Жанр: Любовные романы
Незнакомка из Пейроля
...ыл погружен в чтение журнала, и, похоже, его не
беспокоил момент взлета. Анри закрыл глаза и положил в рот жевательную
резинку, чтобы избавиться от закладывания ушей. Хорошо, что выходные прошли,
он выполнил свой долг, в следующий раз Паскаль сама приедет к нему. А потом
он придумает предлог, чтобы больше никогда не появляться в Пейроле. Всю ночь
он думал о Камилле и, заснув на рассвете, увидел ее во сне.
Камилла, хрупкая и нежная, всегда спала обнаженной, и на ее ресницах часто
блестели слезы. Она плакала даже во сне. А когда он занимался с ней любовью,
хваталась за него так, будто тонула. Может, удовольствием она стремилась
заглушить свою печаль?
Самолет достиг крейсерской скорости, и полет, кажется, стабилизировался.
Анри рискнул выглянуть в иллюминатор, но с такой высоты уже ничего не было
видно. Вчера вечером, стоя у окна и глядя на ночной парк, он спрашивал себя,
почему Люсьен Лестрейд докучает его дочери. Может, он хочет ей о чем-то
рассказать? Но что он знал о драме, которая терзала тогда Фонтанелей? Он мог
лишь строить догадки, потому что Камилла никогда не доверилась бы подобному
человеку.
Как бы то ни было, Анри решил позвонить Лестрейду этим же вечером. Он
предложит ему такую сумму денег, которая обеспечит его на тридцать лет
вперед, и он больше не посмеет совать свой нос в дела его семьи.
Откидываясь на спинку кресла, Анри в миллионный раз спросил себя, был ли он
прав. Ответа на этот вопрос он не знал, и он продолжал его мучить.
Стюардесса прикатила тележку с напитками. Полет из Тулузы до Парижа был
недолгим, и Анри едва успел допить свой стакан, как объявили посадку. Тем
лучше. Чем раньше он приступит к работе в клинике, тем меньше у него
останется времени на воспоминания. В Сен-Жермен тень Камиллы также
преследовала его, но не так отчетливо, как в Пейроле. К счастью, Паскаль
ничего не знает, и Анри не позволит, чтобы Люсьен Лестрейд нашептал ей какие-
нибудь гадости. Пусть уж она радуется этому дому, который так любит! Раз он
не смог ее разубедить, то...
— О чем ты задумался, папа?
Адриан с беспокойством смотрел на него, и Анри сказал первое, что пришло в
голову:
— О следующем административном совете.
— Не беспокойся, все будет хорошо, — сказал сын, потрепав его по
руке.
Конечно нет. Все его проблемы оставались там, в Пейроле. Анри взял стакан с
апельсиновым соком и посмотрел на часы. Он торопился — торопился забыть...
Аврора осторожно спустила с чердака последнюю вазу.
— Вот! Наконец-то я их все собрала. Паскаль, стоя наверху, рассмеялась.
— Зачем тебе вазы без цветов?
Она рылась в покрытых пылью старых чемоданах, нагроможденных в темном углу.
На некоторых были наклейки, подписанные рукой матери:
занавеси из
библиотеки
,
покрывала из спальни
. Возможно, Камилла надеялась, что
однажды они снова пригодятся? Может, собиралась вернуться в Пейроль, когда
Анри выйдет на пенсию?
Паскаль подняла крышку и уловила слабый запах нафталина. В чемодане лежали
ткани, завернутые в бумагу. Паскаль мельком взглянула на Аврору и решила
ничего ей не говорить о своей находке, чтобы эти ткани не были развешаны по
всему дому.
— Обожаю обследовать твой чердак! — сказала Аврора. — Ты
только посмотри на этот чудесный трельяж... Мы починим ножку, заменим
зеркало, и он прекрасно будет смотреться в комнате, правда?
Паскаль отошла от чемоданов и приблизилась к Авроре.
— Правда, но на сегодня достаточно, — сказала она. Хотя вчерашняя
вечеринка удалась наилучшим образом, обе они изрядно устали. Только на мытье
посуды ушло несколько часов.
— Тебе нужно отдохнуть, Паскаль. Ты работаешь по двенадцать часов в
сутки, да еще под постоянным прессингом Надин Клеман. Ты хоть знаешь, какой
фурор произвела в отделении! Жорж постоянно смотрит на тебя взглядом
жареного карпа... Вообще это не мое дело, тем более что он мне самой очень
нравится. Кстати, он не врач. Да, мне нравится его чувство юмора, он... Подожди-
ка, а это что еще такое?
Машинально шаря рукой в ящике трюмо, она обнаружила серую пластиковую папку
с загнутыми углами.
— В такой папке должны храниться сокровища или же любовные
письма, — сказала она, передавая папку Паскаль.
От времени и высокой температуры папка немного расплавилась, зато в ней
сохранилась маленькая книжечка.
— Я хочу напомнить, — продолжала тараторить Аврора, — что
если тебе нравится Лоран Вийнев, то не следует...
— Да, да, я знаю...
Паскаль, нахмурившись, читала документ.
— Что это означает? — пробормотала она. Аврора заглянула ей через
плечо.
— Выписка из свидетельства о браке, дата 16 апреля 1966 года. Муж:
Косте Рауль; жена: Монтаг Камилла Хуонг Лан...
Ошеломленная Паскаль перечитала все еще раз.
— Париж, отдел регистрации 22-го округа! Странно, мама и папа
поженились в 1970 году в Альби.
Она на секунду закрыла книжечку и критически осмотрела ее; к сожалению,
документ выглядел вполне правдоподобно. Перевернув страницу, она увидела,
что графы о смерти супругов были пусты, зато в графу
первый ребенок
было
вписано имя, заверенное подписью чиновника.
— Третье августа 1966 года, в девять пятнадцать утра родилась Юлия Ньян
Косте.
Графа о смерти детей тоже была пустой.
— У меня есть фотографии со свадьбы моих родителей, — растерянно
проговорила она. — Они венчались в церкви. А венчаться можно один раз,
если только человек не овдовел, как мой отец!
С приближением ночи тени на чердаке становились все гуще, несмотря на то что
светила электрическая лампочка.
— Рауль Косте. Юлия Косте. Боже мой, кто эти люди? Проще всего было
узнать обо всем у отца, и она сделает это сейчас же. Должно было
существовать простое объяснение, до которого она не может додуматься, будучи
сильно шокированной своим открытием. Анри все объяснит ей. Но... почему ни
он, ни Камилла никогда ни единым словом не упоминали об этом?
Паскаль захотелось плакать, горло ее перехватил спазм. Аврора взяла ее за
локоть.
— Пойдем отсюда.
Сжимая в руке найденное свидетельство о составе семьи, Паскаль позволила
отвести себя на первый этаж. Сев за кухонный стол и подперев подбородок
руками, она пыталась осмыслить то, что узнала. Так, значит, ее мать вышла
замуж в двадцать один год и была уже беременна, поскольку ребенок родился
через три месяца после заключения брака. Дочь назвали Юлией, добавив ей
вьетнамское имя, как и у самой Камиллы... Сейчас ей должно было исполниться
тридцать девять лет. Паскаль никогда не слышала о старшей дочери своей
матери. Ни воспоминаний, ни даже намеков. Этой Юлии Косте не существовало в
семье Фонтанелей. Скорее всего, она умерла в юном возрасте, но зачем было
скрывать это?
— Позвони отцу, поговори с ним, и тебе станет легче, — предложила
Аврора, ставя на стол две чашки дымящегося чая.
Наряду с жизнерадостностью одной из привлекательных черт Авроры было ее
дружелюбие. Что бы делала Паскаль без нее? Да, Пейроль был на самом деле
слишком велик для одинокой женщины, а присутствие подруги все меняло. Вместе
они быстро обустроили дом, много смеялись, болтали ночами, натирая старую
мебель, найденную в глубинах чердака, доверяли друг другу свои секреты. Им
было хорошо вместе, и будет так же хорошо зимой по воскресеньям, когда они
вместе будут смотреть телевизор, завернувшись в плед, а весной будут вместе
работать в саду, чтобы привести парк в порядок. Аврора была незаменима, без
нее Паскаль никогда бы не открыла ящик этого трюмо.
— Если бы тебя там не было, — пробормотала она, — я бы просто
расплакалась... Думаю, что не смогу задать отцу этот вопрос, потому что он
мне не ответит. Или же скажет неправду. Похоже, это какая-то тайна, которую
от нас тщательно скрывали. Боюсь, он ничего не расскажет.
— Но ты имеешь право все знать! Речь идет о твоей матери, о твоей
сестре! Ну, по крайней мере, о твоей сводной сестре...
Где-то на этом свете, возможно, существовала женщина, которая была ее
сводной сестрой. Та же степень родства, что и с Адрианом.
— Если она жива, — проговорила Паскаль, — то я найду ее.
Она не могла думать по-другому, зная, что не успокоится, пока не узнает
правду.
— Как ты думаешь, твой брат в курсе?
— Не знаю. Несмотря на разницу в возрасте, мы были очень близки с ним и
доверяли друг другу, пока я не вышла замуж за Самюэля. Невозможно
представить, что он мог скрыть от меня подобные вещи.
Но теперь она была уже не так уверена в этом. Еще час назад она могла бы
сказать то же самое о своем отце, а теперь...
— Я напишу в 22-й парижский округ. Если Юлия Косте умерла, у них это
должно быть зафиксировано. Человека не могут похоронить, пока не свяжутся с
отделом регистрации рождения и смерти, это обычная процедура. Когда я узнаю
что-то от них, тогда решу, что делать дальше.
Аврора молча смотрела на подругу, затем встала и зажгла свет. В кухне сразу
стало теплее и уютнее. Теперь Паскаль показалось глупым ее желание
заплакать. Ее мать была нежной и деликатной женщиной, все свое время она
посвящала образованию Адриана и Паскаль. Она обожала детей и должна была так
же сильно любить эту Юлию. Как и когда она потеряла ее? Может, отец девочки,
Рауль, увез или похитил ее? А что стало с ним самим? Но зачем — и этот
вопрос был самым мучительным, — зачем понадобилось окружать все это
такой секретностью? Конечно, Камилла говорила очень мало, и почти никогда не
рассказывала о своей жизни, не вспоминала ни о своей юности, ни о семье, в
которой ей довелось жить.
Те злые люди
— только так она и называла их, за
исключением отца, который привез ее из Ханоя. О Вьетнаме у нее вообще не
сохранилось никаких воспоминаний, кроме имени матери, которую звали Ле Ань
Дао. Но какое отношение все это имело к какому-то Раулю Косте, возникшему
неизвестно откуда?
— Как можно ничего не знать о своей матери? — вздохнула Паскаль.
В противовес этому она хорошо знала историю семьи с отцовской стороны. Это
была целая династия альбийских врачей. Адриан и Паскаль, как и все
Фонтанели, тоже дали клятву Гиппократа, продолжив традицию. Существовала
даже улица Эдуарда Фонтанеля, хирурга, жившего в 19 веке. Но она ничего не
знала о Монтагах. Только куцая история офицера, который привез из Индокитая
медаль за боевые заслуги... и внебрачного ребенка. Камилла говорила, что в
своей жизни она любила лишь двух мужчин — капитана Абеля Монтага и Анри, и
никакого упоминания о Рауле! Может, это была ошибка молодости, о которой ей
хотелось забыть? Но о том, чтобы покинуть ребенка, не могло быть и речи, она
никогда бы не смогла так поступить. Она всегда повторяла с бесконечной
любовью:
Двое моих детей. У меня двое детей
. Это об Адриане, который не
был ее сыном, и о Паскаль. Но иногда она говорила так:
Я родила двоих
детей
, и никто, похоже, не обращал внимания на некоторую смысловую
неточность этих слов.
— Я приготовлю что-нибудь на обед, — объявила Аврора. — И не
говори мне, что ты не голодна!
Ничто на свете не могло заставить Паскаль потерять аппетит — это уже стало
семейной легендой, поэтому она не смогла признаться Авроре, что мысль о еде
вызывала у нее тошноту.
Самюэль, насвистывая, вышел из палаты интенсивной терапии. Его очередной
пациент абсолютно нормально выходил из состояния наркоза, сердечный и
дыхательный ритмы тоже не внушали опасений. Радовало и то, что работать в
субботу пришлось недолго. Иногда такое случалось из-за нехватки
анестезиологов, что объяснялось новыми американскими веяниями. Там, если в
ходе операции возникали какие-то осложнения, в этом обвиняли анестезиолога.
Несколько судебных исков в отношении врачей и больниц слегка понизили
интерес молодых людей к этой специализации. Данная ситуация огорчала
Самюэля: он любил свою работу, но предпочел бы быть менее загруженным.
Приняв душ, он взглянул на часы и увидел, что ему как раз пора в аэроклуб,
где он назначил свидание Паскаль. После вечеринки в Пейроле они за неделю ни
разу не встретились в коридорах Пюрпана, и, в конце концов, он был вынужден
пригласить ее на завтрак. Это никак не связывалось с отсутствием Марианны,
просто ему до смерти захотелось увидеться с Паскаль. Она была так хороша в
своем черном шелковом платье! Элегантная, чувственная, экзотичная... Рядом с
ней Марианна казалась простушкой. Бедная Марианна, она звонила ему каждый
день и подробно рассказывала, как проводит отпуск, а завершала разговор
долгими признаниями в любви. Ему было неловко слушать все это, он чувствовал
себя виноватым, потому что ничего к ней не испытывал и не знал, как
покончить с этим; и все же она его волновала. Он был готов дать голову на
отсечение, что не знает, как относится к ней. Но что касается его бывшей
жены, увы, не осталось ни малейшего сомнения в том, что он по-прежнему от
нее без ума. И так, наверное, будет продолжаться до конца его дней. Как он
должен теперь поступить — добиваться невозможного, чтобы она дала ему еще
один шанс, или же, наоборот, держаться от нее подальше, не видеться, не
думать больше о ней? Запутавшись в противоречиях, он упрекал себя в том, что
помог ей поселиться здесь, при этом честно признавался себе, что за этим
скрывались эгоистические мотивы.
Сидя на высоком сиденье у стойки бара, Паскаль от души смеялась. Она заранее
приехала в клуб на свидание с Самюэлем и встретила там Лорана Вийнева,
который выходил из маленького туристического самолета
Робен DR 400
. Лоран
сразу же предложил ей совершить экскурсию по клубу, взглянуть на взлетно-
посадочные полосы и ангары, а потом повел в бар. Он был в восторге оттого,
что встретил ее вне стен больницы, и весело шутил.
Она еще не пришла в норму после находки того семейного документа и
чувствовала себя разбитой. Всю эту неделю ее мучила бессонница, и когда
наконец сон приходил к ней, ей снились кошмары. Она больше ничего не смогла
придумать, кроме того что обратиться в парижскую мэрию. И она не звонила
отцу, поскольку не знала, что ему сказать.
— Если хотите, я возьму вас с собой в полет, — предложил Лоран с
обезоруживающей улыбкой, — но, насколько я знаю, вы предпочитаете
вертолет.
— Когда входишь во вкус, это быстро превращается в настоящую страсть, вы убедитесь в этом сами.
— Я уже попробовал! Самюэль настоящий профессионал, через два-три
месяца я надеюсь получить у него аттестат.
— Он был также и моим инструктором, вместе с ним все казалось легко.
В то время когда Самюэль давал ей уроки в Иссиль-Мулино, они были
молодоженами и очень любили друг друга. Вспомнив об этом, она загрустила.
Наверное, Самюэль женится на Марианне, и они не станут затягивать с
рождением детей.
— Если вам хочется летать, Паскаль, не отказывайте себе в этом. Не
стоит вкладывать все свои средства в Пейроль, что-то надо оставить и на
развлечения...
Видимо, он неправильно истолковал выражение грусти на ее лице, тем не менее
его сочувствие было весьма утешительным.
— Я хотела бы задать вам один вопрос, — внезапно сказала
она. — Как можно найти человека, если известно только его имя, дата и
место рождения?
Она ничем не рисковала, обратившись к нему с этим разговором, Самюэлю же она
решила ничего не говорить о своей находке. Он был на короткой ноге с ее
отцом и запросто мог позвонить ему и все рассказать.
— Вы проводите частное расследование или же пишете детективный роман?
Улыбка Лорана была обворожительной; поскольку Паскаль ничего не ответила, он
продолжил:
— Вы можете попробовать провести поиск через интернет. Но начать
следует с получения копии свидетельства о гражданском состоянии нужного вам
человека. Так вы, по крайней мере, узнаете первые семь цифр его
идентификационного кода, если речь идет о французе.
— Да.
— Можно также попытаться разыскать членов его семьи, родственников...
Слушая его, можно было подумать, что все это так просто сделать. Занимая
высокий пост, он, по-видимому, не сталкивался с бюрократическими преградами.
Она с благодарностью посмотрела на него и, к своему удивлению, заметила, что
он покраснел. Она никогда бы не заподозрила его в робости, также как и не
считала, что может произвести впечатление на такого мужчину.
— На дороге просто сумасшедшее движение! — воскликнул Самюэль,
приближаясь к ним. — Прошу прощения за опоздание, но ты, по крайней
мере, не скучала, у тебя прекрасная компания...
Он поцеловал ее в шею, затем без энтузиазма спросил:
— Ты позавтракаешь с нами, Лоран?
— Нет, не буду вам мешать, я ухожу. Разочарованная отказом, Паскаль
пожала ему руку и поблагодарила за экскурсию по клубу, затем вместе с
Самюэлем она направилась к клубному ресторану.
— Как бы я хотел быть летчиком-истребителем, думаю, я зарыл в землю
свой талант! — пошутил Самюэль.
Он, казалось, был в прекрасной форме, и Паскаль позавидовала его
беззаботности.
— Хорошие новости от Марианны?
— Да, прекрасные, она наслаждается отдыхом... и я рад, что могу немного
побыть один.
— Не очень-то мило по отношению к ней.
— Похоже, что я больше не способен жить с кем-то вдвоем.
Она удивилась, потому что помнила, как ей было с ним легко; он почти все
время был в прекрасном настроении и никогда не отгораживался от нее.
— Мне было хорошо вместе с тобой, но теперь, видимо, все
кончено, — тихо добавил он.
— Не думай так. Я убеждена, что из тебя получится прекрасный муж и
отец. Устраивай новую семью, Самюэль, не тяни с этим!
Он загадочно улыбнулся и покачал головой.
— Представь, Анри до сих пор жалеет обо мне, поскольку считает, что я
был идеальным мужем.
— Конечно, потому что ты врач. Если бы я привела архитектора или
водопроводчика, он бы воспринял его в штыки.
— Ты действительно считаешь, что я должен снова жениться?
— Да, я и сама хотела бы влюбиться в кого-нибудь.
— Я не хочу, чтобы ты кого-то полюбила.
— Самюэль, я надеюсь, ты шутишь? Мы с тобой в разводе, ты не забыл? Во
время бракоразводного процесса мы наговорили друг другу кучу гадостей. Мне
так отчаянно хотелось от тебя детей, что я, должно быть, была невыносима...
Но дело сделано, несмотря на то что ты мне говорил в субботу вечером в
Пейроле.
Ее искренность задела Самюэля за живое, и, пытаясь скрыть это, он принялся
рассматривать жареную утку на своей тарелке. Помолчав с минуту, он вздохнул.
— Жаль... Но я пригласил тебя сюда не за этим. Мы сейчас поедим, а
потом полетаем, и управлять вертолетом будешь ты. Мой первый урок длится
всего четыре часа.
Перспектива совершить полет обрадовала Паскаль.
— Ты имеешь право брать вертолет, или же нас после этого ждут
неприятности?
— У меня есть бесплатные часы, кроме того, я инструктор.
— Фантастика!
Первый раз за эту неделю она по-настоящему обрадовалась и смогла забыть на
некоторое время о семейной тайне. Проглотив кусок f?n?tra, миндального
пирожного с цукатами, она отказалась от кофе, чтобы поскорее покончить с
завтраком. Самюэль, казалось, забыл о своей неудавшейся попытке примирения и
улыбался ее детской нетерпеливости. Не мешкая, они направились к ангарам,
чтобы найти для себя вертолет.
Он проследил за тем, как она застегнула ремни безопасности и надела шлем.
— Ты меня хорошо слышишь? Так, куда ты хочешь полететь?
— К Пейролю!
— Договорились.
Развернув на коленях карту, он изучил маршрут полета, сделал какие-то
пометки и запустил мотор. Паскаль поудобнее устроилась в кресле. Как и все
другие вертолеты, Jet Ranger был оснащен двойным управлением, и ее руки
скоро ощутили вибрацию. Она с восторгом наблюдала за безупречным взлетом
Самюэля и слушала, как он переговаривается с диспетчером. С той же полосы, с
которой они взлетели, стартовал
Робен
, и она подумала, что в нем мог быть
Лоран.
В понедельник утром, придя на работу, Надин Клеман устроила головомойку
своей секретарше, затем набросилась на помощницу медсестры, вслед за ней она
обрушила свой гнев на отдел респираторной кинестезии, выбрав Жоржа Матеи в
качестве козла отпущения. В половине одиннадцатого, когда Паскаль с
кофейником пришла к Авроре в ординаторскую, в отделении царила тягостная
атмосфера.
— Не попадайся ей на глаза, — прошептала Аврора, — она сегодня злая, как цепной пес!
— Как и всегда, не правда ли?
Грустно вздохнув, Паскаль оперлась на край умывальника. Жорж Матеи ворвался
в комнату, как вихрь, и, заметив Паскаль, мгновенно остановился.
— О, простите! Я вам помешал.
— Нет, мы устроили небольшой перерыв, — быстро ответила
Аврора, — можешь присоединяться к нам.
— Я тоже принесу себе кофе. Вы будете еще кофе? Они согласились и, как
только он вышел, дружно расхохотались.
— Это он тебя искал, — сказала Аврора с недовольной миной.
— Я думаю, он еще не определился с выбором, и если ты ему немного
поможешь, то...
— Он очень робкий.
— Все мужчины робкие, — подтвердила Паскаль, вспомнив, как одним
взглядом заставила Лорана покраснеть.
За окном с самого утра, не переставая, шел дождь, от порывов ветра дрожали
стекла.
— Какая ужасная погода! — вздохнула Аврора.
— Сегодня вечером зажжем камин.
— А у нас есть дрова?
— За оранжереей, у забора, сложена куча поленьев. Кстати, насчет
оранжереи: там крыша прохудилась, дыр не видно из-за растительности, но
позавчера я их хорошо рассмотрела, когда летала с Самюэлем над Пейролем.
— Как он выглядит с высоты?
— Совсем маленький. Кукольный домик, окруженный джунглями! В одно из
воскресений надо заняться парком, а то он уже ни на что не похож.
Жорж вернулся, осторожно неся на эмалированном лотке три чашки кофе.
— Попью с вами кофе и за работу, — сказала Паскаль, направляясь к
столу.
В этот момент дверь распахнулась и в комнату ворвалась Надин Клеман. Она
взглянула на лоток с кофе и прошипела в адрес Паскаль:
— Наверно, у вас нет других занятий?
Не оставляя ей времени на ответ, она набросилась на Жоржа.
— По-моему, у вас масса работы! Кажется, так вы говорили мне час назад?
Как бы там ни было, вам нечего делать в ординаторской, поэтому отправляйтесь
на свое рабочее место!
Она посторонилась, давая ему пройти, затем снова обратилась к Паскаль, не
обращая внимания на Аврору.
— Я знаю, что это ваше излюбленное место, где вы отлыниваете от работы.
В моем отделении все врачи находятся на своих рабочих местах. Если вам это в
тягость, лучше поискать себе другую работу.
Паскаль сохраняла спокойствие, не позволяя себя запугать.
— Я сделала обход всех своих пациентов, мадам. Я просто зашла выпить
чашечку кофе перед вашим обходом.
Профессор Клеман делала обход каждый день строго в одиннадцать и, как
невесть какая важная птица, требовала, чтобы все врачи собирались вместе и
следовали за ней, но до обхода оставалось еще десять минут.
— Я надеюсь, что истории болезни ваших пациентов в полном порядке и моя
секретарша уже получила от вас все письменные отчеты!
— Непременно.
Надин с яростью смотрела на Паскаль, но ей не удалось заставить ее отвести
взгляд. Скорее всего, она собирается на обходе распекать ее перед каждым
больным, но Паскаль была уверена в себе. Уже много раз Надин пыталась
загнать ее в угол, но Паскаль всегда находила, что ей ответить, поскольку
была добросовестным и дотошным врачом. В больнице Некер она приобрела
немалый опыт, поэтому причин для беспокойства у нее не было.
— Я невысокого мнения о ваших заслугах, доктор Фонтанель, —
бросила Надин с презрительным смешком, — и вы это хорошо знаете!
— Да, я успела это заметить, — ответила Паскаль бесстрастным
тоном.
Надин, сбитая с толку нежеланием Паскаль парировать ей, секунду помедлила и
вышла, хлопнув дверью. Она быстро шла по коридору, и попадавшиеся ей на пути
медсестры шарахались от нее в разные стороны. Добравшись до своего кабинета,
она схватила со стола пресс-папье и в ярости швырнула его о стену. Почему
она так легко поддалась своей личной неприязни, да еще перед медсестрой?! Об
этой стычке скоро будет знать вся больница.
Я успела это заметить
. Какая
сам
...Закладка в соц.сетях
