Жанр: Любовные романы
Жена ловеласа
...sh; аккуратный, затейливый и, вне всякого
сомнения, женский...
Дорогой, мне не верится, что прошла уже целая неделя со дня твоей
свадьбы. Я смотрела, как ты уходишь из моей жизни, рука об руку с другой
женщиной. Ты должен знать — я принадлежу тебе одному и постоянно буду рядом,
если понадоблюсь. Я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда. Твоя навеки, Лавиния. У Мэгги пересохло во рту, ноги стали подкашиваться. Что еще за Лавиния? Она
взглянула на дату. Как и говорилось в письме, оно было написано неделей
позже их с Джереми свадьбы. Значит, эта женщина была среди гостей,
наблюдавших, как молодожены выходили из церкви под дождем конфетти. Лавиния.
Неужели это была та рыжеволосая особа в бирюзовом шелковом платье, которая
во время торжества немного перебрала лишнего? По крайней мере Мэгги тогда
сочла ее подвыпившей, увидев, как она положила голову на плечо провожавшему
ее до машины Джереми.
Она взялась за остальные конверты. Первые письма были написаны еще до
свадьбы с Джереми — тогда он ухаживал за Мэгги... Эти дни были полны его
пылких любовных признаний. Джереми тут ни при чем, пыталась внушить себе
Мэгги. Просто эта женщина влюбилась в него без памяти и боролась за свою
любовь, в то время как ее возлюбленный собирался связать свою жизнь с
другой. Но почему в таком случае Джереми ничего ей не рассказывал? Он мог
посвятить Мэгги в свои проблемы, попросить совета... С другой стороны —
может, он не хотел огорчать будущую жену.
Или, — подумала она с
горечью, — хладнокровно обманывал меня, пока я готовилась к свадьбе и
выбирала с мамой приданое
.
Некоторые письма недвусмысленно свидетельствовали в пользу последней версии.
Я была так счастлива встретиться с тобой прошлой ночью — совсем
как в старые добрые времена... Каким облегчением было для меня узнать, что я
не потеряла тебя навсегда, что мы по-прежнему будем находить друг для друга
время и никто не отнимет у нас нашей любви! Мэгги взглянула на дату и застыла, будто громом пораженная. Письмо было
написано через месяц после их свадьбы. Она долго сидела неподвижно, с
письмом в руках, по щекам ручьями текли слезы. Носового платка под рукой не
оказалось, но ей было все равно. Только она умудрилась, как ей грезилось,
примириться с событиями последних двадцати пяти лет, как появилась новая
рана, будто разодравшая всю с таким трудом
залатанную
реальность, не
оставив живого места... Куда делась новая Мэгги с прической девочки-сорванца
и в красивых туфлях, Мэгги, готовая начать новую жизнь, Мэгги, которая может
смеяться в сауне над выходками Симоны и шутками своих друзей?
Виват, Мэгги-
и...
Из ее жизни будто разом ушел весь свет, и теперь она дрожала от холода
и одиночества.
Рассеянно, не в силах вникать в смысл, Мэгги дочитала остальные письма.
Перед ее мысленным взором вставали картины семейной жизни, когда она была
безумно счастлива и по уши влюблена в Джереми.
Внезапно дверь в гостиную распахнулась, вошла Эсмеральда и увидела
захлебывающуюся в рыданиях Мэгги в окружении розовых ленточек и клочков
бумаги, изорванных на мелкие-мелкие кусочки, словно конфетти, которыми когда-
то осыпали их с Джереми.
— Ох, донна Маргарида, — сочувственно произнесла она, обнимая ее.
Ночью в Будапеште Золтан, разбуженный телефонным звонком, растолкал Симону:
— Звонила Эсмеральда. Мы нужны мадам!
На следующий день Мэгги лежала в постели с высокой температурой. Эсмеральда
суетилась вокруг нее как наседка — носила суп, грелки и чай.
— Мы и ей отомстим, донна Маргарида, вот увидите... — Она явно
напрочь забыла о намерении Мэгги остановиться.
Золтан с Симоной звонили сообщить, что раздобыли дешевые билеты на самолет и
прибудут завтра.
На следующий день Золтан явился на службу. Они с Симоной сидели на кровати у
Мэгги и обсуждали дальнейшие планы. Мэгги держала в руках маленькую черную
телефонную книжку, принадлежавшую Джерейи.
— Вот Лавиния, на букву
Л
, — сказала она. — Один номер
зачеркнут, а под ним другой, лондонский.
Золтан потянулся к телефону и скомандовал:
— Диктуйте номер.
— Др-р-р, др-р-р... — Английские телефоны звонят по-особенному, не
так, как в других странах мира. Ждать ответа пришлось достаточно долго.
— Здравствуйте,
Уайденфелд энд Николсон
, — прозвучал скучающий
мужской голос. Золтан передал трубку Мэгги.
— Э-э... — Она на мгновение растерялась. — Могу я поговорить
с Лавинией?
— А какая именно Лавиния вам нужна? — терпеливо поинтересовался
голос.
— Боюсь, я не знаю ее фамилии по мужу. Та, что с рыжими
волосами, — рискнула Мэгги. — Может, она уже у вас не работает...
— Разрази меня гром, вы про ту Лавинию, что уже много лет не работает в
Уайденфелде
? — удивился мужчина.
— Осмелюсь предположить, вы правы, — нерешительно продолжала
Мэгги. — Может, вы знаете, куда она устроилась после того, как ушла от
вас? Видите, ли, — осенило ее, — я собираюсь организовать встречу
выпускников...
— Ну, я не знаю, там ли она теперь, но после нас она работала в книжном
магазине
Бэгшот энд Ньюбай
на Саут-Одли-стрит.
Этот магазин был хорошо знаком Мэгги. Джереми часто заказывал оттуда книги,
когда бывал за границей. Там для него находили экземпляры уже распроданных
книг, а однажды они с Мэгги заказали великолепный фолиант по садоводству — в
подарок ее матери на шестидесятилетие. Теперь было ясно, почему муж
предпочитал именно этот книжный магазин. Наверняка они с Лавинией вместе
рылись на пыльных полках, обмениваясь афоризмами великих людей. Мэгги решила
взять разведывательную операцию на себя.
— Оденьтесь потеплее, — напомнила Эсмеральда.
— Да, — подтвердил Золтан, — обещали очень плохую погоду.
Когда Мэгги уходила, Золтан с Симоной смотрели по телевизору
Формулу-1
.
Симона поправила у Мэгги на шее платок и ободряюще потрепала по плечу.
Спускаясь по лестнице, Мэгги подумала — как приятно знать, закрывая за собой
дверь, что тебя ждут дома!
Она прошлась пешком до Саут-Одли-стрит, поднялась по ступенькам и повернула
массивную медную ручку двери. Дверь со скрипом открылась, и над головой
зазвенел колокольчик, как в старомодной бакалейной лавке вроде
Джинджер энд
Пиклз
.
После яркого утреннего солнца в магазине показалось темно. Мэгги
осмотрелась, но никого не увидела. На круглых столиках красного дерева были
навалены книги. На полу, у переполненных полок, возвышались целые колонны
книг. Шипя, горел газовый камин.
— Доброе утро, — громко поздоровалась Мэгги. Из задней двери вышел
мужчина и испуганно, будто мышь-полевка, застигнутая врасплох светом фонаря,
посмотрел на нее поверх очков.
— Доброе утро, — ответил он.
— Я ищу мистера Десмонда Бэгшота.
— Это я, Десмонд Бэгшот.
Пожимая ему руку, Мэгги заметила, что к его макушке прилипла паутина.
— Я был внизу — просматривал коллекцию книг, которую нам предложили
купить, — объяснил мистер Бэгшот. — Лавиния... — задумчиво
произнес он, узнав о цели ее визита. — Ах, да, Лавиния... Боюсь, она
давным-давно уволилась. Когда вышла замуж.
— Вы, случайно, не знаете, какая у нее теперь фамилия?
— Вроде бы знал, но сейчас, к сожалению, не могу вспомнить. Может,
Дерек подскажет. — Он подошел к задней двери и крикнул: — Дерек! —
На зов явился преждевременно лысеющий молодой человек, запыленный еще
сильнее, чем мистер Бэгшот. Он казался немного раздраженным. — Ты,
случайно, не помнишь, какая у Лавинии теперь фамилия по мужу?
— У леди Лавинии? Она, кажется, вышла замуж за иностранца.
— У вас, случайно, нет ее адреса? — спросила Мэгги, испытывая
сильнейшее нетерпение.
— О нет, я полагаю, у нас теперь нет ее адреса. Впрочем, у нас,
кажется, был адрес, на который мы пересылали ей почту... Мне потребуется
свериться с записями. — Дерек нырнул под стол и вернулся с большой
коробкой. — Я посмотрю и дам вам знать. У нас есть ваш номер телефона?
По многим причинам не желая оставлять свой номер, Мэгги пообещала зайти
завтра утром и удалилась. Может, ей и захочется еще признаться этим двум
милым людям в том, что она жена Джереми, и обсудить с ними литературные
пристрастия покойного мужа, но не сегодня.
По пути домой она, поддавшись неожиданному порыву, заглянула в
Фортнум энд
Мейсон
купить оладий-крампет — захотелось побаловать гостей истинно
английской едой. Прежняя Мэгги терпеливо отстояла бы очередь в супермаркете
Сейнсбери
, однако новая Мэгги предпочитала делать покупки, стоя на мягком
ковре, и уносить их домой в небольших красивых пакетах зеленого цвета.
Проходя мимо секции вин, она услышала до боли знакомый голос.
— Итак, скажите мне, — говорил Люк, сидя за уставленным бутылками
маленьким столиком, спиной к ней, — вы чувствуете привкус
ежевики? — Держа на свету стакан, он так энергично крутил его в руках,
что Мэгги испугалась, как бы он случайно не облил рубиново-красным вином
малокровное лицо и полосатый костюм сидевшего напротив закупщика.
Мэгги хотела окликнуть его, но удержалась. Много лет исполняя роль
профессиональной жены, она жила с убеждением — занятому делом мужчине мешать
не следует. Постояла какое-то время, втайне надеясь, что Люк обернется и
увидит ее, но он был полностью погружен в процесс дегустации — увлеченно
нюхал вино, пробовал его и сплевывал в серебряную плевательницу. Мэгги
невольно улыбалась, предвкушая, как скажет ему:
Люк, ваша куртка тогда так
и осталась на мне
.
— Чем могу вам помочь, мадам? — обратился к ней продавец.
— Ах да... — Мэгги неохотно обернулась. — Я бы хотела купить
оладий.
— Они вон там, справа от вас, мадам.
Вернувшись на то же место с покупкой, она уже не увидела широкой спины в
твидовом пиджаке. Закупщик убирал со стола бутылки. Мэгги вздохнула и вышла
на улицу.
Когда она вернулась домой, Золтан с Симоной отсутствовали — ушли смотреть
ледовое шоу, а Эсмеральда в поте лица трудилась за швейной машинкой. Мэгги
разогрела оладьи и, найдя в шкафу завалявшуюся с давних пор банку пасты
Мармайт
, намазала их ею, как любила делать, когда была ребенком.
При воспоминании о детстве, проведенном в Херефорде, ее вдруг охватила
ностальгия — по качелям, подвешенным на ветвях огромного дуба, по любимому
золотистому ретриверу, по радиопередаче
Детский час
и маминым булочкам с
домашним клубничным джемом. Она вспомнила, как сидела с сестрой Сью на
старом диване, жевала мятные конфеты и расправляла фантики на коленке. Они
слушали голос из радиоприемника:
Итак, вы удобно уселись? Что ж, начинаю
рассказ...
Мягкий тембр и размеренные интонации несли в себе уверенность в
завтрашнем дне, в том, что любимый и привычный мир никогда не изменится.
С жирными от оладий пальцами и перепачканным
Мармайтом
носом она зашла в
комнату к Эсмеральде.
— Донна Маргарида, — поднимаясь, ласково спросила
Эсмеральда, — что это вы такое ели, скажите на милость?
— Леди Лавиния оставила адрес в Кенте, — проинформировал ее наутро
Дерек. — Чилэм. Селение близ Кентербери.
— Золтан, мы отправляемся туда завтра же, — сказала она. —
Кто-нибудь из местных жителей должен знать, что сталось с
леди Лавинией
.
На следующий день Симона слегла — по-видимому, подхватила от Мэгги простуду.
Пришлось оставить ее на попечение Эсмеральды. За рулем была Мэгги — Золтан
признался, что ему никогда не приходилось водить английский автомобиль. Он
напряженно сидел на краю сиденья и нервничал при каждом переключении
передач. В Кенте венгр слегка успокоился, восхищаясь сельским пейзажем —
узкими извилистыми дорожками среди живых изгородей, домами в окружении
заиндевевших садиков.
— Весной здесь, наверное, очень красиво, — сказал он.
По пути в Чилэм они зашли посмотреть Кентербе-рийский собор. Золтан в
благоговейном изумлении расхаживал вокруг гробниц королей Англии.
Они остановились перекусить в чилэмском пабе. Местная кухня, в отличие от
могил и собора, не произвела на Золтана особого впечатления. Он никогда
прежде не видел брюссельской капусты и не мог понять, почему ей не дали
вырасти до нормальных размеров. Мэгги попыталась его утешить:
— Тебе должен понравиться пирог с патокой.
— Зачем на нем эта желтая ерунда? — недоумевал он, собирая вилкой
заварной крем. Мэгги поинтересовалась, есть ли у него какие-нибудь известия
об Илонке.
— Жена турецкого посла подала на нее в суд, — с ликованием сообщил
он. — Илонка потеряла всех иностранных клиенток. Теперь ей придется
рассчитывать только на венгерок. Симона как-то раз заходила к ней, и она
спрашивала про Пандору. Кто такая Пандора?
— Полагаю, Илонка знает...
Золтан, как обычно, закурил и стал пускать кольца.
— Как вы думаете, тут есть палинка?
— Думаю, нет, — сказала она. — А еще я думаю, что тебе в
любом случае ни к чему выпивать в это время суток.
Венгр пожал плечами и с наслаждением затянулся.
— Золтан... — нерешительно начала Мэгги. — Я хотела кое-что у
тебя спросить... Ты шантажировал господина посла?
— Мне не пришлось это делать. Он так боялся, что вы узнаете — не говоря
уж о его коллегах в посольстве... Он сам предложил мне работу.
— Ясно. — Она почувствовала внезапное облегчение. — Ну что,
начнем?
Мэгги приметила пожилого мужчину, Который, по всей видимости, много лет
простоял за стойкой.
— Я ищу семью по фамилии Торп, — сказала она.
— Да, да, конечно, я их знаю, — ответил хозяин паба. — Лорд и
леди Торп. Они жили в большом доме, вон там.
— Они здесь больше не живут?
— Нет, продали дом лет пятнадцать назад. Преуспели, знаете ли... Теперь
живут в особняке, неподалеку отсюда. Давно не слышал о них. — Он
пустился в подробные разъяснения, закончив их неизбежной фразой:
Вы его
сразу увидите
.
Мэгги с Золтаном оставили машину у паба, пошли пешком по деревне и вышли на
проселочную дорогу, в конце которой виднелся ряд особняков.
— Наверное, этот, — сказала Мэгги. На лужайке перед домом был
искусственный водоем, о котором упоминал хозяин паба. Войдя через деревянную
калитку, они направились по дорожке к парадной двери. На крыльце валялись
детские игрушки.
Дверь открыла застенчивая молодая женщина.
— Здравствуйте, — сказала она. За ней выскочила собака и стала
визгливо тявкать, двое маленьких детей пытались пролезть между ног
женщины. — О нет, — ответила она, когда Мэгги объяснила цель
своего визита, — лорд Торп уехал отсюда примерно год или два назад,
после смерти жены. Его дочь приезжала продавать особняк. Я слышала, что
лорда поместили в дом престарелых. Он, знаете ли, уже не мог жить
один. — Дом престарелых, по ее словам, находился милях в десяти отсюда,
но она не знала названия. Знала только, что это большой белый дом на холме.
Они долго ехали по проселочным дорогам, устав отмечать на карте казавшиеся
одинаковыми повороты.
— Вот он! — радостно воскликнул Золтан. Они выехали на подъездную
аллею, обсаженную бузиной.
— Думаю, лучше тебе подождать в машине, — сказала Мэгги, с
сомнением взирая на своего спутника. Он явно не был похож на человека,
которому солидная британская дама, заведующая домом престарелых, захочет что-
нибудь рассказать.
— Нет, боюсь, я не могу сообщить вам адрес леди Лавинии, — сурово
произнесла дама, сидевшая за внушительных размеров столом. — Полагаю,
она сейчас проживает за границей, хотя чеки нам приходят из лондонского
банка.
— Она разве не навещает отца? — удивилась Мэгги.
— Нет, ни разу не была с того дня, как привезла его. Судя по всему, они
не очень-то ладили, а после смерти матери она решила полностью порвать с ним
связь. Он сложный человек.
— Понимаю...
— Кстати, раз уж вы спросили — на прошлой неделе приезжал ее муж с
сыном. Парень хотел повидаться с дедушкой. Мне кажется, встреча прошла не
очень успешно.
— Почему?
— Лорд Торп принял его за денщика, служившего у него в войну, и стал
бранить на чем свет стоит — за то, что он якобы плохо почистил обувь. Нам
пришлось усмирять его, когда он стал выбрасывать ботинки в окно. Они упали
на клумбу с африканскими лилиями, и садовник очень расстроился.
— Могу я увидеться с лордом? — спросила Мэгги. — Он должен
меня помнить. Я училась в одной школе с Лавинией.
— Ну... — Заведующая сомневалась. — Думаю, вреда не будет.
Может, ваш визит даже пойдет ему на пользу.
Проходя по коридору, Мэгги впитывала дух учреждения — запах стряпни и
дезинфицирующих средств — и ощутила знакомый трепет.
— Боюсь, он не всегда пребывает в здравом уме, — предупредила
заведующая, шествуя впереди. — У него выдаются плохие и хорошие дни.
Лорд Торп, в голубой фланелевой пижаме в белую полоску, сидел на кровати.
Когда-то красивое лицо стало пятнистым и отечным, седые волосы венцом
торчали вокруг головы. У него явно был плохой день. Когда женщины вошли в
комнату, в его глазах появился недобрый блеск.
— Что тебе нужно здесь, проститутка? — спросил он неприятным
скрипучим голосом.
— Добрый день, мистер Торп, — сказала заведующая. — Эта леди
пришла расспросить вас о Лавинии. Они учились в одной школе.
— А! — закричал лорд Торп. — Лавиния, да? Ты хочешь узнать
про Лавинию, да? Ты всегда хотела все знать о них — о Лавинии, о Берте, об
Инесс...
— Думаю, он принимает вас за свою жену, — шепнула заведующая.
Лорд окончательно взбесился:
— Молчи, шлюха! Ты ведь все время за мной шпионила, да? — Он не
сводил с Мэгги враждебного взгляда. — Подсматривала в замочные
скважины, подслушивала телефонные разговоры! Ты всю жизнь ревновала меня к
женщинам, которых я любил. Но я все равно обманывал тебя! Ты даже не
представляешь, сколько раз мне удавалось обвести тебя вокруг пальца! —
Лорд Торп залился резким неприятным смехом, который затем перешел в кашель.
Мэгги начала подниматься с кресла.
— Ему, наверное, тяжело выдерживать свалившиеся на него
испытания, — шепнула заведующая.
Старик тут же переключил внимание на нее.
— Я знаю, чего ты хочешь, маленькая распутница! — Его светлость
вскочил с кровати. По-видимому, он успел заблаговременно выбраться из
штанов, пока сидел, потому что нижняя половина его тела была полностью
обнажена. Из-под пижамной рубашки выглядывал внушительный член в состоянии
боевой готовности.
Усаживаясь на водительское сиденье, рядом с терпеливо ожидавшим ее венгром,
Мэгги объявила:
— След потерян.
В Лондон они ехали молча. Золтан вышел у подъезда, Мэгги отправилась ставить
машину в гараж.
— Передай Симоне — ангел возмездия складывает крылья. Не представляю,
где нам теперь искать Лавинию.
За ужином все сидели грустные, угрюмо поедая приготовленную Эсмеральдой
бакальяу.
— Не знаю, что и делать теперь, — печально призналась
Мэгги. — Надо как-то заработать денег, чтобы оплатить все эти
счета. — Она небрежно перебирала стопку конвертов, положенных перед ней
Эсмеральдой.
— Можно, я возьму для племянника эту марку? — попросил Золтан.
Мэгги посмотрела на конверт и удивилась:
— Надо же, из Новой Зеландии. — Она разорвала бумагу. Ее манера
так открывать конверты всегда раздражала Джереми, предпочитавшего
пользоваться ножом для бумаги. — Ничего себе! — Письмо было от
Эпплъярда и Кросби, поверенных Изобеллы. В нем говорилось, что Мэгги
являлась ее единственной наследницей. Она протянула письмо Золтану.
— Но, мадам, — изумился он, дочитав до второй страницы, — вы
теперь владеете фермой в Новой Зеландии!
Все ошеломленно переглянулись.
— Кто-нибудь хочет переехать в Новую Зеландию? — спросила Мэгги.
Ответом было молчание.
— Посмотрите сюда! — воскликнул Золтан. — Они настойчиво
предлагают вам продать ферму за миллион фунтов стерлингов.
— Ой, Мэгги-и! — рассмеялась Симона. — Ты теперь миллионерша!
Мэгги откинулась в кресле, пытаясь осознать в полной мере свалившееся на ее
голову счастье.
— С такими деньгами, — сказал венгр, — вы сможете открыть
свой бизнес, как я в Будапеште.
— Меня не слишком интересуют подержанные шины, — возразила она.
— При чем тут шины? — Его лицо теперь выражало безграничное
терпение. — Вы можете открыть бутик, картинную галерею — все, что
захотите!
Симона отложила вилку.
— А почему бы тебе не открыть детективное агентство по расследованию
брачно-семейных дел? Как
Том Понци
в Риме, где я работала. У тебя есть
опыт. — Она засмеялась, и все повернулись к ней.
Первая мысль, пришедшая Мэгги в голову — и тут же ею отвергнутая, —
была о том, что Джереми, вероятно, счел бы задумку с детективным агентством
очень сомнительной...
Когда утром Эсмеральда принесла Мэгги в постель чай, она уже совсем
проснулась. Чем больше она размышляла об идее открыть детективное агентство,
тем больше эта идея ей нравилась.
— Мы назовем его
Детективное агентство Пандоры
, — сообщила она,
с удовольствием отпивая чай.
— Ох, донна Маргарида, — вздохнула Эсмеральда, выходя вразвалку из
комнаты.
Золтан с Симоной обычно вставали позже, и Мэгги решила убить время,
укладывая бумаги мужа в коробки и выстраивая их в ряд возле дверей.
Дождавшись, когда Золтан наконец встал, выпил кофе и три раза очертил круг
окурком в пепельнице, она сказала ему:
— Сегодня разведем костер.
— Обещали дождь, — невозмутимо ответил он.
Коробки с бумагами погрузили в машину. Вознамерившись весело провести день,
Мэгги решила отвезти друзей в Херефорд. Интересно, что подумают Сью и Джим?
Временами она чувствовала себя девочкой Дороти из фильма
Волшебник из
страны Оз
, который часто смотрела в Александрии, вместе с маленькими
сыновьями Делии. У нее теперь тоже была разношерстная компания верных
товарищей.
Выходные удались на славу. Джим помог им устроить большой костер в дальнем
уголке сада: они с Золтаном вместе порубили на дрова старый забор и сухие
сучья. Собравшись у огня, все грелись, наблюдая, как пламя пожирает память о
семейной жизни Мэгги. Легкий голубовато-зеленый дым уплывал причудливыми
узорами в вечернее небо. Скоро двадцать пять лет преданной службы
правительству ее величества превратятся в тлеющие угольки — а с ними и
двадцать пять лет вероломного предательства мужа.
Костер будил воспоминания в душе у каждого. Эсмеральда рассказала о
деревенских праздниках в Алентежу, где выросла. Золтан вспомнил, как жгли на
дворе мякину во времена его детства в пуште, а Симона — как она разжигала с
друзьями костры из опавших листьев.
Сью припомнилась ночь Гая Фокса из тех времен, когда Джим еще только начал
за ней ухаживать. А для Мэгги этот костер был первым и самым важным в ее
жизни. Когда другие побрели к дому, Мэгги тайком вынула урну с прахом мужа,
высыпала ее в кострище и прошептала:
— Прощай, Джереми. — Пепел из урны смешался с пеплом
Бумаг
Джереми
. Пепел к пеплу. Неужели целый кусок ее жизни длиной в четверть века
был одной огромной ошибкой, догоравшей теперь у ног? И сможет ли она сама,
как птица феникс, возродиться из пепла? За спиной послышалось громкое
сопение. Эсмеральда, лишенная возможности погоревать на пох
...Закладка в соц.сетях
