Жанр: Любовные романы
Непроницаемая тайна
...не буду спешить.
Нет, хотела сказать Бренда, я не об этом, совсем не об этом... но Гриффин
уже разомкнул объятия и бережно поправил ей блузку, печальной улыбкой
ответив на молящий взгляд.
Как ты смеешь отступать, пробудив во мне такое неистовое желание? —
казалось, говорили ее глаза.
— У меня тоже нет презерватива, — тихо сказал он, словно прочитав
ее мысли, — а стоит мне дать себе волю, и я уже не смогу остановиться.
Меньше всего на свете я хотел бы...
Гриффин покачал головой, оборвав себя на полуслове, но Бренда поняла: он
боится, что она забеременеет. Да, это действительно было бы сейчас совсем
некстати. Так почему же его слова вызвали у нее такую боль?
— Как бы то ни было, — продолжал он, отступив в сторону, —
завтра мы с тобой отправимся в горы. Обещаю, эта прогулка не будет трудной,
но тебе понадобится спортивная одежда и обувь.
Бренда прикусила нижнюю губу.
— У меня нет с собой никакого снаряжения, — виновато сказала
она. — Я знаю, об этом было написано в брошюре, но... — Девушка
запнулась, не желая признаваться, что не читала инструкций.
— Понимаю, — кивнул Гриффин. — Ничего страшного. Как я уже
говорил, в соседнем городе есть первоклассный спортивный магазин. Утром мы
отправимся туда и экипируем тебя с ног до головы.
Бренда печально смотрела на него, мечтая снова оказаться в его объятьях. И
все же он прав, сказала она себе, нам лучше подождать, пока закончится курс.
Эта мысль напомнила ей о еще одном обстоятельстве.
— Гриффин, — сказала она тихо, неотрывно глядя в его глаза. —
То, что произошло между нами, нисколько не меняет моего отношения к твоей
деятельности. Не хочу кривить душой — я по-прежнему не верю, что ваш центр
действительно...
— Курс еще не закончен, — перебил ее он. — Но не тревожься,
Бренда, я не хочу, чтобы эмоции повлияли на твои убеждения. Я не из тех
мужчин, которые ждут от женщины полного и безоговорочного подчинения.
— Но ведь большинство из них стремятся уложить женщину в постель, чтобы
добиться своего, — едва слышно пробормотала Бренда.
— Да, — согласился Гриффин, — но не я. Точно так же, как и ты
не относишься к женщинам, которые стремятся подчинить мужчину...
Знаешь, — добавил он задумчиво, — порой мне кажется, что ты
заранее решила, каким я должен быть, и пытаешься загнать меня в рамки
заданного образа. Я следил за твоей реакцией, когда мое поведение
противоречило этим надуманным представлениям, и понял: ты сама еще не
знаешь, нравится тебе то, что я в них не вписываюсь, или нет. Это
верно? — Девушка промолчала, и он продолжал: — Я не хочу выпытывать у
тебя, в чем тут дело. Рано или поздно ты сама захочешь рассказать мне о
причинах такого поведения, и я с удовольствием выслушаю тебя. Но все-таки я
другой... — Он помолчал. — Так кому же тебе труднее поверить? Мне
или себе самой?
Гриффин смягчил этот вопрос улыбкой и ласково погладил ее по щеке, но все
равно его слова болью отозвались в душе Бренды, потому что он сумел
разглядеть страх, который она постоянно испытывала.
Да, она действительно боялась довериться своему сердцу.
Поздно, с тайным злорадством возразил ей внутренний голос. Ты уже любишь
этого мужчину и всецело принадлежишь ему. От этого нет спасения.
6
— Гляди-ка, гляди — летающая тарелка!
Бренда очнулась от неотвязных мыслей, привлеченная не столько словами
Гриффина, сколько неподдельным изумлением в его голосе. Послушно
обернувшись, она выглянула в окно
лендровера
и тут же нахмурилась, услышав
веселый смех.
— Наконец-то ты обратила на меня внимание, — пояснил Гриффин в
ответ на ее сердитый взгляд. — Вот уже полчаса, как ты молчишь, целиком
погрузившись в свои мысли. Что случилось?
Этот вопрос прозвучал шутливо, но во взгляде Гриффина не было и тени улыбки,
и сердце Бренды беспокойно дрогнуло.
Вчера ночью она долго не могла уснуть, вновь и вновь обдумывая то, что
произошло между ними, а когда наконец забылась сном, ей приснился Гриффин.
Теперь девушка твердо знала: она не может без него жить. Но в глубине души
она до сих пор страшилась этого чувства и подумывала спастись бегством...
— Ничего, — не сразу ответила она. — Я просто обдумывала
дизайн одного интерьера.
Гриффин нахмурился, и Бренда поняла, что ей не удалось его обмануть. Тут на
дорогу выскочила овца, которая отвлекла его внимание, а потом
лендровер
миновал поворот, и девушка получила возможность сменить тему.
— Это и есть город? — с деланным интересом спросила она.
— Угу.
Скорее уж большая деревня, решила Бренда, разглядывая лабиринт кривых узких
улочек и серые дома, крытые шифером, в небольшой долине, со всех сторон
окруженной горами. Справа располагалась просторная ярмарочная площадь и
виднелся острый шпиль церкви.
— Кроме церкви, здесь есть гостиница, почта, а также небольшой
минеральный источник, — рассказывал Гриффин. — Правда, сейчас он
закрыт на реконструкцию. Поблизости, в горах, встречаются залежи сланца, но
разрабатывать их небезопасно, особенно в это время года, когда уровень воды
слишком высок.
— При чем здесь уровень воды? — с любопытством спросила Бренда.
— Можно наткнуться на подземный источник, и, если вода вырвется наружу,
погибнет все месторождение.
Тем временем
лендровер
въехал в город и теперь медленно катился по тесным
улочкам, которые неожиданно оказались весьма многолюдными, так что Гриффину
постоянно приходилось пропускать пешеходов.
Они то и дело останавливались, чтобы поздороваться друг с другом, и
приветственно махали руками проезжавшим мимо автомобилистам. Бренде такие
нравы были в диковинку — она привыкла к тому, что в большом городе пешеходы
и водители испытывают друг к другу враждебность.
Пожилая женщина в косынке неторопливо шла по улице с большой корзиной в
руках. При виде Гриффина она расплылась в радостной улыбке. Он притормозил
и, высунувшись из окна, сердечно окликнул ее:
— Рад видеть тебя без костылей, Долли! Что, лодыжка зажила?
— Точно, — кивнула та.
— Смотри, не вздумай в другой раз лезть на крышу...
— На крышу? — изумленно переспросила Бренда, когда он снова
тронулся с места.
— Ну да, — усмехнулся Гриффин. — У этой женщины небольшая
ферма вблизи от города. Как-то буря сорвала с ее крыши десяток шиферных
плиток. Долли полезла чинить прореху, упала и сломала лодыжку.
— Что?! — воскликнула девушка. — Да ведь ей на вид все
шестьдесят.
— Семьдесят один, — уточнил Гриффин.
— С какой же стати она взялась за такую работу? Почему не наняла кого-
нибудь помоложе?
— Потому что здесь так не принято, — пояснил он. — Здесь люди
привыкли рассчитывать только на себя и очень этим гордятся. В принципе,
такая позиция вызывает уважение, но вот в случае с Долли... Впрочем, у нее
были и другие причины поступить так — она довольно бедна, а гордость мешает
ей просить кого-нибудь о помощи.
— Но она же могла разбиться! — возмутилась Бренда, думая, что
никогда не полезла бы чинить крышу.
— Оставим машину здесь, — вместо ответа сказал Гриффин, сворачивая
в проулок. — До магазина отсюда рукой подать.
— Я не беспомощная калека, — едко заметила Бренда, — и пока
что не разучилась ходить пешком.
— День сегодня холодный и ветреный, а ты одета слишком легко, —
пояснил он и мягко добавил: — Хотя выглядишь прекрасно. Это, наверное,
костюм от Шанель?
Бренда удивленно моргнула. Она очень любила свой бежевый брючный костюм, и
он ей действительно шел, но ее поразило, что Гриффин так точно определил его
происхождение. Такие познания он мог обрести только в тесном общении с
другой женщиной, и от этой мысли ей стало не по себе.
— Верно, — кратко подтвердила она. Клайд тоже очень хорошо
разбирался в тонкостях женской моды. Едва познакомившись с Сандрой, он
настоял на том, чтобы та изменила свой имидж.
— Он посоветовал мне носить натуральные ткани, шелк и кашемир, —
розовея от смущения, делилась та с Брендой, — так как считает, что
прикосновение шелка к женской коже очень возбуждает.
Клайд позаботился также и о том, чтобы тонкими, тусклого пепельного цвета
волосами Сандры занялись лучшие парикмахеры Дублина, а потом отвел ее к
самому модному визажисту. Но все эти усилия, как видно, так и не сделали ее
желанной для него, с грустью подумала Бренда, и не помешали искать
развлечений на стороне.
— Очнись! — негромко окликнул ее Гриффин. — Нет, я не
собираюсь спрашивать, о чем ты думаешь, — прибавил он, встретив
настороженный взгляд Бренды. — Если захочешь, скажешь сама, во всяком
случае, я на это надеюсь. Видишь ли, в отличие от тебя, я умею доверять
людям.
Она открыла было рот, чтобы возразить, но промолчала. Если бы все было так
просто, тоскливо размышляла девушка, когда Гриффин выбрался из
лендровера
и, обойдя машину, распахнул перед ней дверцу.
Спортивный магазин оказался просторным и многолюдным. Полки пестрели
товарами самых ярких расцветок, а подтянутые продавцы приветливо улыбались
посетителям. Стройная хорошенькая девушка демонстрировала тренажер нервной
женщине с двумя маленькими детьми, а второй продавец, плечистый юноша в
футболке, играя крепкими мускулами, направился к Гриффину и Бренде.
Девушка молча слушала, как ее спутник деловито объясняет, что именно им
нужно. Продавец понимающе кивнул, бросил на Бренду профессиональный взгляд,
на глаз прикидывая размер, и через секунду принес легкую непромокаемую
куртку канареечно-желтого цвета.
— Такой цвет проще разглядеть из вертолета, — пояснил
Гриффин, — в случае, если потребуется помощь.
— Надеюсь, что встреча со спасателями мне не грозит, — мрачно
усмехнулась Бренда.
Через полчаса они покинули магазин, унося с собой куртку, удобные модные
спортивные брюки, носки, шерстяное белье и, само собой, туристские ботинки.
— Ну вот, теперь ты полностью экипирована, и завтра утром мы можем
отправляться в горы, — удовлетворенно произнес Гриффин.
Бренда промолчала.
— А, вон ты где... — К ним торопливо семенила старушка, с которой
Гриффин недавно перебросился парой слов на улице. — Я только хотела
поблагодарить тебя, — проговорила она, не обращая внимания на
Бренду. — Не то чтобы без твоей помощи нельзя было обойтись... Думаю, я
бы и сама как-нибудь управилась с этой треклятой крышей, да и Чарли Питере
сказал, что не станет брать денег за ремонт... Не люблю я, право, оставаться
в долгу...
Бренда поняла, что Гриффин оплатил починку крыши, и у нее потеплело на
сердце.
— Как-нибудь сочтемся, Долли, — небрежно ответил он.
— Может, оно и так, да только мне тебе и отплатить-то нечем, —
ворчливо возразила старушка.
— Почему же? — отозвался он. — Ты можешь оказать мне
неоценимую услугу. Помнишь моего козла, Лютера? Ему у меня одиноко, а ты
ведь, кажется, держишь коз...
— Хочешь, чтобы я его забрала? Что ж, хорошо, — кивнула
Долли, — только запомни: не нужна мне благотворительность, даже от
тебя. Не люблю я жить за чужой счет. А козла твоего привози к концу месяца,
не раньше.
— Идет, — улыбнулся Гриффин.
— Ты решил избавиться от Лютера? — удивленно спросила Бренда,
когда старушка отошла.
Она догадалась, что он делает это ради нее, и ей вдруг стало легко и
покойно. Безмерная радость охватила девушку, кружа голову, и ей захотелось
петь, смеяться, болтать о всякой чепухе...
— Да, пора уже ему переселиться на новое место, — ответил
Гриффин. — Ему скучно одному, а кроме того...
— Что? — переспросила Бренда, и глаза ее заблестели, а к щекам
прихлынул нежный румянец.
— Не хочу, чтобы он опять напугал тебя и заставил очертя голову
броситься в мои объятия, — вполголоса добавил Гриффин.
Бренда, затаив дыхание, смотрела на него и думала о том, какой удивительный
свет излучают его глаза, когда он счастлив... и возбужден.
— Я ничего подобного не делала! — притворно возмутилась она.
— Возможно, — пробормотал он, — зато окажешься в них сейчас,
если еще раз так глянешь на меня. Ты ведь отлично понимаешь, что со мной
творишь!
— Понимаю, — дрогнувшим голосом подтвердила Бренда и коснулась
руки Гриффина, безмолвно восхищаясь тем, как это на него
подействовало. — Послушай, — чуть хрипло проговорила она, — я
не хочу больше ждать... и, кажется, не могу.
Гриффин замер, и на один бесконечно долгий миг Бренде почудилось, что она
что-то сделала не так. Пронзительно ясная радость, кипевшая в ее душе,
потускнела, и, опустив глаза, она виновато пробормотала:
— Извини... Не стоило мне так...
— Откровенно говорить, что ты хочешь меня? — закончил за нее
Гриффин. — Ты и вправду так думаешь, Бренда? — С этими словами он
сжал ее в объятиях и увлек в тень. — Ты хоть понимаешь, что значит для
меня такое признание? Ты даже не представляешь, как сильно я желаю тебя! Мне
хочется прижать тебя к стволу дерева и прямо здесь, сейчас...
Бренда вскрикнула, потрясенная до глубины души, и он осекся.
— Прости, — пробормотал Гриффин, виновато покачав головой. —
Понимаешь, вчера вечером мне казалось, что только я один изнываю от желания.
Ты словно отгородилась от меня, и я никак не мог преодолеть этот барьер.
— Мне было страшно, — призналась Бренда.
Дрожь охватила девушку, и Гриффин, который сжимал ее в объятьях, конечно,
хорошо понимал, что это значит.
— Боже мой, — со стоном проговорил он, — если бы мы сейчас
были дома, одни... Впрочем, хорошо, что это не так. — Он помолчал, не в
силах отвести взгляда от ее припухших губ, и уже другим тоном добавил: —
Знаешь, здесь поблизости есть маленький ресторанчик; там совсем недурно
кормят. Что, если я отведу тебя туда и ты закажешь нам обед, а я пока
отправлюсь за покупками?
Бренда, догадавшись, что он имеет в виду, покраснела до корней волос.
— Что такое? — мягко спросил Гриффин. — Струсила?
Она помотала головой, и лицо его просветлело.
— Вот и отлично. Значит, не придется покупать тебе выпивку для
храбрости, — поддразнил он и напоследок легонько тронул губами ее губы.
— Я заказала для нас жаркое под яблочным соусом. Подойдет?
— Вполне, — кивнул Гриффин, подсаживаясь к столику, за которым
поджидала его Бренда. — Не хочешь узнать, что я купил? — лукаво
осведомился он и, увидев, что она снова залилась румянцем, заявил: — Ты
прелестна, когда ты краснеешь.
— Прекрати! — прошипела девушка. Лицо ее пылало.
Все это было так ново для нее — нежное поддразнивание, пронзительная
близость... любовь. Однако она понимала, что очень скоро привыкнет к этому и
уже не сможет жить без Гриффина.
— Гм... на вид аппетитно, — заметила она, когда официант принес их
заказ.
— Да, выглядит недурно, — согласился Гриффин, — но погоди,
вот попробуешь на вкус... — Он умолк, зачарованно глядя, как лицо
Бренды снова заливает прозрачно-алый румянец. — Ну, а теперь в чем
дело?
Она мотнула головой так резко, что волосы, взметнувшись, на миг прикрыли
заалевшую щеку.
Нет, на этот вопрос я отвечать не собираюсь, думала девушка. Во всяком
случае, не сейчас. Дело в том, что слова Гриффина невольно подхлестнули ее
воображение, и она мысленно увидела, как пробует на вкус его жаркую,
желанную плоть... а этот образ был слишком эротичным, чтобы говорить о нем
вслух.
— Ты умеешь готовить? — спросила она.
— Только самые простые блюда, — признался Гриффин, и его серые
глаза на миг затуманились. — Мне пришлось научиться этому, когда не
стало отца. Для мамы он был центром вселенной, и после его смерти она
потеряла всякий интерес к жизни.
— Это естественно для глубоко любящей женщины, — негромко
проговорила Бренда. — Потеря любимого человека ее может даже убить.
Любимого, мысленно повторила она, словно пробуя это слово на вкус. Оно все
еще немного пугало ее, и она не хотела задумываться о том, что оно означает.
— В самом деле? — Гриффин покачал головой. — Не думаю.
Женщины в большинстве своем остерегаются такой эмоциональной зависимости.
— Если мы и боимся безоглядно доверять мужчинам, то лишь потому, что
они слишком часто нас предают, — возразила Бренда.
— Пожалуй, ты права, — сказал Гриффин, — но это относится и к
женщинам тоже. Либо ты безоговорочно доверяешь человеку, либо считаешь, что
твое доверие надо заслужить, вот и вся разница.
— Поговорим о чем-нибудь другом, — попросила девушка.
Серьезный тон разговора замутил прозрачную свежесть ее радостного
настроения, и она расстроилась. Между нею и Гриффином было слишком много
невыясненного, но Бренда пока не решалась ступать на этот непрочный лед. Уж
лучше быстро скользнуть по нему и двинуться дальше, чтобы не развеялась
пьянящая дымка счастливого предвкушения.
Решение принято, сказала она себе, и теперь мне нужно только одно... вернее,
один. Девушка украдкой взглянула на Гриффина, и желание вспыхнуло в ней с
такой силой, что внизу живота разлилась сладкая, томительная тяжесть.
Она сейчас ни о чем не хотела думать, опасаясь, что опять вернутся
сомнения...
На глаза Бренде вдруг навернулись слезы. Она отложила вилку, не в силах
больше проглотить ни кусочка.
— Что с тобой? — встревоженно спросил Гриффин. — Тебе не
нравится еда?
— Нравится, — хрипло ответила Бренда, покачав головой.
Дело не в еде, вертелось у нее на языке, а в моей любви к тебе. Но у нее
никак не хватало духу произнести это вслух.
И все же Гриффин догадался, в чем дело, потому что, когда Бренда шепотом
сказала, что хочет уйти, он окинул ее голодным взглядом.
Он знает, дрожа всем телом, подумала она, знает все, что я думаю... и
чувствую.
На улице Бренда полной грудью вдохнула чистый воздух, безуспешно пытаясь
прийти в себя. Тело, мысли, даже чувства — все это больше ей не
принадлежало. В них безраздельно царил Гриффин.
Он стоял рядом, не сводя с нее взгляда, и лицо его казалось совершенно бесстрастным, но вот глаза...
Бренда даже зажмурилась, обожженная и испуганная силой страсти, которая
горела в серых глазах Гриффина.
Неужели и на моем лице можно так же ясно разглядеть все, что со мной
творится? — подумала девушка.
Неистовый огонь желания, бушевавший за внешним хладнокровием и бесстрастием
Гриффина, так потряс ее, что, пока они шли к машине, она не проронила ни
слова. Отперев дверцу
лендровера
, Гриффин шагнул было к девушке, чтобы
помочь ей сесть в машину, но потом остановился как вкопанный.
— Не могу, — сказал он хрипло. — Если я сейчас коснусь
тебя...
Ей не было нужды спрашивать, что он имеет в виду. Она и сама, точно сухой
порох, готова была вспыхнуть от малейшей искры.
Всю дорогу домой они так и не решились обменяться хоть парой слов. Солнце
стремительно катилось к горизонту, и в прозрачном предзакатном небе угрюмо
темнели горы. Бренде не верилось, что завтра утром она будет пробираться по
тропинкам в этих самых горах.
Завтра утром... Сердце девушки забилось чаще. Между нынешним и завтрашним
днем, между вечером и утром есть еще ночь. При этой мысли ее охватило такое
смятение, словно сегодня ей предстояло расстаться с девственностью.
Лендровер
въехал во двор усадьбы, затормозил, и Бренда съежилась. Гриффин
выключил зажигание, но вместо того, чтобы выйти из машины, повернулся к
девушке.
— Еще не поздно передумать... — сказал он тихо и твердо добавил: —
Решай, сейчас или никогда.
На глаза ей навернулись непрошеные слезы.
— Я не передумала, — сказала Бренда, — и не захочу
передумать.
Это была чистая правда, но в глубине души она все еще немного боялась — не
Гриффина, но себя самой, своей плоти, желания... любви.
Девушка достала из багажника
лендровера
одежду, которую они приобрели в
спортивном магазине, а Гриффин вынул объемистый пакет с продуктами. Все это
он, очевидно, купил, пока Бренда ждала его в ресторане. Тут она вспомнила,
что он с лукавым видом намекал на какие-то особые покупки, и сердце ее
застучало тяжело и неровно.
Двор усадьбы насквозь продувало стылым ветром, и, когда Гриффин распахнул
перед Брендой двери кухни, она с радостью нырнула в гостеприимное тепло
старого дома.
— Я отнесу покупки в спальню, — с запинкой проговорила она, глядя,
как он раскладывает на кухонном столе продукты.
— Подожди, — сказал он властно и забрал у нее свертки.
Она на мгновение опешила от такой бесцеремонности, но тут Гриффин шагнул к
ней, раскрыв объятия.
— Иди ко мне, — еле слышно позвал он. Во рту у Бренды мгновенно
пересохло, и сердце подпрыгнуло, едва не выскочив из груди. Нетвердо ступая,
она подошла к Гриффину и затрепетала от наслаждения, даже сквозь одежду
различая лихорадочный стук его сердца. Когда он коснулся губами ее губ,
дрожь пробежала по его сильному телу, и он с явной неохотой отстранился.
— Так нельзя, — проговорил он. — Я не могу, не смею сейчас
дать себе волю. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Бренда. Незабываемо хорошо.
— Так и будет, — горячо заверила его девушка.
Забота Гриффина так тронула ее, что на миг она даже забыла о собственных
страхах. Ей захотелось прижаться к нему, обнять, сказать, что их первая ночь
будет особенной и обязательно изменит всю ее жизнь.
Слабая улыбка тронула губы Бренды. Еще в Дублине Гриффин Хоторн вызвался
изменить ее жизнь, но тогда они оба не подозревали, как именно это
произойдет!
— Садись и жди, — приказал он, подтолкнув ее к ближайшему
стулу. — Сейчас я приготовлю для нас потрясающий ужин, а потом...
— Ужин? — рассмеялась Бренда. — Да ведь мы же недавно
обедали.
— Ты почти ничего не ела, — напомнил ей он. — А я хочу
побаловать тебя и угостить вином перед тем, как...
— Соблазнить? — лукаво улыбнулась Бренда. Сейчас она чувствовала
себя куда увереннее, потому что знала, что и Гриффин тоже уязвим. — Ты
ведь именно это задумал, верно?
Она засмеялась, но он обернулся к ней, и смех этот стих. Под его взглядом в
крови ее полыхнуло пламя желания.
— Меня не надо угощать, Гриффин, — звенящим голосом проговорила
Бренда. — И соблазнять не надо. Все, что мне нужно, — это ты.
От собственной смелости у нее перехватило дыхание. Понимает ли он, насколько
не свойственна ей такая откровенность? Обычно Бренда вела себя куда
сдержаннее, но страсть, которую зажег в ней этот мужчина, опрокинула все
барьеры.
Гриффин шагнул вперед, и у нее подкосились ноги. Вцепившись в спинку кресла,
чтобы не упасть, она неотрывно смотрела на любимого, и сердце ее гулко
стучало.
— Бренда, родная моя, желанная! — бормотал он, осыпая ее жадными
поцелуями.
После таких объятий на моей коже, наверное, останутся синяки, промелькнуло в
голове у девушки, но на это ей было уже наплевать. Она радовалась тому, что
Гриффин желает ее с такой неистовой силой.
А он все целовал ее, словно никак не мог насытиться. Руки его неустанно
скользили по ее телу, сминая нежную плоть, как скульптор — глину.
— Господи, как я хочу тебя!.. Бренда, желанная
...Закладка в соц.сетях
