Жанр: Любовные романы
Великолепная маркиза
... И потом, вы тоже,
как мне кажется, не представляете истинного положения дел. Я согласен, было
бы красиво, достойно, по-геройски оказать сопротивление, умереть на руинах
дворца, но это практически невозможно.
— А я повторяю, что мы должны сопротивляться.
— Бессмысленно! Чем вы можете ответить нападающим? Ваши пушки,
наверное, уже разбиты. А солдаты, за исключением ваших, будут брататься с
народом и не воспрепятствуют убийству монархов. Даже монсеньора дофина не
пощадят.
Это мрачное предсказание вырвало новый крик ужаса из груди королевы. Ее
супруг повернулся к ней и прошептал:
— Лучше будет уступить и таким образом выиграть время. Это необходимо,
чтобы успела прийти помощь. — Король выпрямился во весь рост и объявил:
— Мы последуем вашему совету, сударь, и отправимся в Национальное
собрание. Я надеюсь, что это проявление нашей доброй воли успокоит всех.
Раздались разочарованные возгласы, но король только улыбнулся:
— Успокойтесь, мессиры! Я хочу, чтобы народ понял — я не враг своему
народу, каковым меня пытаются представить. Вы будете защищать дворец в наше
отсутствие.
— О нет, сир, — воскликнул темноволосый молодой человек. — Мы
последуем за вами. И, клянусь честью де Ларошжаклена, никто не приблизится к
королевским особам!
Мария-Антуанетта улыбнулась, глядя на юное одухотворенное лицо, слушая
полный отваги голос.
— Оставайтесь здесь, мессиры, мы вернемся. Я полагаю, господин Редерер
нам это гарантирует?
— Разумеется, мадам, разумеется...
— А я хочу, чтобы нас сопровождала Национальная гвардия, — сказал
Людовик XVI.
Чуть позже они отправились в путь пешком через сады. Король в камзоле
фиолетового цвета шел впереди. За ним шла королева. Она вела за руки детей.
За ними следовали Мадам Елизавета и принцесса Ламбаль, добившаяся разрешения
сопровождать королевскую семью на правах родственницы. Госпожа де Турзель,
нежно расцеловавшая дочку и оставившая ее на попечение госпожи де Тарант,
встала позади дофина с такой решимостью, что никто не осмелился этому
воспротивиться.
Из покоев короля Анна-Лаура и другие дамы, присутствовавшие при этом,
увидели, что, кроме министров, весьма недовольных, многие представители
высшей знати последовали за королем. Герцог де Пуа, герцог де Шуазель,
маркиз де Турзель, брат Полины, и многие другие, среди которых Анна-Лаура
узнала и герцога Нивернейского. Она поискала среди дворян своего мужа, но
тщетно, его не было, хотя ночью он был рядом с королем. Батальон
Национальной гвардии, согласно желанию короля, сопровождал эту процессию.
Полагая, что Жосс, вероятно, задержался, выполняя поручение короля, Анна-
Лаура долго стояла у окна, глядя вслед уходящим. Их фигуры становились все
меньше. Они казались такими уязвимыми посреди огромной обезумевшей толпы,
что сердце у нее сжалось. Плотная людская масса, пропустив королевскую семью
и ее сопровождающих, снова сомкнулась, отрезая дворец и всех, кто в нем
находился.
Близкая пушечная пальба заставила женщин отойти от окон. Только Полина де
Турзель задержалась, но принцесса Тарант оттащила девочку подальше от окна.
— Вы хотите, чтобы вас убили? Подумайте о том, что вас оставили на мое
попечение, и о том, что ваша мать...
— Пока я ее вижу, мне кажется, что она по-прежнему рядом со мной.
— Ваша мать теперь в безопасности, и нам надо подумать о своем
спасении. Это в нас стреляют.
— Мы не можем больше оставаться в покоях короля, — снова
заговорила принцесса. — Это наиболее уязвимая часть дворца. Давайте
спустимся вниз в покои королевы. Мы закроем ставни и зажжем все свечи. Это
озадачит нападающих, а у нас появится время для переговоров.
— Я иду с вами, — сказала Анна-Лаура. — Но сначала мне
необходимо найти господина де Понталека и сообщить ему, где я нахожусь. Он
будет волноваться. — С этими словами она торопливо направилась в
спальню короля и едва услышала то, что ей крикнули вслед:
— Поторопитесь! Очень скоро восставшие захватят дворец.
Отовсюду слышались оружейные выстрелы, крики раненых, шум рукопашной
схватки. Из спальни короля тоже стреляли, но там не оказалось никого, кроме
двух молодых людей — один, светловолосый и высокий, со свежим круглым лицом,
и второй — небольшого роста, темноволосый, нервный, с лицом одновременно
высокомерным и насмешливым. Они стреляли попеременно. Казалось, что они на
празднике и все происходящее их невероятно забавляет. Тот, что был поменьше
ростом, распевал песенку, не имевшую ничего общего с салонными романсами:
Шесть стройных тополей Растут на ферме Маргулет, Кричит сова, и мы поем На ферме Маргулет... Он выстрелил и стал перезаряжать ружье. Анна-Лаура подошла к нему, вспомнив,
что уже видела его этой ночью. Молодой человек тогда о чем-то долго говорил
с Жоссом.
— Простите меня, сударь. Я маркиза де Понталек, и мне кажется...
Молодой человек улыбнулся и изящно поклонился:
— Шевалье Атаназ де Шарет де ля Контри, сударыня. Чем я могу вам
помочь?
— Вы не видели моего мужа? Я его ищу...
И вдруг улыбка пропала. Шевалье отвернулся, прицелился, выстрелил и снова
стал заряжать ружье. Потом, не глядя на молодую женщину, он крикнул:
— Ваш муж сбежал, и вам давно пора последовать его примеру! В отличие
от вас он дорожит своей жизнью!
Гнев и презрение, так явно слышавшиеся в голосе де Шарета, заставили молодую
женщину покраснеть. В их разговор вмешался второй стрелок:
— Имейте же сострадание, друг мой! Ведь это его жена...
— Сейчас не время для реверансов, Ларошжаклен. Маска слетела с де
Понталека. Мы оба знаем, что маркиз оказался трусом. Пусть и его жена узнает
об этом! Простите меня, — обратился он к той, кому только что нанес
такой удар, — но я всегда говорю то, что думаю. Тем более невозможно
лгать в роковой ситуации.
— Мой муж ушел? Но это невозможно! Никто не может покинуть дворец! Как
же он прошел?
— По галерее вдоль реки и по лестнице Екатерины Медичи. Маркиз в
сопровождении трех спутников перебросили доски между дворцом и галереей и
прошли по ним. Если это вас утешит, не он один струсил.
Дверь неожиданно распахнулась, в комнату вбежала Полина де Турзель. Она
схватила Анну-Лауру за руку и потянула ее к выходу:
— Что вы делаете? Идемте! Вас здесь убьют!
Анна-Лаура была слишком взволнована, чтобы сопротивляться. Она едва
сдерживала слезы — то ли стыда, то ли обиды. Ведь Жосс предал короля, бросил
ее в опасности, сбежал, забыв о ней, даже не попытавшись разыскать ее. Анна-
Лаура проглотила слезы. Она не должна показать своей обиды, своей слабости.
Они сбежали по парадной лестнице и были уже у входа в покои королевы, когда
дверь, выходящая во двор, прогнулась под напором нападавших. Анна-Лаура и
Полина одновременно вскрикнули, и спустя секунду они присоединились к
остальным женщинам. Те поспешно закрывали ставни и зажигали свечи в кабинете
королевы. Это только усилило духоту. Госпожа де Сетей упала в обморок. Ее
уложили на один из диванчиков и дали нюхательную соль.
Между тем шум приближался. В прихожей, которую еще охраняли два швейцарца,
раздались ужасные крики и звон оружия. Прямо за дверями из расписного
позолоченного дерева шел бой...
— Надежды нет — они ворвутся сюда через минуту. Мы все погибнем, —
произнесла одна из дам, всхлипывая. Дамы рухнули на колени.
— Сейчас не время преклонять колени! — резко сказала госпожа де
Тарант.
И в следующую секунду двери распахнулись, и орда, от которой несло потом и
вином, полупьяные мужчины и женщины ворвались в покои королевы, потрясая
окровавленными саблями.
Как и предполагала принцесса, они не ожидали увидеть перед собой женщин, в
большинстве своем красивых и элегантных, посреди освещенного, словно в
праздник, салона. Свечи, отражавшиеся в высоких зеркалах, окружали дам
ореолом, и это мгновенно усмирило гнев толпы. Именно в этот момент госпожа
де Жинту бросилась на колени перед тем, кого она посчитала главным, и
закричала:
— Помилуйте! Простите! Не причиняйте мне зла!
Чары были нарушены. Хриплый голос крикнул:
— Это шлюхи Австриячки! Их надо повесить.
— Это мы еще успеем сделать, — ответил мужчина, колени которого
обхватила госпожа де Жинту, несмотря на все усилия госпожи де Тарант
оторвать ее и поднять.
— Прошу вас, не обращайте внимания, сударь. Эта дама потеряла рассудок
от сильной боли. Возьмите ее под свою защиту. Она не заслуживает вашего
гнева...
Мужчина — высокий блондин лет сорока с эполетами офицера, говоривший с
сильным эльзасским акцентом, — пристально посмотрел на принцессу:
— Кто вы такая?
— Госпожа де Тарант, фрейлина королевы Франции, — смело ответила
она.
— Фрейлина?
— Да. И во Франции принято, чтобы победитель проявлял великодушие.
Перед вами всего лишь женщины, пожелавшие остаться верными своим монархам в
трудную минуту.
Она произнесла это с высоко поднятой головой, прямо глядя в серо-голубые
глаза рослого эльзасца.
— Вы смелая женщина, сударыня! — заметил он. — И поэтому я
спасу эту женщину... И вас тоже, и еще эту девочку, что цепляется за вашу
руку, вероятно, вашу дочь. — Его взгляд прошелся по испуганным женщинам
и остановился на Анне-Лауре, стоявшей у окна с таким видом, словно
происходящие события ее не интересовали. Несколько мгновений мужчина
рассматривал хрупкую фигуру в черном платье. — И еще вот эту! —
закончил он, указывая пальцем на Анну-Лауру.
— А что будет с остальными? — с тревогой спросила принцесса.
— Их отведут в тюрьму. Вы и те, кого я назвал, могут вернуться к себе домой! Остальных увести!
Каждую из чудом спасенных вывели под руки двое мужчин, а мятежники принялись
грабить кабинет королевы, круша то, что невозможно было унести. Анна-Лаура
попыталась вырваться из омерзительных лап. Но у мужчины оказалась крепкая
хватка, и ей пришлось подчиниться.
Когда женщины вышли из покоев королевы, перед их взором предстало кровавое
зрелище. У самых дверей лежали трупы королевского казначея, одного из
выездных лакеев королевы и швейцарцев. Со всех сторон раздавался звон
разбиваемого стекла, грохот падающей мебели, ругань мятежников, крики
умирающих жертв. Анне-Лауре показалось, что наступил конец света. Кому из
тех, кто еще совсем недавно окружал королевскую семью, удастся уцелеть в
этой бойне?
Не без труда светловолосому эльзасцу удалось довести дам до низкой двери,
выходящей на террасу, откуда можно было попасть на Королевский мост. Там он
с ними попрощался:
— Я сдержал свое обещание. А теперь постарайтесь побыстрее исчезнуть!
Он отошел от чудом спасшихся женщин, потом передумал, вернулся, обнял Анну-
Лауру, жадно поцеловал в губы и сразу же так резко оттолкнул ее, что молодая
женщина упала. Она была ошеломлена происшедшим. Госпожа де Тарант помогла ей
подняться, а эльзасец уже скрылся в одной из галерей.
— Я предлагаю спуститься к реке и идти вдоль берега, — сказала
госпожа де Тарант, отряхивая платье Анны-Лауры. — Этот путь будет самым
безопасным. Я живу рядом с Лувром в доме моей бабушки герцогини де Лавальер.
А где живете вы? — обратилась она к Анне-Лауре.
— На улице Бельшас, госпожа принцесса. Мне придется перейти на другой
берег Сены.
Они спустились к реке, но продвинуться дальше не успели. Позади них
раздались громкие крики, проклятия и оскорбления. Показалась группа
всклокоченных людей, потрясавших саблями и пиками. С другой стороны к ним
тоже бежали бунтовщики, а парапет ощетинился ружьями. Мятежники целились в
женщин.
— На этот раз нам не выбраться! — всхлипнула Полина. — Я
никогда больше не увижу мою матушку!
— У нас еще есть выход, — Анна-Лаура попыталась перекричать
шум. — Следуйте моему примеру! — И без колебаний она прыгнула в
воду.
— Я не могу! — крикнула госпожа де Тарант. — Я не умею
плавать.
— У нас нет другого выхода! Я вам помогу, — ответила ей Анна-Лаура
и добавила:
— Лучше утонуть, чем быть убитой!
Полина попыталась последовать за ней, но было уже слишком поздно. Женщин уже
окружили и взяли в плен. Анна-Лаура еще услышала голос принцессы Тарант,
которая снова пыталась договориться с обезумевшими людьми. Это отвлекло
внимание толпы от самой Анны-Лауры, и молодой женщине удалось спрятаться под
опорами Королевского моста. Ей не требовался отдых, но необходимо было
выбрать самый короткий путь домой.
Когда Анна-Лаура очутилась в воде, ей показалось, что она словно ожила.
Прохлада реки показалась такой приятной после удушливой жары, царившей во
дворце и даже в садах. К тому же она была дочерью и внучкой корсаров из Сен-
Мало и с детства плавала в море, поэтому ленивое течение Сены не
представляло для нее трудностей. Анна-Лаура стянула с себя тяжелые промокшие
юбки, мешавшие движениям, и осталась в одном платье. Для большей
безопасности Анна-Лаура решила пересечь Сену в тени моста. На это у нее ушло
несколько минут. Оказавшись на другом берегу, она отдышалась и огляделась.
На левом берегу царило удивительное спокойствие. Охваченный огнем и дымом
Тюильри превратился в арену битвы, оттуда доносились яростные крики и
тревожный шум, а набережная напротив оставалась безлюдной. Анна-Лаура
заметила даже одинокого рыболова с удочкой в широкополой соломенной шляпе.
Она решила не выходить здесь из воды, а спуститься чуть ниже по течению. Кто
знает, на что способен этот человек? Но мужчина уже смотрел в ее сторону,
потом он пристроил удочку между камнями и направился к ней. Приблизившись,
он протянул ей руку, и Анне-Лауре ничего не оставалось, как поверить в его
добрые намерения. Перед ней стоял старик с окладистой белой бородой и
добродушной улыбкой.
— Вы неплохо плаваете! Придворные этим не отличаются!
— Я из Бретани и не принадлежу к числу придворных. Вы полагаете, что я
могу выйти на берег?
— Я собирался вам это предложить. Посидите со мной немного и отдохните.
У меня найдется кое-что для поддержания сил, — с этими словами он
вытащил охлаждавшуюся в воде бутылку.
Анна-Лаура рухнула на землю и с благодарностью приняла стаканчик вина,
который он ей предложил. Она осушила его одним глотком, вернула стакан
старику и принялась отжимать свое черное платье из легкого шелка. Женщине
казалось, что все это происходит с ней во сне. Ситуация выглядела совершенно
не правдоподобной — старик спокойно удит рыбу в двух шагах от страшной
резни. Об этом она ему и сказала.
— Вас удивляет, что я не присоединился к этим умалишенным? Но у меня
нет с ними ничего общего, — ответил ей старый рыбак. — А если вы
пройдетесь по другим кварталам Парижа, то увидите множество людей, которые
занимаются своими делами. Их, как и меня, совершенно не интересует то, что
происходит в Тюильри.
— Тогда кого же это интересует?
— В Париже? Пригороды Сент-Антуан и Сен-Марсо, там все никак не
успокоятся после взятия Бастилии. И потом еще якобинцев, которые только спят
и видят, как бы им избавиться от бедного Людовика XVI, который, кстати
сказать, оказался совсем не трусом. Не забудьте еще и головорезов из
Марселя, парней с севера и всякий сброд. А парижане — нет, им такого не
надо. Меня мучает только одно — что они сделают с королем и его ребятишками.
Такой славный человек! Такие милые детки!
Старик говорил так, словно они были его собственной семьей.
— Вы их знаете? — поинтересовалась Анна-Лаура, отжимавшая волосы.
Ее муслиновый чепец остался в Сене.
— Конечно. В Версале они часто приходили посмотреть, как я работаю в
саду, который так славно устроил господин де ля Кинтини. Я занимался
шпалерами. Видели бы вы, как ребятишки ели мои абрикосы! И король от них не
отставал! Он такой гурман, наш добрый король.
— И вы по-прежнему живете в Версале?
— Нет, что вы! В Версале не очень-то весело! Такой большой пустой
дворец! У меня маленький домик в Вожираре, там я и живу на покое со своими
воспоминаниями. В погожий денек я всегда прихожу сюда удить рыбу. Уж больно
здесь хорошо... Правда, только тогда, когда хорошенькие дамы не пугают мне
рыбу.
— Ах, простите! — воскликнула Анна-Лаура, смутившись.
— Пустяки! Вы меня даже развлекли. И куда это вы, собственно говоря,
направлялись таким необычным способом?
— Домой. Я живу на улице Бельшас.
— Тогда поторопитесь. Ваш дом недалеко, на улицах пока спокойно. Но
если вам вдруг понадобится помощь, в хорошую погоду вы всегда найдете меня
здесь, а в плохую — в Вожираре. Мой дом стоит в самом конце главной улицы.
Позади него виноградник. Меня зовут Оноре Гиллери... Соседи зовут меня
папашей Гиллери.
Молодая женщина встала и протянула руку доброму старику. Он помог ей куда
больше, чем мог себе представить.
— Спасибо! Спасибо вам, господин Гиллери! А меня зовут...
— Нет, не говорите! Я и знать даже не хочу! Когда не знаешь, не
рискуешь соврать. Но послушайтесь моего совета — уезжайте отсюда. Эти места
не для молоденьких хорошеньких дам, — он указал на дворец, окутанный
густыми клубами дыма. — И, боюсь, все еще только начинается. Так что
поищите себе убежище понадежней!
— Это я и постараюсь сделать. Еще раз спасибо вам!
Согретая стаканом вина и сочувствием старого садовника, Анна-Лаура подобрала
подол еще мокрого платья и, не обращая внимания на рассыпавшиеся по спине
волосы, побежала на улицу Бельшас. Расстояние было небольшое, но к дому Анна-
Лаура добралась, совершенно выбившись из сил.
Во дворе Анна-Лаура не увидела ни души. Привратника не оказалось в его
сторожке. Двери опустевших конюшен были распахнуты настежь. Особняк казался
пустым. Ни Сильвен, ни кухарка, ни преданная Бина не откликнулись на ее зов.
Может быть, они отправились посмотреть на разграбленный и изувеченный
Тюильри? Охваченная тревогой молодая женщина прошла по пустым комнатам
первого этажа, заглянула на кухню, поднялась наверх. Все было в полном
порядке. Следовательно, мятежники здесь не побывали. Анна-Лаура бросилась к
комнатам мужа. Каково же было ее изумление, когда она увидела Жосса. Маркиз
в дорожном костюме укладывал вещи.
Анна-Лаура вскрикнула и прислонилась к дверям.
— Благодарение господу, вы здесь! Вы, видно, не слышали меня?! Почему
вы не ответили мне?
— На разговоры нет времени, моя дорогая! Я тороплюсь, очень тороплюсь!
— Вы уезжаете? Но куда?
— Я не могу вам сказать. И потом, для вас это не имеет никакого
значения. Меня призывает граф Прованский, и я еду к нему.
— Брат короля? Почему вы решили, что он нуждается в вас?
— Мы давно связаны с ним. Это единственный член королевской семьи,
способный восстановить монархию, которая только что пала на наших глазах.
Кстати, я тревожился о вас и искренне рад, что вам удалось выбраться из
дворца.
— Ах вот как — вы рады! И это говорит мой муж! Отчего же вы не помогли
мне? Почему бросили меня? Я искала вас повсюду, но мне сказали, что вы
попросту сбежали.
— Это было единственное разумное решение. Какая глупость гибнуть,
защищая дворец, в котором нет короля! Что же касается вас, то у меня не было
времени вас разыскивать. То, что я узнал, помогло мне понять, куда зовет
меня мой долг.
— И что же теперь? Вы уезжаете за границу? Вы так торопитесь, что не
станете ждать, пока я переоденусь и соберу кое-какие вещи?
Маркиз покосился на жену:
— Вы и вправду вымокли. Откуда это вы в таком виде? Дождя на улице нет.
— Из Сены, через которую мне пришлось перебираться вплавь, чтобы
избежать мучительной смерти. Вы же понимаете, что мне понадобится некоторое
время...
Ответ обжег Анну-Лауру, словно пощечина:
— Нет, я должен ехать один. Меня ожидает опасный путь, а если мы поедем
вдвоем, он станет еще опаснее. Вы останетесь здесь на какое-то время, а
потом я найду способ вызвать вас к себе...
Молодая женщина смотрела на мужа, все еще не веря его словам.
— Вы оставляете меня здесь одну? — Осознание этого причиняло ей
почти физическую боль.
— Ваше одиночество не продлится долго. Слуги скоро вернутся. Они скорее
всего пошли полюбоваться
спектаклем
. Будьте же благоразумны, Анна-Лаура! А
я больше не принадлежу самому себе! Повторяю, вы присоединитесь ко мне
позже.
Жосс закончил укладывать вещи, когда на улице раздался грохот колес. Маркиз
взял свой багаж, подобрал с кресла плащ и шляпу, приблизился к жене и быстро
поцеловал ее в лоб. Анна-Лаура не шевелилась, преграждая ему путь. Муж взял
ее за руку:
— Прошу вас, будьте благоразумной! — нетерпеливо воскликнул
он. — Я должен уехать, меня призывает мой долг!
Анна-Лаура в гневе вырвала руку:
— Ваш долг? Разве вы не должны быть рядом с королем? Наш король еще
жив, насколько мне известно, и нуждается в вашей помощи куда больше, чем его
брат! И это вас я считала другом королевы!
Жосс только пожал плечами. Презрительная усмешка появилась на его
высокомерном лице.
— Ни тот, ни другая не стоят того, чтобы отдать за них свою жизнь!
— А мальчик, маленький дофин? Он унаследует престол, если король
умрет...
— Я сомневаюсь, что у него будет время повзрослеть. К тому же брат
короля уверен, что он — не сын короля, а ублюдок Ферзена! Вы дадите мне
пройти в конце концов?
Анна-Лаура медленно отступила в сторону.
— Вы и в самом деле ужасный человек! И за что только я вас люблю?
Но маркиз уже не слышал ее — он бежал к лестнице. Жосс спустился вниз,
перепрыгивая через две ступеньки. Анне-Лауре казалось, что мир рушится
вокруг нее. И все-таки, несмотря на гнев и отчаяние, она бросилась за ним.
Но женщина увидела только кучера, сидевшего на козлах стоявшей у дома
кареты.
Анна-Лаура выбежала на улицу. Ее муж уже закрывал за собой дверцу дорожной
кареты. Кучер был ей незнаком, как и женщина, сидевшая в карете. В луче
солнца золотом блеснули пышные волосы, выбившиеся из-под накидки. Кучер
тронул лошадей. Покинутая жена успела только рассмотреть, как маркиз де
Понталек наклоняется к незнакомке, чтобы поцеловать ее...
На этот раз Анна-Лаура со всей ясностью поняла, что Жосс бросил ее и что она
его больше никогда не увидит. Ее сердце пронзила такая боль, что ей пришлось
присесть на одну из каменных тумб у ворот. Она долго сидела, согнувшись
пополам, прижав руки к груди, пытаясь унять бешеное биение сердца. Улица
была пустынна и безмолвна, словно время остановило свой бег. Ни прохожих, ни
любопытных лиц в окнах домов! Даже кошки исчезли...
Молодая женщина больше не могла вынести этой мертвой неподвижности. Она
медленно поднялась, выпрямилась осторожно, словно прислушиваясь к
растревоженному сердцу, и двинулась к дому. Анна-Лаура миновала одну комнату
за другой, вглядываясь в привычные, но сейчас словно чужие вещи. Она тщетно
цеплялась за прошлое, ускользавшее от нее с невероятной быстротой. Скоро
вернутся Бина, Сильвен и Урсула... Несмотря на жару, Анна-Лаура ощущала
ледяной холод, взявший ее в плен. Она поднялась к себе в спальню, чтобы
переодеться.
И там ее ждало еще одно испытание. Секретер ее был взломан, шкатулка с
великолепными драгоценностями, подаренными матерью к свадьбе и
унаследованными от крестной, опустела. Пустым оказался и тайник, искусно
спрятанный мастером-краснодеревщиком, где Анна-Лаура хранила свой скромный
запас золотых монет. Жосс забрал все. Если она захотела бы покинуть этот
сошедший с ума город и вернуться в родную Бретань, ей пришлось бы идти
пешком. В эту минуту Анна-Лаура оценила всю степень низости человека,
который был ее мужем. И его она любила?!
Тем временем в Тюильри продолжалась резня. Мятежники убивали швейцарцев и
кромсали их трупы, разбирая окровавленные останки в качестве трофеев.
Извергнутые адом мегеры устроили вакханалию, добравшись до королевских
винных погребов.
А Анна-Лаура де Понталек, одна в опустевшем доме, ждала, пока вернутся ее
слуги... Время шло, но никто не появлялся.
Она поняла, что напрасно теряла время, когда поднялась в комнаты прислуги и
увидела, что они забрали все свои вещи. Беспо
...Закладка в соц.сетях
