Жанр: Любовные романы
Нежеланный брак
...су, разрыдалась. Неожиданно для себя она кинулась в объятия
маркиза, просто потому, что он оказался ближе, чем другие члены семьи.
- Маман, это нужно немедленно прекратить! - заявил Люсьен, после того как усадил
Бет на диван. Герцог переглянулся с женой.
- Мисс Армитидж не привыкла к такой жизни, - продолжал маркиз. - Даже для меня
это большое напряжение, а ее это просто убивает. Тем более что ее постоянно окружают чужие
люди. До свадьбы осталось меньше недели. Дайте ей отдохнуть. Люди поймут.
- Прошу вас... - Бет наконец перестала плакать, тронутая заботой жениха. - Мне уже
гораздо лучше...
- Нет, - перебил ее маркиз. - Вы очень бледны, а под глазами у вас темные круги. Так
что отправляйтесь в постель, а мы скажем всем, что вы простудились. Ведь каждый может
простудиться, - заключил он с улыбкой.
Бет достала кружевной платочек и высморкалась.
- Похоже, вы правы, - хмыкнула она, вытирая слезы.
- Завтра вы примете нескольких гостей, демонстративно пошмыгаете носом и удалитесь
к себе. А если вы еще к тому же для пущего правдоподобия разотрете нос, чтобы он покраснел,
то сможете заработать по крайней мере дня два полного покоя и отдыха.
- Вы превосходный мастер обманывать людей, милорд. - Бет рассмеялась и
почувствовала себя гораздо лучше.
- Разве я один такой? - небрежно произнес он и позвонил в колокольчик. Передав Бет
на попечение горничной, маркиз с родителями отбыл в театр.
Бет лежала в своей постели и размышляла о том, что в этой жизни редкие моменты
гармонии и дружелюбия почему-то рано или поздно сменяются озлобленностью.
Благодаря находчивости маркиза Бет провела два чудесных дня у себя в комнате, читая и
отдыхая. К тому моменту, когда она окончательно оправилась, до свадьбы оставалось всего два
дня, и герцогиня под этим предлогом сократила программу светской жизни до минимума.
К сожалению, это не освободило Бет от обязанности вместе с герцогиней следить за
последними приготовлениями к торжеству и бесконечно примерять подвенечное платье, чтобы
внести последние исправления. К тому же в эти дни в город начали прибывать родственники
Белкрейвенов, и каждый считал своим долгом нанести визит счастливому семейству. Бет
огорчало, что маркиз уклонялся от этих визитов. Она пришла к выводу, что если его отсутствие
и не пробудит в ее сердце теплых чувств к нему, то по крайней мере у них не возникнут новые
поводы для разногласий.
А о том, как это отразится на их будущей совместной жизни, она пока думать не хотела.
Из-за недомогания Бет у Люсьена тоже появилась возможность отдохнуть. Впрочем,
развлечений ему хватало и без выходов в свет. "Компания бродяг" решила устроить
прощальную пирушку для Кона и Дэра, которые в составе армии Веллингтона отправлялись на
войну как раз в день свадьбы маркиза. По заведенной традиции молодежь собралась в доме
Делани на Лористон-стрит. Николас и Элеонора к этому времени вернулись из поездки к
родственникам в Гратингли и распахнули для друзей двери своего дома.
Люсьен бывал у них почти каждый вечер.
За три дня до свадьбы Элеонора набралась храбрости и задала ему несколько
двусмысленный вопрос:
- А вы не хотите провести вечер дома, рядом с Элизабет, милорд маркиз?
- Моя невеста отдыхает, - ответил он. - Скоро наша свадьба, и ей надо набраться сил.
Элеонора нахмурилась, услышав столь равнодушный ответ, и, поцеловав мужа,
отправилась к себе.
- Скажи, Люс, тебе нравится твоя невеста? - спросил Николас, когда они остались
одни.
- Я не знаю, - пожал плечами Люсьен.
- Люс, ты богат, красив и по праву считаешься самым удачливым любовником Англии.
Тебе даже удалось пофлиртовать с Элеонорой под самым моим носом. Как же ты можешь не
знать, нравится тебе Элизабет или нет?
Люсьен с удивлением признался себе, что никогда не пробовал флиртовать с Элизабет
Армитидж. Он оскорблял ее, угрожал ей и набрасывался на нее с бранью. Но никогда за ней не
ухаживал. Однако об этом он не мог говорить даже с Николасом.
- А откуда мне знать? - бросил он небрежно. - Она похожа на кактус, вся в колючках,
а я - напыщенный идиот, которого слишком сильно волнуют условности моего общественного
положения. Я боюсь подступиться к ней настолько близко, чтобы разобраться в этом.
- Значит, все дело в интересах семьи де Во, - заключил Николас.
- Да, - кивнул Люсьен. - У де Во должен быть наследник, причем любой ценой, даже
если в результате я больше уже ни на что не буду годен... - Он грустно засмеялся.
- Это вполне естественно, - усмехнулся Николас, - если речь идет о временном
состоянии тела и души. Я не рассказывал тебе о том, как твои поклонники ежедневно тебя
возвеличивают? Благодаря им я узнал много нового из того, что делает мужчину великим
любовником.
- Так уважай своих учителей, - произнес Люсьен, давясь от смеха. - Правда, я никогда
не имел при этом в виду родителей...
- Как и все мы.
При мысли о родителях, а особенно об отце, который, как выяснилось, вовсе не был ему
отцом, Люсьен снова впал в мрачное расположение духа.
- Скажи, ты когда-нибудь был благодарен судьбе за то, что на тебе не лежит
ответственность за продолжение рода? - спросил он.
- Поскольку мой брат не расположен вступать в брак, наверное, мне придется взять на
себя его обязанности. Но я вовсе не считаю их обременительными, - усмехнулся Николас. -
Однако меня не распирает от гордости. - Он рассмеялся. - Ты знаешь, Элеонора каждый раз
выматывает меня до полного изнеможения, но устилает колючками подступы к дверям ее
спальни.
- У Элеоноры нет колючек.
- Ты прав! - Верный муж Элеоноры от души расхохотался. - Но ты познакомился с
ней, когда обстоятельства несколько охладили ее пыл. Когда-то я сказал ей: "Меня не удивляет,
что родители часто пороли тебя в детстве. Удивительно другое - что это не произвело на тебя
никакого впечатления".
- Тогда как же тебе удается держать ее в узде?
- В какой узде? - удивленно посмотрел на него Николас.
- Ну, чтобы она вела себя достойным образом, - пояснил Люсьен.
- Я сам никогда не был образцом хорошего поведения. - Обычно теплые карие глаза
Николаса вдруг стали холодными. - Почему же я должен вынуждать кого-то ходить по
струнке?
- Она твоя жена, черт побери!
- Она - Элеонора, - с уважением проговорил Николас. - Я никогда и в мыслях не
допускал, что можно ограничивать свободу взрослого человека, и Господь послал мне жену,
которая умеет правильно распорядиться предоставленной ей свободой. Ты собираешься
держать в узде Элизабет?
Люсьен не только собирался, он уже пытался это делать. Но как он должен поступать,
если невозможно предположить заранее, что выкинет в следующую минуту эта женщина, если
на миг ослабить удила? Она может учинить скандал. Или завести дружбу с лакеем. Или
устроить революцию. Может отдаться Тому, Дику или Гарри. Он вдруг понял, что его не
волнует остальное, только это. Даже если Бет пока и невинна, то где гарантия, что она не станет
изменять ему после брака? Мэри Вулстонкрофт даже и предположить не могла, куда в конце
концов заведет ее учение.
- Элизабет - это не Элеонора, - изрек Люсьен.
- Нет. Но думаю, она лучше образованна.
- Да, напичкана аморальными идеями Вулстонкрофт.
- Ты читал ее?
- Нет.
- Пошли. - Николас поднялся и повел друга в библиотеку.
Войдя в комнату, Николас зажег свечи и взял с полки две книги. Это были "Права
мужчины" и "Права женщины" - произведения Мэри Вулстонкрофт.
- Каждый мужчина должен прочитать это хотя бы для того, чтобы понять. - Николас
прикоснулся ко второму тому. - А в твоем случае эту книгу следует прочесть особенно
внимательно.
- Мне предстоит сразиться с дамой, пропагандирующей радикальный феминизм? - В
голосе маркиза было столько ярости, что Николас поежился.
- Мир рухнул бы от такого противоборства, - улыбнулся Николас. - Но вы должны
научиться говорить на одном языке.
- Будет лучше, если Элизабет научится говорить на моем, - пробурчал маркиз и быстро
сменил тему: - Кстати, что ты думаешь о Девериле?
- У меня с ним личные счеты, - процедил Николас сквозь зубы - верный признак того,
что встреться ему на пути Деверил - живым он не уйдет. - Но я не стану заниматься им.
Ничего хорошего в этом нет. Это была бы просто месть.
- Месть может быть сладкой.
- Я никогда не считал ее таковой.
- Знаешь, я удивился, когда узнал, что Деверил в Англии. Я слышал, что он сбежал с
Терезой Белэр, - проговорил маркиз.
- Тереза никогда не пойдет на такой постыдный шаг, как бегство, - ответил Николас и
погасил лампу. - Да, Деверил был с нами, - продолжал он, выходя из библиотеки. - Очень
неприятный попутчик.
Николас поморщился, а Люсьен вспомнил рассказ друга о том, как мадам Белэр его
похитила. Николаса продержали несколько дней взаперти, а потом посадили на корабль,
следующий к Колониальному мысу. Ему потребовалось четыре месяца, чтобы вернуться домой,
и за это время многие успели смириться с его гибелью.
- Если он вернулся, значит, она прогнала его, - пожал плечами Николас. - В конце
концов, он ведь никогда не был ее любовником.
Поскольку в холле, кроме них, никого не было, Люсьен осмелился задать вопрос, который
давно его мучил:
- Тогда кем же он был для нее?
- Человеком, который разделял некоторые ее пристрастия, - задумчиво произнес
Николас. - Мерзости притягиваются друг к другу. У него была жестокая и вдобавок буйная
фантазия. Он всегда был очень жаден, а посему его весьма интересовали ее планы. Он
путешествовал с ней, чтобы не упустить свою долю.
- Наверное, он достиг своей цели, - предположил Люсьен. - Он никогда не был
бедным, а теперь говорят, что он вернулся неприлично богатым - причем акцент делают на
слове "неприлично". Вот почему его снова приняли в обществе. Деньги способны открыть
любые двери.
- Значит, богат? - Николас бросил на него тревожный взгляд. - Но ведь денег было не
так уж много, да и Тереза большую их часть предполагала оставить себе.
- Может быть, он просто пускает пыль в глаза? Но он снял дом на Гросвенор-сквер.
Разъезжает на великолепных лошадях - он перекупил моих гнедых у Миллхэма, и теперь я
кусаю себе локти, когда вижу его упряжку. К тому же он очень жестокий наездник. Ходят
слухи, что он собирается жениться, но не для того, чтобы разделить с женой свое состояние.
Скорее, речь идет о том, чтобы купить себе очередную безделушку.
- Вернее, о том, что найдутся родители, которые захотят продать свою дочь такому
мерзавцу, - поморщился Николас. - Интересно, Люс, откуда у него столько денег? Не
удалось ли ему обставить Терезу в ее же собственной игре?
- То есть обманом выудить у Мадам часть ее барыша? - уточнил Люсьен. - Ты
говоришь, что для тебя месть неприятна, а мне так она очень по вкусу.
- Справедливость, а не месть. Хотя ведь не все еще ясно. Я не понимаю, почему Деверил
с таким бесстыдством кичится богатством, добытым в результате преступления?
- Я тоже, Бог свидетель. И что же нам делать?
- В настоящее время - ничего! - отрезал Николас. - Он подождет. Тебе нужно
жениться, а для этого требуются немалые усилия. Я знаю это из своего опыта. И еще советую
тебе ознакомиться с этими книгами.
- Ты считаешь, что это нам поможет? - спросил Люсьен, недоверчиво покосившись на
книжки. - Должен признаться, я прекрасно понимаю Элизабет. Просто я ее не одобряю.
- Я всегда считал тебя разумным человеком. Мы не можем понять другого человека до
конца, и рассчитывать на это - самая страшная иллюзия, какая только существует на свете. -
Николас говорил очень серьезно. - Мне бы хотелось поскорее разобраться со своими делами и
нанести твоей Элизабет визит. Полагаю, в результате этого она приобретет пару верных друзей.
- Я мог бы привезти ее к вам. - Люсьен почувствовал себя виноватым из-за того, что у
Элизабет до сих пор не было друзей.
- Как хочешь. Но до вашей свадьбы остались считанные дни, и она наверняка
предпочтет провести их в покое и уединении. Приезжайте к нам после медового месяца.
Думаю, что из-за Деверила мы задержимся здесь надолго.
Они подошли к двери гостиной, и Николас остановился и посмотрел маркизу в глаза.
- Давать советы - неблагодарное занятие, и все же я сделаю это, Люсьен. Независимо
от того, какие проблемы вас сейчас одолевают, разрешайте их где угодно, но только не на
брачном ложе. Помни, в постели ты должен ее любить. А если тебе это сейчас не по силам,
подожди, пока пройдет время и ты будешь к этому готов.
Глава 13
Бракосочетание должно было состояться в бальном зале Белкрейвен-Хаус. Огромное
помещение с позолоченными столбами и изогнутым потолком было освещено лишь лунным
светом и несколькими факелами, отчего создавалось волшебное ощущение, что их брак
заключается на небесах, покрытых серебристо-серой пеленой. По периметру зала выстроились
огромные урны с цветами. На стенах висели цветочные гирлянды.
Слуги закончили приготовления к завтрашнему торжеству и отправились спать. Им
предстоял напряженный день.
В бледном лунном свете комната Бет была похожа на часовню, и она порадовалась тому,
что обряд не будет проходить в церкви. В вынужденном соединении двух людей не могло быть
ничего возвышенного и богоданного. И хотя их брак был обставлен как принято в
цивилизованном обществе, по сути он ничем не отличался от дикого, первобытного
совокупления двух особей противоположного пола, когда от самки не требовалось ничего,
кроме беспрекословного повиновения и способности к деторождению.
Бет не могла не заметить, что маркиз в последние несколько дней был к ней особенно
добр и внимателен, и она не осталась равнодушна к его ухаживаниям. Он был красив,
образован и способен на сочувствие и понимание. Если бы она не оказалась в такой
унизительной ситуации, то, пожалуй, даже получала бы удовольствие от его общества.
Но в то же время, противореча самой себе, она скучала, когда его не было рядом,
вздрагивала от прикосновения его руки, в его присутствии у нее перехватывало дыхание, а от
его взгляда по телу ее пробегала дрожь.
Эти противоречия приводили ее в ужас. Завтра она будет полностью принадлежать ему, и
от этой мысли Бет начинала трястись как в лихорадке и стискивала зубы, чтобы они не стучали.
И в тот момент, когда эти мысли вконец ее обессилили, в комнату вошла герцогиня. Она
держала в руке канделябр, и пламя свечей играло на красноватой обивке гостиной, словно
совершая волшебный танец. Обстановка из угнетающей превратилась в радостную.
- Что-нибудь не так, Элизабет?
- Нет, - коротко ответила Бет, не успев придумать причину, по которой она могла бы
сидеть в темноте.
Герцогиня поставила подсвечник на камин и заключила Бет в объятия.
- Бедное мое дитя. Прошу тебя, успокойся. Поверь, Люсьена не стоит бояться.
- Не стоит? - переспросила Бет, высвобождаясь из уютных обьятий. - Послезавтра он
сможет избить меня до смерти, и никто ему слова поперек не скажет!
- Что? - изумилась герцогиня. - Неужели он когда-нибудь поднимал на тебя руку?
Если это так, я собственноручно отхлещу его кнутом!
- Нет, - ответила Бет поспешно, чтобы успокоить герцогиню.
- Слава Богу, - облегченно вздохнула Иоланта. - Должна признать, что в Люсьене есть
нечто жестокое, но не больше, чем в любом другом мужчине. Давайте говорить начистоту,
Элизабет. Люсьен - благородный человек, и он умеет держать себя в руках. Вы не должны его
бояться. Если он когда-нибудь причинит вам боль, вам стоит только сказать мне, и я сделаю
так, что он очень пожалеет об этом.
Бет чувствовала, что может в случае каких-то конфликтов прибегнуть к помощи
герцогини, но вдруг поймала себя на том, что открытое и честное противоборство с маркизом
привлекает ее больше, чем возможность трусливо спрятаться за чью-нибудь спину. Как
странно!
- Чему вы улыбаетесь?
- Я не знаю, ваша светлость, - ответила Бет. - Только все это очень странно. - Она
покачала головой. - Пожалуй, я лучше пойду к себе, хочу отдохнуть немного.
Герцогиня посмотрела вслед Элизабет и вздохнула. Она давно наблюдала за сыном и его
будущей женой, и их поведение сбивало ее с толку. Бывало, что они радовались обществу друг
друга, а порой вели себя как чужие люди. Иногда от неловкой реплики Элизабет он приходил в
бешенство, и в таких ситуациях, как она заметила, бедная девочка съеживалась от страха.
Герцогиня решила не откладывая поговорить с маркизом, но камердинер уведомил ее, что
хозяина нет дома. Наверняка он проводит время с друзьями. Она отправилась разыскивать
герцога и нашла его в библиотеке.
Она села в кресло, а он учтиво, но довольно холодно взглянул на нее. И вдруг на
герцогиню снизошло озарение. Только сейчас, в эту самую минуту, она поняла, что их счастье
рухнуло в тот день, когда родился Люсьен. И теперь она не могла думать ни о чем другом. Она
должна поговорить с мужем и попытаться вернуть их любовь.
- Зачем мы так поступаем с собой? - Она увидела, что он еле заметно вздрогнул,
услышав ее вопрос. - Уильям, почему мы допускаем, чтобы ничтожные ошибки разрушали
нашу жизнь?
- Ничтожные? - резко повторил он. - Иметь наследника, который не является моим
сыном, для меня вовсе не ничтожная ошибка.
- Но так случилось... - Она уже готова была просить у него прощения, но
передумала. - Всем известно, что наследник Мельбурна - лорд Эгремонт. Многие семьи в
таком же положении. Но ведь не все же они распались?
- Наша семья не распалась, - нахмурился герцог. - Я отношусь к вам с подобающим
уважением. Я воспитал Ардена как собственного сына - во всех отношениях.
- Во всех? - недоверчиво переспросила герцогиня.
- Я люблю его, Иоланта. - Он посмотрел ей в глаза, и она поняла, что он говорит
правду. - Как часто я молил Бога о забвении! Наверное, он ненавидит меня, как многие
сыновья ненавидят своих родителей. И все же я не желал бы лучшего сына, - признался он со
смущенной улыбкой.
- Тогда почему ты не можешь простить меня? - взволнованно воскликнула герцогиня.
- Простить тебя? - Он подошел к ней и упал перед ней на колени. - Я простил тебя в
тот момент, когда ты рассказала мне правду. Разве я когда-нибудь тебя упрекал?
От этого признания герцогиня снова почувствовала себя молодой. Неужели ей за
пятьдесят? Она покраснела, как девочка, и потянулась рукой к его волосам - сначала робко,
кончиками пальцев, а потом нежно погладила его по голове.
- Нет, дорогой мой, - ласково произнесла она. - Ты не винил меня, но и прикасаться
ко мне не хотел.
- Я страдал без тебя, Иоланта - Он перехватил ее руку и страстно поцеловал. - Я не
знал, что на свете существует такая боль. Бессонные ночи. Мечты о тебе, такие реальные, что я
просыпался в ужасе... без тебя.
- В ужасе? - Она стиснула его руку. - Это правда?
- Ты можешь возненавидеть меня за это. - Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. -
Но если бы ты родила еще одного сына, я бы убил Ардена.
- Уильям, ты никогда бы этого не сделал! - уверенно заявила она.
Он поднялся и отошел от нее на несколько шагов.
- Наверное, нет, - глухо проговорил он. - Но я бы устроил так, чтобы он навсегда
исчез отсюда. Герцогский титул принадлежит де Во. Я надеюсь, что Люсьен смог бы понять то,
что не в состоянии понять ты.
Герцогиня улыбнулась сквозь слезы, поднялась и подошла к нему.
- Но ведь сейчас это нас не беспокоит, не так ли, мой дорогой?
- Иоланта... - Он заключил ее в объятия. - И это после того, что я сказал?
- Наверное, ты поступил бы так, как говоришь. Но мы никогда этого не узнаем. - Она
погладила его по щеке. - Мне тоже тебя не хватало. - Она провела кончиками пальцев по его
губам. - Ты никогда не называл его Люсьеном, - вздохнула она.
- Что? - Он перехватил ее пальцы и удивленно посмотрел на нее.
- Ты никогда не называл его Люсьеном. Для тебя он всегда был Арденом, даже в
младенчестве. - Она не любила говорить намеками, и простые слова слетели с ее уст: - Люби
меня, Уильям.
- Иоланта, я так давно этого не делал, - растерянно произнес он.
- Ты забыл, как это делается? - насмешливо поинтересовалась герцогиня. В ней с новой
силой вспыхнул огонь, дремавший целых двадцать пять лет. - Не волнуйся, я напомню.
- Господи, - простонал он, - я сам готов тебе это напомнить.
Он прижался к ее губам, и долгих лет разлуки как не бывало. Они снова почувствовали
себя молодыми. Она просунула руки под его сюртук и убедилась в том, что линия его спины
так же совершенна, как и много лет назад. Она приникла к нему, как прежде, вспоминая
забытые контуры его тела.
Он покрыл поцелуями ее шею и добрался до выреза платья.
- С каких это пор ты стала носить закрытые платья? - проворчал он.
- С тех пор как мне исполнилось сорок, - радостно рассмеялась она. - Позволь мне на
минуту уединиться с горничной, и я исправлю это досадное недоразумение.
Его рука скользнула за корсаж ее платья из тончайшего канифаса и завладела грудью.
- Я сам могу сыграть роль горничной, - прошептал он. - Память возвращается ко мне
на удивление быстро. Я вспоминаю, как когда-то раздевал тебя, мое золотое сокровище.
Он развернул ее к себе спиной и стал расстегивать пуговицы, покрывая поцелуями
постепенно обнажающуюся полоску между лопатками.
- Здесь, Уильям? - К герцогине вернулась способность здраво рассуждать. - Мы не
можем делать это здесь.
- Именно здесь, - перебил он ее и с силой притянул к себе. - Скажи, Иоланта, мне это
не снится? Я не переживу, если это только сон.
- Нет, любовь моя. - Она запрокинула голову, подставляя шею под его поцелуи. -
Тебе это не снится. Или нам снится один и тот же сон. Но даже если это так, я обещаю тебе,
любимый: как только я проснусь, я приду к тебе в постель.
- Ни один мужчина не заслуживает такого счастья, - рассмеялся он, зарываясь лицом в
ее волосы. Он продолжал ласкать ее, а когда его пальцы коснулись ее груди, у нее от желания
закружилась голова.
- Уильям! - еле слышно выдохнула она его имя.
- Наверное, я сильно постарел за это время, - пожаловался он, не прекращая сладкую
пытку. - Мысль о постели кажется чертовски привлекательной. Насколько я помню, когда-то
было очень неудобно заниматься любовью на полу.
Герцогиня плохо представляла себе, как сможет подняться на второй этаж, если ноги у нее
вдруг стали ватными и плохо слушаются. Но расставаться с мужем ей не хотелось ни на
мгновение. Она боялась, что волшебство рассеется и очарование момента исчезнет
безвозвратно. И все же она заставила себя отстраниться от его рук:
- Я буду готова через несколько минут.
- Я пойду с тобой. - Он снова обнял ее и жадно поцеловал в губы, затем отступил на
шаг и крикнул: - Томас!
В комнате появился лакей.
- Скажи моему камердинеру и горничной герцогини, что мы сегодня в их услугах не
нуждаемся.
- Слушаюсь, ваша светлость, - ответил лакей, и глаза его округлились от удивления,
когда он заметил в одежде хозяина и хозяйки некоторый беспорядок.
Лакей отправился выполнять поручение, а герцогиня рассмеялась, уткнувшись мужу в
плечо:
- Что они о нас подумают?
- Кого это волнует? - Он взял ее груди в ладони и, приподняв вверх, по очереди
поцеловал соски. - Я же говорил, что память быстро возвращается ко мне, - усмехнулся
он. - Пойдем в постель, королева моего сердца.
Маркиз вернулся на Мальборо-сквер довольно рано. Он был на пирушке, устроенной в
честь Кона и Дэра, на которой сам он прощался с холостяцкой жизнью.
Все прошло довольно мило, но под конец он устал от скабрезных шуток друзей и их
советов по поводу того, как лучше осуществить свое супружеское право, когда до этого дойдет
дело. Николас дважды пытался повернуть разговор в другое русло, когда тот принимал
слишком уж грубый характер, но друзья упорно возвращались к этой фривольной теме.
Наконец Люсьену удалось улизнуть, и он решил пройтись пешком, чтобы проветриться и
собраться с мыслями.
Сегодня вечером он вдруг вспомнил, что никогда не пытался уложить в постель женщину,
если не испытывал к ней влечения. Влекло ли его к Элизабет Армитидж? Не особенно. Он
восхищался ее умом и силой духа; когда она восторгалась чем-то, то становилась даже
хорошенькой, но никогда не вызывала в нем страстных чувств, за исключением тех случаев,
когда приводила его в ярость.
В тот единственный раз, когда он ее поцеловал, в нем возникло какое-то подобие желания,
но он без сожаления его подавил. Сожаление вызывало лишь то, что он принудил ее к поцелую,
которого она не хотела. А что, если она станет противиться ему в первую брачную ночь? Он
сомневался, что сможет заставить ее ему отдаться.
Но даже если она уступит, где гарантия, что он возбудится? Если он не сможет
осуществить свое супружеское право, это будет настоящий позор.
- Все уже легли, Томас? - спросил он лакея, входя в дом.
- Да, милорд. Герцог и герцогиня отправились спать совсем недавно, милорд.
Поднимаясь по лестнице, маркиз недоумевал, почему лакей счел нужным сообщить ему
то, о чем его не спрашивали. И вдруг понял, что эта фраза была произнесена каким-то
странным тоном. Маркиз остановился и оглянулся на молодого человека в ливрее и
напудренном парике. Он должен был оставаться на посту всю ночь, не спать и быть готовым
явиться на зов господ в любое время.
Он не догадывался о том, что молодой человек до сих пор находился под впечатлением от
того, как герцог и герцогиня Белкрейвен поднимались по лестнице, смеясь и обнимая друг
друга, а в их одежде царил недвусмысленный беспорядок. И это в их-то возрасте!
Маркиз решил заглянуть к матери, которая в это время обычно еще не спала. Он
чувствовал себя одиноким и нуждался в поддержке. Однако у дверей апартаментов герцогини
он остановился, услышав тихие голоса, и не осмелился постучать.
Горничная? Нет, это был мужской голос. Маркизу не особенно хотелось встречаться с
герцогом. Он сделал пару шагов от двери и вдруг услышал слабый вскрик. Он быстро вернулся
назад, но за дверью раздался приглушенный смех.
Маркиз в недоумении смотрел на массивную дверь красного дерева. Если бы он не знал
свою мать, то мог бы предположить, что там происходит оргия.
Но с кем могла оказаться ночью его мать? Странная мысль пришла ему в голову: виной
всему Элизабет Армитидж и ее сомнитель
...Закладка в соц.сетях
