Жанр: Любовные романы
Самый желанный мужчина
...ерянности с того самого дня, когда Ноуэлл Ландерс впервые
появился в ее жизни. В один прекрасный день он просто объявился в Белль-Роуз
и попросил встречи с ней.
Не хочу вас беспокоить, мэм, — сказал он. — Меня зовут Ноуэлл
Ландерс, я был другом Джонатана Ленца. Мы с ним служили в Наме в одной
части. Я, я был рядом, когда он умер
.
После Джонатана это был первый мужчина, к которому ее сразу же потянуло с
первого взгляда. Стоит ли удивляться, что она все время искала между ними
сходство? Они были одного роста и одинаково сложены, хотя Ноуэлл был плотнее
и шире, вероятно, это от возраста. Такие же карие глаза и такой же
пронзительный взгляд. Но между ними были и различия — достаточно различий,
чтобы Кларис могла чувствовать разницу между ними. Однако иногда, когда они
оставались наедине, как сейчас, она всем сердцем жаждала, чтобы Джонатан и
Ноуэлл был один и тот же человек. Но ведь это невозможно? Джонатан погиб.
— Мне не нравится, что у тебя грустное лицо. Ноуэлл разгладил пальцем
хмурые складки на лбу Кларис.
— Извини, я просто думала о... не важно.
Кларис привстала на цыпочки и поцеловала Ноуэлла. Это был легкий, мимолетный
поцелуй, лишь короткое прикосновение губ к губам.
— Ты думала о Джонатане, правда? Кларис схватила Ноуэлла за руку:
— Не ревнуй! Я очень любила Джонатана, но он умер очень, очень давно.
— Ты его до сих пор любишь, — сказал Ноуэлл.
— Я... да. Но и тебя я тоже люблю. А я никогда не думала, что смогу
полюбить снова.
— Все в порядке, дорогая. — Он взял ее лицо в свои большие
ладони. — Я не возражаю, чтобы ты любила нас обоих. У тебя большое
сердце.
— Ты такой добрый, ты так хорошо все понимаешь. — Она потянула его
за руку. — Я думала, ты после обеда привел меня в свою квартиру, чтобы
на меня наброситься.
Ноуэлл улыбнулся:
— Я хочу заняться с тобой любовью. Но только если ты тоже этого хочешь.
— Да, я этого хочу, — сказала Кларис. — Больше всего на
свете.
Ноуэлл подхватил ее на руки. Кларис ахнула от восторга, обвила руками его
шею и положила голову на его плечо. Ноуэлл перенес ее через маленькую
гостиную, внес в спальню и положил на середину кровати.
— Я много лет ни с кем не была, — сказала Кларис. — С тех
пор...
— Ни с кем? — переспросил Ноуэлл. — Ни с одним мужчиной после
Джонатана?
— Ни с кем. До тебя.
— Боже, Кларис!
У Ноуэлла слезы выступили на глазах. Кларис это и удивило, и глубоко
тронуло: такой большой и сильный мужчина — и плачет. Она раскинула руки,
приглашая его
в объятия:
— Займись со мной любовью.
Когда Ноуэлл медленно, нежно раздел ее, лаская и целуя и осыпая
комплиментами, Кларис не испытала ни смущения, ни беспокойства. Она с
восхищением наблюдала за тем, как он раздевается сам. Он был хорошо сложен,
с широкой грудью. На груди у него волосы почти совсем поседели. Кларис
разглядывала его, восхищаясь его мужественностью. И ей снова пришло на ум
сравнение с Джонатаном. Он невероятно похож на него.
— Любимая, когда ты на меня так смотришь, я не могу ждать. А я не хочу
торопиться, я хочу любить тебя долго.
Кларис глотнула. Ее нервы звенели на высокой ноте, как туго натянутые
струны.
Ноуэлл лег на нее, опираясь на руки так, чтобы не раздавать ее своим телом.
Он осыпал поцелуями ее лицо, шею, отдал дань поклонения ее маленьким грудям
с тугими сосками. Кларис затрепетала от непередаваемого удовольствия. Ноуэлл
одарил своими ласками каждый дюйм ее тела, каждый изгиб, каждую впадинку,
тем временем она ласкала его плечи, грудь, мощные бицепсы, живот. Все
ощущения — прикосновение, вкус, звук дыхания — казались Кларис до странности
знакомыми.
Ноуэлл вошел в нее — медленно, осторожно, дюйм за дюймом погружаясь все
глубже. Когда он полностью овладел ею, она обхватила ногами его бедра и
стала двигаться вместе с ним. Через несколько минут они вместе испытали
оргазм.
— Боже, Риси, я тебя люблю! — выкрикнул в экстазе Ноуэлл и лег на
кровать рядом с ней.
Кларис была в состоянии шока, но она не возражала, когда он притянул ее
ближе к себе и обнял. Она лежала рядом с ним, а сердце ее неистово
колотилось, в голове роились сумбурные, бессвязные мысли. Ноуэлл, по-
видимому, сам того не сознавая, назвал ее Риси. Так ее называл только
Джонатан. Больше никто. Наверное, было какое-то логическое объяснение тому,
что Ноуэлл назвал ее интимным именем, которым ее называл Джонатан. Однако
Кларис не могла представить, что же это за объяснение. Ей не верилось, что
Джонатан поделился с кем-то, пусть даже с товарищем по оружию, столь
интимными вещами. Но как еще это объяснить? Разве что...
Ох, Кларис, не
делай этого с собой.
Выкипи из головы безумные мысли. Прими Ноуэлла тем, кто он есть, будь
благодарна судьбе, что ты снова обрела любовь. Не проси невозможного.
Усталая, грязная, слегка отяжелевшая от несметного количества выпитого кофе,
Джоли уронила голову на старый стол в подвале департамента шерифа и
застонала в голос.
— Все, я сдаюсь! — сказала она. — Мы обшарили каждый дюйм в
этом проклятом подвале, просмотрели все папки во всех шкафах, на каждой
полке, в каждом ящике, заглянули в каждый закуток, в каждую щель. Материалов
по делу об убийствах в Белль-Роуз нигде нет.
Терон откинулся назад вместе со стулом, так что две ножки поднялись над
полом, вытянул руки, сцепил пальцы и заложил руки за голову.
— Либо их кто-то забрал, возможно, много лет назад, либо их вообще
уничтожили. На самом деле не так уж важно, что из этого верно. В любом
случае мы проиграли. Без этих документов...
— Не говори так. — Джоли немного приподняла голову, ровно
настолько, чтобы взглянуть на Терона. — Должен быть еще какой-то способ
открыть дело. Сам факт, что материалы дела пропали, уже что-то доказывает.
— Что доказывает? — спросил Терон. — Чью-то безалаберность?
Документы пропадают сплошь и рядом, у нас нет никаких доказательств, что их
забрали намеренно или уничтожили. Все, что у нас есть, — это мой
инстинкт.
— Значит, нам придется найти другой способ собрать улики. Найди шерифа
Бендалла, если он еще жив, поговори с его помощниками. Прошло всего лишь
двадцать лет, большинство из них наверняка еще живут в здешних краях. Кроме
того, существует отчет Бюро криминальных расследований. Их агент, который
приезжал в Саммервиль расследовать дело, обязательно должен был написать
рапорт. Нам нужно будет узнать его имя и где он сейчас живет.
— Сейчас я слишком устал, чтобы обо всем этом думать. — Терон
посмотрел на наручные часы: — Черт, да уже почти одиннадцать! — Он
опустил стул на все четыре ножки и встал. — Ладно, пора по домам.
Прибрать за собой мы можем и завтра. Выспимся хорошенько и завтра на свежую
голову разработаем новую стратегию.
Джоли встала, прогнулась и застонала:
— Я не привыкла столько сидеть. У меня болят плечи, шея, спина.
По дороге к лестнице Терон положил руку на плечо Джоли:
— Перед тем как лечь спать, прими ванну. Утром не торопись вставать,
пока я не позвоню. Я с утра пораньше сделаю несколько звонков, поговорю с
Айком, постараюсь как можно больше узнать о местонахождении всех, кто
участвовал в расследовании. Как только у меня что-нибудь появится, я тебе
позвоню.
— По-моему, это звучит как план.
Поднявшись на первый этаж, они попрощались с помощниками шерифа, работающими
в ночную смену, вышли на улицу и пошли к своим машинам. Едва Джоли открыла
дверцу своей машины, Терон ее окликнул.
— Ты понимаешь, что Айк был прав, когда говорил, что Ларри Ньюмана
дергает за ниточки кто-то, у кого есть деньги и власть? То же самое можно
сказать и о человеке, который позаботился, чтобы материалы дела исчезли. И
поскольку мы не знаем, когда пропали эти документы, много лет назад или
всего несколько месяцев...
— Что ты пытаешься мне сказать?
— Если документы
затерялись
несколько месяцев назад или даже
несколько лет назад, я бы сказал, что за этим делом стоит либо Роско Уэллс,
либо Макс Деверо.
— А если они пропали двадцать лет назад?
Джоли затаила дыхание: она уже знала ответ, но ей было нужно услышать его из
уст Терона.
— Тогда это может быть Роско или... — Терон на долю секунды
замялся, — или Луис Ройял.
Джоли выдохнула и вдруг почувствовала себя как сдувшийся шарик.
— Но зачем папе... О мой Бог! Чтобы защитить Джорджетт.
— Или сына Джорджетт.
Джорджетт лежала в постели без сна. Она была одна, и ей было страшно. Когда
с ней был Луис, она ничего не боялась. Он держал демонов на расстоянии. Он
очень хорошо ее знал, полностью понимал ее и любил безусловной любовью.
Теперь, когда Луиса не стало, Макс всеми силами постарается о ней
позаботиться. Но сын не знал ту женщину, которой она когда-то была, поэтому
он не может понять ее настолько глубоко, чтобы помочь ей бороться с
монстрами, которые живут в ней.
В спальне царил полумрак. Ночник в углу комнаты не давал достаточно света,
чтобы разогнать тьму. Джорджетт нащупала выключатель и включила настольную
лампу. Комнату озарил теплый свет. Она встала с кровати, взяла с кресла
шелковый халат и подошла к французским окнам, выходившим на балкон над
парадным входом.
Девушкой она мечтала жить в таком доме, мечтала, чтобы ей прислуживали и
чтобы у нее было больше денег, чем она сможет потратить за всю жизнь. Когда
она зарабатывала на жизнь тем, что продавала свое тело любому мужчине,
способному хорошо заплатить, ее сердце оставалось нетронутым. И день за днем
она мечтала о принце. Ее принцем стал Филипп Деверо. Он был ее клиентом в
течение нескольких лет, пользовался ее услугами всякий раз, когда приезжал в
Новый Орлеан, и он в нее влюбился. Когда он на ней женился и перевез в
Саммервиль, Джорджетт отдала ему лишь малую часть своего сердца. У него был
хороший дом, лучше любого, в каком ей доводилось бывать, но по сравнению с
Белль-Роуз это было ничто.
Когда Джорджетт впервые увидела Луиса Ройяла, она сразу поняла, что он не
похож ни на одного из мужчин, которых она когда-либо встречала. И в первый
же раз, когда он к ней прикоснулся, она почувствовала, что ей суждено
принадлежать этому мужчине так, как она никогда не принадлежала никому
другому. Джорджетт отдала Луису все сердце целиком, она любила его так, как
даже не знала, что способна любить. И он ее любил, любил телом, сердцем и
даже самой душой.
Но ведь у меня не было души, чтобы отдать тебе, любимый, — прошептала
Джорджетт, открывая двери и выходя на балкон. — Как только ты убьешь,
как только ты отберешь жизнь другого человека, ты теряешь свою душу
.
Глава 14
Терон завел двигатель
феррари
, открыл окна, чтобы выпустить удушающее
тепло, которое накопилось в салоне за день, и отрегулировал настройки
кондиционера. В зеркало заднего вида он увидел, как Джоли проехала мимо него
в своей
эскаладе
. Она выбросила вверх руку и помахала ему на прощание.
Удивительно, что дружба, зародившаяся в детстве и потом не поддерживаемая
много лет, может остаться такой крепкой. Конечно, сейчас их связала вместе
общая цель — исправить несправедливость, допущенную в прошлом. Но была ли то
единственная причина, по которой он чувствовал связь с Джоли?
Это была просто сплетня. Вы же знаете, как люди любят посудачить. Они
говорили, что мистер Сэм Десмонд и Сейди Фукуа были...
Слова Айка вертелись
у Терона в голове, как старая заезженная пластинка, застрявшая на одной
дорожке. Он не хотел верить, что это правда, что отцом двойни, родившейся у
его бабушки, был Сэм Десмонд, а его мать была единокровной сестрой сестрам
Десмонд. Хотя светлая кожа его матери и ее карие глаза — он унаследовал их
цвет — не раз заставляли его задуматься. Но он думал, что если и есть в его
крови примесь крови белых, то подметалась она много поколений назад.
Но если это правда, почему мать ничего ему не рассказала? Почему он даже не
знал об этих слухах вплоть до сегодняшнего дня?
Терон достал мобильный, нашел в кармане рубашки листочек с номером телефона,
записанным сегодня утром, и стал набирать номер. Эйми сказала, что звонить
можно в любое время до полуночи.
Девушка ответила после пятого гудка:
— Алло?
— Эйми, прошу прощения за поздний звонок, но...
— Все в порядке, еще не полночь, я еще не легла. Терону нравился ее
голос — легкий, нежный, немного тоненький, как у маленькой девочки. Но Эйми
Жардьен — не девочка. Она настоящая женщина. Красивая, умная, успешная. Как
раз такая, какие ему нравятся.
— Думаю, сейчас уже слишком поздно, чтобы я зашел в гости, —
сказал Терон.
Она рассмеялась, и мелодичный звук ее смеха его возбудил.
— Да, боюсь, что так.
Терон нажал кнопку, закрывая окна, дал задний ход и выехал со стоянки.
Потом, прижав телефон к уху плечом, положил руки на руль и поехал по Мэйн-
стрит.
— А как насчет завтрашнего вечера?
— Что насчет завтрашнего вечера?
— Может быть, пообедаем? Где-нибудь в шесть тридцать?
— Обычно я начинаю обход в больнице в шесть. Но если вы перенесете свое
предложение на семьтридцать, то считайте, что мы договорились.
— Хорошо, значит, семь тридцать.
Терон свернул с Мэйн-стрит на Оук-авеню и заметил свет фар автомобиля,
который ехал за ним. Через несколько минут после того, как Терон свернул,
этот автомобиль сделал такой же поворот.
— Есть какие-нибудь пожелания по части обеда? Какую кухню
предпочитаете? Итальянскую? Китайскую? Домашнюю?
— Оставляю это на ваше усмотрение, — сказала Эйми. — Я не
привередлива в еде и боюсь, что моя неразборчивость сказывается на размере
моих бедер.
— На мой взгляд, ваши бедра смотрятся отлично! — Терон услышал в
трубке вздох и улыбнулся. — Если уж на то пошло, на мой взгляд, у вас
все смотрится прекрасно! Просто отлично.
— Ай-ай, мистер Картер, я и не подозревала, что вы такой льстец. Но
поскольку вы адвокат, можно было догадаться, что вы воспользуетесь своим
преимуществом.
— Я обнаружил, что слова можно использовать по-разному: чтобы причинить
боль, чтобы исцелить, чтобы соблазнить... Эйми?
— Что?
Терон свернул с Оук-авеню на Пайнвуд-стрит, на улицу, где он снял дуплекс.
Он инстинктивно посмотрел в зеркало заднего вида. Света фар не видно. Терон
испытал облегчение.
С какой стати ты вообще волновался? Ты же не думаешь, что за тобой следят?
— Вот вы живете в Саммервиле всю жизнь, и я подумал... — Терон
замолчал, решая, стоит ли поднимать тему старых сплетен. — Ладно, не
важно.
— Что? О чем вы подумали?
Терон заехал на подъездную дорогу сбоку от дома.
— Сегодня я услышал сплетню... очень старую сплетню. О моей бабушке.
— О-о?
— Айк Дентон как-то упомянул, что... Вы когда-нибудь что-нибудь слышали
о том, что моя мама была дочерью мистера Сэма Десмонда?
В трубке повисло молчание.
— Эйми?
Терон расстегнул ремень безопасности, открыл дверцу и вышел из машины. Потом
закрыл дверцу и запер машину.
— Вы хотите сказать, что не знаете, правда это или нет? — наконец
ответила Эйми. — Если это правда, разве ваша мать бы вам не сказала?
— Вы не ответили на мой вопрос.
При свете уличных фонарей Терон стал искать на связке ключей ключ от входной
двери.
— Нет, Терон, я никогда таких сплетен не слышала. Но теперь, когда я об
этом подумала, я вспоминаю, что мама говорила некоторые вещи, которые мне
тогда показались довольно странными.
— Что именно?
Терон пошел по тротуару к входной двери.
— Вскоре после убийств в Белль— Роуз я подслушала разговор родителей,
помню, мама сказала, что будь это кто-то другой, она бы ни за что не
поверила, но Лизетт Десмонд как раз из таких женщин, которые могут взять в
любовники и брата. Я еще тогда удивилась, что мама имеет в виду, ведь у
сестер Десмонд не было братьев.
— Бог мой!
— Не стоит спешить с выводами, — сказала Эйми. — Спросите
свою мать, она скажет вам правду.
Терон стал вставлять ключ в замок на входной двери, в это время послышался
гул мотора подъезжающего автомобиля. Он оглянулся и увидел, что к тротуару
подъезжает темный седан и останавливается напротив дома.
— Эйми, не вешайте трубку, — сказал Терон. — Я... Из машины
вышли трое. Трое белых мужчин.
— Эйми, позвоните в полицию и попросите срочно прислать патрульную
машину к моему дому, Пайнвуд, 118-В.
Пока Терон пытался вставить ключ в замочную скважину, рука его дрожала.
— Терон, что случилось?
— Сделайте, как я прошу!
Чертов ключ был перевернут вверх ногами!
Не выключая мобильный, Терон сунул его в чехол на ремне брюк и повернулся
лицом к приближающейся троице. У него уже не было времени открыть дверь,
войти в дом и запереть дверь за собой.
— Добрый вечер, — сказал один из троих — самый высокий, он шел
посередине.
— Добрый вечер, — ответил Терон, пытаясь делать вид, что ему не
страшно. — Чем могу быть полезен?
Они не пытались скрыть лица, не сделали ничего, что позже помешало бы ему их
опознать. Это означало одно из двух: или они не собирались причинить ему
физический вред, или они собирались его убить.
Джоли притормозила перед закрытыми воротами, открыла окно и набрала код,
который дала ей тетя Кларис. Она запомнила коды и для ворот, и для дома.
Когда ее отец установил в Белль-Роуз охранную систему? Не сразу после
убийств, значит, по-видимому, уже после того как Джоли отослали из дома. Он
боялся, что кто-то может причинить вред его новой семье?
Подъезжая к дому, Джоли увидела, что на первом этаже еще горит свет, но
второй этаж темный.
Джоли оставила машину на подъездной аллее. Завтра нужно будет заявить Максу,
что она рассчитывает, что ей освободят место в гараже. Джоли не
интересовало, чью машину придется убрать, лучше всего, если это будет
мерседес
Джорджетт. Хотя она подозревала, что Макс скорее оставит под
открытым небом свой
порше
, чем хотя бы помыслит о том, чтобы расстроить
мать. Джоли заперла машину и с ключами в руке направилась к лестнице
парадного входа. Вставив ключ в замочную скважину, она вдруг услышала голос:
— Что-то ты поздновато возвращаешься домой.
От неожиданности Джоли ахнула и одновременно подпрыгнула, потом быстро
обернулась, ища того, кто это сказал. Она положила ключи в карман льняного
пиджака и пошла по веранде. В большом кресле-качалке, положив ногу на ногу,
с совершенно непринужденным видом сидел Макс, он явно чувствовал себя как
дома.
— Меня поджидаешь, сводный братец?
— Возможно.
Макс посмотрел на Джоли. Ей было не очень хорошо видно его глаза, и от этого
она чувствовала себя в невыигрышном положении. Ей было бы спокойнее, если бы
она видела его глаза.
Джоли сняла мятый пиджак и повесила его на спинку кресла-качалки, стоявшего
рядом с тем, которое занял Макс, потом села в кресло сама.
— А все остальные уже легли спать?
— Мама и Меллори — в своих комнатах, — ответил Макс. — Дядя
Перри каждую неделю проводит несколько ночей в городе. Тетя Кларис еще не
вернулась. Она все еще на свидании с Ноуэллом Ландерсом.
— Тебе ведь не нравится Ландерс? — спросила Джоли.
— Я ему не доверяю.
— Почему?
Джоли принялась раскачиваться в кресле.
— Ему что-то нужно от тети Кларис, только я пока не понял что.
Вероятно, деньги.
— А тебе никогда не приходило в голову, что он — тот и то, за кого себя
выдает, и от тети Кларис ему нужна лишь она сама?
— Вот уж не знал, что ты такая романтичная натура. Джоли скорее
почувствовала, чем услышала усмешку в голосе Макса.
— Я не романтик, ни в коем случае. Но я и не подвергаю с ходу сомнению
мотивы любого человека... если он сам не даст повод в них усомниться.
Макс повернул голову к Джоли. Свет из окна озарил его лицо, и Джоли заметила
на нем слабую тень улыбки.
— Может, мне стоит поручить тетю Кларис твоим заботам, чтобы, пока ты в
Белль-Роуз, ты за ней присматривала, а не я.
— Не думаю, что за тетей Кларис нужно присматривать. Она не
сумасшедшая. Не в том смысле, как про нее думают.
— Я не говорил, что она сумасшедшая. Но она очень ранима и может стать
легкой добычей для какого-нибудь мошенника, который утверждает, что был с ее
любимым Джонатаном, когда того убили.
— А может быть, Ноуэлл Ландерс действительно был рядом с Джонатаном,
когда его убили.
Макс покачал головой:
— Примерно с месяц назад Луис попросил меня навести справки о Ноуэлле
Ландерсе. В окружении Джонатана не было человека с таким именем. Более того,
в тот год, когда Джонатан служил во Вьетнаме, там вообще не было человека по
имени Ноуэлл Ландерс.
— О!... — Джоли в полумраке встретилась взглядом с Максом. —
Ты рассказал об этом тете Кларис? Она знает, что он ее обманывает?
— Я рассказал. Она ответила, что я, наверное, ошибаюсь и информация
неправильная.
— А ты не говорил с Ландерсом? Не уличил его во лжи?
— Пока нет. Меня отвлекли другие дела, которые требовали немедленного
внимания. Среди них — болезнь и смерть Луиса.
— Почему ты не звал его отцом?
— Когда он женился на маме, мне было почти девятнадцать лет, —
сказал Макс безо всякого выражения. — Кроме того, я всегда считал отцом
Филиппа Деверо.
— Гм... Я помню Филиппа. Тихий, скромный, очень милый человек. —
Джоли перегнулась через подлокотник кресла и посмотрела Максу прямо в
глаза. — А куда подевалась ненависть, которую ты испытывал к моему
отцу? Ты не делал секрета из своей убежденности, что если бы папа не сообщил
в полицию о том, что Филипп присвоил деньги из казны их общих предприятий,
страховой компании и завода по производству чугунных печек, Филипп бы не
покончил с собой.
Несколько минут Макс молчал. В темноте жужжали цикады, их пение напомнило
Джоли о ее детстве, когда теплыми вечерами она сидела с родными на веранде
или гонялась по двору за светлячками. Откуда-то издалека донеслось уханье
совы, но поверх всех знакомых звуков Джоли слышала дыхание Макса. Она
поежилась от какого-то странного ощущения внутри, и у нес вдруг возникло
непреодолимое желание протянуть руку к Максу, коснуться его, положить руку
ему на грудь, ощутить биение его сердца.
— Я сделал для Луиса то, что ты отказалась сделать для моей
матери, — сказал наконец Макс. Его голос прозвучал непривычно мягко.
— Что же это?
— Я взял на себя труд узнать отчима поближе и разобраться, что он за
человек. Когда наши родители поженились и мать умоляла меня поехать с ней в
Белль-Роуз, я согласился. Я сделал это для нее. И постепенно ненависть,
которую я когда-то испытывал к Луису, стала сменяться невольным уважением,
потом симпатией, а затем и... Единственным безнравственным деянием твоего
отца за всю его жизнь был роман с моей матерью, когда твоя мать была еще
жива.
— И был жив Филипп Деверо.
— Нет, их связь началась после смерти Филиппа.
— Откуда ты знаешь?
— Мама и Луис оба говорили мне, что это так.
— И ты им поверил?
— Да. Луис мне никогда не лгал. Никогда.
— Он лгал моей матери — всякий раз, когда предавал ее с
Джорджетт. — Джоли встала с кресла, оно по инерции продолжило
раскачиваться.
Она подошла к краю веранды и прислонилась к одной из белых колонн, служивших
опорой балкона второго этажа. На нее вдруг нахлынули чувства, которые она
испытала в тот день, когда заглянула через грязное окно в коттедж: гнев и
тошнотворное ощущение, что ее предали.
— Я их видела, — сказала она осипшим от переполнявших ее чувств
голосом.
— Кого? — спросил Макс.
— Твою мать и моего отца. В старом коттедже в лесу. Ты его знаешь, ты
приводил туда Фелисию. Сэнди сказала, что Фелисия рассказала ей про этот
коттедж.
Макс поднялся с кресла
...Закладка в соц.сетях
