Жанр: Любовные романы
Непроницаемая тайна
...моя...
Гриффин обхватил ладонями ее бедра, и девушка чувствовала, как сильно он
возбужден. Грудь ее набухла и заныла, внизу живота возникла уже знакомая
сладкая тяжесть...
Вдруг со двора донесся какой-то звук.
Бренда оцепенела, потрясенно осознав, что слышит рокот мотора, а Гриффин
разжал объятия и отступил на шаг, озадаченно хмурясь.
В кухонное окно девушка увидела потрепанный
лендровер
— почти точную копию
того, который принадлежал Гриффину. Водитель резко, с визгом затормозил,
выключил зажигание и, хлопнув дверцей, выскочил из машины.
Девушка тотчас узнала его. Этот человек был с Гриффином при их первой
встрече у входа в отель. Шатаясь, он направился к двери и замолотил по ней
кулаками.
— Я лучше пойду... — начала Бренда, но Гриффин покачал головой.
— Нет, останься, — сказал он и распахнул дверь.
От гостя ощутимо несло перегаром. Пошатываясь, он вошел в кухню, тяжело
оперся на стол и во все глаза уставился на девушку, явно не узнавая. Она
похолодела под его откровенно раздевающим взглядом.
— А-а, опять новенькая, — невнятно пробормотал мужчина. — У
тебя, Гриффин, губа не дура. Хотел бы я оказаться на твоем месте. Зашибать
звонкую монету, да еще бесплатно спать с такими роскошными девками...
Здорово ты устроился, приятель! Трахаешься, а тебе за это еще и платят...
Мне бы так! У меня-то в жизни никаких радостей, да еще бывшая женушка так и
норовит меня разорить. Знаешь, что удумала эта стерва? Заявила, что я, мол,
нарочно разорил ферму, и теперь требует половину ее прежней цены! А ведь это
было, Боже правый, десять лет назад! Я тогда влез в долги, чтобы купить ее!
Эта сучка решила меня разорить! Вот что она задумала, да...
Он осекся и, круто развернувшись, снова вперил мутный взгляд в Бренду.
— А куда делась та рыженькая? Вот была красотка, доложу я вам!..
Заметь, ведь я и Кэролайн считал когда-то недурной штучкой. Когда мы
познакомились, она была от меня без ума. Как же она меня надула! Не-ет,
Гриффин, ты это здорово придумал. Всякий раз новенькая, свеженькая,
сладенькая, а главное, ненадолго... Ведь стоит какой-нибудь сучке запустить
в тебя коготки — и готово! Представляешь, меня вышвырнули из пивной!
Сказали, что я надрался. Вранье! Словом, я решил заглянуть к тебе на огонек.
Ты всегда был мне хорошим другом, Гриффин... Помнишь старые добрые времена?
Пьяный оторвался от стола и, шатаясь, как матрос во время качки, нетвердым
шагом направился к Гриффину.
Бренда смотрела на него с ужасом и отвращением. Его откровения потрясли ее
до глубины души. Слезы закипали в глазах у девушки, едкие и жгучие, словно
кислота, но эту боль нельзя было сравнить с той, что терзала ее сердце.
Бренду не утешало даже то, что она вовремя узнала правду и не успела
совершить глупость, попавшись на тот же крючок, что и другие женщины, о
которых лопотал пьяница.
Какой же надо было быть наивной дурой, чтобы поверить всему, что плел
Гриффин! — ругала себя Бренда. Ведь все это уже было в твоей жизни.
Неужели гибель Сандры тебя ничему не научила?!
Гриффин ничем не отличается от Клайда Фостера.
— Черт, да не хочу я домой! — между тем вырывался из его рук
пьяница, изрыгая ругательства. — Нет у меня дома, понимаешь? Эта стерва
вывезла оттуда половину мебели... Я выпить хочу!
Шатаясь, он направился было в гостиную, но Гриффин вовремя перехватил его и
решительно развернул лицом к входной двери.
— Извини, что так вышло, — сказал он Бренде. — Похоже, наши
планы на сегодня откладываются. Но это не надолго, честное слово.
Господи, какая наглость, какое бесстыдство!.. — возмущенно думала она.
Неужели этот человек не понимает, что пьяный дружок выдал его с головой? Или
он верит, что я настолько сильно влюбилась в него, что не восприму эту
болтовню всерьез?
Бренде хотелось закричать, завизжать, выплеснуть всю свою ярость и боль...
но гордость вынуждала ее молчать.
— Пойдем, Джош, — говорил между тем Гриффин приятелю. —
Пойдем, я отвезу тебя домой...
— Не хочу домой! — упрямо твердил тот.
Наконец Гриффину удалось распахнуть входную дверь и буквально вытолкать
незваного гостя во двор.
В полном оцепенении Бренда слушала, как заурчал мотор
лендровера
. Даже
когда габаритные огни прочертили темноту двора и исчезли, она не
пошевелилась.
Теперь она знала, что такое превратиться в соляной столп... Нет, не так. Ей
казалось, что она стала статуей и навсегда приросла к полу.
Почему я не прислушалась к голосу разума? — проклинала себя Бренда.
Зачем так глупо и безоглядно поверила своим чувствам?
Казалось, ее сердце сейчас разорвется от боли.
Что мне теперь делать? Бежать? — задумалась она. Нет! Один раз я уже
поддалась эмоциям, но больше этой ошибки не совершу. Но и не уеду отсюда.
Пока.
Ты и представить себе не можешь, как долго я жил аскетом
, вспомнились ей
слова Гриффина. И ты, дурочка, поверила ему, потому что хотела
поверить! — обвиняюще говорил ей внутренний голос.
Как, должно быть, он веселился, как смеялся над твоим легковерием! Что ж,
так тебе и надо! — с ненавистью кляла себя Бренда.
И ведь он ни капельки не смутился, когда пьяный дружок разоблачил его!
Когда же он вернется? Бренда глянула на часы. Не то чтобы меня это заботило,
торопливо уточнила она для себя самой. По мне, так пускай хоть и вовсе не
возвращается!
В бешенстве она расхаживала по кухне, вновь и вновь воскрешая в памяти все,
что говорил Гриффин, и, дивясь тому, как ловко он обманывал ее. Впрочем,
таким людям и положено быть искусными лжецами... А сейчас он рассчитывал
одним выстрелом убить двух зайцев! Сначала влюбить ее в себя, а потом... Вне
сомнения, он полагал, что, как только затащит Бренду в постель, та так
захмелеет от счастья, что с радостью станет вторить каждому его слову. Мол,
луна из сыра, а его хваленый центр — чудо из чудес, и она готова публично
отречься от своих взглядов...
Бренда изо всех сил пыталась сдержать слезы, а когда они все же хлынули из
глаз, стиснула кулаки и гневно велела себе прекратить эти глупости.
Человека, по которому я плачу, убеждала себя девушка, попросту не существует
в природе. Чем реветь без толку, лучше упасть на колени и вознести хвалу
Господу за то, что я узнала правду вовремя, ведь могла бы...
Прозреть только завтра? Или послезавтра? Чтобы еще одну ночь прожить, веря
Гриффину, а потом всю жизнь терзаться из-за этой ошибки?
Как поведет себя он, когда вернется? Хватит ли у него наглости сделать вид,
что ничего не случилось, и продолжить то, на чем так некстати прервал их
незваный гость? И что тогда делать?
Конечно, сопротивляться, решила Бренда. Как же иначе? Но, пожалуй, лучше
всего просто уйти в свою комнату. Это не трусость, не позорное бегство, а
всего лишь разумное отступление.
7
Гриффин устало вошел в пустую кухню. Ему пришлось провозиться с Джошем
дольше, чем он рассчитывал. Тот с пьяным упорством вновь и вновь излагал
историю своего неудачного брака, и Гриффин боялся, что он может наделать
глупостей.
Развод с женой стал для Джоша настоящей катастрофой. Гриффин был уверен, что
он до сих пор любит бывшую супругу, а финансовые проблемы, связанные с
разводом, стали для него лишь поводом выразить те чувства, которые он обычно
предпочитал скрывать. Человеку с его характером и воспитанием проще было
проклинать алчность бывшей жены, чем признаться самому себе, что ее уход
оставил в его сердце незаживающую рану.
Лекарством от душевных мук Джош избрал обильные возлияния, и это лишь
ухудшило дело. Гриффин искренне сочувствовал приятелю, но сегодня тот
ухитрился явиться в самое неподходящее время!
Доставив Джоша домой, Гриффин несколько раз пытался дозвониться оттуда до
Бренды, чтобы сообщить, что задерживается, но телефон в усадьбе не отвечал,
а это значило, что девушка уже уснула.
В своей постели, одна, а не в его объятиях! При этой мысли Гриффин неслышно
застонал сквозь стиснутые зубы. Поразительно, с какой легкостью эта женщина
ухитрилась свести его с ума.
Он думал, что не способен влюбиться безоглядно, потому что обладает
аналитическим умом и умеет держать себя в руках, но тут в его жизни
появилась Бренда, и выяснилось, что это заблуждение. Да, понял Гриффин, до
сих пор я не знал настоящей, сильной любви, потому что не встретил женщину,
достойную такого отношения. А Бренда оказалась такой, и я понял это с
первого же взгляд; но вот она...
Он с горечью покачал головой. Можно надеяться, что когда-нибудь она
расскажет чему стала такой подозрительной и осторожней и упорно не желает
доверять мне...
Глаза его потемнели от этих невеселых мыслей. Он всегда считал, что взаимное
доверие — краеугольный камень любых отношений. Сейчас, когда между ним и
Брендой возникло сильное, волнующее и, как он надеялся, взаимное чувство,
Гриффин в глубине души отчетливо сознавал, что она не решается быть с ним до
конца откровенной. Эта девушка не только не доверяла ему, но и, казалось,
все время подсознательно искала факты, оправдывающие такое отношение,
оставляя для себя лазейку на случай отступления... Быть может, она действует
так, потому что боится безоглядно отдаться своим чувствам?
Гриффин знал, что многие женщины ревниво оберегают свою независимость,
обретенную в борьбе с мужским единовластием. Он нисколько не осуждал их, но
поскольку ни в коей мере не хотел подчинить себе Бренду, ему больно было
думать, что она может считать иначе.
Он любил ее такой, как она есть. Любил и желал. Когда сегодня она сказала,
что хочет его, что не силах больше ждать...
Многие знакомые считали Гриффина сдержанным человеком, способным
контролировать себя в любой ситуации, но если бы сегодня они смогли
заглянуть ему в душу, их ожидал бы сюрприз! Он и сам не ожидал, что страсть
вспыхнет в нем с такой силой. Дай он волю своим чувствам, и они с Брендой
даже не доехали бы до усадьбы.
Однако Гриффин не хотел, чтобы их взаимное желание завершилось торопливым и
сумбурным соитием на заднем сиденье
лендровера
. Он не считал себя
романтиком, но полагал, что утолять такую возвышенную страсть наскоро, в
спешке — все равно что второпях перекусывать в придорожном кафе.
Нет, он мечтал о том, чтобы первая ночь с Брендой стала истинным пиршеством
любви, чтобы они в полной мере насладились друг другом... При одной мысли об
этом сердце в его груди неистово застучало.
Он глянул на часы: было уже далеко за полночь. Наверное, Бренда уже спит...
Бесшумно ступая, Гриффин вышел из кухни и поднялся на второй этаж. Дверь в
гостевую спальню была закрыта. Помедлив, он осторожно надавил на дверную
ручку.
Бренда лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку; густые волосы спутанной
волной рассыпались по ее плечам, искушая его протянуть руку и коснуться
теплых шелковистых прядей. Лунный свет, проникавший в щель между
занавесками, омывал ее нагое нежное плечо.
Словно ощутив взгляд Гриффина, девушка беспокойно шевельнулась и нахмурилась
во сне. Он заметил темные круги у нее под глазами.
Неужели... неужели она плакала? У него перехватило дыхание. Плакала? Из-за
него? Он изнывал от желания коснуться ее, разбудить нежными поцелуями,
увидеть, как изумленно и радостно раскроются ее глаза, как загорится в них
желание... Но Гриффин остановил себя. Он ждал от этой женщины не только
страсти, не только физической близости, пусть даже и самой сладостной. Он
полюбил Бренду и хотел, чтобы она навсегда принадлежала ему, но не знал,
чего хочет она сама. Что-то удерживало ее от последнего шага, что-то
разделяло их незримой стеной, вопреки неистовому влечению плоти.
Быть может, Бренда отдалась бы ему сегодня, не явись так не вовремя Джош, и
сейчас они уже утолили бы любовный голод. Но поскольку этого не случилось,
Гриффин получил время на размышления.
Я был прав, когда решил подождать, подумал он, особенно если Бренда
действительно не доверяет мне из-за того, что не видит смысла в моей работе.
Так что лучше подождать, пока закончится курс. Если только мне удастся
удержать себя в руках...
Что ж, завтра это будет несложно, напомнил себе Гриффин, увидев стоящие в
углу спортивные ботинки, — нас ждут горы. Какая ирония судьбы! Я,
который посвятил много лет тому, чтобы обучать взаимному доверию людей,
теперь должен добиться его от женщины, которая дорога мне, как никто другой,
но не разделяет моих взглядов.
Затаив дыхание, Гриффин наклонился и бережно запечатлел на обнаженном плече
Бренды легчайший поцелуй. Даже это мимолетное прикосновение поразило его как
громом, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы отстраниться.
В глубине души он хорошо понимал, что Бренда, что бы она там ни говорила,
все еще не готова принадлежать ему душой и телом, а какие бы плотские
наслаждения ни сулила им нынешняя ночь, одной только страсти, без доверия,
без слияния душ ему было мало.
— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
Бренда сердито отвернулась, стараясь не смотреть на Гриффина, и судорожно сжала в руках чашку кофе.
Как он смеет говорить со мной так нежно, если нам обоим хорошо известно, что
все это лишь притворство?! — возмущенно подумала девушка.
— Вполне сносно, — отрывисто бросила она и с вызовом добавила: —
Да и что со мной может случиться?
Минувшая ночь стала для Бренды сущим адом, но, проснувшись утром, она
поняла, что есть вещи и пострашнее преисподней.
— Извини, что так вышло вчера, — сказал Гриффин, когда она утром
спустилась в кухню. — Я пытался тебе дозвониться, но ты, наверное, уже
легла спать... Что тебе приготовить на завтрак?
У нее хватило сил лишь отрицательно покачать головой.
— Но ты обязательно должна поесть, — настаивал он. — Нам
предстоит нелегкий путь в горы, а на обед будут только горячий суп и
бутерброды. Поверь, тебе сегодня понадобится много сил.
— О, уж в этом я не сомневаюсь, — желчно пробормотала Бренда.
Ее так и подмывало категорически объявить Гриффину, что она не пойдет с ним
в горы, но осторожность все-таки взяла верх. По крайней мере, во время этой
вылазки я смогу отвлечься от душевной боли, решила девушка.
Боль... Это слово слабо отражало то, что глодало ее истерзанную душу.
Как у Гриффина хватает наглости вести себя так, словно ничего не случилось,
и притворяться нежным и заботливым? — мысленно возмущалась Бренда.
— Ты, кажется, говорил, что мы должны выйти пораньше, — допивая
кофе, холодно напомнила она и встала, по-прежнему избегая смотреть на него.
Это лицо, глаза, губы, которые я успела полюбить, — все это нужно
забыть, и как можно скорее! — убеждала себя девушка. Господи, только бы
мне удалось сдержать слезы!
— Бренда! — окликнул ее Гриффин.
— Я пойду собираться, — сказала она, не желая его слушать.
Получасом позже Бренда снова спустилась в кухню. Гнетущие мысли мучили ее, а
сердце словно придавил незримый, но невыносимо тяжелый камень.
Боль и гнев все так же бушевали в ней, но теперь к ним примешивался
затаенный страх. Она узнала истинную цену Гриффину, но в глубине души
опасалась, что не найдет в себе сил устоять перед его обаянием. Ей постоянно
вспоминались их неистовые объятия и поцелуи, и, вопреки всему, она
безрассудно желала снова испытать силу его страсти, поверив лживым
признаниям.
Осознавая все это, девушка поспешно отвернулась от испытующего взгляда
Гриффина.
— Подойди сюда и сядь, — приказал он и, прежде чем Бренда успела
опомниться, легонько подтолкнул ее к ближайшему креслу.
Потом он опустился перед ней на колени, и на краткий, немыслимый миг Бренде
почудилось, что сейчас он станет молить о прощении. Взгляд ее скользнул по
его склоненной голове, темным жестким волосам... и сердце заныло от
невыносимой боли и нежности.
Обхватив пальцами лодыжку девушки, Гриффин ловко поправил тяжелый ботинок.
— Ты его плохо зашнуровала, — пояснил он.
О Господи, разочарованно подумала Бренда. Так он, значит, всего лишь решил
проверить, хорошо ли я подготовилась к походу! Она едва не разразилась
истерическим хохотом, настолько эта прозаическая деталь была далека от ее
романтических фантазий.
— Кроме того, концы шнурков надо заправлять внутрь, чтобы они не
болтались, мешая при ходьбе, — продолжал Гриффин, проворно шнуруя
заново ее ботинки. — Чего доброго, наступишь на них и упадешь.
— Спасибо, — процедила сквозь зубы Бренда. Он поднял голову. В
глазах его застыл немой вопрос, но она не собиралась отвечать.
Какого черта ему приспичило хватать меня за ноги?! — возмущенно думала
девушка. Если он сейчас же не уберет свои руки и будет продолжать осторожно
гладить пальцами мою лодыжку, я брошу ему в лицо все, что думаю! Или... Она
с силой прикусила губу, едва сдержав тихий предательский стон. Помимо воли
ее плоть мгновенно отозвалась на прикосновение сильных мужских пальцев, и
она вынуждена была собрать все свои силы, чтобы справиться с охватившим ее
желанием.
Выйдя из усадьбы, они зашагали по дороге, ведущей в горы. Бренда старалась
не думать о том, что случилось бы, если бы вчера их не прервал пьяный Джош:
шли бы они сейчас на вылазку в горы... или еще лежали в постели, нежась в
любовной истоме?
Гриффин обернулся, дожидаясь, пока она нагонит его.
— С тобой действительно все в порядке? — озабоченно спросил
он. — Раньше ты была бледна, а сейчас отчего-то раскраснелась.
— Все в порядке, — снова солгала Бренда.
На взгляд неопытного человека — а она признавала, что по отношению к ней это
определение справедливо, — тропа, которую выбрал для вылазки Гриффин,
была пологой и более или менее удобной для ходьбы, вот только ноги девушки
наотрез отказывались согласиться с этой оценкой. Она никогда не увлекалась
спортом, но любила долгие прогулки и предпочитала ходить пешком, нежели
пользоваться автомобилем, однако эти пешие прогулки не шли ни в какое
сравнение с сегодняшней.
Гриффин оживленно болтал на ходу, но Бренда отделывалась односложными
репликами, и не только потому, что по-прежнему злилась на него. Просто от
усталости у нее перехватывало дыхание.
Украдкой глянув на часы, девушка убедилась, что с того момента, как они
вышли из дома, не прошло и двух часов. Гриффин говорил, припомнила она, что
в половине первого мы остановимся пообедать, а потом, после краткого отдыха,
двинемся в обратный путь.
— Ты молодец, — дружелюбно заметил он. — Большинство новичков
на этом этапе уже просят передышки.
Бренда промолчала и стоически стиснула зубы, стараясь не замечать ноющей
боли в ногах.
— Если хочешь отдохнуть, то шагах в десяти отсюда есть удобная
площадка, — сообщил Гриффин. — Оттуда открывается великолепный вид
на усадьбу.
— Мне не нужен отдых! — отрезала девушка. — Я хочу только
одного — как можно скорее покончить с этим фарсом и... — Она сердито
прикусила губу.
Гриффин резко остановился и преградил ей путь.
— Послушай, — сказал он тихо, — я же вижу: что-то не так.
Пожалуйста, не спорь. Если дело в том, что произошло вчера...
— Если?! — взорвалась Бренда, не в силах больше
сдерживаться. — Да как ты смеешь?..
— Я все понимаю, — мягко прервал ее он. — Я и сам был
разочарован...
— Разочарован? — Бренда недоуменно уставилась на него и залилась
жарким румянцем, лишь сейчас сообразив, что он имел в виду. — Боже мой,
да твоя наглость просто немыслима! — воскликнула она. — И чем же я
должна быть разочарована? Тем, что упустила возможность оказаться в твоей
постели, как другие доверчивые простушки...
— О чем ты говоришь? — В его голосе прозвучало неподдельное
изумление, а в глазах... в глазах была боль. Нестерпимая боль.
— Игра окончена, Гриффин, — твердо сказала Бренда. — Тебе нет
нужды больше лгать и изворачиваться. Твой приятель Джош выдал тебя с
головой. Не удивительно, что жена бросила его, если он пытался во всем
следовать твоему примеру! Что там он болтал? Ах да, помню: что завидует
тебе, что в твоем распоряжении всегда полно хорошеньких девиц и ты вовсю
развлекаешься с ними, да еще и попутно кладешь на свой счет кругленькую
сумму...
Гнев переполнял ее, и жестокая боль с каждым словом все сильнее раздирала
истерзанное сердце.
— Не говори так, Бренда! — взмолился Гриффин. — Ради Бога,
выслушай меня. Ты ошибаешься...
— Разве? — едко прервала его девушка, — О нет, Гриффин, если
кто и совершил ошибку, так это ты. Впрочем, не стоит винить одного
тебя... — Ее губы скривились в безрадостной усмешке. — В конце
концов, я отлично знала, каков ты на самом деле, и понимала, что тебе нельзя
доверять... Если б только я послушалась здравого смысла!..
— Говоришь, мне нельзя доверять? — с безмерной грустью повторил
Гриффин. — А может быть, ты просто не хочешь доверять мне, Бренда?
Послушай: то, что наплел Джош, не имеет ни малейшего отношения к реальности
— это всего лишь картина, созданная его воображением. Он считает, что именно
так вел бы себя на моем месте, и таким образом пытается потешить свое
оскорбленное мужское самолюбие.
У Бренды вдруг разом пересохло во рту.
— Если это правда... — голос ее упал до яростного шепота, —
что же ты тогда промолчал? Почему не заткнул ему рот?
— Да потому что мне и в голову не приходило, что ты можешь поверить его
пьяному бреду! Сам я услышал в речах Джоша лишь одно — жалкие хмельные
излияния отвергнутого и страдающего мужчины. Его откровения не имели к нам с
тобой никакого отношения, и я даже предположить не мог, что ты воспримешь
это всерьез.
Голова у Бренды пошла кругом, мысли заметались, точно вспугнутые птицы. Это
ложь, упрямо твердила она себе. Ложь, и больше ничего.
— Я не могу заставить тебя поверить мне. Так что опять все сводится к нему, верно? К доверию...
С этими словами Гриффин шагнул к девушке, и ее тотчас охватила паника. Еще
шаг — и он дотронется до нее, сожмет в объятиях, а тогда...
— Бренда, стой! Не двигайся...
Крик Гриффина прозвучал в то самое мгновение, когда она уже попятилась...
Бренда упала с отвесного склона, с такой силой ударившись об острый камень,
что не смогла даже закричать от боли. А потом покатилась вниз, скользя по
кочкам, обдирая в кровь лицо и руки и увлекая за собой облако удушливой и
едкой пыли.
В мыслях ее лихорадочно метались обрывки слов и образов: вот Гриффин
говорит, что сланцевые пласты крайне неустойчивы и потому опасны, вот он
показывает ей отвесный склон горы и бездонное ущелье, что чернеет далеко
внизу...
Пыль забивала ей ноздри, ела глаза. Шорох падающих камней становился все
громче, превращаясь понемногу в басовитый грозный рев. Вдруг Бренда всем
телом ударилась о нечто твердое и пронзительно вскрикнула от боли в груди.
На секунду ей показалось, что она разучилась дышать.
— Бренда! Бренда!
Словно сквозь туман она осознала, что ее падение задержал огромный валун,
торчащий на краю узкого сланцевого уступа.
Девушка лежала на боку. Ее тело ныло, пульсируя нестерпимой болью. Бренда
приподнялась и тут же услышала тревожный оклик Гриффина:
— Не двигайся, Бренда! Ради всего святого, не двигайся!
Почему он так говорит? Что еще может с ней случиться?
Девушка обернулась. Уступ был пугающе узок, а ниже в пустоту ущелья
обрывался отвесный склон горы. Она задрожала всем телом, так как услужливое
воображение тотчас подсказало, что будет, если ее ненадежное прибежище вдруг
обрушится. Почудилось ли ей, или на самом деле сланцевый пласт чуть заметно
шевельнулся?
— Я пойду за помощью! — крикнул сверху Гриффин. — Постарайся
лежать неподвижно!
— Нет! — вне себя от ужаса закричала Бренда. — Ради Бога,
Гриффин, не надо! Не уходи, останься со мной...
Она всхлипывала, дрожа всем телом и в панике представляя себе, как останется
одна, совершенно одна на этом ненадежном уступе. Гриффин решил наказать
ее... сейчас он уйдет и не вернется... бросит ее умирать... Он вовсе не
собирается искать помощи, он...
— Бренда, я должен уйти. Клянусь тебе: если ты сделаешь все, как я
скажу, ничего плохого с тобой не случится. Ты
...Закладка в соц.сетях
