Жанр: Любовные романы
Адреса из прошлого
...мотрела на Оливию с высоты своего роста. Глаза у нее были небольшие,
цепкие, крохотные точки зрачков напоминали шляпки мелких гвоздей. Ими она
намертво пригвождала к месту нежелательных собеседников. — Вы по какому
вопросу?
— По личному. — Оливия догадывалась, что Тина сделает все, чтобы
не допустить ее к Гранту. — Мы с ним договаривались, — попыталась
соврать она.
— Даже так? — язвительно усмехнулась Тина. — Как вас
представить?
— Оливия Алонсо.
— Хорошо, мисс Алонсо, сейчас посмотрю в своих записях.
Она раскрыла блокнот на нужном месте и на минуту погрузилась в расшифровку
пометок.
— Нет, мистер Грант ничего не говорил. Никакой информации по вашему
поводу нет.
— Но мне очень нужно! — продолжала атаку Оливия.
— Мистер Грант нужен не только вам! — жестко сказала Тина. —
У него сейчас встреча с криминалистами-баллистиками, причем по очень важному
делу. От этого зависит жизнь человека...
— Но моя жизнь тоже зависит от того, сумею ли я увидеть мистера
Гранта! — попыталась пошутить Оливия.
— Тогда ждите! — отрезала Тина. — Но, предупреждаю, он
освободится не скоро!
— Я подожду! — сказала Оливия, усаживаясь в уголке.
У нее сегодня был день неудач — в машине ее ждет Генри, которого она не
хочет видеть. Она хочет видеть Гранта, но встреча может и не состояться. Это
положение между молотом и наковальней, где Генри был наковальней, а Майкл
молотом. Как бы им не столкнуться!
Наверное, Оливия ждала бы Майкла до второго пришествия, если бы он случайно
не выскочил в коридор, чтобы попросить у Тины какие-то списки.
Увидев Оливию, скромно сидящую в уголке, он улыбаясь тут же пошел ей
навстречу.
— Оливия, я заставил вас ждать?
Загорелый, крепкий, в белой рубашке с засученными рукавами, Грант был похож
на дирижера, в момент очень важной репетиции. Не хватало только дирижерской
палочки и пюпитра с нотами.
— Ничего, главное, я вас дождалась! — Оливия встала со своего
места.
— Тина, почему вы не сообщили, что в приемной сидит клиент? —
Майкл резко повернулся к секретарше.
— Но мисс Алонсо сказала, что она по личному вопросу, —
среагировала Тина. — И я не решилась прервать встречу. Да вы ведь сами
предупреждали, чтобы до окончания встречи вас не тревожили.
— На мисс Алонсо это не распространяется! — сухо заметил
Майкл. — Прошу вас, пройдемте в соседний кабинет. — Он взял Оливию
под руку, провел по коридору и распахнул дверь небольшого помещения.
— Майкл, я хочу, чтобы вы уделили мне часа два, а то и больше. —
Оливия стояла очень близко от Майкла, вдыхая слабый, едва ощутимый запах его
дезодоранта и молодого сильного тела.
— Ваш босс получил проект моего договора?
— Да! — кивнула Оливия. — Только я не поняла, зачем вы это
сделали... Ведь вы могли обсудить это со мной, наметить необходимые...
пункты... — Майкл стоял так близко, что Оливии было трудно говорить,
нить разговора терялась, рвалась.
— Но я не... — он взял ее за руку, — хотел вас беспокоить.
Тем более что вы, как мне кажется, к договорам не имеете никакого отношения,
их обычно готовят юристы...
— Да, но...
Майкл внезапно сжал ее руку немного сильнее, чем следовало.
— Оливия, а вам не кажется, что эти переговоры ведутся мною только
потому, что ими занимаетесь вы...
— Что? Это... это правда? — Она не верила своим ушам.
— Да, это так! — кивнул Грант, прислушиваясь к голосам в
коридоре. — Оливия, поблизости есть небольшой ресторанчик
Зеркальный
карп
. Подождите меня там, — он посмотрел на часы... — я
постараюсь освободиться через полчаса. Хорошо?
— Да, конечно! — кивнула Оливия.
Они вышли из кабинета в тот самый момент, когда Тина уже подходила к двери.
— Майкл, визитеры интересуются, куда вы пропали.
— Иду-иду! — Майкл быстро прошел по коридору, у двери своего
кабинета остановился, повернулся к Оливии и помахал ей рукой.
От взгляда Оливии не укрылось, с какой неприязнью следит за ним Тина
Фридман. Ну и что, какой секретарше, тайно влюбленной в шефа, понравится,
когда он начинает оказывать знаки внимания посторонней девушке? А в том, что
Оливия пока еще посторонняя, она ни капельки не сомневалась.
Из офиса Гранта она выходила совсем в другом настроении. Правда, было не
очень приятно, что в салоне
крайслера
сидит Генри, но с этим теперь можно
было смириться. Подойдя к машине поближе, она увидела, что салон пуст, Генри
нигде нет. Наверное, ему надоело ее ждать и он решил убраться добровольно.
Что ж, так даже лучше!
Она открыла дверцу, завела двигатель и загнала машину на ближайшую стоянку.
Кто его знает, сколько времени займет свидание с Грантом? Конечно, было бы
лучше, если бы оно не кончалось никогда.
В
Зеркальном карпе
раньше она не была. В маленьком зале было пусто, только
за дальним столиком сидела парочка туристов, приехавших, судя по выговору,
из Канады.
Оливия заказала кофе и стала обдумывать свое положение. Но как только
официант принес заказ, позвонила Делиз.
Оливии было приятно слышать голос подруги, которая умела мастерски отделять
черное от белого, устранять лишнее и находить в любом нагромождении событий
ниточку смысла.
— Ты на меня не обижаешься? — для начала поинтересовалась
Оливия. — Я вчера совсем не могла уделить тебе внимание.
— С какой стати ты должна уделять внимание мне?! — спокойно
возразила Делиз. — У тебя было, с кем разбираться...
— Да уж! — вздохнула Оливия. — Генри появился так внезапно...
— Ты окончательно решила не возобновлять с ним отношений?
— Конечно. После всего, что было... — Оливия переложила трубку из
правой руки в левую, отхлебнула кофе. — Ты считаешь, это неверным
решением?
В таких запутанных ситуациях, как сейчас, Делиз чувствовала себя как рыба в
воде.
— Я полагаю, единственно верным... — Делиз помолчала. — Ведь
мужчина, предавший однажды...
— ...Обязательно предаст еще раз! — это был любимый афоризм Делиз,
она повторяла его всякий раз, когда убеждалась в мужском коварстве.
— И чем быстрее ты с ним порвешь, тем больше шансов у тебя встретить
новую любовь.
Оливия не могла сдержать восхищения, в который раз убеждаясь в прозорливости
своей подруги.
— Делиз, да ты просто сивилла! Видишь меня насквозь.
— Лив, поверь, это нетрудно — ты светишься изнутри!
Оливии было приятно слышать ее слова. Значит, ее чувства написаны на лице?
Так вот в чем причина изменения поведения Майкла — он тоже все видит!
— Кстати, Генри тебе не угрожал? — поинтересовалась Делиз.
— Да вроде бы нет... хотя... — Оливия вспомнила, что Генри все это
время демонстрировал ей шрам на груди. — Конечно, он сожалеет и хотел
бы начать все сначала...
— Еще бы, — усмехнулась Делиз. — Променять такое сокровище...
— Какое сокровище? — не поняла Оливия.
Делиз рассмеялась.
— Лив, неужели ты до сих пор еще не поняла, что ты сокровище? Ведь все
при тебе: и красота, и ум, и характер. Осталось только дождаться удачи...
Оливия молчала, не в силах открыть рот: она увидела, что в зал вошел Майкл
Грант и быстрой решительной походкой направился к ее столику. В руках он нес
плоский портфель из черной кожи.
— Спасибо тебе, Делиз! Мне очень приятно, но я не заслуживаю таких
комплиментов. Извини, я больше не могу говорить! — закрыла тему Оливия.
Грант подошел вплотную и протянул руку. Оливия, не говоря ни слова, вложила
свою руку в его горячую и сухую ладонь. Грант наклонился и прикоснулся
губами к ее пальцам. Только после этого он отодвинул стул и сел напротив.
Официант тут же появился и положил перед ним папку с вложенным в нее меню.
— Благодарю, Мак.
Официант поклонился и отошел в сторонку. Грант передал папку с меню Оливии.
— Я бы предпочла, чтобы заказ сделали вы сами.
— Вы мне доверяете? — Грант с улыбкой смотрел на нее.
— Целиком и полностью. И не только в выборе блюд.
Грант, не раскрывая папку, подозвал официанта.
— Мак, прошу вас... — он сделал небольшую паузу и еще раз
посмотрел на Оливию, — принесите нам... фаршированное авокадо, суп
гамбо, мраморное мясо, тушенное в мексиканском пиве. Ну и бутылочку
Napa
Valley
девяносто восьмого года. — В его манере заказывать
чувствовалась уверенность завсегдатая.
Оливия удивленно смотрела на Майкла.
— У нас какое-то торжество?
Майкл наклонил голову.
— А разве вкусно едят только по случаю каких-либо торжеств?
— Не всегда... Но... чаще всего...
— Тогда считайте, что торжество! — Майкл взял в руки портфель,
щелкнул замками, достал несколько листов бумаги, плотно стянутых
металлическими скрепками. — Я хочу, чтобы вы ознакомились с этим.
Оливия взяла протянутые листы, растерянно посмотрела на столбики цифр и
номера загадочных договоров, густо испещренные цифрами колонки расходов и
доходов.
— Майкл, я ничего в этом не понимаю.
Грант с улыбкой смотрел на нее.
— Вам это не интересно?
Оливия пожала плечами.
— Нет.
— А жаль... — Он взял возвращенные листы, положил их на стол рядом
с собой. — Между прочим, это декларация доходов за прошедший год.
— Ничего не понимаю! — Оливия удивленно смотрела на Гранта. —
Чья декларация?
— Моя!
— Ваша?
— Ну да, моя — Майкла Гранта!
Майкл замолчал, а ошарашенная Оливия все еще никак не могла прийти в себя.
Зачем он принес свою декларацию о доходах? И главное — зачем он
демонстрирует ее Оливии?
— А зачем вы это принесли?
Майкл растерянно улыбнулся. Оливия впервые видела его таким, неуверенным, даже в чем-то испуганным.
— А вы не понимаете?
— Честно сказать, не очень!
Грант хотел что-то сказать, но в это время к их столику подошел Мак. Он
принес авокадо, разлил по бокалам густое вино.
Грант поднял бокал с рубиновой жидкостью, поднес его к лицу, вдохнул запах.
— Это мое любимое.
— Да? А я никогда не пробовала.
Грант поднес свой бокал к ее бокалу.
— Оливия, не удивляйтесь — порой я веду себя необдуманно. — Майкл
улыбался, но при этом чувствовалось, что он волнуется. — Но это
продиктовано искренним чувством. Скажите, вы мне верите?
Верит ли она ему? Еще бы! Разве это не заметно? — подумала Оливия.
— Да, Майкл, верю, — просто сказала Оливия. — И предлагаю
выпить за то, чтобы мы всегда доверяли друг другу.
— Прекрасный тост! — согласился Майкл. — Я тоже хочу выпить
за это.
Вино было терпковатым, но приятным на вкус. Оливия сделала несколько
глотков, чувствуя, как по телу разливается медленное тепло.
— Отменный вкус!
— Вам понравилось? — Майкл улыбался: похвала была ему
приятна. — Когда я приехал в Бейкерсфилд, первое выигранное дело мы
отмечали этим вином. С тех пор я пью его на всех торжествах...
— И часто у вас случаются такие торжества? — Оливия наклонила
голову и, прищурив глаза, ласково посмотрела на Гранта. Он казался ей совсем
близким: теплым, домашним, своим.
— Нет, не часто, — грустно улыбнулся он. — Кстати, —
Майкл оживился, — за последние несколько дней вы дважды участвовали в
моих торжествах...
— Вы имеете в виду ваше тридцатипятилетие?
— Да. Тот день, когда мы познакомились, и сегодняшнюю встречу!
— Значит, мы знакомы друг с другом уже третий день! — улыбнулась
Оливия. — Не густо — мои родители не так давно отметили сорок пять лет
со дня знакомства. Представляете, три дня и сорок пять лет!
Пример ее родителей Оливии всегда казался недосягаемой вершиной. Неужели
можно знать друг друга сорок пять лет и ни разу даже толком не поругаться?
— Сорок пять лет со дня знакомства? — Майкл не смог сдержать
восхищения. — Это поразительно! А сколько они живут в браке?
— Сорок четыре. На год меньше. Как шутит папа, он целый год
присматривался к маме — боялся ошибиться!
— Да, вашего отца не обвинишь в скоропалительности! — пошутил
Майкл.
Они рассмеялись. Оливия не могла себе представить, чтобы они с Майклом
прожили такую уйму лет! Через сорок пять лет Гранту стукнет восемьдесят, да
и она будет совсем не девочкой.
— Чтобы прожить столько лет вместе, надо вовремя жениться, —
заметил Грант.
— Да, конечно. Родители поженились, когда отцу было двадцать три, а
маме двадцать один. Совсем еще дети...
Да и сейчас 66-летней Марии и 68-летнему Фреду нельзя было дать слишком
много. Отец целыми днями занимался делами фермы, которая приносила неплохой
доход. Мама тоже помогала ему по хозяйству. В юности она закончила курсы
бухгалтеров, и потом всю эту мудреную науку ей пришлось восстанавливать по
крупицам.
— А вы у родителей одна?
— Нет, есть еще старший брат, Лайон. Ему столько же, сколько и
вам, — тридцать пять. У него трое детей, и они живут теперь в Аризоне.
Брат возглавляет там филиал нефтяного концерна. А мама с отцом живут на
ферме неподалеку от Бейкерсфилда...
Майкл с восхищением смотрел на Оливию. Ему явно нравилась ее семья. Во
всяком случае, нравилось то, что рассказывала о своих домочадцах Оливия.
Ей стало неудобно: возможно, он тоже хочет рассказать ей о своих
родственниках. А она не дает ему слова молвить.
— А ваши родители давно живут вместе?
Она задала вопрос и только после этого подумала, что, возможно, ему не
хочется говорить с ней на эту тему. Ведь семейная жизнь — сложная штука и
там может быть слишком много подводных камней, о существовании которых
посторонним людям знать совсем не обязательно.
— Опыт моих родителей в этой части далеко не так впечатляющ, как опыт
ваших! — уклончиво заметил Майкл. — Но они далеко... — на
мгновение он умолк, глядя куда-то в сторону, — а ваши рядом. Вы
говорили, что они живут на ферме?
— Да, в сорока километрах от города. По дороге на океан, ферма
называется Виксфилд, ее в округе многие знают...
Оливия вспомнила бесконечные поля с зарослями высоченной кукурузы, радужные
всполохи водяных брызг — всюду стояли поливальные машины, увлажняющие
почву, — пирамиды виноградных плантаций, платановую рощу, в которой
располагался их дом. Как давно она не была там, не видела маму, не слушала
отцовских монологов, не гуляла по заросшим сухой травой тропкам!
Она вздохнула, и это не осталось незамеченным Майклом.
— Вы скучаете по дому?
Оливия пожала плечами.
— Трудно сказать. Я ведь родилась в другом месте — отец в то время
работал в Калифорнии, руководил нефтедобычей, а мы жили в городке в тридцати
километрах от поселка нефтяников. Потом переезжали с места на место, пока
папу не перевели в Бейкерсфилд, в западный офис компании. А уже уйдя на
пенсию, он приобрел эту ферму. Теперь это моя родина, мне иногда кажется,
что я родилась там... — Она посмотрела ему в глаза, стараясь понять, не
наскучила ли она ему своими ностальгическими воспоминаниями?
Но Грант сидел спокойный, расслабленный, и вид у него был такой, словно это
он, а не она ездила по всему побережью, пока родители не осели на своей
ферме.
— Вы так хорошо рассказываете, что я уже мечтаю познакомиться с вашими
родителями, увидеть тот самый дом своими глазами.
— Вам и в самом деле интересно? — искренне удивилась
Оливия. — Ваше детство было не таким? Вы родились в городе?
— Нет. — Он помолчал. — Я родился в пяти километрах от
Спокана, ферма Олдейл...
— Ваши родители живут там и сейчас?
Наверное, напрасно она задала этот вопрос — Майкл испуганно посмотрел на
нее, тут же нахмурился, щелкнул замками портфеля и достал очередную стопку
документов.
— Еще одна декларация? — неудачно сыронизировала Оливия, заметив
на мгновение, каким холодным и недоброжелательным светом полыхнули его
глаза. — Извините, Майкл, я не хотела вас обидеть!
— Нет, ничего! — Он взял себя в руки. — Я только хочу
напомнить, зачем мы здесь собрались... — Он положил перед Оливией
стопку бумаг. — Это тот самый договор, который мы так долго обсуждаем.
Я фактически согласился с вашим вариантом... — он кашлянул, — за
исключением одного момента: я бы не хотел углубляться в свое детство, там
нет ничего интересного! — Он уперся ладонями в краешек стола, и на этот
раз Оливия поняла: решение окончательное и обжалованию не подлежит!
— Хорошо, завтра утром я покажу его мистеру Файзингеру и полагаю, уже
послезавтра мы сможем приступить к работе...
Остаток вечера прошел в шутливой и непринужденной атмосфере. Майкл шутил,
смеялся, подливая ей вина и рассказывая забавные истории из своей
адвокатской практики.
— Одно из самых сильных впечатлений я получил несколько лет
назад, — рассказывал Грант, аккуратно разрезая ножом сочный белый кусок
мраморного мяса. — Муж и жена прожили вместе около десяти лет, ни разу
даже не поссорились и однажды, обедая вместе, он попросил ее передать ему
солонку... А супруга задумалась и, вместо того чтобы передать солонку,
передала перечницу. И что вы думаете?
— Что? — засмеялась Оливия. — Он запустил в нее этой
перечницей?
— Отнюдь! — покачал головой Грант. — Все было гораздо хуже:
муж встал, аккуратно сложил салфетку, прошел к себе в комнату, собрал вещи и
уехал...
— Куда уехал? — не поняла Оливия.
— Вначале в номер мотеля по соседству, а потом снял себе квартиру в
другом городе и подал на развод. А в суд он приезжал только по вызову!
— А жена?
Майкл развел руками.
— А жена так ничего и не поняла! Для нее это было крушением всей жизни
— он ведь потом ни разу с ней не поговорил! Только через адвоката... То есть
через меня...
— И ничего не объяснил?
— Ничего! Ни разу! Так и развелись.
Она не могла себе это представить.
— И что же стало причиной развода?
— Перечница!
— Или все же солонка?
Майкл засмеялся.
— Оливия, вы чрезвычайно наблюдательны. Разумеется, солонка... —
Он поднял бокал и протянул его навстречу Оливии. — Но вам, я думаю,
такой исход не грозит — вы никогда не подадите перечницы вместо солонки.
— Хочется верить.
Они чокнулись и выпили.
Ей так не хотелось уходить, но время бежало неумолимо. Майкл и без того
уделил ей чрезвычайно много времени.
Когда они вышли, на улице уже стемнело, кое-где горели фонари, витрины
магазинов сияли теплым светом, вывески роняли на тротуары неоновые блики.
— Вас подвезти? — предложил Грант.
— Пожалуй! — согласилась она.
Голова от выпитого шумела, сладко слипались глаза, но как только они сели в
машину, сон как рукой сняло. Грант сидел слишком близко, и она находилась
рядом, чувствуя, как в сердце ровно струится чистое чувство.
— Вы меня возите второй день подряд, — заметила Оливия.
— Мне не в тягость, — улыбнулся Майкл, поворачиваясь к ней. —
Хотите, я пригоню вашу машину и оставлю под домом?
— А вас это не затруднит?
— Нет! — решительно сказал он. — Даже напротив...
Они свернули на ее улицу. Оливия со страхом думала о том, что сейчас машина
остановится, она выйдет и Майкл снова уедет. И когда-то они встретятся
опять?
Он притормозил на углу, подогнав машину вплотную к тротуару. Так ездят
исключительно законопослушные водители, успела подумать Оливия. Сама она
оставляла машину довольно далеко от края тротуара, за что несколько раз была
оштрафована полицией.
— Майкл, а вы живете один?
Он снял руки с руля, опустил стекло, впуская в салон запах распустившихся
цветов.
— Один. Но два раза в неделю ко мне приходит домработница. Она убирает
дом и готовит еду, а в остальное время я, разумеется, живу один.
— А Тина? Тина Фридман? Мне кажется, она имеет на вас виды?
Майкл удивленно посмотрел на Оливию. Его лицо было так близко от ее лица,
что от одного этого у нее уже кружилась голова.
— Оливия, я бы не возражал, если бы мы перешли на
ты
. Как вы на это
смотрите? — спросил Майкл.
— Я за! — Она склонила голову, глядя на его твердые и при этом
очень сексуальные губы. — Но вы не ответили на мой вопрос?
Грант прикоснулся пальцами к ее плечу — жар его пальцев прожигал ее даже
сквозь ткань. Оливия это чувствовала, молча удивляясь этому феномену. Если
его тепло прожигает даже сквозь платье, то какова температура его
обнаженного тела? Раскаленный металл, жаровня, губящая все живое?
— Будет время, и я все вам объясню! — пообещал Майкл. — Вы не
угостите меня чашечкой кофе?
— Да, конечно! — тихо шепнула она, мучительно соображая, есть ли у
нее кофе.
Если нет, придется угостить его чаем. Или молоком. Или чаем с молоком.
Они вышли из машины, прошли несколько метров. У двери подъезда Майкл
остановился, пропуская ее вперед. Оливия шла рядом, жар его тела волновал
ее. Она вошла в полуосвещенное пространство, поставила ногу на ступеньку и
тут же ощутила, как его руки обняли ее за плечи.
— Майкл, ты...
Она хотела то ли что-то сказать, то ли спросить, но Майкл не дал ей раскрыть
рот. Его губы, неожиданно мягкие и влекущие, прижались к ее губам, он мягко
прикоснулся к приоткрытым створкам ее рта, руки гладили ее плечи, шею, лицо.
— Оливия, не говори ничего, ничего...
От губ он перешел к ее груди, соблазнительно колышущейся в вырезе платья. Ее
обнаженные руки, обнимающие его голову, трепетали, подрагивали, в теле жила
пустота, смешанная со страхом сделать что-нибудь не так, как надо, как того
хочется ему.
Но страх постепенно улетучивался, они оба оставались наедине со своим
желанием, со своим всеохватным чувством.
Внезапно рядом с домом раздался визг тормозов, кто-то хлопнул дверцей и
выскочил на тротуар.
— Послушайте, мистер, вы обещали заплатить мне десять долларов. А здесь
только восемь! — обиженно выкрикнул немолодой голос.
— Хватит с тебя и этого, старый хрыч!
Она сразу узнала этот голос — Генри Пирелли буквально шел по их следам. Неужели он следил за ними?!
И как только она поняла, что Генри рядом, в каких-нибудь десяти шагах от
них, Оливия ощутила, что все ее возбуждение пошло на спад, стало таять,
растворяться в предчувствии того, что случится дальше.
Майкл тоже сразу почувствовал перемену в ее настроении.
— Что-то случилось? — спросил Майкл. Он смотрел ей в лицо, держа
руку на талии. — Ты чем-то взволнована?
Она нетерпеливо дернула плечом.
— Там Генри! Тот самый, который был вчера...
— Черт! — Его губы искривила недовольная ухмылка. — Что ему
здесь надо?
— Не знаю! — пожала плечами Оливия. — Он хочет довести меня
до нервного срыва.
Майкл отпустил ее руку. Его лицо стало холодным и напряженным.
— Я сейчас выйду и поговорю с ним по-мужски!
— Нет, я тебя прошу, не надо! — Ее голос звучал умоляюще. —
Не надо, он увидит, что дома никого нет, и уйдет!
Несколько минут они стояли молча, слушая, как Пирелли переругивается с
привезшим его таксистом. Наконец опытный водитель — судя по всему,
мексиканец — отпустил в его адрес витиеватое ругательство и укатил. Скорей
всего, П
...Закладка в соц.сетях
