Жанр: Любовные романы
Жена ловеласа
...онка сидела за маленьким продолговатым столиком, и на ней были очки в
роговой оправе.
Мэгги подумала: интересно, смогла бы она узнать в этой дородной даме средних
лет стройную девушку, застенчиво стоявшую у порога? Венгерские женщины очень
красивы в юности и тщательно следят за состоянием кожи, даже при коммунистах
вывески
Косметика
были на каждом углу. В самые тяжелые, смутные времена
они умудряются быть ухоженными, но их красота быстро отцветает — возможно,
из-за тяжелой работы или нездоровой пищи. У Илонки, однако, кожа осталась
гладкой, а волосам явно не повредил недавний визит в парикмахерскую.
Приветственная улыбка Илонки была не столько сердечной, сколько официальной.
Она проводила Мэгги в кабинку для переодевания, вручив ей пару тапочек и
розовую накидку, в которую, судя по всему, нужно было завернуться как в
банное полотенце. Потом за ней пришла стройная гибкая блондинка, сильно
напоминавшая Илонку в молодости.
Мэгги улеглась на кушетку для массажа, на голову ей надели розовую повязку,
чтобы убрать волосы. Это был первый массаж лица в ее жизни. Ни мама, ни
Джереми не одобрили бы ее поступка. В глубине души и сама Мэгги считала
массаж лица ненужной роскошью, предназначенной для легкомысленных особ. Она
напряженно вытянулась на кушетке, будто это был стол в морге.
— Расслабьтесь, — сказала молодая девушка, которая вполне могла бы
оказаться дочерью Илонки; от нее пахло мятой.
Пальцы девушки неторопливо ласкали шею Мэгги, нежно похлопывали по щекам,
мягко описывали круги вокруг глаз и разглаживали морщинки на лбу. Это было
так приятно, что она совершенно расслабилась, будто покачиваясь на волнах, а
ее руки вдруг стали тяжелыми. И тут первую массажистку сменила другая. Она
стала массировать плечи, декольте и шею. Мэгги окончательно потеряла
ощущение пространства и времени и перестала следить за движениями ловких,
умелых пальцев; неожиданно пальцы остановились, прижавшись к ее груди.
— Мы с вами раньше не встречались? — прозвучал голос прямо над
ухом. Очнувшись, Мэгги открыла глаза. Над ней нависало перевернутое лицо
Илонки, пристально смотревшей поверх очков — так близко, что Мэгги могла
рассмотреть поры ее кожи.
— Вряд ли, — ответила она с нарочитой небрежностью.
Илонка ловко убрала с ее лица остатки крема и спросила:
— Не хотите попробовать маску?
Мэгги намазали все лицо, кроме глаз, рта и носа, какой-то густой массой, по
виду напоминавшей шпинат. Масса постепенно затвердевала.
— Вначале может возникнуть небольшое жжение, — предупредила
Илонка.
Вскоре кожа под маской зачесалась, и Мэгги начала жалеть о том, что
согласилась на этот эксперимент, — особенно когда с нее резким
движением сорвали маску. Она ахнула — ощущение было такое, будто вместе с
зеленой массой содрали и пушок со щек. После процедур все затвердевшие маски
вывешивали в дальнем конце кабинета.
— Подпишите, пожалуйста, — попросила Илонка, протягивая фломастер.
Мэгги попыталась вспомнить вымышленное имя, придуманное для нее Золтаном и
Симоной, но не могла — в голове была абсолютная пустота. Она застыла с
ручкой в руке, устремив растерянный взгляд на Илонку. И наконец решила
подписаться первым пришедшим на ум именем.
— Пандора? — озадаченно спросила Илонка.
— Это мой псевдоним, — ответила Мэгги, вставая с кушетки и
разыскивая свои тапочки. — Так меня называл муж.
Троица собралась за обедом в маленьком подвальном ресторанчике, который
выбрал Золтан. Там сильно пахло луком и сладким перцем. Золтан по-хозяйски
заказал для всех паприкаш с курицей.
— Ой, Мэгги-и, ты потрясающе выглядишь! — восхитилась
Симона. — Лет на десять моложе. — Золтан сверкнул на нее
глазами. — Впрочем, тебе ни к чему сбрасывать десять лет, что это я
болтаю? — поспешно добавила она, смущенно помешивая ложкой суп.
— Наверное, дело в маске, — сказала Мэгги. Симона рассмеялась:
— В зеленой? Я лежала и думала — интересно, ее вообще когда-нибудь с
меня снимут? Ужас!
Когда подали залитые шоколадом блинчики, заговорщики занялись обсуждением
стратегических планов.
— Илонка заработала на своем салоне целое состояние, — сообщил
Золтан. — У нее теперь вилла с бассейном.
— С бассейном? — недоверчиво переспросила Мэгги, вспомнив,
насколько бедны раньше были жители Венгрии.
— У нас теперь много богатых людей, — сказал Золтан. Правда, было
неясно, хвастается он или оправдывается. — Клиентки Илонки —
состоятельные женщины, у которых денег в избытке. У нее самый дорогой салон
в Будапеште.
Мэгги и в самом деле была сильно удивлена цифрой, которую Илонка прошептала
ей на ухо. Однако, открыв для себя наконец массаж лица, она поняла, что
теперь будет делать его снова и снова. Ей понравилась даже маска — несмотря
на неприятные ощущения, лицо после нее подтянулось, и она действительно
стала выглядеть намного моложе. Может, в следующий раз стоит выщипать брови
и покрасить ресницы, как сделала женщина на соседней кушетке... А упитанная
дама, лежавшая с другой стороны, так расслабилась, что провалилась в
глубокий сон и время от времени громко всхрапывала.
— А что, если добавить в один из кремов порошок, вызывающий зуд? — поинтересовалась Мэгги.
Остальные посмотрели на нее с благоговейным ужасом.
— Нужно посоветоваться с химиком или фармацевтом, — со знанием
дела произнес Золтан, взяв на себя решение этой проблемы. — А подменить
крем совсем несложно.
Конечно, несложно
, — уныло подумала Мэгги. Они уже научились нарушать
закон в любой европейской стране.
— Где мы найдем химика? — спросила она.
— У меня есть друг, — сказал Золтан.
— Полагаю, — добавила Симона, — нам стоит сосредоточить
основное внимание на зеленой маске...
В ближайшую же субботу троица отправилась на озеро Балатон. Друг Золтана,
много лет проработавший в фармацевтической компании, теперь вышел на пенсию
и жил вместе с женой в деревне у озера, в маленьком домике с соломенной
крышей.
Зимой это озеро — очень романтичное место
, — подумала Мэгги,
проезжая по северному берегу. Сейчас Балатон выглядел совсем не так, как
далеким летом, когда его наводняли толпы отдыхающих из Восточной Германии.
Теперь там никого не было, на серо-зеленой поверхности воды отражались
высокие камыши, а по берегам, нахохлившись от холода, сидели водяные утки.
Они не сразу нашли дом Дьенеша — похоже, в округе было несколько деревень с
одинаковыми названиями. Наконец копавшаяся в огороде соседка в красном
платке и с ангельской улыбкой, будто сошедшая со страниц детской книги,
показала дорогу.
Их угостили палинкой; от плиты шел вкусный запах — жена Дьенеша приготовила
в их честь гуся. В маленькой кастрюльке остывала зеленоватая масса, и Мэгги
поняла, что Золтан заранее проинструктировал хозяев. Когда гости собрались
уходить, массу выложили в пластмассовый контейнер, и Мэгги сразу вспомнила
Эсмеральду.
Друзья вновь погрузились в
фиат-пунто
, на этот раз за руль села Симона —
Золтан еще испытывал на себе последствия употребления сливового бренди.
Мэгги вспомнила, как суров был венгерский закон к тому, кто вел машину
нетрезвым; впрочем, дипломаты обладали неприкосновенностью. Полиция никогда
не останавливала посольские машины со светло-голубыми номерными знаками и
буквами
Ди-Ти
. В посольстве шутили, что это сокращение означает delirium
tremens. Они помахали на прощание Дьенешу, его жене и маленькой старушке из
сказки, которая, когда они остановились поблагодарить ее, сунула им в руки
еще теплые свежие яйца. В Будапешт вернулись затемно, Симона отвезла Мэгги в
гостиницу.
Наутро ее разбудил телефонный звонок.
— Наконец-то! — воскликнула Ширли, даже не пытаясь скрыть
обвинительные нотки в голосе. — Я пыталась связаться с вами. Эсмеральда
сообщила, вы в Будапеште.
— Да, — сонно пробормотала Мэгги, — я же говорила, что
собираюсь немного попутешествовать.
— Я получила уведомление о возврате налога для Джереми и, хоть убей, не
знаю, куда его переслать.
— Знаете, я скоро вернусь в Лондон. Можете переслать туда, если вам не
трудно.
— И еще кое-что. На днях здесь побывал министр иностранных дел
Аргентины и спрашивал о вас.
— Он, наверное, помнит Джереми в связи с событиями на Фолклендских
островах. Мой муж тогда часто общался с аргентинцами...
— Нет, о Фолклендских островах речь не шла. Он сказал, что учил вас
танцевать танго. По всей видимости, он был послом в Париже во время вашего
пребывания там.
— Ах, тот самый посол...
— Да, судя по всему, он и есть тот самый посол, — сказала Ширли с
явным намерением закончить разговор и повесила трубку.
Боже мой
, — подумала Мэгги. То одно, то другое — и вот из-за каких-то
ничего не значащих мелочей она уже, вероятно, приобрела репутацию ветреной
женушки. Неудивительно, что Джереми имел связи на стороне...
Раздался еще один ранний звонок — от Золтана.
— Мадам, Симона хочет, чтобы вы пришли испытать маску.
Мэгги мгновенно проснулась.
— Хорошо. Только выпью чаю, и сразу к вам.
Иногда ей начинало казаться, что желание мстить вышло из-под контроля, став
некой самостоятельной сущностью, и теперь события развивались сами по себе,
будто джинна выпустили из бутылки.
Очевидно, такова судьба
, —
подумала она, садясь в такси. Вопрос о том, как отнесся бы к сложившейся
ситуации Джереми, давно перестал ее беспокоить.
Симона встретила Мэгги у порога. В ее руках была миска с зеленой пастой, из
которой торчала ложка.
— Надеюсь, ты поможешь мне намазаться этой штукой, — сказала она.
— Но, Симона, зачем тебе так рисковать? — забеспокоилась
Мэгги. — Давай лучше намажем лицо мне.
— Я и не собиралась мазать лицо, — захихикала Симона. — По-
моему, для этой цели лучше подойдет зад!
Она легла на живот, и Мэгги осторожно нанесла на розоватые ягодицы немного
пасты.
— Надо больше, — настаивала Симона. — Иначе мы не сможем
составить правильное представление.
— Уверена? — уточнила Мэгги, закрывая за собой дверь спальни.
Золтан сварил на кухне кофе и принес в гостиную, где огромный пузатый диван
и не менее внушительное кресло боролись за ограниченное пространство перед
большим телевизором, который, по-видимому, никогда не выключали. Все уселись
смотреть реалити-шоу.
Еще один атрибут обновленной Венгрии
, —
подумала Мэгги, опуская чашку на маленький столик. В центре столика стояла
ваза с букетиком искусственных цветов, а под ней лежала вышитая салфетка.
Золтан загасил окурок, три раза описав им круг по дну пепельницы.
— Ну и чем ты займешься, когда мы закончим все наши дела? —
поинтересовалась Мэгги. Водитель задумчиво почесал нос длинным ногтем.
— Я подумываю о том, чтобы открыть собственный бизнес, — важно
ответил он. — У меня есть друг, который торгует подержанными шинами.
Она изобразила заинтересованность:
— Подержанными шинами?
— Да, у подержанных шин в Венгрии большие перспективы...
Мэгги выпила глоточек кофе. На стене висел деревенский пейзаж — колодец с
журавлем
, окруженный гусями.
— А почему бы тебе не заняться производством гусиной печенки? —
спросила она.
— О нет, Боже упаси — у меня с ней связано слишком много
воспоминаний... — Золтан отвернулся к окну. — Кажется, пойдет
снег, — хмуро добавил он.
Вдруг в соседней комнате раздался крик.
— Li mortacci tua! — В дверях появилась разъяренная Симона, абсолютно
голая. — Снимите эту дрянь с моей задницы!
Она легла на диван, и Мэгги с Золтаном попытались аккуратно отковырнуть с ее
ягодиц маску. Длинному ногтю Золтана нашлось новое применение. Бесполезно —
зеленая масса прочно пристала к коже.
— Давай попробуем водой, — предложила Мэгги. Золтан сходил на
кухню и вернулся с кастрюлькой теплой воды и щеткой. Как они ни старались
помочь Симоне, их усилия не увенчались успехом.
— Может, кремом? — Мэгги побежала в крошечную ванную, размерами
скорее напоминавшую шкаф, и стала искать среди туалетных принадлежностей что-
нибудь подходящее. Обнаруженное там масло
Олэй
нанесли на пострадавшую
часть тела и стали ждать, не размягчится ли жесткая застывшая корка. Симона
тем временем начала выходить из себя.
— Ну и чего же вы ждете? — кричала она.
— Мне так жаль, — сказала Мэгги, — все-таки надо было самой
попробовать... — Стало ясно, что отодрать этот панцирь от зада Симоны
невозможно.
— Боюсь, придется поехать в больницу, — сказал Золтан. — У
меня есть друг в одной.
Мэгги сидела у постели Симоны, раздавленная стыдом и чувством вины. Подруга
Золтана, с ободранными и забинтованными ягодицами, спала под действием
легкого успокоительного. А Мэгги спрашивала себя, как только можно было
допустить такое. Она, наверное, уже совсем утратила связь с
действительностью. Позволить Симоне рисковать здоровьем и попасть в больницу
ради мести человеку, насолившему ей лет пятнадцать назад...
Неприятнее всего была необходимость объяснять врачам причину произошедшего.
— Это итальянское средство для лечения целлюлита, — солгал Золтан.
— У меня нет целлюлита! — возмутилась Симона.
— Милая, у тебя большие проблемы с целлюлитом, — настаивал Золтан,
ласково поглаживая ее руку. — Потому-то ты и намазала свою попку этим
итальянским кремом... — Симона бросала яростные взгляды то на него, то
на растерявшегося врача. На полное удаление с ее тела остатков зеленой маски
ушло два часа.
Мэгги весь день провела в больнице. Иногда она выходила прогуляться по
унылым коридорам с выкрашенными в цвет незрелого банана стенами, но под
взглядами пациентов чувствовала себя там неуютно. Особенно пристально на нее
смотрела одна старушка, сидевшая в каком-то приспособлении вроде железной
клетки на колесах. Мэгги ощущала вину, потому что была здорова, богата и зря
отнимала время у перегруженных медсестер с маленькими зарплатами, заставляя
их заниматься какими-то пустяками вроде зеленого зада Симоны.
Симона приоткрыла один глаз и сонно пробормотала:
— Мэгги-и...
— Симона, прости, я очень сожалею о том, что случилось... Я одна во
всем виновата, все наши планы отменяются. Не понимаю, о чем я вообще думала!
Симона приоткрыла второй глаз.
— Ты шутишь? Мы же только начали веселиться! — И
расхохоталась. — Золтан уже отправился к Дьенешу сказать, чтобы изменил
состав.
— Нет, я не могу этого позволить, — решительно возразила Мэгги.
— Можешь, можешь... — Симона совсем проснулась и так громко
смеялась, что пациентка на соседней койке посмотрела на нее с
упреком. — Только теперь пробовать это чудесное средство будешь ты!
В шесть часов пришла медсестра с тележкой, привезла ужин. Каждому выдали
большую белую булку и кусок колбасного фарша.
Симона изумленно смотрела в тарелку, не веря своим глазам.
— Не понимаю я эту страну! Если бы в Риме кто-нибудь принес пациенту в
больнице такой ужин, его бы линчевали родственники больного!
К счастью, в тот самый миг явился Золтан и вытащил из пластикового пакета
жареную гусиную ножку, присланную женой Дьенеша, деревенский хлеб и соленые
огурцы. А в кармане у него обнаружилась бутылка палинки.
— Вот, совсем другое дело, — обрадовалась Симона, жадно вгрызаясь
в мясо. И тут же виновато оглянулась на женщину с соседней койки:
— Volete favorire?
Новый крем был обещан на следующей неделе. Золтан часто отсутствовал,
озаботившись подержанными шинами, и Мэгги с Симоной много времени проводили
вместе.
— Чем сегодня займемся? — спросила Симона, глядя в окно на серое
небо, предвещавшее очередной снегопад. — В этой стране, по-моему,
совсем нечего делать, кроме как есть и пить. — Она усмехнулась. —
Впрочем, я и не возражаю!
— Можно сходить в термы, — предложила Мэгги.
Толкнув тяжелую дверь, ведущую в атриум терм
Геллерт
, она ощутила на своей
руке руку Симоны.
— Ой, Мэгги-и, как же здорово! — воскликнула она. — Мы вместе
идем в термы.
Симона часто поглаживала Мэгги по щеке, обнимала за талию или трогала за
плечо — подобные проявления внимания были непривычны для Мэгги, однако
вскоре она стала находить эту дружескую интимность приятной. В ее семье это
не было принято — выражение взаимной нежности ограничивалось короткими
поцелуями при встрече и расставании. Но сейчас, когда Симона бросалась к
Мэгги от переизбытка чувств и стискивала в объятиях, она переживала
удивительное, неведомое ей ранее чувство принадлежности к некой человеческой
общности, где все любят ближних своих и не стесняются выражать любовь.
Им выдали коротенькие передники, почти ничего не прикрывавшие. Симона сразу
же захихикала. Ее фигура была, как говорят немцы, аппетитной — с
соблазнительными округлостями в нужных местах.
— У тебя обалденная грудь, Мэгги! — с нескрываемым восхищением
сообщила она застеснявшейся вначале подруге.
Да, это чистая правда
, —
подумала Мэгги. Бюст у нее и в самом деле был не хуже, чем у юной
девушки, — наверное, потому что ей не пришлось кормить ребенка. Даже
Джереми обожал ее груди и часто зарывался в ложбинку между ними.
Они вошли в сауну, уселись друг напротив друга, и Симона стала корчить ей
рожи.
— Ammazzate, как же тут жарко! — громко произнесла она,
обмахиваясь передником, который быстро намок во влажном воздухе и стал похож
на мятый лоскут.
Полная женщина с усиками сверкнула на нее глазами и свирепо шикнула.
— Ой, ой! — нахально отозвалась Симона.
Женщина встала — складки жира на ее теле плавно разгладились, опадая по
своим местам, — и гордо вышла; полные ягодицы возмущенно тряслись.
Симона подмигнула Мэгги и изобразила, как пинает удаляющийся зад.
Мэгги подумала — ведь еще совсем недавно она стыдилась бы подруги вроде
Симоны, так сильно отличавшейся от тех, с кем она привыкла общаться, от
людей ее круга. Однако с ней Мэгги переживала ощущение, подобное тому, что
испытываешь, снимая тесные остроносые туфли и с облегчением засовывая ноги в
удобные домашние тапочки. Симона принимала Мэгги такой, какой она была на
самом деле, основываясь лишь на дружеской симпатии и привязанности, ничего
не требуя взамен и не осуждая. С ней было комфортно — во всех смыслах этого
слова. Еще одна ипостась свободы.
Теперь Мэгги могла не только располагать своим временем, но и выбирать
друзей, не задумываясь, получит ли одобрение у своего мужа и британской
диаспоры. Покрываясь потом, она ощутила, что наконец-то оказалась в ладу с
самой собой; как говорят французы, стала хорошо чувствовать себя в
собственной шкуре.
По вечерам, однако, ей приходилось оставаться одной. Она заказывала себе в
номер сандвич и смотрела Си-эн-эн, лежа в постели. После похода с Симоной в
термы ей стало особенно одиноко. Таксист, который привез Мэгги в гостиницу,
нагрубил ей, когда она попыталась оспорить непомерно завышенную оплату. Он
явно пытался воспользоваться тем, что она женщина, да к тому же еще
иностранка. После разговора с ним в душе остался неприятный осадок. Такого
не могло бы случиться, будь она с Джереми. Незаметно для себя Мэгги начала
задаваться вопросом — а что она вообще делает здесь, совсем одна, в
гостинице, вдали от всего, что ей дорого и привычно? Она никогда не любила
гостиниц и не привыкла к маленьким одноместным номерам с узкой кроватью.
Путешествуя с Джереми, они всегда останавливались в многокомнатных номерах.
Она равнодушно открыла мини-бар, потянулась за минеральной водой, но тут ее
внимание привлек ряд маленьких бутылочек на верхней полке. Бренди. Она
заслужила порцию бренди. Мэгги уселась в единственное имевшееся в наличии
кресло и сбросила туфли, потягивая крепкий напиток прямо из горлышка. Ее
вдруг охватило щемящее чувство одиночества. Золтан с Симо-ной были далеко —
ужинали у брата Золтана, и Будапешт показался ей чужим, неприветливым
городом. Поговорить бы хоть с кем-нибудь. Мэгги потянулась за записной
книжкой.
В Ледбери зазвонил телефон. Долго звонил, наконец ответила Джанет. На заднем
фоне слышалась громкая музыка и раздавался смех.
— Ой, тетя Эм, — удивилась Джанет. — Как поживаете? А мамы
нет. Они с отцом пошли ужинать к Хиксонам.
Интересно, кто такие Хиксоны?
— подумала Мэгги, и тут ее взгляд упал на
визитную карточку Люка, которую она вложила в записную книжку при прощании в
Париже. Как здорово было бы услышать сейчас его голос... Она допила бренди и
набрала ноль-ноль-три-три, а затем — нужный номер.
— Вы в Будапеште? — Судя по интонации, Люк был очень рад ее слышать. — Mais j'arrive!
— О нет, что вы, не стоит, — смутилась Мэгги.
— Я в любом случае на следующей неделе собирался туда, — сказал
Люк. Вероятно, он находился в ресторане — слышался звон посуды. — Поеду
забирать мою новую свинью. Остановлюсь в отеле
Геллерт
.
На следующей неделе трое друзей собрались в холле гостиницы, где жила Мэгги.
— Вот крем, — радостно объявил Золтан. — Нанесите его на лицо
и оставьте примерно на час, чтобы впитался. Потом сотрите вот этим. — И
он протянул ей пластмассовый пузырек с лосьоном. — Дьенеш говорит, это
средство избавит вас от зуда.
Во время разговора Мэгги пила чай — точнее, то, что пытаются выдавать за чай
в континентальной Европе. Золтан смаковал свой любимый напиток — темный
местный ликер под названием
Уникум
. Симона тем временем расхаживала по
холлу — по-видимому, сидеть ей пока было не очень удобно — и дымила
тоненькой сигаретой.
— Я вчера была у Илонки, — сообщила она. — Украла пару пустых
банок и записала нас обеих на завтра, на десять утра.
Что ж, — подумала Мэгги, — игра продолжается
.
Она села на кровать и смотрела, как за окном розовеет предзакатное небо за
изящным силуэтом здания парламента. Намазала лицо кремом, слегка втирая его
массажными движениями, как делали у Илонки в салоне, легла и стала ждать.
Задремав, Мэгги проснулась минут через сорок от ужасного зуда — лицо и шея
горели. Она вскочила с кровати, закрыв лицо руками и сдерживая желание
прыгнуть прямо через окно в черные ледяные воды Дуная. Ощущение было просто
невыносимое. Мэгги кинулась в ванную, схватила флакон с лосьоном, смочила
ватный диск и стала торопливо убирать остатки крема с лица. Потом умылась
холодной водой и взглянула на себя в зеркало. Лицо уже не чесалось, но кожа
покрылась красными пятнами и шелушилась на лбу и подбородке. Она позвонила
Золтану:
— Все получилось, крем действует, но что было бы, если бы у меня не
оказалось под рукой этого чудодейственного лосьона?
— Не волнуйтесь — Дьенеш сказал, подойдет любой лосьон, стягивающий
поры.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь серьезно пострадал, — заволновалась
Мэгги.
— Поверьте, мадам, все будет в порядке, никаких проблем, —
беспечно заверил Золтан.
Мэгги, как обычно, заказала сандвич и включила телевизор. Шла передача о
животных, в которой показывали свиней, с жадным чавканьем пожиравших корм из
корыта. Зазвонил телефон.
— Вас спрашивает джентльмен из отеля
Геллерт
. Мэгги резко
выпрямилась. В зеркале над туалетным столиком отражалась ее опухшая и
покрасневшая физиономия.
— Пожалуйста, скажите ему, что меня нет и я вернусь завтра
вечером, — испуганно попросила она.
— Доброе утро, Пандора, — поприветствовала ее Илонка, принимая
па
...Закладка в соц.сетях
