Жанр: Любовные романы
Непроницаемая тайна
...енном идеальными людьми.
Какой-то странный звук донесся со двора, и девушка напряженно сдвинула
брови, прислушиваясь.
Гриффин? Чем это он занят? Разве его работа не в том, чтобы заниматься мною?
Может, это такая тактика — не обращать на меня внимания? Или он передумал?
Убедился наконец, что я твердый орешек? Неужели... неужели он решил сдаться?
Схватив чистое белье, Бренда бросилась в ванную. О, если б только мне
удалось заставить Гриффина признать свое поражение... — страстно
мечтала она, тогда я могла бы уехать прямо сегодня и вернуться к привычной
жизни, пока...
Пока ты не забыла, зачем приехала сюда, и не предалась власти грез, пойдя на
поводу у женского инстинкта, который упрямо влечет тебя к Гриффину,
подсказал ей внутренний голос.
Чушь! Чтобы я да оказалась такой дурочкой...
В кухне было чисто прибрано, а на столе лежала записка. Девушка быстро
пробежала глазами четко написанные строчки, безуспешно пытаясь утихомирить
вдруг забившееся сердце:
Заходил к вам в семь утра, но решил не будить. Позавтракайте без меня
.
Гриффин заходил к ней в спальню?! Бренда судорожно сглотнула, и странный жар
охватил все ее тело. Мысль, что он видел ее спящей, то есть совершенно
беззащитной, взволновала и напугала девушку, особенно когда она вспомнила,
что ночная рубашка частенько соскальзывает с ее плеча.
Он не имел никакого права врываться в мою спальню, сердито подумала Бренда,
и сейчас я ему об этом скажу!
Не в силах проглотить ни кусочка, она приготовила себе кофе и, сделав пару
глотков, поспешила во двор.
Снаружи оказалось холоднее, чем она ожидала, и тонкая шерсть дорогого
брючного костюма почти не спасала от пронизывающего ветра. Ежась от холода,
девушка запоздало пожалела, что выскочила из дома, не захватив с собой
куртки.
Она уже собиралась вернуться, когда новый звук привлек ее внимание. С
замиранием сердца Бренда узнала перестук копыт и, обернувшись, увидела
Лютера. Пожирая девушку недобрым взглядом, козел преградил ей дорогу к дому.
Она сжалась от страха, и перед ее глазами мгновенно встала картинка из
далекого прошлого.
В детстве Бренда часто ездила в гости к тетке, которая держала коз, но,
когда однажды мать повела ее поглядеть на новорожденных козлят, их мамаша
пошла на непрошеных гостей, грозно нагнув рогатую голову, и им пришлось
спасаться бегством.
Видимо, Бренда тогда испытала самый настоящий стресс, потому что так и не
смогла забыть это происшествие. Теперь она поняла, почему вчера так
испугалась при виде козла. Но одно дело было смотреть на Лютера из машины,
когда рядом был Гриффин, и совсем другое — оказаться со злобным животным
наедине, когда путь к отступлению отрезан, да и убегать бессмысленно, ведь
козел все равно ее догонит. Он как будто знает, что мне страшно,
промелькнула у Бренды беспокойная мысль, когда Лютер с плотоядным интересом
уставился на ее брюки.
— Только тронь их, и тебе конец! — отважно предупредила животное
она.
Девушка могла бы поклясться, что козел насмехается над ней, потому что ему
отлично известно — она не в силах отстоять ни свои брюки, ни себя самое.
Лютер сделал шаг вперед, и у нее пересохло во рту.
— Кыш отсюда, — проговорила Бренда слабым голосом, понимая, что ей
не отпугнуть злобную скотину, но не в силах справиться со страхом. —
Пошел вон!
Господи, да неужели это я, независимая, сильная, уверенная в себе
женщина? — раздраженно подумала она.
Бренда смутно осознала, что ритмичный перезвон металла в глубине двора отчего-
то вдруг стих, но панический ужас помешал ей понять, что бы это значило.
Поэтому, когда за ее спиной прозвучал мужской голос, она чуть не подскочила
от неожиданности.
— А, вы уже встали, — весело заметил Гриффин. — Вот и славно!
Я как раз подумал, что пора и пообедать...
Он явно наслаждался увиденной сценкой. В другое время Бренда бы тотчас
огрызнулась, но сейчас лишь круто развернулась, мучительно переживая, что он
стал свидетелем ее позора.
И тут несносный Лютер, словно только и поджидал удобного случая, со
злорадным блеяньем бросился вперед. Бренда услышала его топот и тотчас
позабыла о Гриффине. Ее окатила волна безумного страха. Она рванулась в
сторону, но каблуки городских туфель тут же застряли в зазорах между
булыжниками, покрывавшими двор. Сердце девушки бешено колотилось, едва не
выпрыгивая из груди. Рогатое чудовище мчалось прямо на нее, и спасения не
было... Она в ужасе зажмурилась, и тут земля вдруг ушла у нее из-под ног. В
груди у Бренды словно что-то оборвалось, но через мгновение она ощутила
тепло сильного тела и крепкие руки на своих плечах.
Гриффин!
Она открыла глаза.
Он сжимал ее в объятиях, гладя по голове, и его голос, живой и теплый,
ласково шептал ей на ухо:
— Ну-ну, успокойся, все в порядке, это же всего лишь Лютер...
Бренда вскинула голову и сердито взглянула ему в лицо.
— Он напал на меня, — проговорила она дрогнувшим голосом и до боли
прикусила нижнюю губу, стыдясь своего позорного бегства. Ее вдруг затрясло,
как в ознобе, ноги подкосились, к горлу подступила противная тошнота, и
непрошеные слезы предательски заблестели в глазах. — Вам-то что, —
сердито бросила она, — вам смешно...
И девушка гордо попыталась оттолкнуть его руку, хотя остро сознавала, что
треклятый козел никуда не делся, просто держится на расстоянии.
— Нет, мне не смешно, — возразил Гриффин, и от нежности, звучавшей
в его голосе, у Бренды перехватило дыхание.
— Отпустите меня! — потребовала она.
— Непременно, но только когда вы будете в безопасности. Послушайте, не
надо бояться Лютера. Он абсолютно безобиден, — прибавил Гриффин,
провожая ее к дому.
— Но он напал на меня!
— Только потому, что почувствовал ваш страх. Лютер задира, а задиры
всегда наглеют, когда их боятся. Но ведь на самом деле напугал вас вовсе не
он, верно? — проницательно спросил Гриффин, распахивая перед ней дверь
черного хода.
— Верно, — нехотя подтвердила она. — Просто... у моей бабушки
была коза, которой я ужасно боялась. Бабушка смеялась надо мной и говорила,
что в жизни есть вещи и пострашней своенравной скотины. Она презирала слабых
людей, так как сама была очень сильной... — Бренда осеклась, увидев,
что Гриффин как-то странно глядит на нее. — В чем дело? — спросила
она. — Отчего вы так на меня смотрите?
— Просто пытался представить, какой вы были в детстве.
— Не стоит, — резко сказала Бренда. — Я давно уже не ребенок,
а взрослая женщина.
— Знаю. — Гриффин произнес это слово с такой проникновенной
нежностью, что все ее тело вдруг словно растаяло в сладостном
предвкушении. — Удивительная женщина, — прошептал он.
— Нет! — вырвалось у Бренды, но так слабо и неубедительно, что она
ничуть не удивилась, когда Гриффин лишь крепче привлек ее к себе и горячими
сильными ладонями провел по спине и округлым бедрам.
Глаза его излучали такую чувственность, что Бренда, потрясенная, не в силах
была шевельнуться. Она поняла, что Гриффин сейчас поцелует ее, но не
пыталась помешать ему, поддавшись предательскому зову плоти.
Ладони Гриффина бережно обхватили ее лицо, горячими пальцами касаясь нежной
кожи, и сладостное предвкушение овладело Брендой. Осознание того, что его
серые глаза потемнели от неистового желания, которое вызвала именно она,
польстило ее самолюбию.
Дыхание девушки участилось, сердце забилось в бешеном темпе, готовое вот-вот
выпрыгнуть из груди. Гриффин отвел с ее лица непослушную прядь волос, и губы
его, следуя за пальцами, коснулись нежной впадинки за ухом.
Бренда едва слышно застонала от наслаждения. Дрожь восторга охватила ее, и
она сама не заметила, как теснее прильнула к Гриффину, всем своим существом
ощущая тяжелый, неровный стук его сердца и жар желания, исходивший от
сильного мужского тела.
Она смотрела на жилку, неистово бившуюся в ямке у его горла, и понимала, что
он уже едва владеет собой.
Я тоже хочу его, призналась себе Бренда.
Вопреки всякой логике, вопреки здравому смыслу, твердившему, что это всего
лишь зов изголодавшейся плоти, она так сильно желала Гриффина, что уже не
могла обуздать это греховное чувство. Ее охватил панический страх, но вместо
того, чтобы придать сил сопротивляться, он лишь окончательно лишил Бренду
воли.
Жаркие губы Гриффина властно заглушили слабый протестующий шепот девушки.
Крепко притянув к себе, он целовал ее с таким сладостным исступлением, что
она таяла в обжигающем потоке страсти.
Ни один мужчина еще не целовал Бренду так и не давал ей такого глубокого,
полного наслаждения. Она упивалась этим поцелуем, чуть не плача от счастья,
и мечтала, чтобы он длился вечно.
У нее больше не осталось ни воли, ни здравого смысла. Она отдавалась
Гриффину, его горячим губам и рукам, и плоть ее покорно таяла, повинуясь
неистовым поцелуям, настойчивой ласке языка, дерзко проникавшего в жаркие
глубины ее рта. Неведомое прежде наслаждение заставляло податливую женскую
плоть пылать и трепетать.
— Нет! — вдруг отчаянно вскрикнула Бренда и вырвалась из объятий
Гриффина, оборвав поцелуй и освобождаясь от наваждения. Лицо ее пылало от
гнева и унижения.
Что случилось?! Как могла она безоглядно броситься в омут плотской страсти?
Гриффин шагнул к ней, протягивая руки, и на миг, безумный краткий миг,
Бренде вдруг захотелось опять ощутить его объятия и поцелуи, которые бы
овладели всеми ее чувствами и мыслями, погружая в глубины неутоленного,
жаркого желания. Сердце ее стучало, как безумное, и, с ужасом осознав, как
близка была к полному и окончательному падению, девушка попятилась.
Рука Гриффина бессильно упала; он помрачнел, и жаркое пламя страсти в его
серых глазах померкло.
— Мне лучше вернуться в дом, — отрывисто проговорила Бренда.
Ей стало противно при мысли о том, сколько других женщин вот так же
поддавались на фальшивые посулы этих жарких поцелуев и сладостной ласки
сильных рук. О, этот человек в совершенстве изучил все приемы обольщения и
хорошо знает, как внушить женщине, что он желает ее, но не принуждает
покориться!
Жгучие слезы кипели в глазах Бренды, когда она сломя голову побежала через
кухню, но причиной их был вовсе не страх, который нагнал на нее несносный
Лютер. И все же, вопреки здравому смыслу, у двери она на миг задержалась и
оглянулась.
Гриффин стоял не двигаясь и не сводя с нее взгляда. Рукава рубашки,
закатанные по локоть, обнажали его сильные мускулистые руки, свежий утренний
ветерок трепал волосы.
Разгадал ли он во мне ответное желание? — думала Бренда. Понял ли, что
со мной творится? Да и есть ли ему вообще дело до того, какую боль причинил
мне этот его порыв? Конечно нет, с горечью подумала она. Таким, как он, на
все наплевать.
Круто развернувшись, девушка с силой распахнула кухонную дверь.
Ее дорогие туфли из мягкой кожи, которые она купила всего лишь пару месяцев
назад, теперь были покрыты слоем грязи; брюки забрызганы. От ледяного ветра,
который, казалось, лишь ласкал загорелые мускулистые руки Гриффина, ее
нежная кожа покрылась противными пупырышками.
Запоздало сожалея о том, что не взяла с собой шерстяное белье, которое
спасало ее от холода прошлой зимой, Бренда уныло поднялась в спальню, чтобы
подыскать одежду потеплее.
Но, едва она оказалась там, как, забыв обо всем, бездумно подошла к окну.
Отрешенно взирая на величественный и грозный абрис горных вершин, девушка
вновь и вновь возвращалась мыслями к кратким мгновениям, которые провела в
объятиях Гриффина.
Едва слышный гневный стон сорвался с ее пересохших губ. Как могло это
случиться? Как она допустила?..
Ты сама хотела этого, ехидно ответил ей внутренний голос.
— Нет! — хрипло прошептала Бренда, понимая, что лжет себе самой.
На самом деле она действительно хотела, чтобы Гриффин целовал ее, ласкал,
чтобы...
Но это просто безумие! В конце концов, она взрослая женщина, достаточно
зрелая и здравомыслящая, чтобы не бросаться очертя голову в омут страсти.
Разве то упоительное головокружение, от которого у меня слабели ноги, и в
самом признак влюбленности? — задумалась Бренда. Неужели мне грозит
опасность полюбить Гриффина?
Да, признала нехотя она, меня влечет к этому мужчине, и все же было бы
ошибкой позволить этому чувству взять верх над здравым смыслом. Поэтому
подобная сцена не должна повториться! Если уж мне суждено когда-нибудь
влюбиться, то, уж конечно, не в Гриффина Хоторна. Но если я здесь
останусь...
Бренда горько усмехнулась. Уехать она не могла, иначе не только Гриффин, но
и все сотрудники фирмы решили бы, что она проиграла пари. А значит, ей
придется остаться, но обязательно отыскать способ сдерживать эмоции.
Помни о Сандре, сказала себе девушка, о том, что случилось с ней. Она тоже
влюбилась, потеряв голову, а что из этого вышло, тебе хорошо известно!
Бренда машинально взяла в руки программу курса, которую дал ей Гриффин.
Горные прогулки, закаляющие характер, обучение коллективным действиям,
плавание на каноэ... Неужели он и впрямь надеется, что все это заставит ее
измениться?
Прогулка на каноэ была назначена на завтра. Глянув в окно, девушка
нахмурилась. Озерная гладь матово серебрилась, отражая ледяную голубизну
неба.
Бренда никогда не была любительницей проводить досуг на свежем воздухе,
особенно в холодное время года. Она вспомнила, что в последний раз совершала
морскую прогулку в Италии, и капитан яхты, низкорослый кругленький мужчина,
ничем не походил на атлетически сложенного Гриффина.
На миг угрюмое величие северных гор само собой сменилось перед ее мысленным
взором жарким солнцем Адриатики, и она представила Гриффина не в теплой
рубашке и джинсах, а в выгоревших от солнца шортах и с обнаженным торсом.
Щедрые жаркие лучи ласкали его загорелую кожу, и полоска темных курчавых
волос, сужаясь, исчезала под поясом...
Во рту у Бренды пересохло, и она поспешно отбросила чувственный образ,
который с такой готовностью создало ее предательское воображение.
Что ж, мрачно подумала девушка, по крайней мере, можно не беспокоиться о
том, что завтра утром Гриффин будет красоваться передо мной в одних шортах.
По такой погоде куда уместнее непромокаемые костюмы. Но Бренду не столько
раздражало неодолимое влечение к этому мужчине, сколько поселившееся в ее
душе волнение, страх, смятение и...
Она устало закрыла глаза. Это же нелепо — изнывать от желания к такому
человеку, как Гриффин Хоторн! И ты должна изгнать это чувство...
разрушить... уничтожить на корню.
— Готово.
Бренда одарила Гриффина, ожидавшего ее на краю причала, убийственным
взглядом. В раздевалке небольшой, но прекрасно оборудованной лодочной
станции они переоделись в непромокаемые костюмы, и теперь он стоял возле
узкого дощатого трапа, который спускался к воде.
Стиснув зубы, девушка направилась к нему. Внизу колыхалось каноэ — на вид
чудовищно хрупкое и ненадежное.
— Вы что, хотите, чтобы я доверила свою жизнь вот этому утлому
суденышку? — возмутилась она.
— Оно вполне надежно, — заверил Гриффин, — и совершенно
непотопляемо. В худшем случае перевернется, но...
— Перевернется? — подозрительно переспросила Бренда.
— Да, — кивнул он, — неопытный гребец может перевернуть
каноэ, но оно устроено так, что легко возвращается в изначальное положение.
Потому мы их и используем. Вам ничего не грозит, Бренда, в противном случае
я не стал бы настаивать на этой прогулке.
— В самом деле? — пробормотала девушка себе под нос, но Гриффин
все же расслышал это, потому что в глазах его блеснул гневный огонек. Однако
он тут же овладел собой и постарался превратить все в шутку:
— А вы решили, что я вывезу вас на середину озера и пригрожу утопить,
если вы не согласитесь изменить свои взгляды?
Ничего такого Бренде, конечно, и в голову не приходило, но, заметив в глазах
Гриффина насмешливый блеск, она так разозлилась, что тут же едко
огрызнулась:
— Меня бы это вовсе не удивило. В конце концов, вы оказались в
безвыходном положении. Если ваш драгоценный центр лишится своей
безукоризненной репутации...
— А вы мечтаете этого добиться? Гриффин явно издевался над ней, но все
равно эта реплика застала Бренду врасплох. До сих пор она считала, что
преимущество на ее стороне.
— Ох, ради Бога, давайте просто поскорее покончим с этим, —
раздраженно буркнула она.
День выдался холодный, пасмурный, в небе набухли дождевые тучи, и порывы
ледяного ветра так и хлестали по озеру, поднимая неприятную зыбь.
Девушка содрогнулась, глядя на свинцовую воду, затем вновь перевела взгляд
на утлое суденышко. Нет, она ничем не покажет своих опасений, чтобы не
давать Гриффину повода смеяться над ней.
Сделав глубокий вдох, Бренда решительно подошла к краю причала.
— Я сяду первым, — сказал Гриффин.
Он уверенно направился к ненадежному на вид трапу и легко спрыгнул в каноэ,
а потом, усевшись на узкой скамеечке, подвел его ближе к причалу и сделал
приглашающий жест рукой.
Бренда ступила на трап, но на последней ступеньке невольно остановилась и
поежилась.
— Смелее, — подбодрил ее он. — Еще шаг — и вы окажетесь в
каноэ.
Девушке отчаянно захотелось отказаться от этого опасного предприятия, но
Гриффин уже протянул ей руку.
Если он разожмет пальцы... — промелькнуло у нее в голове.
— Это совсем не страшно, — настойчиво произнес он.
Досадуя на то, что он заметил ее испуг, Бренда стиснула зубы и сделала
последний шаг.
Хвала Господу, все прошло благополучно, и через мгновение она уже опустилась
на узкую скамеечку. Гриффин взялся за весла, и каноэ так стремительно
двинулось к центру озера, что у Бренды захватило дух.
Даже сквозь непромокаемую ткань костюма было видно, как играют могучие
мускулы на широкой спине сидящего перед ней мужчины.
— Обычно на первом занятии мы отправляем в большом каноэ четырех
слушателей вместе с преподавателем, — рассказывал Гриффин. — Он
дает им необходимые инструкции и, убедившись, что они усвоили навыки
обращения с каноэ, оставляет только два весла. И уж тогда они все вместе
должны найти способ вернуться к причалу. Смысл этого упражнения состоит в
том, что группа людей, полностью зависящих друг от друга, прилагает
совместные усилия для выхода из сложной ситуации.
— Это больше похоже на рецепт массового самоубийства, — иронически
заметила Бренда. — Если бы нечто подобное случилось в реальной жизни,
кто-то из гребцов обязательно постарался бы завладеть двумя веслами, и
тогда...
— И что тогда? Он не смог бы грести в одиночку, отбиваясь от своих
спутников, — возразил Гриффин, внимательно глядя на нее.
— Ну... — задумалась Бренда. — Он мог бы просто избавиться от
них, скажем, ударить веслом по голове и сбросить за борт.
— Гм... Да, пожалуй, но ведь разумнее было бы найти способ действовать
сообща, ведь иначе невозможно добраться до берега.
— В идеальном мире, — раздраженно ответила Бренда, — но не в
реальном, который весьма далек от идеала.
— Совершенно верно. Потому-то мы и стремимся усовершенствовать его.
О Господи, подумала девушка, неужели он и вправду считает, что я настолько
наивна, что поверю в эти прекраснодушные идеи?
Они были уже на самой середине озера, и волны здесь поднимались все сильнее
и выше.
— А что сделали бы вы, если б мы сейчас потеряли оба весла? —
поинтересовался Гриффин.
— Подала бы на вас в суд, — быстро ответила она.
— Для этого нужно вначале добраться до берега, — рассмеявшись,
напомнил он.
— Я умею плавать, — фыркнула Бренда.
— Озеро велико, и вода в нем очень холодная. Постарайтесь придумать что-
нибудь еще, — предложил Гриффин. — Руками ведь тоже можно грести,
особенно если мы будем действовать сообща, но сначала одному из нас придется
встать и...
— Да я ни за что на свете не повернусь к вам спиной! — горячо
бросила Бренда. — Ни за что!
— Стало быть, вы предпочтете остаться здесь, нежели довериться мне? Что
ж, отлично.
Гриффин говорил ровным тоном, но опасный блеск в его глазах свидетельствовал
о том, что он начинает терять терпение. И тут, к ужасу девушки, он вдруг
разжал руки и выпустил весла. Не веря собственным глазам, она смотрела, как
они медленно уплывают прочь, а Гриффин тем временем встал на ноги и
соскользнул в воду.
— Что вы делаете? — в панике закричала Бренда. — Вы не можете
бросить меня!
Он уже проворно плыл к берегу, но, услышав ее крик, на мгновение обернулся.
— Это ваш выбор, Бренда!
Да, это так, она сама предпочла остаться одна посредине ледяного озера Бог
весть какой глубины, а ее спутник был уже в нескольких ярдах от каноэ и явно
не собирался возвращаться.
Панический страх охватил Бренду, но гордость не позволила ей окликнуть
Гриффина. Она заметила, что одно из весел все еще плавает совсем близко от
каноэ, и, отгребая ладонями холодную воду, направила к ней лодку.
Приблизившись, девушка потянулась за веслом, но, видимо, наклонилась
чересчур низко.
Каноэ перевернулось, и Бренда очутилась в ледяной воде. Ее пронзил такой
ужас, что недавний страх перед Лютером казался теперь сущим пустяком.
Девушка прекрасно знала, что утопающему не следует кричать и барахтаться, но
делала именно это. Ей казалось, что настал ее смертный час, и она вот-вот
погрузится в мрачные ледяные глубины озера.
Вдруг каноэ выправилось и, приглядевшись, она увидела, что Гриффин вернулся
к лодке и ловко забрался внутрь. Через мгновение он уже вытащил Бренду из
воды.
Она дрожала всем телом, не в силах произнести ни слова.
Едва каноэ ткнулось носом в причал, как девушка первой выбралась на трап и,
воинственно сверкая глазами, бросила:
— Вы это сделали нарочно, не так ли? Хотели меня утопить?
— Нет. Уверяю вас, я ни за что не дал бы вам утонуть...
— Надо же, какое благородство! Тогда чего вы рассчитывали добиться?
— Показать вам, как важно доверять людям.
— И когда я отказалась вам довериться, решили меня примерно наказать?
— Вы сами себя наказали, Бренда. Опасаться было нечего.
— О, теперь я начинаю понимать ваши методы! — воскликнула девушка,
не слушая его. — Если кто-то не соглашается с вами добровольно, вы
принуждаете его к этому силой. Учтите, со мной этот номер не пройдет! По-
моему, вы не кто иной, как наглый, самоуверенный, безответственный...
Увы, договорить ей не удалось, потому что зубы начали выбивать бешеную дробь
и, что еще хуже, ноги подкосились, так что она устояла на месте только
усилием, воли.
Словно сквозь туман, Бренда услышала резкий голос Гриффина:
— А вам не приходило в голову, что все эти эпитеты можно применить к
вам самой? Бренда? Бренда! — Раздражение в его голосе сменилось
тревогой, но она уже не слышала этого. Когда Гриффин подхватил ее, девушка
почему-то ощутила лишь сладостный, безмерный покой.
Купание в ледяной воде обернулось для Бренды серьезным шоком, но осознала
она это лишь пять минут спустя, когда покорно стояла под блаженно-горячими
струями душа на лодочной станции. Гриффин лихорадочно содрал с нее
непромокаемый костюм и торопливо отвел глаза от нагого женского тела.
— Все в порядке, Бренда, все будет хорошо, это всего лишь шок, —
пробормотал он через несколько минут, выключая воду закутывая ее в большое
полотенце.
Несмотря на пережитое потрясение, Бренда успела заметить его смятение и
ощутила в груди вспышку тайного, чисто женского торжества при мысли о том,
что ее нагота так действует на Гриффина.
Оказывается, он боится лишний раз взглянуть на меня или дотронуться,
подумала она. Стало быть, его тоже мучит желание, пусть даже он и скрывает
свои чувства, делая вид, что просто заботится обо мне!
Убедившись, что девушка оправилась от шока, Гриффин ушел, чтобы дать ей
одеться и переодеться самому.
Но если б он остался, если б снова взглянул на нее, коснулся... При этой
мысли по телу Бренды снова пробежала предательская чувственная дрожь, и она
чуть не забыла, что злится на Гриффина!..
Получасом позже, сидя рядом с ним в
л...
Закладка в соц.сетях
