталась обнять Мари, но вместо этого едва не упала в кресло.
— Мамочка, где ты была? Я тебя все ждала и ждала! — Мари уперлась
руками в бока, скорчив на лице обиженную гримасу.
Сара отступила назад и хотела что-то сказать, но вместо этого разрыдалась
еще сильнее.
— Мари, — прочистил горло Синклер, — как выглядел человек, который убил
тебя?
— Не спрашивайте ее об этом! — крикнула Сара. В ее голосе звучали
слезы, но проснувшийся материнский инстинкт придавал ей сил. Король он или
нет, она не позволит Синклеру причинять новые страдания ее ребенку. Она мне
впервые понравилась, и я пожалела о том, что относилась к ней как к холодной
чудачке. — В любом случае вам незачем ее расспрашивать. Это был Ностро. Это
он убил ее. И обратил меня в вампиршу.
— И после этого ты злилась на меня за то, что я уничтожила его? —
воскликнула я, пораженная.
— Это... сложно, — произнесла она мое наименее любимое слово этой
недели.
Я услышала треск и обернулась. Тина, подняв стул, отламывала от него одну из
ножек.
— Перестань, — приказала я, — у этого стула, наверное, шестизначная
цена. Во всяком случае, они нашли друг друга.
Означало ли это, что Сара тоже поселится здесь, чтобы быть ближе к Мари?
Черт, я надеялась, что этого не произойдет. Если позволить одной вампирше
въехать в наш дом, то потом придется пустить их всех!
Сара махала рукой сквозь голову Мари, пытаясь ее коснуться.
— Мамочка, пойдем. Что ты медлишь? Пошли.
— Сара обернулась ко мне. За десять секунд она постарела на десять лет.
Ее лицо осунулось, и она продолжала рыдать.
— Бетси, моя королева. Сделайте мне одолжение.
— Что?
— Я слышала, что вы думаете, будто у вампиров есть души.
— Угу. — К чему она клонит? У меня появилось дурное предчувствие. — Да,
это правда. Я действительно так думаю.
— Значит, так и есть. Потому что вы королева. И ваша воля — это наша
воля. Так написано в
Книге Мертвых
.
Опять эта книга.
— О'кей. Я имею в виду — правда все, что бы ты ни сказала.
Наступила пауза, словно она подбирала слова, собираясь продолжить. Если бы
она была живым человеком, то у нее бы, наверное, перехватило дыхание.
— В таком случае я прошу вас о последней милости. Я хочу, чтобы вы меня
убили. Прямо сейчас.
— Ты хочешь, чтобы я — что?..
— Предоставьте это мне, — быстро сказала Тина. Я поняла, что ножка
стула, которую она держала, будет хорошим колом. Проклятие! Как всегда, она
на три шага опережала меня. — Королева не должна заниматься таким низким
делом.
— Низким делом? — вскричала Сара, сверкая глазами. — Моя смерть не
низкое дело. Она соединит меня с моей плотью и кровью, которую отняли у меня
пятьдесят лет назад.
— Я только хотела сказать, что... королева не любит такие вещи, —
пояснила Тина тихо. — Но я буду рада помочь тебе.
— Ну ладно, — смягчилась Сара.
— Сара, ты уверена, что хочешь этого? — Я не сводила глаз с Мари и
практически прошептала остальное. — Я имею в виду: что, если это не
сработает? Что, если ты... —
проснешься в аду
, — чуть не сорвалось у меня
с языка, — если я ошибаюсь?
— Вы, королева, — возразила она явно в замешательстве.
— Ты ведь в глубине души сама веришь в это, — сказал Синклер, обращаясь
ко мне. Я подскочила; он вел себя так тихо, что я даже забыла о его
присутствии. — Ты ведь веришь. Иначе зачем ты носишь крест? И посещаешь
церковь?
— Откуда ты знаешь, что я хожу в церковь?
— Элизабет, я знаю о тебе все.
— О'кей, теперь ты превратился из надоедливого поклонника в человека,
одержимого слежкой за мной. Но я поговорю с тобой позже. Тина, дай мне это.
— Тина сунула в мою ладонь ножку от стула. — Сара попросила меня, так что я
сама должна это сделать.
— Спасибо, ваше величество, — выдохнула Сара. Тина молча наклонила
голову.
— Но как?
— Нацелься в сердце, — посоветовал Синклер. Он дотронулся до пятна на
груди Сары. — Это центр мертвых. И бей так быстро и сильно, как только
сможешь.
— И этого будет достаточно?
— Да. Ни один вампир не в силах очнуться после того, как я ему пронзаю
сердце деревянным колом, даже если потом ты его вытащишь. Она не сгорит, как
в глупом кино, но умрет навсегда.
Я сглотнула.
— О'кей. Но сначала, Сара, тебе надо, наверное, исповедаться. Ну... ты
знаешь, отправиться к Богу с чистой совестью.
— Можно мне исповедаться вам?
— Нет. Конечно, нет. Секундочку. — Я распахнула дверь. Эни, Джессика и
Джон чуть не рухнули прямо на меня. — Хватит подслушивать, ищейки. Отец
Маркус! Идите сюда. Вы нам нужны.
— Я приведу его, — вызвалась Эни.
— Нет, я, — возразил Джон, и они затеяли яростный спор. В ход были
пущены кулаки, и они лупили и царапали друг друга как взбесившиеся шиншиллы.
— Ой... Джессика...
— Сейчас, — сказала она, перешагивая через Джона и Эни, и стала быстро спускаться по лестнице.
— Джесс пошла за священником, — сообщила я, возвращаясь в спальню.
— Он ведь не станет трогать меня своими... своими орудиями, правда? —
спросила Сара, буквально дрожа от страха. Женщина, кричавшая на Синклера,
боялась семидесятилетнего старика! — Или кропить меня... чем-нибудь?
— Нет. Он только выслушает тебя. Просто расскажи ему обо всех плохих
поступках, которые ты совершила.
— Обо всех? — переспросила она в ужасе.
— Ну хотя бы в общих чертах, — посоветовала я, теряя терпение. — Потом
я проткну твое сердце, и ты сможешь быть вместе с Мари. —
А затем меня
опять стошнит, и я спрячусь под кровать до конца недели
, — подумала я.
Отличный план!
Отец Маркус, когда хотел, мог двигаться очень быстро. Вскоре он осторожно
постучал и просунул голову в комнату.
— Вы меня звали?
— Да. Спасибо, что поторопились. — Он прикрыл дверь, и я вкратце
описала ситуацию. — Если можете, сделайте ее... ну, знаете... чистой перед
Богом.
— Не думаю, что это сработает, — вмешалась Тина. — Он же не может
отметить ее знаком... в общем, любым знаком, даже дотронуться до нее чем-
нибудь.
— Если она не католичка, это было бы по меньшей мере неуместно. В любом
случае, невозможно причастить ее по-настоящему. — Маркус нервно огляделся,
вынул очки и надел их. — Вы уверены, что в комнате находится привидение?
— Поверьте мне. Короче, сделайте все, что в ваших силах. — Интересно,
может ли священник совершить помазание на вампире? — промелькнуло у меня в
голове.
Отец Маркус улыбнулся Саре, и я впервые заметила, какое у него приятное
лицо. Оно было удлиненным и скорбным, как у бассета, но когда он улыбнулся,
на щеках у него появились глубокие ямочки, что выглядело очень
привлекательно.
— Сара, дитя мое. — Он медленно дотронулся до ее руки. Она вздрогнула,
но не отдернула руку. — Ты искренне раскаиваешься во всех грехах, которые
совершила и в жизни, и в смерти?
— Да.
— Принимаешь ли ты Господа нашего Иисуса Христа как своего Спасителя?
— Эрик Синклер мой Господь, а Бетси моя Богородица, — сказала она
просветленно.
— Ты говоришь о жизни после смерти, дорогая?
— Да. Я хочу сказать: если Он меня примет.
— Хорошо. В таком случае я посвящаю твою душу Богу. — Он изобразил
крест над ее головой, и она отпрянула, но ничего не случилось. Она не
воспламенилась, не рассыпалась в прах. Должна признаться, что я
почувствовала облегчение.
— Спасибо, святой отец, — сказала я.
— Вам нужно...
— До свидания.
Тина многозначительно открыла дверь.
— Но я хотел бы знать...
— Прошу прощения, это уже наше дело, — вежливо произнесла Тина, а затем
смерила Эни и Джона таким испепеляющим взглядом, что они моментально
бросились к лестнице. Отец Маркус выполз из комнаты, бросив напоследок через
плечо последний взгляд, прежде чем за ним захлопнулась дверь.
— О'кей. — Это прозвучало хорошо; я попробую еще раз. — О'кей. Сара,
встань здесь. — Я прислонила ее к стене, затем подвинула — за той стеной
были мои туфли. — Так. Отлично. — О Господи, как же я ухитрилась попасть в
такую ситуацию?
Она схватила меня за руку.
— Подождите!
— Слава Богу!
— Нет, дело не в этом. Я не передумала. Моя одежда. У меня полный шкаф
туалетов от Армани, которые я никогда больше не надену. Тина знает, где я
живу. Они теперь будут принадлежать вам. Вы выше, но у нас схожий тип
телосложения. Вы сможете их немного переделать.
— Армани? — Я обвила руками ее шею и поцеловала в холодную щеку. — Ты
не пожалеешь об этом, обещаю.
— Тогда договорились.
— Мамочка? — взволнованно позвала Мари.
— Я буду с тобой через минуту, детка, — ответила Сара чересчур бодрым
голосом. А потом прошептала: — Сделайте это скорее!
И я сделала. Я пронзила ее ножкой от стула сильнее, чем было необходимо. Я
так боялась, что не справлюсь и все испорчу, что перестаралась. Ножка прошла
сквозь Сару и сквозь стену. Я выпустила ее из рук, и Сара осталась стоять,
пригвожденная к стене, как бабочка к картонке.
И она умерла. Я знала, что она умерла. Я чувствовала это. И даже если бы не
могла чувствовать, то могла видеть. Ее глаза, только что прищуренные от
ненависти из-за моей медлительности, теперь остекленели. Она дергалась как
форель, выброшенная на сушу, но я знала, что это означало — судороги агонии.
Я отвернулась, смертельно боясь, что меня опять затошнит. Рука Синклера
легла на мое плечо.
— Успокойся, — пробормотал он. — Ты все сделала хорошо. Взгляни!
Я взглянула. На лице Мари застыло выражение крайнего удивления; она
уставилась на свои прозрачные руки, потом посмотрела на меня и улыбнулась,
показывая дырку на месте молочного зуба.
— Теперь я пойду к мамочке, Бет... — И с этими словами она исчезла.
Наступило долгое молчание, пока мы трое пытались собраться с мыслями.
Наконец заговорила Тина:
— Я избавлюсь от тела.
— У вампиров есть кладбища? — спросила я дрожащим голосом. Я
действительно дрожала и боялась упасть.
Она улыбнулась.
— Да.
— О'кей. Хм, послушай. Ночь была слишком длинной. Невероятно длинной.
Тина, я твоя королева, правда? Я хочу сказать, ты всегда в это верила.
— Конечно, ваше величество.
— Ты можешь мне сделать по-настоящему большое одолжение? Сойди вниз и
заставь
Воинов клинка
уйти и скажи Марку, и Джесс, и моей маме, что я
увижусь с ними завтра. Потому что прямо сейчас я не готова составить им
компанию.
— Конечно, ваше величество. — Она взяла мою руку и — странный,
волнующий жест — поцеловала ее. — Вы поступили правильно. — Она улыбнулась,
и ее лицо просветлело. — Прекрасный поступок.
Тогда почему я чувствовала себя так отвратительно?
Я слышала, как Тина волокла тело, но смотреть не стала. Синклер придерживал
дверь, а потом захлопнул ее за ней. Естественно, он решил, что на него мои
слова не распространяются.
— Ну, вот и все, — сказал он, уставясь на место, где только что сидела
Мари.
— Полагаю, что так.
— Я очень рад за нее.
— Я тоже.
— Мари так скучала по маме, она слонялась здесь полстолетия. А теперь
они вместе. Здорово, правда?
— Правда.
Я расплакалась и внезапно обнаружила, что прижимаюсь к его груди. Он обнял
меня.
— Не плачь, Элизабет, не плачь, милая. Ты все сделала правильно.
— Я знаю, — всхлипывала я в лацкан его пиджака.
— Ну, успокойся. Тебе предстоял нелегкий выбор. — Он поцеловал мою
макушку. — Но ты оказалась королевой для Сары, когда она нуждалась в тебе, а
Мари не могла и мечтать о более преданном друге.
Он говорил с такой нежностью, что я заплакала еще сильнее.
— Элизабет, почему ты всегда пахнешь земляникой? Резкая перемена темы
оборвала мои рыдания.
— Это мой шампунь.
— Он просто восхитителен.
— И кроме того, Джессика швырнула в меня клубникой. Она вытащила ее из
коктейля, который пила на вечеринке, и ягоды застряли в моем бюстгальтере, а
у меня не было времени переодеться до вашего приезда. Я хочу сказать, что
клубнику я вынула, но остался сок и косточки.
— Ну, это тоже... по-своему восхитительно. — Я чувствовала, как его
грудь сотрясается от сдерживаемого смеха.
Я отстранилась и хлопнула его по плечу.
— Это не смешно, Синклер. У меня сейчас кризис.
— Да, я начинаю узнавать признаки.
— Понимаешь, у меня был план. Я хочу сказать, что я никогда не смогу
иметь детей. Поэтому я подумала, что могла бы позаботиться о Мари. И я
привыкла все время видеть ее рядом. Она ведь всегда была рядом.
— Да, это, наверное, тебя ужасно раздражало.
— Нет, это... я считала, что это хорошо. Я имею в виду, что я
преодолела страх перед привидением. А теперь я никогда... никогда ее больше
не увижу. — От этой мысли я снова разрыдалась. — Это было для меня
единственной возможностью завести ребенка, а теперь мне кажется, что здесь
убили не Мари, а кого-то другого, и его призрак бродит по дому!
— Элизабет, ты же знаешь, что это неправда.
— Какая ужасная неделя!
— Да, бедняжка, это было трудное время для тебя.
— Да, и кто-то охотится за мной, и этот дом слишком велик, и другие
вампиры ненавидят меня, и я собираюсь раздавить Джона как клопа, если он не
оставит меня в покое. Кроме того, я могу видеть мертвецов и подозреваю, что
садовник тоже привидение. Вдобавок мачеха беременна моим сводным братом или
сестрой.
Он пристально посмотрел мне в глаза.
— Пока я с тобой, никто не посмеет причинить тебе боль, — решительно
заявил он, а потом вдруг переспросил: — Кто, ты сказала, беременна?
— Не важно. Знаешь, — фыркнула я, — ты можешь быть очень милым, когда
не врываешься без стука в мою спальню.
— Я как раз собирался извиниться, — поддразнил он меня. — И еще я не
поблагодарил тебя за спасение моей жизни.
— Что? Когда?
— Когда кто-то из
воинов
брызнул в меня святой водой. Ты тогда
заслонила меня и вся вымокла. Помнишь?
— А, вот ты о чем. Ну, это было нетрудно. Я знала, что святая вода мне
не навредит. Кроме того, я не хотела, чтобы что-нибудь случилось с твоим
красивым лицом.
— Умница. — Он погладил меня по щеке, и я вновь заметила, как черны и
бездонны его глаза. Встретиться с ним взглядом было все равно что смотреть в
ночное небо.
Когда он наклонился и коснулся моей нижней губы, я схватила его за лацканы
пиджака и ответила на поцелуй. От него очень приятно пахло — накрахмаленным
хлопком и его собственным тайным ароматом. Я же пахла раздавленной
клубникой. Но ему это, кажется, тоже нравилось. Его язык был у меня во рту,
и я ничуть не возражала.
— Боюсь, что теперь ты прикажешь мне уйти, — пробормотал он,
оторвавшись от моих губ и слегка покусывая мою шею. Это заставило меня
задрожать и прильнуть к нему.
— Да, мне следует это сделать. Я хочу сказать, это просто ужасно.
— Что, дорогая?
— То, что завтра я снова буду зла на тебя. Ужасно, если ты останешься
здесь на ночь.
Он рассмеялся. Он редко смеялся, и каждый раз это казалось таким же
странным, как спелый апельсин
в почтовом ящике.
— Я все же рискну. — Он сбросил пиджак.
Я
...Закладка в соц.сетях
