Жанр: Любовные романы
Нежеланный брак
...акея, который почтительно замер на расстоянии.
Интересно, давно ли он здесь?
- Проводите мисс Армитидж в ее апартаменты, - приказал маркиз и взглянул на Бет: -
До встречи, моя дорогая.
Бет присела в реверансе, затем выпрямилась и пошла за лакеем, но по дороге оглянулась.
Маркиз хмуро смотрел ей вслед. Он сердится? Или, может быть, его одолевают те же сомнения,
что и ее?
Тревожный и озадаченный взгляд Бет насторожил Люсьена. Разумеется, у нее были
причины для смущения, но она и сама могла повергнуть любого мужчину в пучину ада. Она
постоянно спорила с ним и бросала ему вызов, противилась его естественному стремлению
овладеть ею и заставить считать его своим господином.
Он мог бы запугать ее, заставить подчиняться ему. Он мог бы даже ее соблазнить, если бы
взялся за дело всерьез.
Самое смешное, что он начал сомневаться в своих силах. Мысль о том, чтобы огорчить
Элизабет, была ему отвратительна.
Ему действительно хотелось иногда ее придушить, но лишь для того, чтобы она обратила
на него внимание, чтобы увидела в нем живого человека, а не тирана, каковым она его себе
представляла. Он хотел целовать ее. Он хотел соблазнить ее, свести с ума, заставить понять, что
он ей необходим.
Никогда прежде ни одна женщина не вызывала в нем подобных чувств, и он не был
уверен, что не сходит с ума.
На следующий день состоялся прием для местных жителей. Вся знать и люди, в той или
иной степени пользующиеся влиянием, были приглашены в бальный зал, куда подали вино и
закуски, оркестр тихо наигрывал произведения Моцарта. Менее важные персоны
довольствовались пикником на лугу, где для них разбили шатры и потчевали элем, а
специально нанятый оркестр играл сельскую музыку.
Бет обошла и тех и других под руку с маркизом. Они обменялись любезностями с
доктором, адвокатом и самыми зажиточными фермерами. Она побеседовала с женами мелких
землевладельцев и их работниками. Хотя Бет и не держалась с ними надменно, те откровенно
заискивали перед ней. Неужели они не чувствовали, что она одна из них?
Она с удовольствием поболтала с детьми, потому что они держались раскованно и
непринужденно. Она улучила момент и, собрав ребятишек, стала разучивать с ними веселую
песенку про пальцы на руке.
Маркиз стоял рядом и внимательно наблюдал за ней. Когда она попрощалась с детьми, он
с улыбкой заметил:
- У вас это хорошо получается.
- Это моя профессия. Мне легче общаться с ними, чем с их родителями, - вздохнула
Бет. - Я чувствую себя так, как будто играю чужую роль в пьесе. "Выход будущей герцогини,
правая кулиса". Мне никогда не удавались подобные спектакли.
- Ерунда. Они вас любят. Не стоит много разговаривать с ними, просто слушайте. Так у
них создастся впечатление, что вы одна из них.
- Но ведь я и так одна из них. - Она удивленно взглянула на маркиза.
- Теперь уже нет, - ответил он после минутного размышления.
Бет уловила оттенок смущения в его голосе.
- Я понимаю, - с глубоким вздохом проговорила она. - Но я пока еще не забыла свою
прежнюю жизнь. - Она окинула взглядом огромный луг, на котором сотни людей ели, пили и
веселились. - Вы можете представить себе, каково ощущать себя одним из них? Беспокоиться
о том, как прокормить семью, не потерять работу, купить лекарства для больного ребенка?
- Нет, - ответил он. - Но если будет нужно, я дам им еду, и работу, и крышу над
головой, и пошлю за доктором для больного ребенка. Спрашивается, кто за все отвечает и на
ком лежит вся ответственность?
Прежде чем Бет нашлась что ответить, он, взглянув через ее плечо, прошептал:
- Вон идет тот, кто мнит себя человеком такого же происхождения, что и вы. Оставляю
вас, чтобы вы могли вдоволь наговориться о социальной справедливости.
У Бет возникло ощущение, что она получила нагоняй за какую-то провинность, и, похоже,
вполне заслуженно. Более того, ей пришло в голову, что она опять причинила маркизу боль. В
последнее время она научилась думать не только о себе, но и об окружающих ее людях. Маркиз
не забывал о своем высоком общественном положении, но не кичился этим. Наоборот, он
всегда помнил о принятых на себя обязательства.
Ей было жаль, что он ушел, и она хотела бы исправить это, но в сложившихся
обстоятельствах ей оставалось лишь продолжать играть свою роль. К ней подошел мистер
Бомон, и она изо всех сил начала изображать счастливую невесту.
- Знаете, мисс Армитидж, - произнес он, когда они возвращались к дому. - Вам не
нужно так старательно играть со мной свою роль.
-Что?
- Не нужно, - повторил он мягко. - Люсьен мне все рассказал.
- Что - все? - Глаза ее широко распахнулись от изумления.
- Ну, может быть, не все. - Мистер Бомон пристально посмотрел на нее. - Он не
объяснил, почему его родители выбрали ему в жены именно вас, но что это не его добрая воля,
мне известно.
- Вас удивило, что его избранница такая обычная и ничем не примечательная особа? -
задиристо спросила Бет.
- Напрашиваетесь на комплименты, мисс Армитидж? - усмехнулся он. - Вы же знаете,
что эти эпитеты к вам не относятся.
- Напротив, - фыркнула она. - Мое зеркало ежедневно напоминает мне о том, что я
отнюдь не красавица. И я вовсе не нуждаюсь в ваших комплиментах, мистер Бомон.
- Вы просто никогда не видели себя со стороны, - ответил он с улыбкой. - Согласен,
что черты вашего лица нельзя назвать классическими, но когда вы начинаете о чем-то
увлеченно говорить, они преображаются и глаза ваши светятся умом.
- Прошу вас, мистер Бомон, не говорите мне таких слов. - Бет смущенно покраснела. -
Тем более что вы явно кривите душой.
- Вы хотите сказать, что Люсьен никогда не говорил вам этого? - удивился он. - Я
считал его более искусным по части обольщения. Он умеет флиртовать с женщинами, -
добавил он с лукавой улыбкой. - Впрочем, если он оставляет поле битвы для других...
Они подошли к розовым кустам рядом с домом. Здесь прогуливались
высокопоставленные гости, которые шумно восхищались пленительной красотой цветов, но Бет
и мистер Бомон, не сговариваясь, обошли гостей стороной. Он незаметно сорвал розовый бутон
и провел им по щеке Бет. И вдруг она почувствовала его горячее дыхание возле своего уха.
- Знаете что, мисс Армитидж? Я думаю, вы напрасно теряете с ним время. Давайте
сбежим вдвоем.
- Вы ведете себя вызывающе, сэр! - рассмеялась Бет. Она не испытывала неловкости в
присутствии мистера Бомона и даже получала удовольствие от его несколько фривольного
обращения с ней.
- Да, я знаю, - признался он. - Я ведь тоже не промах по части флирта. Так как же,
убежим?
- Почему вы предлагаете мне это, хотя знаете, что я не могу? - Несмотря на шутливое
признание, что он просто флиртует, в его словах чувствовалась искренность, которая не
оставила Бет равнодушной.
- Я сумею распознать настоящее сокровище, если оно окажется передо мной, мисс
Армитидж. - В его взгляде сквозила неподдельная тоска. - Я бы тоже очень хотел жениться.
Но каких женщин я вижу вокруг? Фебу Суиннамер и Люси Фрогмортон. А вы на них
совершенно непохожи.
Без сомнения, он признавался ей в своих чувствах - как бы абсурдно это ни
выглядело, - и Бет растерялась.
- Я понимаю вас, мистер Бомон, но...
- Все же мне удалось смутить вас. - Он взглянул прямо ей в глаза. - Когда я заговорил
о побеге, это была всего лишь шутка. Но с каждой секундой я отношусь к своему предложению
все более серьезно, мисс Армитидж. Впрочем, я знаю, что вы не согласитесь, и готов принести
извинения.
Он печально посмотрел на розовый бутон, который держал в руке.
- Сейчас я уйду, и мне бы не хотелось встречаться с вами до дня вашей свадьбы. Тогда
нам с вами будет казаться, что этого разговора никогда не было, как тому и следовало бы быть.
А до тех пор, мисс Армитидж, - он протянул ей розу, - вы можете в любой момент
напомнить мне о нем - если захотите.
Бет растерянно приняла из его рук цветок и молча смотрела, как он уходил. Сказать по
чести, если бы она была уверена, что у нее есть хоть малейший шанс изменить судьбу, она
ответила бы на предложение мистера Бомона согласием, потому что он казался ей более
подходящим партнером, чем ее суженый. Она могла бы стать ему хорошей женой, и ей никогда
не пришлось бы его бояться.
Она оглянулась и увидела Люсьена де Во, он разговаривал с одним из арендаторов и
чему-то весело смеялся. Солнце играло в его светлых кудрях, и он казался радостным и не
обремененным никакими тяжелыми думами. Воздух словно бы утончился, и Бет вдруг поняла,
что нет на земле лучшего места, чем это, где она может существовать в лучах сияния,
источаемого этим человеком.
С этими мыслями Бет присоединилась к очередной компании обожающих ее
поклонников.
Через минуту маркиз уже был рядом и представлял ее тем, для кого благоволение
будущей герцогини Белкрейвен означало надежду на то, что их жизнь изменится к лучшему.
Теперь она уже больше не испытывала неловкости в присутствии малознакомых людей и с
интересом наблюдала за тем, как играет свою роль маркиз.
Он относился к своей роли серьезно и на удивление хорошо вписывался в данную
обстановку. Многих арендаторов он знал по именам и мог небрежно упомянуть в разговоре о
состоявшейся когда-то встрече. Он ясно представлял себе размеры земли, которой они владеют,
и принимал близко к сердцу нужды простых работников. Он сознавал, что жизнь простых
селянок иная, чем у их мужей, и осведомлялся о ценах на продукты, трудностях быта и
здоровье детей.
Он флиртовал с женщинами разного возраста и социального положения настолько
виртуозно, что Бет вынуждена была согласиться с мнением мистера Бомона о его способностях.
Ей вдруг стало обидно, что он никогда не использовал свое высочайшее умение, когда
оставался с ней вдвоем. Впрочем, раз или два он пробовал, но ведь она сама его оттолкнула,
разве не так?
Бет заметила, что он умеет пресечь фамильярность со стороны мужчины или женщины с
легкой непринужденностью, которая никого не обижала. Бет восхитило его умение общаться с
людьми, и она решила, что должна у него кое-чему поучиться, хотя эта мысль и не доставила ей
особой радости.
- Почему вы снова не в духе? - спросил он ее, когда они остались наедине. - Вас
обижает всеобщая любовь и признательность?
- Нет, я просто устала, - как можно дружелюбнее ответила она. - Боюсь, мне придется
уйти к себе. Вы ведь всерьез относитесь к своим обязанностям, не так ли?
- Конечно, - ответил он, и ей показалось, что он доволен ее вопросом. - Довольно
нудное занятие, вам не кажется? Но я стараюсь хорошо подготовиться к той роли, которую мне
предстоит сыграть в ближайшем будущем, и использую для этого любую возможность.
- Разве герцог раньше не привлекал вас к управлению хозяйством?
- Двое в одной упряжке? - Он скептически усмехнулся.
- Я думала, что такому сложному делу нужно долго учиться, - задумчиво протянула
Бет, вспомнив вдруг сложную ситуацию с рождением маркиза. - Наверное, пройдет немало
лет, прежде чем я привыкну к роли герцогини.
- В конце концов, привыкнете, пусть вас это не беспокоит. А теперь, я полагаю, вам
следует пойти к себе и отдохнуть. Прием почти подошел к концу. Завтра мы уедем в Лондон, и
вы, я уверен, станете украшением сезона этого года в какие-нибудь две недели. Впрочем, для
этого вам понадобится недюжинный запас сил.
Так и случилось. На следующий день они все вместе отправились в Лондон в трех
экипажах. Бет ехала вместе с герцогиней в том самом экипаже, который когда-то привез ее из
Челтнема, слуги - следом. Герцог ехал один в открытой коляске, а маркиз скакал верхом на
Викинге, с которым мальчик-конюх так неосторожно когда-то обошелся.
Бет со стыдом подумала о том, что совсем забыла о Робине Бабсоне. Огромный вороной
жеребец был весьма норовист, и даже маркизу трудно было с ним справиться. Предполагать,
что ребенок мог бы одолеть такое сильное животное, было несправедливо.
Во время остановки в пути Бет огляделась, но не заметила среди сопровождавших их слуг
мальчика.
- Однажды я наткнулась на малыша в вашей конюшне. Он сказал, что следит за
лошадьми, но я что-то не вижу его здесь, - обратилась она к маркизу.
- Вы имеете в виду Робина? Он бездельник, каких мало, - небрежно бросил он, но не
объяснил при этом, где же находится мальчик.
- И где он теперь?
- Он вместе с Дули переправит мою конюшню в Лондон, когда придет время. А почему
вас это интересует? - подозрительно взглянул на нее маркиз.
- Мне понравился этот мальчик, - объяснила Бет. - По-моему, он допустил какую-то
оплошность в обращении с Викингом. Теперь с конем все в порядке?
- Да, но Джарвис думал, что Викинг сломал малую берцовую кость по его вине, и
выпорол мальчишку, - нахмурился маркиз. - Надеюсь, он не прибежал к вам жаловаться?
- Нет, - заверила она его. - Мы столкнулись с ним совершенно случайно. Мне
показалось, что он боялся, что вы выпорете его еще раз, когда узнаете о его проступке.
- Я мог бы выпороть его, если бы конь сильно пострадал, - ответил маркиз. - Он
поступил безответственно, а этот конь обошелся мне в восемьсот гиней.
- Восемьсот гиней за лошадь? - изумилась Бет.
- Да. За лошадь. И если вы собираетесь прочитать мне скучную лекцию о недостойных
нравах аристократии, я, ей-богу, вас поколочу.
Она промолчала, почувствовав, что он рассердился.
Глава 12
Поразмыслив, Бет пришла к выводу, что хотя маркиз не проявляет жестокости в
обращении со слугами, это еще не значит, что он будет столь же сдержан в обращении с
супругой. Она хотела бы рассказать ему, что мальчик просто боится лошадей, но не осмелилась
нарушить данного ему слова.
Однако она решила, что поможет Робину, хотя бы для того, чтобы отвлечься от своих
личных переживаний.
Впрочем, когда они приехали в Лондон, ей снова стало не до Робина. Она оказалась в
совершенно ином, чуждом ей мире.
До сих пор она лишь дважды бывала в Лондоне. Они с тетей Эммой посетили выставку
Королевской академии в Сомерсет-Хаус и осмотрели королевский дворец, однако она никогда
не отваживалась прогуляться по изысканным кварталам Мейфэра. Опыт этих двух посещений
убедил Бет в том, что Лондон шумен и грязен, однако оказалось, что в этом городе есть
островки красоты и покоя, существующие для тех избранных, которые могут себе это
позволить.
Мальборо-сквер окружали несколько великолепных особняков, некоторые из них утопали
в зелени, а к другим вели ступени гранитных лестниц. В центре площади располагался
великолепный сквер с фонтаном. Цветы на деревьях источали дивный аромат.
Экипаж остановился перед особняком с двумя фронтонами. Геральдические знаки над
парадным входом свидетельствовали о том, что это собственность Белкрейвенов. Распахнулись
двери, и целая армия слуг вышла навстречу хозяевам. Бет внезапно почувствовала себя членом
семьи. Значит, на нее распространяются те же почести, что и на остальных Белкрейвенов.
Бет поежилась. У нее было ощущение, что ее с комфортом перевозят из одной тюрьмы в
другую.
В доме на Мальборо-сквер Бет ни на секунду не оставляли одну. Ее измучили
бесконечные поездки по магазинам, примерки платьев и ежедневные приемы. Сезон уже
начался, и наследнику Белкрейвенов и его будущей супруге предстояло присутствовать на
бесконечных званых вечерах и балах.
Бет ложилась спать не раньше трех-четырех часов утра, но не могла позволить себе
удовольствия просыпаться за полдень, как принято было среди высшего общества. Рано утром
ей приходилось брать уроки этикета, чтобы знать, как вести себя в разных ситуациях. На этом
настояла герцогиня, чтобы избежать возможных оплошностей с ее стороны в общении прежде
всего с нижестоящими, для которых это стало бы крушением мира.
У Бет было желание посидеть на кухне с одной из горничных и поговорить с ней об
угнетенном положении женщины в современном обществе, но она понимала, что горничная
придет в не меньший ужас от такого разговора, чем герцогиня.
Каждый день Бет проходил по годами отработанной схеме - утренние визиты, салон,
прогулка в парке, званый обед, театр, суаре, бал или раут. Все считали своим долгом пялиться
на нее; на всех приемах изо дня в день повторялись одни и те же скучные, пустые мысли. Даже
такие захватывающие события, как маневры наполеоновской армии и поражение Мюрата под
давлением австрийцев, преподносились в качестве слухов и были настолько поверхностными,
что превращались в утомительные, нудные разглагольствования. Бет пришла к выводу, что по
собственной воле никогда не станет посещать светские мероприятия.
Маркиз постоянно находился рядом, но они никогда не оставались наедине. У них не
было возможности сблизиться, зато и поссориться они не могли. В результате она стала бояться
его меньше и все чаще прибегала к его поддержке. Он прекрасно ориентировался в этом болоте
и должен был помогать ей хотя бы для того, чтобы поддержать честь семьи де Во. Иногда по
его воле ей приходилось принимать участие в общем разговоре, хотя даже о войне в высшем
свете говорили между делом.
Бет не теряла надежды найти себе подругу среди новых знакомых, но пока не смогла ни с
кем сойтись достаточно близко, потому что у ровесниц ее круга все интересы сводились лишь к
замужеству и материнству. И Бет откровенно скучала в их обществе.
С друзьями-мужчинами ей тоже не везло. Вновь обретенные знакомые относились к ней
либо с неприязненным любопытством, либо с фамильярностью, но никто из них не захотел
стать для нее другом.
Бет догадывалась, что некоторым образом здесь сыграла свою роль Феба Суиннамер.
Признанная красавица вместе со своей матерью переехала в Лондон и держалась так, будто ее
нагло и грубо обошли. Бог знает, какие слухи она распускала, но если вдруг маркиз случайно
задерживался рядом с ней, чтобы пожелать ей доброй ночи, все в гостиной замирали.
Единственный раз, когда он попался на ее удочку и вынужден был оказаться с ней лицом к
лицу, случился во время танца, и тогда взгляды всех присутствовавших долго не отрывались от
них.
Если кто-то и следил в этот момент за выражением лица маркиза, то он мог заметить, что
тот бросил на Бет взгляд, полный отчаяния, который заставил ее рассмеяться. Бет видела, что
он оказался в сложной ситуации, но ей было приятно, что он ни в кого не влюблен. Она
вспомнила, как маркиз с ужасом говорил о том, что едва не женился на такой тщеславной
курице, как Феба. Бедная девушка...
Впрочем, Бет избавилась от жалости к ней в тот момент, когда та втянула ее в разговор,
явно рассчитанный на публику.
- Мисс Армитидж, вы, наверное, страдаете из-за того, что родители вашего жениха так
торопятся со свадьбой, - прошептала она, опустив ресницы. - Я бы на вашем месте... - Она
покраснела. - Я лично буду настаивать на том, чтобы все проходило в те сроки, в какие
положено.
Было очевидно, что она произносила заранее заученные слова. И именно в этот момент
Бет перестала ее жалеть:
- Правда? Я уверена, что ваш супруг будет рад узнать, что ваше желание совершить
церемонию по всем правилам преобладает над вашим желанием стать его женой.
- Я всего лишь хотела сказать, мисс Армитидж, что мне бы хотелось выйти замуж по
всем правилам. - Красавица бросила на нее торжествующий взгляд.
- Очень мило с вашей стороны, - не осталась в долгу Бет. - Уверена, что герцогиня по
достоинству оценит ваше мнение о том, как следует проводить обряд бракосочетания. Прошу
вас, пойдите к ней и выскажите ей свое мнение.
Феба оказалась вне расписанного ею заранее сценария и растерялась, но и в такой
ситуации ее безупречные черты не исказил даже намек на чувство.
- Ля! - воскликнула она с улыбкой. - Как вы меня поймали! А я-то думала, что
говорить с такой образованной женщиной, как вы, сплошная скука. Впрочем, вы, наверное, не
знаете, что в нашем кругу принято, чтобы между помолвкой и свадьбой проходило достаточное
количество времени.
Слова "в нашем кругу" не задели Бет за живое. Она размышляла над уничижительным и
вместе с тем пристойным ответом на этот выпад, когда рядом с ней вдруг возник маркиз.
- Кому как не вам, мисс Суиннамер, знать, что я никогда не подчиняюсь правилам, -
произнес он многозначительно. - Я уверен, что когда-нибудь найдется мужчина, который,
пленившись вашей красотой, потащит вас к алтарю с той же поспешностью, с какой я веду туда
мою невесту.
Эта речь маркиза была принята с восторгом и двусмысленными шуточками у тех гостей,
которые ее слышали. Миссис Суиннамер тут же оказалась поблизости, чтобы прийти на
помощь любимой дочери. Она выглядела расстроенной и даже разъяренной, а Феба лишь
слегка нахмурилась. Бет вдруг пришло в голову, что Феба только теперь поняла, что маркиз
вовсе не ослеплен ее красотой.
- Должна признаться, мне жаль бедную дурочку, - шепнула она маркизу, когда он вел
ее к столу с освежающими напитками.
- Не стоит ее жалеть, - отмахнулся он. - Она чем-то похожа на мышеловку,
намазанную медом. Таких лучше обходить стороной.
- Если вы постоянно будете думать о том, как бы обойти ее стороной, то в результате
когда-нибудь окажетесь в ее сладких сетях, - проворковала Бет.
- Хотите вина? - Он усадил ее за стол в тихом уголке. - Вы предпочитаете глинтвейн
или оршад?
- Лучше глинтвейн.
Маркиз сделал знак лакею, стоящему в дверях.
- Если вы захотите пожаловаться кому-либо, знайте, что всему виной моя матушка. Это
она навязала мне Фебу.
- Наверное, потому, что считала ее подходящей для вас женой? - спросила Бет, которая
считала герцогиню более скрытной, чем та хотела казаться.
- Она считала ее наиболее приемлемой, - поправил ее маркиз. - Она честно хотела
сделать все, что от нее зависело. - Появился лакей, и он передал Бет охлажденный напиток. -
Должен признаться, что во всем виноват я сам. Феба решила, что у меня серьезные намерения, а
я попался в ее ловушку. И дело не в том, что она красива, - пояснил он, - а в том, что она
обладает отполированной, обманчивой наружностью. У меня однажды появилось желание
разрушить ее безукоризненно созданный образ. Это могло бы оказаться фатальным, если бы я
вовремя не остановился.
Он во второй раз говорил с ней, как с человеком, которому доверял и которого, возможно,
даже любил.
- Я уверена, - заметила Бет, потягивая вино, - что однажды даже такая женщина, как
Феба, проснется со спутанными волосами и на смятой простыне.
- Вы так думаете? - задумчиво протянул он. - Я часто размышлял об этом. А вдруг
она найдет в себе силы отвергнуть логичный конец первой брачной ночи?
Бет похолодела. Глинтвейн попал не в то горло, и она закашлялась. Он забрал у нее из рук
бокал прежде, чем его содержимое успело расплескаться на ее шелковое платье.
- Вы в порядке? - спросил он. - Не думал, что это так вас разволнует.
- Я в порядке, - ответила она, вставая со стула. - Кажется, мой партнер по танцам
непозволительно тянет время. Он поставил на столик бокал и обнял ее за талию.
- Я требую права первенства, - заявил он, внимательно глядя на нее. - В чем дело?
Понятно, вас беспокоит страшная перспектива брачного ложа. Снова взыграла девичья
скромность? - В его голосе слышалась прежняя издевка.
- Неужели это так трудно понять?
- Понять можно, только это чертовски утомляет, - ответил он, и Бет поняла, что он
употребил слово "чертовски" не случайно. - Вам придется сделать выбор, моя дорогая. Как вы
хотите, чтобы с вами обращались? Как с экзотическим цветком, защищали от жестокостей
этого мира, а также - и прежде всего - от назойливых поклонников? Или вы предпочтете,
чтобы к вам относились как к равной?
- Лучше как к равной, - подумав, ответила Бет. - Но надеюсь, это не лишит меня
права испытывать чувства, которые обычно испытывают девственницы, милорд. Разве
мужчины не бывают растерянны или неуверенны в себе накануне серьезных событий в их
жизни? Например, накануне дуэли?
- В этом смысле я девственник, - засмеялся маркиз. - Я имею в виду дуэли. Значит, вы
представляете себе нашу первую брачную ночь в виде дуэли? Пистолеты на двадцати шагах? -
Он лукаво улыбнулся. - Думаю, нам больше подошел бы кулачный бой или, по крайней мере,
шпаги.
Бет смущенно покраснела, хотя знала, что у нее нет оснований обижаться.
- Я надеюсь, что наше супружеское ложе будет отмечено не борьбой, а миром, -
проговорила она.
- Если вы настолько честны, насколько хотите казаться, то наше супружеское ложе
будет отмечено кровью, - очень серьезно сказал он. - Кровь обычно не является
производным от мирных отношений.
Если до этого момента щеки Бет заливал румянец от смущения, то теперь она побледнела
как полотно. Он говорил справедливые вещи, но в его словах была жестокость и память об их
прежних конфликтах.
- Простите. - Он, вздохнув, взял ее за руку. - Я не очень умею строить такие
отношения с женщинами. Вы требуете не того, что я привык давать. Как бы вы ни были
самостоятельны и независимы, я предпочитаю относиться к вам, как к экзотическому цветку.
По крайней мере, до поры до времени. Может быть, вы сделаны из стали, но мои нервы такого
напряжения не выдерживают.
Он ввел ее в бальный зал, где контрданс был в полном разгаре, и они влились в толпу
танцующих гостей. Маркиз махнул рукой оркестрантам, как заправский дирижер:
- Поиграйте еще немного...
Бал в честь их помолвки подходил к концу, и Бет постепенно расслабилась, сдержанность
уступила место безудержной радости, кровь закипела в жилах, последние сомнения
улетучились.
Она беспечно улыбнулась и отдалась во власть легкомысленного танца.
С этого дня маркиз стал относиться к ней весьма благосклонно, но не более того. Они
больше не вели доверительных разговоров, но Бет и не принуждала его к этому, для нее главное
было - не провоцировать очередные конфликты.
Кроме того, Бет ужасно уставала от круговерти ежедневных приемов и светских раутов,
где должна была изображать счастливую невесту, которой не терпится отправиться под
венец, - разумеется, в благопристойной и изысканной манере.
Маркиз иногда проводил время в клубе или с друзьями, а у Бет не было возможности
отдохнуть и расслабиться. Однажды вечером, когда пришло время ехать в театр, она вдруг, ко
всеобщему изумлению и ужа
...Закладка в соц.сетях
