Жанр: Любовные романы
Пари
...ь свой, как мы уже выяснили, несказанно сексуальный
голос, чтобы убедить и размягчить гранит. Но я-то была крепче стали. —
Нет, нет и нет. Хотя...- я уж намеревалась сдаться, но тут, как всегда
нежданно, меня озарила блестящая идея. — Хотя если вас устроит не
пятьдесят а тридцать процентов от предполагаемого выигрыша ,я могу и
подумать. А подумав, могу и согласиться. — я хитро прищурилась и
состроила мерзкую гримаску. — Вы отвратительны в вашей жадности,
Лариса. Но я согласен. Заеду за вами в восемь.
"Иду знакомиться с родней" -проинформировала я трепещущую аудиторию, выйдя
из кабинета начальника. — Врешь типа! — Серега нехорошо пялился
на меня , а Митрич крепко держал его за локоть. Видно опасался мордобоя.
— Наверняка сама напросилась, поэтесса. — в одночасье
позеленевшая лошадь Пржевальского все еще держалась за соломинку. (Кстати,
вы никогда не задумывались КАК офигенно должна смотреться зеленая лошадь
Пржевальского в мини!)
XXX
Что меня радовало во всей этой истории, это то, что бабуля ушла в гости к
соседскому дедку на чай с кренделями. Бусик у нас все- таки консервативен, и
если мои "жинсы" она еще кое-как терпит, то сегодняшний мой "прикид"
наверняка заставил бы бусика всю ночь читать надо мной молитвы и крестить
мой лобик, в тщетных попытках избавить меня от влияния "врага нечистого".
Поскольку мне предстоял бенефис, я тщательно подготовилась к этому визиту и
выглядела как ангел, только очень падший. Не тот ангел, которого просто
выгнали за "неуд" по поведению в Эдеме, а тот, которого перед тем как
бухнуться еще и "бухнул". Моя любимая в студенческие времена кожаная юбка и
жилетик с заклепками удачно дополнялся зелено- малиновой гривой начесанных
волос. Цветной лак с блестками, между прочим, обошелся в копеечку, так же
как и черная помада. На лак для ногтей денег не хватило, но я мудро обошлась
канцелярской "замазкой". — Вот это, мать, COOL!. Подохнуть можно.
— только это и смог сказать мой братец, отдавая мне свои высокие рыжие
"гриндера" и красные носки, — Слышь, сунь в нос серьгу. Пирсинг нынче
в моде.
Я послушалась братца и в добавок отчаянно перевела себе на плечико
татуировку с детской жевачки "Бумер". Татуировка изображала крутого
мускулистого парня с какой-то штучкой в руках. При наличии воображения,
можно было додуматься до чего угодно. К восьми вечера я являла собой нечто
абсолютно авангардное и среднему уму недоступное.
Стоило мне появиться у подъезда, бабулины подруги шепотом крякнули и забыли
обо всем, что их, еще не совсем разрушенный склерозом разум, мог помнить.
— Это гламур, модерн, кич, абстракция? Это что, самый пищащий "писк" у
тинэйджеров? — Андрей неумело прикрывал меня спиной, чтобы бабушки не
дай бог не бросились на защиту целомудрия и на уничтожение воплощения зла в
моем размалеванном лице. — Уж и не знаю, Андрей. Мой братец сказал,
что "пищит" на кучу децибел. Не уверена, но мне понравились краски. Очень
нестандартно. — Что-то сомневаюсь, что моя бабушка это выдержит.
Хотя... — он обошел меня раза три, и вдруг спокойно заявил. —
Лариса, вы, конечно, как всегда оригинальны, но вы прелесть! Это то, что
нужно. После вас она уже точно никого не будет предлагать. Не найдет этому
альтернативы. — А не помрет невзначай? — забеспокоилась я,
подумав, что за своего "бусика" я бы ни за что не поручилась. — У нее
железное здоровье и крепкая психика, не бойтесь. — Андрей расхохотался
и распахнув передо мной дверцу машины.
Мы сидели за круглым столом в типичной профессорской квартире с книжными
стеллажами, портретами и фотографиями в рамках на стенах. Беленькая
сухощавая старушка с букольками, оказавшаяся той самой бабушкой, меня
совершенно очаровала. Она оказалась потрясающей рассказчицей и, отойдя после
первого, и, кстати, недолгого шока от моего прикида, показывала пожелтевшие
старые черно-белые фотографии, снабжая их интереснейшими комментариями. Было
страшно интересно, но я старалась держаться. Я время от времени шебуршила
ладонью малиновую челку и, дабы не отойти от типа Эллочки-Людоедки,
вставляла " Мрак" или "Жуть!". Конечно, хотелось бы быть пооригинальнее, но
на тот момент, кроме Эллочки ни один типаж не подходил к случаю. Порой я
заливалась бодрым ржанием и шмякала кулаком по столу, покрытому
накрахмаленной белоснежной скатертью. Еще я пихала в рот пальцы, грызла на
них ногти ( эх и противная на вкус эта ваша канцелярская замазка) и
пошмыгивала носом. Андрей, взирая на все мои потуги, задыхался от то и дело
подступавших приступов смеха. — А это книга с дарственной подписью
Ахматовой. — хвасталась бабушка, но в глазах у нее стояло такое
сильное сомнение, что я слышала про Ахматову и вообще умею читать. —
Это та которая Мойдодыра написала што ли? — гаркнула я прямо в ее ухо,
сваливая в одну кучу Агнию Барто, Чуковского и Ахматову, и ткнула пальцем в
фотографию Пастернака в серебряной окантовочке. — А этого мужика я
знаю. У него еще фамилия такая овощная. Баклажан кажется. — Бабушка
побледнела от моего невероятного невежества и стала зачитывать мне что-то
наизусть. Тут то и раздался звонок. — Ах это Аллочка пришла. —
Бабушка встрепенулась, вспорхнула и улетела к двери, а я взглянула на
Андрея, тот все еще давился от хохота. — Ну зачем же так про
Пастернака, Лариса? Очень грубо! — он взял мою ладонь и поскреб
пальцем по ногтю. — Замазка? — Ага, ничего лучше не нашлось.
— как всегда от его прикосновения захотелось залезть в ледяную ванну.
— Действительно овощная фамилия, ничего не поделать. А стихи я его
безумно люблю. — я отобрала у него руку и встав, подошла к фотографии,
цитируя:
" Февраль. Достать чернил и плакать. Писать о феврале навзрыд.
Пока грохочущая слякоть весною черною горит.
Достать пролетку... " Великолепно, не правда ли? — Андрей прижал палец
к губам и показал мне глазами на дверь. Вошла бабушка и за худосочную ручку
ввела за собой эфемерное существо лет эдак двадцати пяти с круглыми
восторженными глазами в окулярах огромных очков. — Аллочка, позволь
представить тебе моего внука. Андрей. — Андрей церемонно прижался
губами к протянутой дрожащей бледной лапке. — А это знакомая Андрея.
Лариса. — бабушка кивнула в мою сторону, профессионально выразив в
этом жесте легкое презрение смешанное с недоумением по поводу моего
существования в мире Ахматовой, Пастернака и белых накрахмаленных скатертей.
— Ну , хай типа, Аллочка, — Пробасила я, шмыгнув в очередной
раз, и так пожала ее косточки, что она поежилась и стала незаметно тереть
ладонь. Так и надо! Нечего совать синюшные руки в лицо моим шотландским
сеттерам. — Садитесь-ка пить чай, дети. Бабушка разливала
свежезаваренный чай по изящным фарфоровым чашкам, а я шепнула Андрею.
— Можно одну грохнуть для пущей правдоподобности? — Не надо
грохать. Обойдемся без материальных ущербов. — А когда же вы сообщите,
что я ваша невеста? Жду, жду... Пора бы. — Подождите немного. Дайте
бабушке начать сватовство. Да и чая выпить не мешало бы. — О кей,
— кивнула я и обратилась к безмолвной Аллочке, — типа работаешь
или как? Кто содержит? — Аллочка у нас преподает в консерватории.-
бабушка потрясла букольками, спасая Аллочку от ужасной троллихи — то
есть меня. — На консервной фабрике что-ли? Типа икорка, сайрочка,
бычки в томате! Прикольно! Только воняет там наверное, жуть! — на
мгновенье мне почудилось, что это перебор, но потом я подумала, а почем
бабушке и Аллочке знать, что нынче уже никто, даже первоклассник, не спутает
Вивальди с печенью трески. Сегодняшние СМИ внимательно следят за уровнем
образования люмпенов и по мере возможности поднимают этот уровень на
невероятную высоту. Так, к примеру, наш дворник, Максим Максимыч, имеющий
три класса образования последние годы увлекается богемным этно-джазом и,
приняв вовнутрь литр водки , врубает на весь двор экзотические мелодии,
органично подпевая и притоптывая ножкой в взопревшем валенке. —
Аллочка пианистка. Многообещающая. Ты сыграешь нам, деточка? — бабушка
Андрея активно подмигивала бедной Аллочке. Та слегка поартачилась,
покапризничала и села таки к роялю, профессиональным жестом откинув крышку.
Зазвучали первые ноты Болеро. Странно было видеть, как такая хрупкая девочка
мощно по мужски овладевает страстной мелодией. Я повернулась к Андрею. Он
внимательно следил за пианисткой, и тут гадкая зависть закралась мне
вовнутрь. Сама та я сумела освоить лишь азы игры на фортепьяно и кроме
"собачьего вальса" ничегошеньки заакомпанировать не сумела бы. Андрей
перехватил мой завистливый взгляд, встал, подошел, взял за плечи. Наклонился
и проговорил на ухо. — Действительно прекрасно играет, но нет никакого
повода, чтобы ревновать и беситься. — всегда знала, что шотландские
сеттеры отличаются незаурядной интуицией. — Я передернула плечами, но
он не выпустил меня, лишь крепче сжал. Аллочка закончила играть, поднялась.
— Браво. — бабушка захлопала в ладоши, к ней присоединился
Андрей, подумав, и я тоже. — Андрюша, Аллочка хотела бы пригласить
тебя на свой концерт, не так ли? — бабушка взяла быка за рога. —
Ведь так, детка? Аллочка покраснела и что-то тихонько залепетала. Вытащила
из кармана куцего пиджачка билеты и передала один бабушке, а один Андрею.
Потом обернулась ко мне. — Вы тоже приходите, Лариса, обязательно,
буду ждать. — протянула мне пригласительный в конвертике. — Нет
уж, отвалите. Чо, я типа эту муть буду слушать. У меня от этого голова
начинает покрываться коркой и чешется. Очень нервничаю. Я вот тут на "Дискотеку-
Авария" ходила — так это вещь. Слышали? — бабушка отрицательно
помотала головой и в ужасе закатила глаза к потолку .
-Ну я пойду,пожалуй. — Аллочка заторопилась, задергалась. Начала
поправлять на беленьком носике оправу очков. Бабушка пыталась ее удержать,
но та, как-то по цыплячьи попятилась и, нацепив поверх куцего пиджачка такой
же неуклюжий старомодный плащик, упорхнула, на пороге повторив свое
приглашение.
Андрей пошел проводить ее до метро, а я осталась с бабушкой наедине. Бабушка
вновь разлила чай и уселась напротив, цепко уставившись на меня белесыми
глазками древнегреческой прорицательницы судеб. — А вы где работаете,
голубушка? — Опс! Об этом я как раз не подумала, надо было быстренько
выкручиваться. Отказавшись от принадлежности к древнейшей профессии (все-
таки я уважаю старость) я процедила сквозь зубы: — В психушке работаю,
санитаркой. Ну в "Кащенко". Слыхали небось? — Неужели? Сложно
наверное? Для девушки занятие не вполне подходящее. — она внимательно
смотрела на меня, на мои разноцветные патлы, белые ногти и сережку в носу, а
мне было совестно. — Где в психушке то сложно? Да не очень. Вообще то
там кругом сплошные микро и макроцефалы, параноики, дебилы и шизофреники.
Атмосферка еще та, но я привыкла. Раз- два, запихнул шизика в смирительную
рубашку, вколол в задницу успокоительное, вынес судно и все! Делов то куча!
— А где же вы, душенька, с Андреем познакомились? — бабушка
выводила меня на серьезную беседу. Эк как же меня подмывало сказать, что он
недавно проходил у нас в клинике курс лечения, но я вовремя удержалась.
— Да так, на тачке подбросил однажды. Вот и познакомились. Пошли,
выпили по пивку, а там и любовь и все дела, ну понимаете? — Будете ещё
чайку? — она вскочила к чайнику, не желая выслушивать про "все дела" с
ее любимым обожаемым внучком. — Нее. Типа хватит. Я чай не люблю. Не
уважаю. — Да, да . Конечно. Вам бы чего покрепче, но у меня нет. Не
держу знаете ли. — она забеспокоилась и как-то даже съежилась, верно
испугалась, что я пойду крушить ее кухню в поисках чего покрепче.
Тут вернулся Андрей. Бабушка остановила его в коридоре и зашипела по-
английски, будучи стопроцентно уверена, что зелено-малиновое уродство с
иностранными языками не в ладах. — Боже, дорогой. Где ты это нашел?
Где?- спросила по английски. — Что то не так? — ответил он,
— по моему вполне приличная девушка, чистая, неиспорченная, то что
надо одинокому мужчине. — Это же чудовище, внук. Она невероятно
ограничена. Я верю в ее неиспорченность и чистоту, но что у вас может быть
общего? — Вот здесь она попала в точку. У нас ничего общего с ним быть
не могло, помимо выигрыша разумеется. — Бабушка, ты не права. Она
дивно готовит. А как она моет окна. Залюбуешься. Кстати, лучше всего она
делает яичницу. — сеттер фыркнул и бросил на меня быстрый взгляд, я
показала ему язык. — Андрей, — никак не могла угомонится
бабушка, — прошу, обрати внимание на Аллу, такая милая барышня.
Хорошая семья. Чудная профессия.
Андрей взял встревоженную бабушку за руку, ввел ее в комнату, поставил
напротив меня, и заявил. — Дорогая бабуля, — его голос звучал
торжественно — мы с Ларисой не просто знакомые или друзья, мы
собираемся пожениться. — Точно, типа. Собираемся — закивала я
головой, и камушек, прикрепленный братцем к моему носу клеем отвалилась и
блюмкнулась в чашку с остывшей заваркой. — Ой. — только и смогла
вымолвить старушка. Я приготовилась бежать за аптечкой, но бабушка еще разок
тихо ойкнула и взяв себя в руки (старая гвардия) поздравила нас с принятым
решением. Держалась она на редкость стойко, но кто бы знал, как мне стало
неуютно и совестно. Мда! Когда же она ушла за очередной порцией чая я
обратилась к Андрею. — Мне ужасно неловко. Как то все глупо вышло.
Весь этот маскарад! — Зато достигнута цель. Кто то мне говорил, что
цель оправдывает средства? — Не кто-то а Макиавелли. Все равно
неловко! — Да? А мне казалось, что вы не так давно его приводили в
нужных и ненужных местах. И в других местах маскарад вы устраивали с
завидным энтузиазмом. — И Аллочка действительно чудная девушка.
Подумали бы. С утра до вечера Глинка, Рахманинов, Де Бюсси. — Я
предпочитаю поэзию музыке. — он многозначительно посмотрел на меня и
его глаза слегка затянуло поволокой, сеттер снова увлекся.
-Таак. Где тут делают яичницы? Мы кажется договорились... А если вам так
небезразлична поэзия, читайте Ахматову, Северянина или Мандельштама, здесь
полное собрание. Я обвела глазами стены и увидела в зеркале отражение
бабушки, которая внимательно нас слушала, спрятавшись в углу за дверью.
— И ,вааще, мне здесь, типа, надоело. Давай сваливать. — Я
двинула его кулаком в грудь, что должно было символизировать искреннюю
сердечную привязанность и показала взглядом на зеркало. Он проследил, понял
и подмигнул. — Уже уходим, зайчик. Потерпи.
Мы пробыли у бабушки еще минут тридцать. Та в течение этого времени не
проронила ни слова, а лишь разглядывала мой наряд и чему-то улыбалась про
себя. Через полчаса мы заторопились уходить. — Лариса, — позвала
она меня из прихожей. -Вы мне не поможете? Я удивленно пожала плечами и
вернулась в комнату. Бабушка притворила двери и я осталась с ней один на
один. — Стыдно, деточка, стыдно. Седой пучочек на ее голове мерно
раскачивался в такт. — Стыдно обманывать пожилого человека. Ну что ж,
вам и моему внучку- балбесу удалось меня испугать. Но я сперва услышала как
вы читали наизусть Пастернака, правда подумала что ошиблась глухая тетеря,
затем я видела как вы наслаждались Равелем, но все еще сомневалась, затем я
подслушала ваш разговор с Андреем, и внимательно приглядевшись к вам, все
поняла. Стыдно, голубушка. -Я опустила голову в чистосердечном раскаянии.
— Ну простите, Элеонора Степановна. Это просто был небольшой розыгрыш,
надеюсь что вы не очень расстроились. Уж очень Андрею надоело быть "барышней
на выданье", вот он и попросил меня слегка помочь ему справиться с этой
бедой. Простите, ради бога. Не обижайтесь на нас. — Да нет, не
обижаюсь, детка, но вот насчет " решили пожениться" это немного правда или
тоже сплошная ложь. — Боюсь, что ложь — я немного замялась.
— Но ведь он же вам не безразличен, верно? — все бабушки весьма
умны и догадливы, в особенности бабушки шотландских сеттеров с синими
глазами. — Это несколько одностороннее чувство. — мне не
хотелось ее больше обманывать, тем более, что это было невозможно, —
но не волнуйтесь. — А мне так не показалось. Не показалось, что
одностороннее. Уж слишком внимательно он поглядывает на вас, Лариса. Я
своего обалдуя знаю. А вы присмотритесь-ка сами , — бабушка хитро
высверливала во мне черными зрачками дырочку, надеясь через эту дырочку
добраться до моих внутренностей. — Элеонора Степановна, слишком часто
мы принимаем желаемое за действительное, но не стоит жить иллюзиями, —
по -английски добавила я и поцеловав ее в сухую сморщенную щеку пожелала
всего хорошего. Она долго стояла у входа и смотрела мне вслед. — О чем
говорили? — Андрей ждал внизу у машины. — Обсуждали модель
подвенечного платья. Решили обойтись без фаты и рюшей, и ограничиться
минимумом приглашенных. — Он недоверчиво хмыкнул, а я без дальнейших
объяснений открыла дверцу и по-хозяйски разместилась на сиденье. Андрею,
видно, было недосуг привести машину в порядок после моей неудачной попытки
вывести ее со стоянки. Вид у нее был плачевный. — Что то машина у вас
подкачала, однозначно требует ремонта. Такой эффектный мужчина как вы на
раздолбанном драндулете. "Это битое авто. не для вас. Не комильфо" —
вспомнила я про увлечение стихосложением. — Клянусь, что вскоре
приобрету Харлей Девидсон и кожаные штаны, чтобы совпадать с вами по стилю.
— Лучше уж покупайте сразу реактивный самолет, будете вылитый Том
Круз. Вот тут то я и растаю. — А сам по себе я вам конечно не
нравлюсь? — его тон не внушил мне доверия, уж чересчур доверительным и
вкрадчивым он был. — Не нравлюсь ни чуточки? Ну никак? — Андрей.
Что вы хотите услышать? — я тряхнула зеленой гривой. — Правду,
естественно. Ведь вы же любите играть в открытую. — он притормозил и
молча ждал ответа. — Давайте-ка, не отшучивайтесь... — Я уже
говорила, что вы абсолютно не мой тип. — как же мне надоели эти его
вечные изыски Казановы, неожиданно отвергнутого горничной. — Правду!
Ну! -настаивал он. — Вы слишком хороши собой, слишком умны и
самонадеянны и слишком испорчены вниманием, чтобы мне нравиться. В вас все с
лишком. Я с вами ощущаю себя "мухой в варенье" — вроде бы и классно ,
только очень много сахара и лапки вязнут. — Я просил сказать правду, а
не делать анализ моих личных качеств. И может обойдемся без аллегорий.
— Ну чего привязались, я уже все сказала. Надоели. — надо было
срочно принять никотина для успокоения, а то я могла ему либо нагрубить либо
взять и вот так признаться в этих (как их там?) чувствах. — А по-моему
я вам нравлюсь, Лариса, только вы, упрямая девица, пытаетесь это скрыть и не
только от меня, но и от себя самой тоже. Пора бы уж и признаться. —
Ну-ка отставить, и перестаньте меня трогать! — я и не заметила когда
он успел разместить руку на моем колене. — Вы что, не можете спокойно
спать, если не уверены, что все окружающие самки от вас без ума. Хорошо,
если кому то станет от этого легче, я вам отвечу. Да! Ваши предположения
верны, что однако ничего -ничегошеньки не означает. Мне, к вашему сведению,
памятник Юрию Долгорукому тоже нравится. Он большой, на лошади и место у
него удачное. Я вообще люблю все монументальное и что с того? Поэтому, не
обольщайтесь, по окончании нашего совместного водевиля, я вас быстренько
позабуду, как и вы меня. Довольны ответом, ваше сиятельство? — Лариса,
а я говорил вам что и вы мне нравитесь? Очень. — Он придвинулся ко мне
настолько близко, что я чувствовала на своем лице его дыхание. — У вас
что зажили старые раны? — намекнула я на прошедшую субботу, унимая
свихнувшееся сердце. Руки на руль и поехали.
Андрей отстранился, взглянул в зеркало на лобовом стекле и сухо произнес.
— Вот это да! Мы под колпаком. Обернитесь. — Я обернулась и
убедилась, что так и есть. В соседнем ряду стоял Митрич на "мерине". —
Когда же им надоест играть в казаков-разбойников? — сетовала я вслух,
но, хотите правду? Я была готова расцеловать Митрича в лысину, за то что он
спас меня от позорной сдачи и полного раскрытия карт. — Бежим!
ххх
Мы лихо притормозили возле моего дома. У меня волосы стояли дыбом. Мои малиново-
зеленые волосы — и дыбом. Мечта!
-Это все еще я?- ощупав себя со всех сторон и убедившись в наличии всех
четырех конечностей я набросилась на Андрея. — Если вам надоело жить,
есть много других более приемлемых способов. Незачем было бросаться под
бензовоз и изображать экстремала. — Ха! А помните, как вы подвозили
меня до дома? Квиты! Кстати, как насчет посещения вашей бабули? Я скучал.
— он собирался выходить. — Ну уж нет! На сегодня мне хватит
божьих одуванчиков и вашего приятного общества. Увидимся завтра в офисе.
— хотелось остаться одной, умыться, накуриться, успокоиться и
подумать. Подумать опять о нем.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
(Доказывающая неотразимость героини, а также силу ее чувств к
герою. Коротко — но ясно. Кому не ясно, может обратиться за
разъяснениями к автору.)
Наутро в офисе я с трудом обнаружила свой стол. На его месте находилась
кучища цветов всех оттенков. Весь этот кич был перевязан какими то
ленточками. Мне даже нехорошо стало. — Кто то умер? — я сгребла
гору орхидей в сторону и пристроилась на краю. — Это все тебе. —
страшным шепотом простонала Ленка. — МНЕ? Ух ты! — последний раз
я получила букет мимоз от братца на восьмое марта, когда ему было лет пять и
он еще не болел тинейджеровской скупостью. Мой "бывший" цветами меня не
баловал, предпочитая что-нибудь более практичное. Полоскание для ротовой
полости, например. — Ага тебе. Типа, все и тебе. По вазам расставь что-
ли. — Серега отошел от меня подальше. Я огляделась, люди смотрели на
меня с благоговением и мне захотелось пойти посмотреться в зеркало, глядишь
может увижу у себя нимб и крылышки. — Можете подходить и прикасаться к
святыне по очереди. Сегодня бесплатно. — объявила я и все-же
поинтересовалась. — Кто хоть сподобился опустошить цветочные лавки
Москвы и окрестностей?
Ленка пальцем показала на кабинет Андрея и схватилась за селезенку (думаю, у
лошадей Пржевальского сердце находится именно там).
Чего притворяться. Мне стало приятно. Андрей выполнял план на сто процентов.
Умник! Пошел купил цветочков, порадовал меня и попугал остальных. Надо будет
его поощрить. — Слушай, ты пойди поблагодари что ли, — Ленка
опасливо кивнула в сторону шефского кабинета, — а то неудобно как-то.
— Чего неудобного. Цветы как цветы, ну чуть больше чем достаточно.
Зато доказывает мощность накатившей волны эмоций, — Я гордо задрала
подбородок и прошла к высокому руководству. — Андрей, это конечно было
очень мило, но куда по вашему я буду распределять этот погребальный
ансамбль? — начала я с порога. — Какой такой ансамбль. —
Андрей откровенно не понимал о чем речь. — Я говорю о том роскошном
венке из орхидей, который вы любезно разместили у меня на столе. — А?
Венок? Кто то умер? — что то здесь было не так. Момент недопонимания
становился все сильнее и тут.. — Здравствуйте, Лариса. Как вы
поживаете? — заунывное рыкание донеслось из дальнего угла, я
присмотрелась и узнала миллиардерского Джозефа Лангстома, несколько
похудевшего и подурневшего за время отсутствия. Он направлялся ко мне,
виновато и уж очень робко улыбаясь. — Вы уже получили мой букет?
Все сразу же встало на свои места. Так вот чем объяснялся Ленкин испуг.
Значит это был не Андрей. -Конечно, как я могла подумать подобное?
Шотландские сеттеры и орхидеи вещи несовместимые. От них (сеттеров) можно
ждать всего, но никак не подобных комплиментарных жестов. А жаль! — Я
пожала протянутую Лангстомом длань и от души поблагодарила за оказанное
внимание. Он преданно смотрел мне в глаза и вилял хвостом. Ньюфаундленд
— мелькнуло в голове. Добрый и большой ньюфаундленд. Да еще к тому же
и печальный. — Как себя чувствуете. — Он не выпускал моей руки и
заметно волновалс
...Закладка в соц.сетях
