Жанр: Любовные романы
Пари
...я. Или я толком не соображала, или он испытывал ко мне
нечто большее, нежели просто сексуальное влечение. С чего спрашивается? Фу
ты, ну ты. Вечная проблема несовпадений. Смешная штука эта жизнь. Я
незаметно посмотрела на шотландских охотничьих зверей. Андрей отошел к окну
и отвернулся. — Спасибо хорошо. Вы? — он что-то отвечал, затем
что-то спрашивал, лебезил, частил комплиментами, а я не знала, как дать ему
понять, что все это впустую, и что напрасно он вез сюда эти цветы и никогда
он не услышит от меня ничего, кроме тщательно продуманных дипломатичных
фраз. — Могу ли я пригласить вас вечером куда-нибудь, хотелось бы
поговорить? — бедняга Джозеф ждал моего решения, как приговора. Он
наверное так не волновался, даже тогда когда получал ответ на запрос о новых
кредитах под огромный проект. Черт! Вот попала, так попала. Я думала с
полсекунды, а потом очень и очень вежливо отказалась, не приводя никаких
причин в оправдание. Просто сказала: "НЕТ, спасибо, НЕТ", и замолчала, не
оставляя ему надежды. Он сразу все понял, сник, заизвинялся и в ответ на мою
дополнительную благодарность за приглашение и за букет произнес. — Не
за что. Значит "нет". Жаль. Что ж . Желаю вам всего хорошего, от души.
Прощайте. — Я вышла, собрала рассыпанные стебли. Поставила в воду.
Раскрыла роман на середине. Герой признавался героине в вечной любви,
параллельно развязывая банты на корсете. Почему -то не читалось.
ххх — Вы поняли, что он приезжал исключительно ради вас, Лариса.
— Андрей час назад вернулся из Шереметьево, проводив президента. Мы
вдвоем сидели в моем любимом Шэмроке и ковыряли палочками суши. —
Знаю. И что? — Совершенно не хотелось разговаривать. Меня с чего- то
охватило ощущение такого ужасного одиночества, какое бывает наверное у
брошенных в воду котят. — После того как выиграете пари, можете его
легко вернуть. Вам достаточно лишь сказать... — Андрей видимо решил,
что мой отказ Лангстому был мотивирован желанием завершить нашу игру и
получить -таки деньги. Ну не дурак ли?
Я ничего не сказала. Повертела в пальцах бокал. Поставила на деревянную
стойку. Раскурила сигарету и передумала. Задушила окурок в пепельнице.
— Знаете Андрей, ведь у него это настоящее. Странно. Как странно. Я
даже и подумать то не могла, что кто-то еще сможет увидеть во мне нечто
большее, нежели тряпичного паяца с раскрашенным лицом. -Я откинула со лба
длинную прядь волос, закусила нижнюю губу в раздумье. Андрей пристально
смотрел на меня — А я? Что по вашему в вас вижу я? — Андрей.
Заткнитесь! Не надо преувеличивать и осложнять наш дивный блеф. Ловите кайф
от момента. Саша где мое пиво? — я поймала бармена за рукав. -"Чашу
мне наполни, мальчик, пьяной горечью Фалерны". Саша поспешил за "большим"
Туборгом.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
( Ближе и ближе к кульминации. И все еще без природы.)
Его бледное лицо, обветренные губы и слабое тело вызывали жалость. Она
положила прохладную ладонь на его пылающий лоб. Он умирал. " Более, за что
ты забираешь его у меня " — слезы разрывали ее грудь.
Это было чудное субботнее утро. Если вы обратили внимание, то все субботние
утра обычно чудные. Даже если идет дождь, снег, град и т.п. Впереди два дня
ничегонеделания и тотального счастья! Итак в это утро я намеревалась
хорошенько отоспаться, часиков эдак до двух, но мой кошмарнейший братец
спихнул меня на пол и, немилосердно полив водой из чайника (зря я так
— "немилосердно", не кипятком же ошпарил), проинформировал. —
Звонит Андрей. Слышь! Вставай. Я так понял, что он отходит к праотцам,
играет в ящик, отбрасывает копыта и поэтому необходима твоя помощь. —
Пусть отходит куда хочет, я сплю, — отмахнулась я, но братец пригрозил
запустить мне в постель таракана и я встала. Когда братцу было лет пять он
каждое утро приходил поднимать меня в институт. Он с размаху опускал мне на
голову железный грузовик и кричал "Вставай! Денек пришел!" С возрастом
методы изменились, но характер братца ничуть. — Ты что, Хлорка,
намерена остаться старой девой? Я твой любящий единокровный родственник и не
позволю этому свершиться. Я тебя всю жизнь кормить не намерен. Давай к
телефону и вперед на спасение умирающих. — Я, причитая, взяла трубку.
— Если вам нужен морг, крематорий, ритуальные службы, то вы ошиблись.
— Лариса, вы здесь просто необходимы — захрипел телефон с
сеттеровскими интонациями, — могли бы и сами позвонить, узнать как мое
бесценное здоровье, все ж таки я вам не чужой. — Правда что ли? Ну и
как оно?
Андрей еще в пятницу ходил, жалобно подкашливая, и все наши дамы растрясли
свои сумочки в поисках необходимых лекарственных средств. По-видимому зря.
Похоже, сегодня он окончательно сломался. — Плохо. Температура сорок.
Но это еще не самое страшное- Он лихорадочно зашептал. — пришли трое
сотрудников с фруктами и таблетками, все женского полу и все плотоядно на
меня взирают. Боюсь они меня сейчас опоют снотворным и прощай девичья
гордость. — Бредите что ли! Мне то какое дело до вашей гордости?
— но если честно, я заволновалась. От наших Ленок и Наташ всего можно
было ожидать. Ишь ты! Приперлись. — А как же наша предстоящая свадьба?
Что подумают окружающие? Это вам следует быть рядом со мной в опасные для
жизни моменты, или я не прав? — Правы разумеется. Еду. Чтоб вы там все
попередохли! — Спасибо за сочувствие. Это врач на проводе. —
объяснил он кому-то и добавил — Жду, скучаю, целую. — Целовать
не надо! Боюсь подхватить инфекцию. — шлепнув телефон на место я
напялила на себя беленькую блузочку с юбочкой a la Надежда Крупская
поковыляла к машине.
XXX — Ну как ты, любимый, не стало получше? — я прокричала эту
фразу на всю квартиру несколько раз, чтобы незваным гостям было слышно. Он
чмокнул меня в губы и забрал из рук пакеты. Я уж было влепила ему пощечину,
но узрела в проходе озадаченную лошадь Пржевальского и заботливо погладила
его по голове. Что-то было не заметно, чтобы он умирал или хотя бы мучился.
Напротив. Он опять "забыл" надеть рубашку, хорошо что хоть не шорты.
Эксбиционистские наклонности никуда не исчезли. Мне оставалось только
догадываться о том, какие эмоции овладели нежданными визитершами при моем
появлении, но лица у них остались каменными. Три сфинкса — Ленка,
Анечка и Светлана Денисовна разместились бермудским треугольником в центре
которого стояло любимое кресло Андрея. — Здравствуйте девочки, —
дружелюбно махнула я им рукой. -Спасибо что подежурили в мое отсутствие,
можете идти. Я справлюсь. — Три пары глаз налились кровью и мне стало
интересно, сколько лет нынче определяет Уголовный Кодекс за непреднамеренное
групповое убийство с извращениями? — Да, да, спасибо. Очень мило с
вашей стороны. — Андрей no-очереди попрощался с ними и простонал, -Я
пойду лягу, солнышко, а ты проводи гостей и поскорее присоединяйся ко мне,
он прикоснулся губами к моей щеке. Мне одновременно хотелось отшлепать его
по заднице и перегрызть глотку, но в присутствии дам следовало держать
марку. Я закрыла за делегацией замок и пошла осуществлять задуманное. Андрей
действительно лежал на кровати лицом кверху, отвратительно подхохатывая.
— Ну как мой моноложик? Мне кажется больше чем достаточно?
-Точно. После этой сцены, можно больше не думать о правдоподобности, все
готово к финалу. И поскольку вы, Андрей, выглядите живым, здоровым и
противным я уезжаю. — А если они стоят на площадке у лифта и ждут,
чтобы ударить вас булыжником по голове и разом покончить с недоразумениями.
А еще хуже, вдруг они не поверили и, согнувшись в три погибели, подслушивают
у замочной скважины? Вы же знаете, какие они коварные и непросчитываемые.
В этом было разумное зерно. И я, пораскинув мозгами, приняла решение.
— Убедили. Остаюсь. Но не надолго. Мне пришлось сцепить зубы и
зажмуриться, потому что Андрей потянувшись сел и поиграл мускулами так, что
все женские инстинкты по Фрейду разом пришли в боевую готовность. —
Просто разваливаюсь на куски, — простонал он — Требуется
дружеское внимание и ласка, а лучше хороший массаж. Что вы думаете по этому
поводу, Лариса. — Согласна. Пойду подберу вам парочку объявлений из
газетки. Какой вам массаж тайский, эротический или чего попроще?
Он усмехнулся и медленно стал стягивать с себя шорты. К моему ужасу под ними
ничего не наблюдалось. — Можете начинать с того что попроще и я не
буду возражать против дальнейших осложнений. Приступим! — Верните
штаны на место, немедленно. — возмутилась я. — На какое место?
— Он без малейшего смущения разделся и стоял передо мной в чем мама
родила. Ужас. Как я ни старалась спрятать глаза, мой взгляд независимо от
меня возвращался к НЕМУ. В смысле не к Андрею. Ууух! Андрей мог ИМ
гордиться. То есть ОН мог бы стать украшением любой коллекции, моей, кстати,
тоже и вообще такую штуковину стоило поместить в палату мер и весов в
качестве эталона. — Бессовестный, беспринципный и беспардонный Дон
Жуан! — Абсолютно точно. Я таков и не стесняюсь этого. А давайте-ка,
Донна Анна, уже перейдем на ты. Знаешь, мы уже достигли определенной
близости, поэтому можно позволить себе неформальное обращение. — Все
это было облечено в тягуче-страстные тона и сдобрено откровенными взглядами.
Вот и думайте, каков был набор эмоций, появившихся у меня в этот момент.
Думаю я при всем желании не смогла бы сейчас ходить, есть, переводить и
сочинять стишки. Слава богу этого не требовалось. — Не могу на ты,
— отказалась я — глубочайшее уважение к вам никак не позволяет
мне фамильярничать, — в моем лице не было ни малейшего оттенка
уважения, что там было я знала точно — желание. Сумасшедшее
неуправляемое желание. И если я могла контролировать голос, то все остальное
вышло из под контроля. И он, сексуально-озабоченный кошмарный сеттерюга, это
видел. Андрей поймал меня за кисти и попытался притянуть к себе, но я как-то
сумела выкрутиться и скрылась на кухне, по дороге кляня свое нездоровое
либидо. — Делаешь очередную порцию омлета? Поделись! Почувствовав
влажное дыхание на затылке я резко обернулась. Его лицо оказались прямо
передо мной. О ужас. Берите в руки любовную историю, открывайте на любой
странице и читайте вслух. Если я не ошибалась, а в таких вещах я перестала
ошибаться в шестнадцать лет, Андрей был абсолютно "готов". Такая страсть
читалась в его глазах и такая сладкая нежность, что мне даже не по себе
стало. Он осторожно дотронулся до моих губ, провел пальцем по подбородку и
коснувшись пальцем ямочки на шее начал теребить верхнюю пуговицу моей
блузки. — А чего это я тут стою как соляной столп, и не возмущаюсь
когда разные донжуаны соблазняют меня наглым образом, и в добавок так
уверены в собственной неотразимости, что даже не боятся сопротивления?
— промелькнула мысль. И все же я позволила себе еще полсекунды
удовольствия и только. Еще полсекунды, и можно было бы не писать дальше и
избавить читательниц от поисков описаний природы. Но чем я всегда гордилась,
так это своей недюжинной силой воли. — Руки прочь, развратник. —
я спасла пуговицу от отрывания (каких трудов мне это стоило) и , толкнув,
усадила его на табуретку. Он послушно сел, ничего не предпринимая, только
смотрел на меня так, что кружилась голова. — Срочно по чашке крепкого
кофе для оздоровления логики. Можно по две — закрепить результат.
— А так ли надо ее оздоравливать? -почти прошептал он и у меня вновь
отказали ноги. — Андрюша милый, надо, а то я смотрю у вас в районе
ожога появилась какая -то злокачественная опухоль, плюс температура под
сорок. Я тут читала газетку на досуге. Так не поверите, все симптомы
страшного заболевания "СПИД". — Ой скажи это еще раз. — он
умоляюще застонал.
-Про СПИД? Лучше газетку принесу. — Нет про "милого Андрюшу". Когда ты
так говоришь, мне уже все равно СПИД это или нет. Просто хочется взять
сейчас тебя на руки и отнести в постель, а там уже выяснять насколько
страшны будут последствия поставленного только что диагноза. Может
попробуем? — Тьфу на вас, Андрей! Все вам шуточки. — Шуточки это
твое. Я серьезен как никогда. — он предусмотрительно забрал у меня
большую горячую чашку и потянулся обнять меня за бедра. Я отпрыгнула от него
в сторону, чуть не сбив горшок с пальмой, притулившийся в углу. —
Андрей, надевайте штаны, пейте кофе и прекращайте на меня ТАК глазеть. Я вам
не благотворительный концерт. Ясно? — Куда уж яснее... — Пришли
в себя? Слава богу. — спросила я когда кофейник был опустошен, и шорты
были водворены на место. — Андрей сел передо мной на корточки и, обняв
руками мои колени, заглядывал в лицо, — Лариса, и все-таки почему НЕТ.
Откуда такие необъяснимые стойкость и упрямство? Насколько я понял я не так
уж тебе противен. — Какой там противен? — я хитро прищурилась,
— Я от вас, Андрюша милый (просишь — получи) просто таю и теряю
весь оставшийся разум, вы же не младенец и не слепец. Любая женщина была бы
польщена вашим отношением, и я как любая женщина тоже. Мое слабое сердце
выпрыгивает из груди, ноги подкашиваются, сознание затмевается и хочется
отдаться вам тут же на кухонном столе. Но, но, но... — Андрей походил
на обласканного песика, которому только что преподнесли мозговую косточку
— Но боюсь, ваши многострадальные обугленные гениталии _ еще не готовы
вынести необходимой в таких случаях нагрузки и добровольно отказываюсь во
имя вашего же здоровья, — У сеттера отобрали кость. — Что ты
этим хочешь сказать? Ну я тебе сейчас покажу обугленные гениталии! Ты сейчас
дождешься, только вот доберусь! — Андрей вскочил, опрокидывая
табуретки и собрался было меня схватить, но я опередила его на долю секунды
и, запершись в туалете на задвижку, измывалась. — Ой мамочка. Не надо
больше ЭТОГО показывать. Было бы чем хвастаться! Никакого эстетического
наслаждения — одни головешки. Меня и так уже тошнит от вида горелого
мяса.
Он ломился в закрытую дверь еще минуты три а затем уселся у порога, заявив
что не уйдет до конца. — Ну и сидите. У меня есть необходимая для
продления нормального функционирования организма вода и удобное место для
спанья, а вот вам придется справлять малую и большую нужду в целлофановые
пакетики и швырять их в форточку. Нехорошо! Соседи могут не понять!
Мы поперекидывались фразами еще с полчаса, и устав наконец соревноваться в
остроумии заключили пакт о взаимном ненападении. Я боязливо выбралась из
туалета и тут же получила в лоб ощутимый щелбан "за грубость".
XXX
А на ночь я осталась у Андрея , потому что, видите ли, резко подпрыгнула
температура и возникла необходимость в медобслуживании. Градусника мне никто
не показал, но я и не настаивала, потому что, если честно, сама хотела
остаться. Андрей больше не предпринимал попыток к соблазнению, и я тоже вела
себя достаточно осторожно и не провоцировала его. Поужинав, мы опять сидели
допоздна, беседуя о разной ерунде, и я снова читала ему свои стихи, а он
рассказывал истории из детства и студенческой жизни.
Мне было хорошо, спокойно и уютно, и я знала, ощущала всеми фибрами, что и
ему тоже. И это чувство было гораздо опаснее того желания, которое
овладевало мной от его прикосновений. Опаснее потому что серьезнее, сильнее
и нужнее. Мне приходилось напоминать самой себе, что я самодостаточный и
сильный человечек, и что не стоит привыкать к тому, к чему привыкать не
стоит. — Знаешь, Лариса, с тобой удивительно легко и радостно
общаться, когда ты не устраиваешь клоунад, — сказал он. — Порой
бывает надо, устроить клоунаду, — отбарабанила я и он согласился,
— С вами, Андрей, между прочим, тоже легко, когда вы не играете в
Казанову. Ведь можете же быть человеком, когда захотите. — Могу,
конечно. Но это непросто, когда рядом находится красивая и очень
соблазнительная барышня, да еще и с неадекватным чувством юмора. Поставь
себя на мое место. — Ну вот те раз! Пошли по кругу. Договорились же.
— А я и не претендую не на что. Но я тебе порекомендую все же
пораздумывать на сон грядущий о том, что ... Впрочем забудь. — он
прервал фразу, а мне почудилось, что он хотел произнести нечто, для меня
немаловажное.
Перед тем как расходиться на ночь он вполголоса попросил. — Эй,
птеродактиль, поцеловать то хоть можно, по-дружески? — По-дружески?
Точно? Тогда да. Но не перебирать с эротикой и не лишать меня здорового сна.
-Андрей тихонько прикоснулся теплыми губами к моей щеке и задержался там
чуть дольше, чем требовал просто товарищеский поцелуй. — Эээй.
Тормозите. Не хочу чтобы меня преследовали ночные кошмары с уклоном в
плейбой и с вашим участием. Пожалейте бедняжечку. — Лариса, а тебе кто-
нибудь говорил, что ты удивительный человек? — ни с того ни с сего
поинтересовался Андрей. — Угу. С утра до вечера нон-стопом об этом
твердит моя семья. " Ты — говорят они , — у нас просто
удивительная, но нет рода без урода", а братец, тот так и талдычит "смотрю
на тебя ,Хлорка , и непрерывно удивляюсь, но не бойся, сейчас все лечат!"
Вот так. Пошла я баиньки! — А сказку на ночь? — закапризничал
сеттер. — Не вопрос. "Камасутру" наизусть с одновременным зрительным
рядом. Пойдет? — Вполне! — он попытался зацепить меня и усадить
к себе на колени, но я пихнула его кулаком под дых и пока он приходил в
себя, смылась.
Я забаррикадировала дверь стульями, потому что знала, что мои внутренние
баррикады сданы подчистую, и сидела всю ночь у окна, считая разные звезды,
которые были вовсе не астрономическими объектами, как мне думалось раньше, а
окошками в которые подсматривают ангелы.
И было утро и был день. И опять я никуда не делась, а позвонив маме, грубо
наврала, что сижу у бабули, и предупредила мою престарелую Лепореллу, что я
по легенде сегодня у нее. — Супружница то его как? — бабуле не
надо было долго объяснять где я. — Ожила, подала на развод и ушла
вместе с детьми. — не хотелось добавлять лишних жертв. — Ну вот
и славно, а насчет родителей ты не беспокойся, я улажу. Только, сладурка,
пусть уж он запорожец то свой поменяет. — Передам, бусик. Веди себя
хорошо. Не прелюбодействуй. — бабуля задумалась. День обещал быть
забавным.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
( Лиричное начало и циничный конец. Но без нецензурных выражений и иных
описаний .)
(между прочим я имела в виду природу, а вы что?!)
Мы с Андреем провели чудесные выходные, съездили на Истру, наелись от пуза
грязной клубники и подобрали бездомного котенка, который моментально обделал
пол в машине, после чего заснул у меня на коленях. Весь день меня
преследовало удивительное чувство, как будто я долгие годы существовала в
ожидании этого воскресенья и вот оно наконец наступило и оказалось даже
лучше, чем я себе представляла. Глупо, но меня захватило, закружило и
околдовало ощущение такого неимоверно огромного, спокойного счастья, что
хотелось сотворить что-нибудь абсолютно безумное. Ну, например, пойти и
спрыгнуть с Крымского моста или даже бросить курить. ( с "бросить курить" я
конечно преувеличиваю, это чтобы вам стало ясно, КАК все происходило). Мне
было хорошо, настолько, что я даже не пыталась язвить, капризничать и
сочинять скабрезные стихи, просто вовсю дышала этим волшебным днем. А почему
бы и нет? Может ведь человек позволить себе однажды расслабиться, приоткрыть
дверцу в стене недоверия. Не всегда — однажды, в такое вот нежданное
воскресенье. Я прекрасно отдавала себе отчет, что все это ненадолго, даже
меньше чем на двадцать четыре часа, и не тешила себя глупыми надеждами на
"продолжение банкета" и тому подобное. Но было так славно не думать о
последствиях, а просто жить. Рядом со мной был умный, очаровательный и
отнюдь небезразличный мне человек, и пусть для него я была не более чем
забавная и немного смешная девчонка, очередная ничего не значащая страничка,
меня это не беспокоило. Не в это воскресенье.
"Завтра, думать буду завтра, а сегодня хочу это прожить" — разрешила я
себе и ничуть не жалела о том, что расслабилась.
Вечером мы сидели в каком-то загородном кабачке, пели серенькие птички
(кажется их зовут соловьями), на столах мерцали крохотные газовые
светильнички, и пахло не то жасмином, не то классным туалетным спреем. В
общем было до идиотизма романтично и здорово. В любое другое время я бы
обязательно посмеялась над собой и над светильничками, но в тот вечер все
почему то было к месту, по делу и вовсе не смешно, а даже приятно. —
Огромное тебе спасибо за этот чудесный день. — Андрей дотронулся до
кончиков моих пальцев и я не поспешила отдернуть руку. — Вам спасибо,
Андрей. Все было просто замечательно. Особенно клубника, надеюсь, дизентерии
можно будет избежать. — Даже если и нет. Не волнуйся. Тогда я буду
дежурить у твоей постели и отпаивать таблетками. Баш на баш. -пообещал он.
— Ага, а также раз в десять минут опустошать ночную вазу. Какое
самопожертвование. Вас надо немедля канонизировать под именем Андрея
Ассенизатора — Всехнедамского Угодника. Портретик в рамочку, под
портретик лампадку, а на картинке вы с горшком в одной руке и пальмовая
ветвь в другой. — А зачем ветвь. — недоумевал Андрей. —
Отгонять любопытных мошек. — пояснила я. — А почему это
всехнедамского. Я, между прочим, весь этот день стараюсь угодить только
одной единственной даме, а она никак не хочет этого понять. -
многозначительно заявил он. — Дама поняла, оценила и уже выразила
благодарность. Требуется что то дополнительно? — Несомненно. Во первых
все-таки перейти на "ты", а во-вторых — он слегка запнулся, — а
во вторых перестать видеть во мне глупого, испорченного и эгоистичного щенка
и наконец то позволить и мне и себе нормальные взрослые отношения, без всех
этих взаимных издевательств, препирательств и сарказма. Тебе кажется не
шестнадцать, и я уже не мальчик. И, знаешь что, давай наконец решимся и
перейдем от теории и опереточных забав к тому, что неизбежно должно
произойти. По-моему я все ясно резюмировал.
Я задумалась, взглянула в его лицо. Красивое, умное и любимое лицо. Он ждал
ответа и на мгновение мне показалось, что для него это важно, может быть
также как и для меня. — Окей. Пусть будет "ты", хотя мне претит такое
явное нарушение субординации, а касательно второй части, я вовсе не думаю
что вы, прости ты, мальчик и глупый щенок, я уверена что ты очень и очень
взрослый очень смазливый и большой испорченный и эгоистичный кобель. —
я выложила это на одном дыхании. Мне не хотелось его обижать, честно,
особенно сегодня, но я просто обязана была это сделать, либо рисковала ему
поверить и пропасть ни за что. — Таак. Значит ты меня взяла и
скоренько причислила к этому подвиду. — он рассердился и сжал мою
ладонь так, что что-то подозрительно хрустнуло. — А что мне, позволь
спросить, остается. После того как ты столько раз пробовал на мне свою
неоригинальную методику укладывания в постель. А ведь я умоляла о
партнерстве в чистом виде, нет. Ты, Андрей, принадлежишь к категории самцов-
олимпийцев. — То есть.? — он недоумевал. — Ну то есть если
цель легко достижима, то это вам ни к чему, а вот если сопротивляется и бьет
копытами, то надо во чтобы то ни стало установить рекорд. — Значит
так, да? — Мои бедненькие суставы уже хрустели во всю. — А тебе
не приходило в голову, что меня интересует не гипотетическое достижение
цели, сама цель. Ну то есть ты. Не задумывалась, что ты мне нравишься, и
все. А? — Чушь! — я все таки сумела сохранить все кости в
целости, выдернув у него свою руку. — Отправь эту сказку в "Спокойной
ночи малыши". "Ой, Тетя Таня, расскажи Хрюше со Степашкой сказочку про
белого бычка." Чушь! Такая как я не может представлять для тебя никакого
интереса, кроме спортивного. Ты сейчас тут распинался насчет "перехода к
серьезным отношениям". Звучит очень красиво, просто идеально, но если
отбросить лингвистические изыски и сказать по человечески ты мне говоришь:
"Кончай выпендриваться, милая, и давай-ка в кроватку, побалуемся. Нечего
корчить из себя королеву Шентеклеру! Разве не так? Мне уж точно не
шестнадцать, и объективно я на себя смотреть научилась. Ты не для таких как
я. И это не низкая самооценка, а
...Закладка в соц.сетях
