Жанр: Любовные романы
Незнакомка из Пейроля
...онадеянность, какое высокомерие! Уж она доберется до этой спесивой дряни
и непременно найдет повод уличить в непрофессионализме. В любом случае, она
больше не потерпит здесь ее присутствия. Она чувствует себя больной, когда
видит эту маленькую мерзость, так напоминающую собой Камиллу.
Надин заставила себя сесть и, закрыв глаза, принялась глубоко дышать.
Воспоминания, связанные с Камиллой, со временем становились все менее
отчетливыми. Когда эта идиотка поехала вместе со своим Раулем в Париж,
сколько тогда было ей, Надин, лет? Двадцать пять? С тех пор она ни разу не
видела ее, да ей и дела никакого не было до нее. Монтаги вычеркнули из своей
жизни этот постыдный эпизод с незаконнорожденной девчонкой и постарались как
можно скорее о ней забыть. Через некоторое время они были поражены новостью
о том, что Камилла вернулась в их края и вышла замуж за Анри Фонтанеля. Сама
Надин вышла замуж за Луи Клемана. Этот брак не был помехой ее медицинской
карьере — в сорок лет она овдовела и целиком посвятила себя профессии,
добившись поста заведующей отделением.
Она снова открыла глаза и посмотрела на настенные часы. Десять часов
пятьдесят семь минут. У нее оставалось еще три минуты, чтобы окончательно
успокоиться. Похоже, что Паскаль Фонтанель даже не подозревает, с кем имеет
дело, и это давало Надин определенные преимущества. Возможно, Надин и смогла
бы относиться к ней с безразличием, если бы не эти огромные черные глаза,
гладкие блестящие волосы и желтоватый оттенок кожи. Увы! Ее сходство с
Камиллой чересчур раздражало Надин, а эта высокомерная манера поведения была
совершенно невыносимой!
Перед глазами Надин всплыл образ отца в униформе. Он никогда не рассказывал
об Индокитайской кампании. Лишь однажды упомянул о крепости Ланг Сон,
защищая которую от японцев горстка французов была взята в плен. Говоря об
этом, он с грустью и нежностью взглянул на маленькую Камиллу. Надин, сгорая
от ревности, топнула ногой и забралась на колени отца. Он молча позволил ей
сделать это. Ему нечего было сказать. Она была его старшей дочерью и имела
на него полное право.
Пытаясь освободиться от ненужных воспоминаний, Надин встала. Той маленькой
девочки больше не было, как не было больше и героя Абеля Монтага. Он умер в
своей постели, как обычный человек. Но разве он не предал свою законную жену
и детей?
Она сняла с себя белый халат и надела жакет. Проводить обходы в деловом
костюме, чтобы выделяться на фоне своих сотрудников, было ее правилом. Она
была их начальницей. Большой начальницей.
Самюэль прижался к Марианне, целуя ее плечо, грудь, живот. Он чувствовал
себя виноватым и словно извинялся таким образом. То, что он слишком
поторопился получить удовольствие и потерял контроль над собой, только
польстило ей. Он был прекрасным любовником, и в постели она сходила от него
с ума, но она никогда не думала, что может на него так подействовать. Она
немного похудела за время отпуска, отсутствие аппетита напрямую было связано
с отсутствием Самюэля. За две недели на солнце ее кожа приобрела золотисто-
бронзовый оттенок и эффектно контрастировала со светлыми волосами. Среди
мужчин она слыла красавицей, и Самюэль подтвердил ей это, когда обнял в
аэропорту Бланьяк.
Руки и губы Самюэля были преисполнены необыкновенной нежности, и Марианна
застонала, отдаваясь его ласкам. Может, он наконец-то полюбил ее? Эта мысль
так взволновала ее, что она, чувствуя приближение оргазма, не смогла
сдержать крика.
Она приходила в себя в течение нескольких минут. Самюэль, опершись на
локоть, ласково смотрел на нее. В его взгляде не было любви, только
нежность.
— Ты потрясающая женщина... Ты хорошо там отдохнула?
Ни страсти, ни объяснений в любви... Его дружеский тон разочаровал ее.
Сейчас он поднимется и скажет, что уезжает в клуб. О, конечно, он не изменял
ей, это было видно по его нетерпеливому желанию. Нет, он был верен ей, но он
постоянно думал о своей бывшей жене, и даже не пытался это скрыть.
— Ты виделся с Паскаль?
Вопрос застал его врасплох, и после секундной паузы он ограничился кивком.
Поскольку она молчала, ожидая объяснений, он раздраженно продолжил:
— В прошлую субботу я завтракал с ней в клубе, а потом взял с собой в
полет. Она хочет научиться управлять вертолетом.
Конечно, желания Паскаль — это святое.
— Прекрасно. Я надеюсь, что тоже смогу научиться. Она никогда не
осмеливалась просить его об этом, но поскольку бывшая имела право появляться
в клубе, то и она не останется стоять в стороне.
— Ты хочешь научиться? — с улыбкой спросил он. — Это очень
дорого...
— Правда? Это слишком дорого для простой секретарши и чересчур сложно
для моего понимания!
В гневе она вскочила с кровати, пронеслась в ванную и заперлась на задвижку.
Почему она так глупо повела себя в их первую же встречу? Ведь все начиналось
так хорошо...
— Марианна!
Она закрыла уши руками. Если она послушает его, то все закончится тем, что
он войдет и обнимет ее. Он умел утешить, но он не мог любить ее. Но ведь он
никогда и не говорил, что любит ее, он не лгал ей.
Она долго просидела на краю ванны, а когда наконец встала и подошла к окну,
то увидела, что машины Самюэля во дворе не было.
— Тем хуже для тебя, идиот несчастный, — вполголоса проговорила
она.
Такого мужчину, как Самюэль, невозможно было завоевать слезами,
драматическими сценами. Он с самого начала сказал ей, что не может
избавиться от дурных воспоминаний, связанных с разводом. Зачем от него
требовать того, чего он не способен дать?
Она подошла к зеркалу, подавляя в себе желание заплакать, критически
осмотрела себя со всех сторон. Да, она обворожительна и не признает себя
побежденной. Она будет продолжать бороться, чтобы заполучить Самюэля, и она
добьется своего.
Паскаль помахала рукой вслед удаляющимся огонькам машины Авроры. Свет дня
очень быстро сменился темнотой, а пронизанный холодом воздух словно заранее
предупреждал о приближении зимы. Несмотря на ирландский пуловер с широким
воротом, Паскаль ощутила дрожь и поторопилась вернуться в дом. Аврора
заехала, чтобы переодеться и вымыть голову. Жорж Матеи пригласил Аврору на
обед. Это первое свидание он назначил ей в
Pure Louis
, баре на улице
Турнер, в центре Тулузы.
Паскаль нисколько не пугала перспектива остаться в одиночестве; она решила
воспользоваться этим и привести в порядок библиотеку. Как и отец в свое
время, она устроила здесь кабинет, но ее бумаги лежали в беспорядке, а
некоторые коробки с книгами, доставленные со склада в Париже, до сих пор не
были распечатаны.
Она смахнула пыль со шкафов белого дерева и задумалась, как лучше расставить
книги. Художественную литературу она поставит на полки большой стены, а
научные труды рядом с рабочим столом, чтобы были под рукой, ведь ей
необходимо освежать свои знания, чтобы не запутаться в коварных сетях Надин
Клеман! Эта мегера подавила свой гнев и не замечала Паскаль во время обхода,
но проблема ведь не снята. Интересно все же, почему мадам так озлобилась по
отношению к ней?
Паскаль открыла коробку, и ее сердце сжалось. Эти книги подарил ей Самюэль
после того, как она перенесла операцию по удалению аппендикса. Это был
предлог, чтобы увидеться с ней и пробыть у ее постели лишние десять минут.
Она хорошо помнила, как растерянно и недоверчиво он смотрел на нее в тот
день.
От странного звука, раздавшегося рядом с домом, она вздрогнула.
Насторожившись, она поднялась, чувствуя, как бьется сердце. За окнами стояла
абсолютная темнота, и она не могла разглядеть, что происходит в парке.
Машинально поискав глазами предмет, которым при необходимости можно было бы
защититься, она схватила со стола ножик для разрезания бумаги. Смехотворный
жест, однако он помог ей вернуть присутствие духа. Сжимая в руке свое
оружие, она решительно шагнула к окну, повернула задвижку и распахнула
створки.
— Не бойтесь, это всего лишь я, — произнес хриплый голос.
— Месье Лестрейд?
— Я вам уже говорил, что вы можете называть меня Люсьеном...
Волоча ноги, он вышел на свет, лившийся из окон библиотеки. Колени его
велюровых штанов были измазаны землей. Паскаль с недоверием оглядела его.
— Что вы здесь делаете?
— Работаю, что же еще?
— В темноте?
— Нет, сейчас я складывал инвентарь. День так быстро закончился.
— Но, в конце-то концов, — возмутилась она, — по какому праву
вы приходите ко мне? Мы уже с вами все выяснили, Люсьен, я не хочу, чтобы
вы...
— Да, только вы же ничего не делаете! Абсолютно ничего! Везде сорняки
разрослись, листва не убирается, все заброшено!
— Ну и что?
— И что? Боже мой, разве вы сами не понимаете?
Он взволнованно приблизился к окну, и она инстинктивно отпрянула, сжав
ножик.
— Простите, — сказал он, останавливаясь. — Я не хотел
напугать вас. Только не вас, ни в коем случае не вас... Я ухожу и вернусь
завтра.
— Нет! Пожалуйста, Люсьен, не приходите больше сюда.
— Я не буду шуметь. Не беспокойтесь, я не возьму с вас денег, я даже не
буду подходить к дому, если хотите.
В его назойливости было что-то причудливое и пугающее. Паскаль не посмела
возражать ему. Он исчез в темноте и, наверное, взялся за свою тележку,
поскольку она снова услышала металлический скрежет.
— Я смажу ей колеса! — закричал он из темноты.
Она немного помедлила, огорченная своей недостаточной твердостью, вернулась
к столу, положила ножик и прислушалась. Ушел ли он?
Напуганная, она прошла по всему дому и везде зажгла свет. Наглость Лестрейда
возмущала ее, но парк действительно приходил в запустение. Когда у них
находилась свободная минутка, они пытались что-то делать, но результатов их
муравьиного труда не было видно. Что именно он здесь делал? Она пообещала
себе, что ближайшие выходные посвятит уборке листьев. Чтобы избавиться от
Лестрейда, она должна начать наводить в парке порядок, доказывая тем самым,
что больше не нуждается в его помощи.
— Но почему я должна что-то доказывать? С какой стати он
вмешивается? — вслух произнесла она.
Что он сказал ей две недели назад?
Я пообещал
. Что это было, пари или
клятва? Кому он пообещал? Она никоим образом не могла узнать это, ведь
Лестрейд отказывался отвечать на прямые вопросы. При этом он не хотел
повиноваться ее приказаниям!
Паскаль стало не по себе. Ей захотелось позвонить отцу, чтобы позвать его на
помощь, потребовать объяснения всех этих загадок. К несчастью, он сам
окружал все тайной. Если она заводила речь о Пейроле, он сердился и не хотел
разговаривать на эту тему.
Повинуясь импульсу, она взяла телефон и стала набирать номер отца, потом
сбросила его и набрала номер Адриана. Он поднял трубку после шестого гудка.
— Я помешала тебе? — извинилась она.
— Нет-нет... Рад тебя слышать, сестрица.
Когда он так называл ее, это означало, что он не один.
— Я не отниму у тебя много времени, я просто хочу задать тебе пару
вопросов.
— Ты тоже принимаешь участие в какой-то игре, связанной с Пейролем?
Она расслышала щелчок его зажигалки. Если он зажег сигарету, это означало,
что он не торопится.
— Я говорю серьезно, Адриан. Кстати, не помнишь ли ты, почему папа
уехал отсюда? Тебе тогда было двадцать, и ты наверняка знаешь то, чего не
знаю я.
— Ну, ему всегда хотелось переехать в Париж, он задыхался в провинции.
К тому же мама заболела, она все меньше разговаривала, интересовалась только
цветами, и это беспокоило отца.
Их мать, без сомнения, увлеклась цветами, чтобы забыться. Паскаль вспомнила
корзины, куда она складывала розы или лилии. Существовала ли связь между
навязчивой идеей Камиллы и назойливостью Люсьена Лестрейда?
— Как ты думаешь, Адриан, почему они всю мебель сложили на чердаке?
Ведь дом собирались сдавать, а все необходимое родители могли купить уже в
Сен-Жермен, не так ли?
— Мама очень сентиментально относилась к вещам, окружавшим ее, ты же
сама помнишь! Подумать только, ты вместе со своей подругой перетащила всю
рухлядь назад. Кстати, как поживает Аврора?
— Она уехала в Тулузу, чтобы провести там вечер с очаровательным
молодым человеком.
— Жаль...
— Кого? Тебя? Ты находишься за семьсот километров от Авроры, так что
забудь о ней. Лучше скажи мне, о чем вы с отцом недоговаривали, когда я
хотела купить Пейроль. Надеюсь, что сейчас, когда я уже сделала это, тема
перестала быть запретной?
— Она никогда и не была запретной, — запротестовал Адриан.
Паскаль услышала, как он шумно выдохнул сигаретный дым, будто подчеркивая
свое неодобрение. Немного помолчав, он произнес:
— Кстати, это было не очень-то умно с твоей стороны поехать туда сразу
после похорон матери. Этот дом не приносит счастья.
— Папа тоже так считает, однако, если мне не изменяет память, мы здесь
были очень счастливы.
— Тебе, возможно, было там хорошо, но не ему. Этот пожар, в котором
заживо сгорела моя... мать, был для него страшным воспоминанием. Он
уничтожил все остатки той мастерской, но не забыл об этом.
На этом месте всю осень пестрел сиреневыми цветами гибискус, и Паскаль
неприятно вздрогнула, вспомнив о нем.
— Он мог бы продать эти владения, если воспоминания были так невыносимы
для него.
— Кому продать? Люди сразу же прозвали Пейроль плохим местом, и его
никто бы не купил! Я был еще мал, и пускаться в такую авантюру с маленьким
ребенком на руках...
— Хорошо, принимается, но потом, насколько я знаю, больше никаких драм
не происходило.
Снова последовало молчание, еще один вздох, затем Адриан заговорил:
— Послушай, блошка, я думаю, что папа заботился о маме. Он
воспользовался предлогом, что мне надо учиться на медицинском факультете в
Париже, а на самом деле переехал из-за того, что у мамы стало ухудшаться
здоровье.
— Разве? Она тогда еще не была больна.
— Да, она была здорова, но она испытывала чувство подавленности, мало
разговаривала, у нее совсем не было аппетита. Жизнь в Пейроле угнетала ее.
Паскаль так сильно захотелось рассказать Адриану о найденном свидетельстве о
браке, что ей пришлось укусить себя за губу. Ее отец и брат всегда были
заодно, и Адриан, должно быть, был в курсе тех дел, в которые не посвящали
ее — маленькую тогда девочку.
— Я жалею о том, что не расспросила маму в свое время о ее жизни,
потому что вообще ничего о ней не знаю. А ты?
— Не знаешь о чем? — удивился он.
— Не знаю ничего ни о ее юности, ни о семье, в которой она росла...
— Она решительно порвала с ними.
— Почему?
— В конце концов, зачем тебе все это?
Голос Адриана внезапно стал недовольным, ему, должно быть, надоел этот
разговор. Паскаль вспомнила о том, что он, вероятно, был не один.
— Если хочешь, — предложила она, — я тебе перезвоню завтра.
— Мы уже исчерпали эту тему, разве не так?
Он занервничал и поторопился закончить разговор.
— Лучше позвони папе, а меня все это не касается. Ну, уже поздно, целую
тебя, сестричка.
Она разочарованно попрощалась и повесила трубку. Адриан, похоже, не понял
цели ее расспросов. Как бы он отреагировал, если бы она рассказала ему об
этом свидетельстве? А в сущности, почему она умолчала о нем? Почему не
поделилась со своим братом? Когда она узнала о первом браке своей матери и о
рождении этой Юлии Ньян, ей захотелось самой докопаться до истины. Она не
хотела, чтобы кто-то манипулировал ею и тем более лгал.
В размышлениях она приготовила себе чашку растворимого кофе и отнесла ее в
библиотеку, где по-прежнему горел свет. Не обращая внимания на коробки с
книгами, она включила ноутбук и подсоединилась к интернету. По крайней мере,
одну вещь она могла разузнать довольно просто. Зайдя на несколько сайтов,
она наконец нашла то, что ей было нужно.
Женские имена в основном подчеркивают их красоту... Простые имена всегда
состоят из односложных слов... Приверженность азиатов множеству имен
помогает им подчеркивать значимость личности... Имя ребенка часто отражает
надежды его родителей...
Она просмотрела длинный список имен, дошла до буквы H и узнала, что имя Ньян
означало
беззаботная
. Беззаботная Юлия...
Паскаль открыла ящик стола и вынула свидетельство о браке. У Камиллы еще
были имена Хуонг Лан, что означало
аромат орхидеи
, а мать Камиллы звали
Ань Дао, что означало
аромат вишни
. Цветы, все время цветы, лишь только
Юлию назвали
беззаботной
. Может, Камилла надеялась, что ее ребенок не
будет знать горя и забот? Своей первой дочери она дала несколько имен, одно
из них вьетнамское, Паскаль же не дали вьетнамского имени. Почему в момент
рождения Юлии Камилла думала о своем происхождении, о своей матери Ань Дао и
о далекой стране, откуда была родом?
Паскаль вздохнула и закрыла ноутбук. Некоторое время она прислушивалась к
окружавшей ее тишине, затем протянула руку к конверту, который пришел утром
из отдела 22-го парижского округа. Интуиция ее не подвела — Юлия Ньян была
жива.
Она вложила конверт в свидетельство и сунула на дно ящика под другие
документы. Поиск, который она провела через абонентскую телефонную сеть,
показал, что существует много людей с фамилией Косте, и она твердо решила
найти следы Рауля. В конце концов, она могла связаться с членами семьи ее
матери, этими Монтагами, которых Камилла и знать не хотела.
Паскаль порядком устала и не собиралась дожидаться Аврору. Наоборот, она
надеялась, что ее подруга вернется поздно, что будет верным признаком хорошо
проведенного вечера в компании Жоржа Матеи! Потянувшись, она прошла в кухню,
чтобы приготовить себе яичницу и тосты. Почему Лоран Вийнев еще ни разу не
пригласил ее на завтрак? Служебное положение не позволяло или же из-за того,
что Самюэль был его другом? Мысль о том, что Самюэль каким-то образом
продолжал заявлять свои права на нее, слегка раздражала ее и...
обнадеживала.
Закончив мыть сковороду, она услышала, как где-то в глубине дома хлопнула
дверь или, возможно, незакрытое ею окно. Она поставила сковороду и
прислушалась. Оконные стекла все так же подрагивали от порывов ветра, и она
снова ощутила тот же страх, что и два часа назад. До сегодняшнего дня ей
было хорошо и спокойно в Пейроле, ее не угнетало огромное пространство,
которое она помнила наизусть, и не тяготила разъединенность с остальным
миром. Почему же теперь от простого сквозняка ее сердце наполняется страхом?
Паскаль заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, и
пошла проверить комнаты первого этажа. Окна были закрыты, ни одно не
разбито, все выглядело как обычно. Она поднялась на второй этаж и уже с
лестницы заметила, что дверь в комнату Авроры закрыта, чего никогда прежде
не случалось. Помедлив секунду, она отворила ее и увидела на полу кружащиеся
сухие листья. В комнате было холодно, створка незапертого окна хлопала под
порывами ветра. И хотя Паскаль обнаружила причину своего страха, ей пришлось
сделать над собой усилие, чтобы подойти к окну и закрыть его. Шум ветра
сразу утих, но ей казалось, что он лишь коварно где-то затаился.
Придя к себе в комнату, Паскаль, прежде чем лечь, долго прислушивалась к
звукам и шорохам старого дома. Она была не из числа впечатлительных,
поскольку долгие ночи проводила на дежурствах в пустынных клиниках, да и
самостоятельные полеты хорошо способствовали тренировке самообладания, тем
не менее сегодняшним вечером ей не удавалось справиться с беспокойством.
Забравшись под одеяло, она не стала выключать лампу у изголовья и, слушая
шум дождя и завывание в каминной трубе, пыталась расслабиться.
— Я не хочу, чтобы мне было страшно в Пейроле... Я у себя дома, я в
безопасности, — шепотом повторила она. Но лишь пару часов спустя, когда
колеса машины Авроры зашуршали по гравию главной аллеи, Паскаль вздохнула с
облегчением.
Глава 5
Бенжамену Монтагу недавно исполнилось семьдесят два года. У него была
приятная внешность, элегантная манера держаться, и он охотно отвечал на
вопросы Паскаль.
Когда она вошла в бар, где они условились встретиться, он сразу ее узнал и
пошел ей навстречу. Спросив, что она хочет выпить, он повел ее к столику.
Ему была в радость эта неожиданная встреча, позволившая познакомиться со
своей племянницей.
— Ведь мой отец был вашим дедушкой! — хихикнув, произнес он.
Паскаль нашла адрес Бенжамена Монтага в ежегодном каталоге и была удивлена
его искренней готовностью встретиться, но с первых же слов разговора поняла,
что он ничем не сможет ей помочь.
— Эти семейные истории просто поразительны, не правда ли? Конечно, я
хорошо помню Камиллу, поскольку в моем возрасте воспоминания юности — самые
четкие. Если хотите, чтобы я рассказал о детстве Камиллы, то здесь не
возникнет затруднений. Мне было двенадцать лет, когда мой отец вернулся из
Ханоя с этим ребенком на руках. В доме долгое время царила драматическая
атмосфера, как вы понимаете... Затем мой отец умер, а Камиллу отправили в
пансион.
— Ваша мать не любила ее?
— Как она могла ее любить? Подумайте сами, она ждала мужа целых шесть
лет, все глаза выплакала, и тут он возвращается с незаконнорожденным
младенцем, которого зачал с какой-то вьетнамкой! Поверьте, шестьдесят лет
назад людские пересуды имели огромное значение. С тех пор как Камиллу
отправили в пансион, я ее никогда больше не видел. Сам я уехал на учебу в
Лондр.
— Вы могли видеться во время каникул. Бенжамен Монтаг пожал плечами и
улыбнулся.
— Я не торопился возвращаться. Моя мать была очень... строгой. У меня
был старший брат, который также рано покинул дом, и истеричная сестра. К
тому же я много путешествовал.
Видя, что Паскаль едва пригубила вино и явно была разочарована услышанным,
он прошептал, наклонившись к ней:
— Бар
Навуходоносор
, без сомнения, считается самым лучшим среди
истинных ценителей. — Затем он вздохнул и добавил: — Я легко узнал вас,
вы так похожи на Камиллу. По крайней мере, на тот ее образ, который остался
в моей памяти. Вообще она была более хрупкой, чем вы. Ей жилось у нас плохо,
и, закончив учебу в пансионе, она попросила разрешения уехать от нас. Моя
мать сразу же согласилась, как вы понимаете. Она отвезла ее в Париж и
оставила там одну, безо всяких видов на будущее. О Камилле долго не было
новостей, и хотя говорить об этом довольно жестоко по отношению к вам, я все
же скажу, что моя мать, законная опекунша Камиллы, попросту отделалась от
нее.
Он рассказывал все это ровным, слегка печальным тоном, возможно думая о том,
что мог бы что-то сделать для своей сестры, которой не досталось ни капельки
любви. У Паскаль сжалось сердце, и она спросила:
— И вы никогда не говорили о ней? Но это же невозможно!
— Нет, очень даже возможно... Но она и сама не желала ничего сообщать о
себе. Я думаю, что в то время у нее были серьезные трудности. Мать не
посвящала меня в детали, я тогда был в Австрии и редко звонил домой. Помню,
что Камилла вышла замуж, у нее родился ребенок, затем муж ее бросил. Мать
торжествовала, видимо считая, что от такой девушки ничего другого и ожидать
не приходилось.
Паскаль откинулась в кресле и пристально посмотрела на Бенжамена, который
продолжал:
— Моя мать была несправедлива, ограниченна, надменна — все что хотите,
я согласен! Но в те времена Камилла была позорным пятном на семье Монтаг.
Тем не менее она ничего не требовала и, поссорившись с моей матерью
окончательно, закрыла за собой дверь навсегда. Несмотря на внешнюю
хрупкость, она обладала довольно сильным характером. Да вы, вероятно, и сами
это знаете... Позже я узнал, что она вышла замуж за врача из Альби, и,
уверяю вас, я был очень рад за нее.
— Рады за нее только потому, что это успокаивало вашу совесть?
Негодование Паскаль еще сильнее опечалило старого господина. Он опустил
глаза.
— Я никогда не слышала ничего более циничного, чем то, что вы мне
рассказываете. Это же была ваша сводная сестра, и, насколько я понимаю,
никто из вас ни разу не защитил ее. Ваш отец в гробу бы перевернулся, узнав
все это!
И хотя Паскаль говорила на повышенных тонах, Бенжамен удержался от того,
чтобы взглянуть на реакцию окружающих. Каким же эгоистичным и равнодушным
представлялся он ей, будучи молодым человеком!
— Я знаю, вас угнетает вся эта история, — пробормотал он. —
Но поймите меня, я не горжусь ни своим прошлым, ни своей семьей. Мы
поступил
...Закладка в соц.сетях
