Жанр: Любовные романы
Самый желанный мужчина
...ь с
мачехой? Что-то тут не так.
— Мне нужно идти, — сказала Джоли, останавливая машину перед
черным ходом в дом. — Я тебе завтра перезвоню и посвящу во все детали.
А сейчас я собираюсь заявить права на мою собственность.
К тому времени, когда Меллори, еле переставляя ноги, спустилась вниз и вошла
в столовую, вся семья, включая даже дядю Перри, уже собралась за столом.
Джорджетт требовала, чтобы еда всегда подавалась в столовой — когда-то
Кларис ей объяснила, что этого требуют правила хорошего тона. Как ни любила
Меллори старую чокнутую птичку, как называл Кларис дядя Перри, она бы
предпочла, чтобы мать, не придавала такого большого значения тому, что
Кларис Десмонд считала уместным, а что объявляла неподобающим. Однажды
Меллори пожаловалась отцу, что все правила в доме устанавливает тетя Кларис,
которая ей вовсе не тетя и даже не кровная родственница. В ответ на это отец
обнял ее и напомнил, что ее мать всегда чувствовала себя неувереино, потому
что она родилась очень бедной, и что ей больше всего хочется стать настоящей
благородной южанкой.
Какая нелепость! Меллори и тогда так считала, и сейчас. Какая разница, что
подумают люди? Разве Ройялы не богаты? Разве ее отец не был одним из самых
влиятельных людей в штате Миссисипи? И сейчас не XIX век, а XXI. В наше
время такие вещи, как родословная, предки времен Гражданской войны, традиции
давно ушедших дней, уже не важны. Деньги и власть — вот что имеет значение.
Почему мать этого не понимает? Вот Макс, тот понимает. Однажды он сказал
Меллори, что усвоил от ее отца, что люди готовы смотреть сквозь пальцы на
многие изъяны в происхождении и характере человека, если этот человек
обладает достаточной властью. Но ведь теперь, когда папа умер, его положение
займет Макс, разве не так?
— Тебе не следует спускаться к завтраку в пижаме, особенно в такой
откровенной, — проворчала Джорджетт.
Откровенной? Прозрачный комбидресс, трусики-стринги, бикини из крошечных
треугольников — вот что такое откровенное белье. Меллори зевнула, потянулась
и посмотрела на свои атласные шорты и майку. Она уже готова была отпустить
едкое замечание, но вдруг почувствовала на себе взгляд Макса. Она посмотрела
на него, прочла на его лице предостережение и сразу передумала отвечать.
Конечно, Макс прав — мама заслуживает уважения. К тому же сейчас, после
смерти папы, она особенно ранима.
— Я могу подняться и переодеться, — предложила Меллори.
— Все в порядке, дорогая, — сказала Джорджетт, — сегодня
утром мы закроем на это глаза.
— Спасибо, мама.
Меллори посмотрела на Макса. Его губы подрагивали, их уголки чуть-чуть
поднялись, он был очень близок к тому, чтобы улыбнуться. Бедный Макс, он не
так часто улыбается, особенно в последнее время.
— Так когда ты встречаешься с Гаром, чтобы посмотреть, что можно
предпринять насчет завещания Луиса? — спросил Перри племянника и тут же
набил рот едой.
Меллори почувствовала, что за столом возникло напряжение. Оно исходило от
Макса. И от матери. И от тети Кларис. Как бы она хотела, чтобы Джоли Ройял
исчезла с лица земли! Ну зачем папа завещал ей треть своего имущества? Джоли
была с ним жестока, все эти годы обращалась с ним ужасно, отказывалась хоть
раз приехать в гости.
— Мне кажется, Гар должен объяснить судье, как Джоли обошлась с папой,
и рассказать, что с тех пор как папа женился на маме, она стала подлой и
злобной. — Меллори подошла к буфету, на котором стояли серебряные блюда
с едой. — Она ни на что не имеет права, и уж меньше всего — на Белль-
Роуз. Это мой дом, а не ее.
— Технически этот дом ее, — сказал Макс. — Не только потому,
что Луис завещал его ей, дом изначально принадлежал семье ее матери.
— Что это меняет? — Перри разломил бисквит и намазал обе половинки
медом. — Если бы Луис не вложил в реставрацию этого дома уйму денег, он
бы давным-давно сгнил. Ему следовало завещать дом Джорджетт.
— Нет, не следовало, — сказала Джорджетт. — Если бы он
оставил Белль-Роуз мне, я бы чувствовала, что это неправильно. Но... в
общем, я надеялась, что Луис завещает дом Меллори.
Меллори положила на маленькую тарелочку две полоски бекона, налила в высокий
стакан апельсиновый сок и вернулась к столу.
— Я согласна с дядей Перри. Папа должен был завещать дом тебе, мама. В
конце концов, ты была его женой. — Меллори плюхнулась на стул рядом с
братом. — Ты ведь позаботишься о том, чтобы Джоли не получила Белль-
Роуз?
Кларис кашлянула. Все взгляды обратились на нее. Меллори мысленно
чертыхнулась: она и забыла, что Джоли — племянница тети Кларис и что это их
семья владела Белль-Роуз!
— Извините, тетя Кларис, — сказала Меллори, — но я сказала
то, что думаю.
— Конечно, ты имеешь право на собственное мнение. — Кларис
свернула белую льняную салфетку и положила рядом со своей тарелкой. —
Но прежде чем вы все предпримете какие-то шаги по опротестованию завещания
Луиса, думаю, вам стоит подумать о том, что Джоли, возможно, собирается
сделать то же самое.
— Что-о? — взвизгнула Джорджетт.
— Она не посмеет! — сказал Перри.
— Что она может опротестовать? — спросила Меллори.
— Право нашей семьи жить здесь, в Белль-Роуз. — Макс поднял чашку
и отпил кофе. Так спокойно, хладнокровно, без эмоций! Вот какой у нее
старший брат. Он никогда ничему не позволяет вывести его из равновесия.
Иногда Меллори спрашивала себя, способен ли он испытывать нормальные
человеческие эмоции, как все остальные.
— Проклятие! А ведь с нее станется, с мстительной сучки! — Перри
вонзил вилку в яичницу. — Если она думает, что сможет нас выгнать, она
ошибается!
— Право, Перри, выбирай выражения, — простонала Джорджетт. —
Особенно при Меллори.
— Не обращайте на меня внимания. — Меллори усмехнулась: мать
иногда обращается с ней так, будто ей все еще десять лет.
Кларис нахмурилась.
— Мне не нравится, что вы говорите о Джоли в таких выражениях, —
сказала она. — Я не разделяю мнение моей племянницы о Джорджетт, но я
понимаю, почему она чувствует то, что чувствует, Я считаю, что если мы все
пойдем друг другу навстречу и дадим ей возможность узнать каждого из вас
поближе, она поймет, как сильно заблуждалась все эти годы. И если это
произойдет, не будет никакой необходимости опротестовывать завещание Луиса.
Бедная тетя Кларис. Она всегда придерживается лучшего мнения обо всех.
Меллори сомневалась, что Кларис когда-либо испытывала антипатию к кому бы то
ни было. Но неужели она не понимает, что слишком поздно восстанавливать
отношения с Джоли? Было время, когда Меллори очень хотелось встретиться со
старшей сестрой, она даже мечтала, что она станут подругами. Но это было до
того, как она узнала, какого Джоли мнения о второй семье отца.
Джоли вошла в дом через черный ход, но вместо того чтобы сразу пройти в
кухню, задержалась в прихожей и украдкой заглянула в кухню посмотреть, что
делает Ивонн. Она наводила порядок после приготовления завтрака и не
заметила Джоли. Тогда Джоли притворно кашлянула, и это сразу привлекло
внимание Ивонн.
— Джоли! — Вытерев руки о фартук, Ивонн поспешила через кухню к
открытой двери. — Что это ты решила проскользнуть через черный ход?
— Хочу сделать семейству сюрприз. Они еще завтракают?
— Насколько я знаю, все в столовой.
— Тогда сейчас самое подходящее время сказать всем
здравствуйте
и
сообщить им, что сегодня утром я въезжаю в Белль-Роуз.
— Зря Терон тебе посоветовал переехать в дом и накалять обстановку. Мне
кажется, ты совершаешь большую ошибку.
Джоли пожала плечами:
— Возможно. Хотя я так не думаю.
— По крайней мере, позволь, я их предупрежу, что ты здесь, —
сказала Ивонн.
Джоли схватила ее за запястье:
— В этом нет необходимости.
Ивонн посмотрела на Джоли с укоризной, и та немедленно отпустила ее руку.
— Я сама объявлю о своем появлении.
Джоли провела ладонями по бедрам, расправила плечи и набрала полную грудь
воздуха и медленно выдохнула. Нарочно не заходя в кухню — она старалась
никогда больше не заходить в эту комнату, — Джоли вышла из прихожей
через другую дверь, которая вела прямо в коридор. Дверь в столовую
находилась с левой стороны, до нее было всего несколько шагов. По коридору
плыли приглушенные звуки голосов. Незнакомых голосов. Потом Джоли вдруг
услышала глубокий баритон, который был ей хорошо знаком.
— Луис поставил всех нас, включая Джоли, в тяжелое положение. Я не
сомневаюсь, что он хотел сделать лучше для всех нас, — сказал
Макс. — Вы знаете, каким он был — всегда стремился позаботиться обо
всех, кто был ему небезразличен, и старался всегда поступать справедливо.
— Разве это было справедливо — оставить Белль-Роуз Джоли? —
спросила Меллори.
Джоли поняла, что наступил идеальный момент дать им знать о своем
присутствии. Реплика Меллори пришлась как нельзя более кстати. Джоли
переступила порог и вошла в столовую с таким видом, как будто она здесь
жила, как будто все должны были ожидать, что она присоединится к ним за
завтраком.
— Да, я думаю, что отец завещал Белль-Роуз мне по
справедливости. — Джоли улыбнулась.
Все присутствующие ахнули в унисон и обратили на нее недовольные взгляды.
Все, кроме Макса. Джоли была просто в восторге от произведенного эффекта. На
лице Макса, когда он наконец посмотрел на нее, читался сдерживаемый гнев.
— Что, по-моему, несправедливо, так это то, что он не оставил мне иного
выбора, кроме как позволить вам всем жить здесь, независимо от того,
нравится мне это или нет.
— Джоли! — Кларис резко отодвинула стул и вскочила.
Тетушка бросилась навстречу племяннице с распростертыми объятиями. Джоли
тепло обняла ее, потом разжала объятия и не торопясь подошла к буфету.
Кларис с глуповатой улыбкой вернулась за стол. Не обращая никакого внимания
на остальных, Джоли взяла тарелку и положила на нее бекон, яйца, жареную
картошку и два бисквита. Потом налила в фарфоровую чашку черный кофе и
добавила щедрую порцию сливок. И серебро, и фарфор она узнала — и то и
другое больше ста лет принадлежало ее семье.
Джоли совершенно не хотелось есть, но это не имело значения. Она
намеревалась с самого начала начать захват Белль-Роуз правильно, то есть
преломив хлеб с врагами. И хотя ей была отвратительна сама мысль есть вместе
с этой сворой, она была полна решимости делить с ними каждую семейную
трапезу, что наверняка испортит им всем аппетит.
— Ну и наглость! — заявил Перри, прищурившись, глядя на
Джоли. — Тебя никто не приглашал на завтрак.
Джоли поставила на стол тарелку и чашку.
— Ну-ну, дядя Перри, вы говорите таким тоном, что можно подумать, я вам
не нравлюсь. — Она отодвинула от стола стул рядом со стулом
Кларис. — К тому же вряд ли я нуждаюсь в приглашении, чтобы
позавтракать в моем собственном доме.
— Естественно, Джоли всегда рады в Белль-Роуз, — сказала
Джорджетт. Она посмотрела Джоли в глаза и улыбнулась. — Мы счастливы,
что сегодня утром ты смогла присоединиться к нам за завтраком.
Меллори застонала:
— Мама, я умоляю! Ты можешь не вести себя как южная
аристократка? — Меллори хмуро посмотрела на Джоли: — Что ты здесь
делаешь? Что тебе нужно?
При других обстоятельствах Джоли бы восхитилась дерзостью Меллори — эта
черта была присуща им обоим. Но тот факт, что они наполовину сестры, не
менял другого, не менее важного факта: Меллори — одна из них, она враг.
— Ай-ай, сестренка, где же твои хорошие манеры?
— Пошла в задницу! — Меллори показала Джоли язык. Это было так по-
детски, что Джоли рассмеялась.
— Веди себя прилично. — Макс сделал Меллори замечание ровным
тоном, лишенным эмоций. Потом он хмуро посмотрел на Джоли: — Давай не будем
обсуждать чрезмерно радушный прием мамы и враждебный — Меллори, но не
соизволишь ли ты объяснить, что ты здесь делаешь?
Джоли села, взяла вилку и подцепила с тарелки несколько кусочков еды. Только
прожевав и проглотив, она посмотрела на Макса и одарила его смиренной
улыбкой:
— Как что? Завтракаю, конечно.
— Кроме этого, что и так очевидно, зачем ты здесь? — настойчиво
повторил Макс.
Все взгляды устремились на Джоли. Да, она их встревожила, всех до единого.
Даже этого хладнокровного и собранного Максимилиана. Его внешняя
невозмутимость не обманула Джоли, он презирал ее также, как и вся семья,
только он лучше умел скрывать свои чувства.
Джоли поднесла ко рту чашку и отпила немного восхитительного кофе, который
готовила Ивонн. Потом сказала, глядя на Макса:
— Я решила переехать в дом и жить здесь со всеми. Чемодан с моими
вещами лежит в машине.
— Ты не можешь сюда переехать! — закричала Меллори.
— Немедленно звоните Гару! — заорал Перри.
— Ты собираешься жить здесь с нами? — спросила Джорджетт,
краснея. — Конечно, добро пожаловать. Ты — дочь Луиса, и этот дом
всегда был твоим. — Она посмотрела на сына: — Макс, ты должен пойти и
принести багаж Джоли. — Она снова перевела взгляд на Джоли: — Ты,
наверное, хочешь поселиться в своей старой комнате?
Меллори вскочила со стула, топнула ногой:
— Черт возьми, мама, перестань сейчас же! Почему ты с ней так вежлива?
Она не имеет права здесь оставаться, это наш дом!
Джоли продолжала потягивать кофе. Когда на вспышку Меллори никто не
отреагировал, девушка выбежала из столовой.
— Черт, Макс, сделай же что-нибудь! — взорвался Перри.
Макс отодвинул стул, встал, обошел вокруг стола и рванул спинку стула, на
котором сидела Джоли. Стул немного отодвинулся от стола, Макс схватил Джоли
за руку и рывком поднял на ноги. Она запрокинула голову и вздернула
подбородок, но не сделала попыток освободиться от его крепкой хватки. Макс
кипел от ярости, но о том, что творилось у него внутри, можно было
догадаться только по пульсирующей вене на его шее. Провоцировать Макса — все
равно что дразнить палкой гремучую змею, если ее не убить, то она рано или
поздно укусит. Но Джоли, помоги ей Бог, нравилось бесить этого человека. Ей
нравилось, когда он выходил из себя, пусть внешне это и было незаметно.
— Думаю, нам надо поговорить, — сказал Макс. — Наедине. В
кабинете.
Джоли выразительно посмотрела на свое запястье, сжатое в тисках его пальцев:
— Ты собираешься тащить меня туда силой?
— Если потребуется.
Если бы Джоли думала, что он блефует, она бы его разоблачила. Но она так не
думала. Она нисколько не сомневалась, что если не пойдет с ним по доброй
воле, он поднимет ее и вынесет из гостиной.
— Что ж, пожалуйста, в таком случае давай поговорим наедине.
Она дернула руку.
Макс отпустил ее не сразу, как будто взвешивал в уме все варианты, пытаясь
найти самый мудрый ход действий. Потом все-таки слегка ослабил хватку, ровно
настолько, чтобы Джоли могла освободить руку. Затем галантным жестом
пропустил ее вперед. Джоли пошла к двери первой, Макс — следом, лишь в
нескольких шагах от нее.
— Вышвырни ее отсюда пинком под зад! — крикнул им вслед Перри.
— Перри, пожалуйста, не будь таким враждебным, — сказала
Кларис. — Своими ужасными вспышками ты ничуть не облегчаешь ситуацию.
Как только они вышли в коридор, Джоли не удержалась, чтобы не спросить:
— Так вот что ты собираешься сделать? Выгнать меня отсюда пинками?
— Поверь мне, это то, что бы мне хотелось сделать, — ответил
Макс. — К сожалению, юридически у тебя есть полное право жить в этом
доме. Я только не понимаю, с какой стати ты можешь этого захотеть.
Джоли завернула за угол, открыла дверь кабинета и вошла в комнату, которая
когда-то была личной территорией ее отца. Даже сейчас, когда он умер, это
обшитое панелями убежище сохранило его дух, казалось, Луис Ройял может в
любую минуту вернуться и сесть за массивный письменный стол или устроиться в
большом кресле с высокой спинкой и закурить трубку. Джоли захлестнули
детские воспоминания о минутах, проведенных в этом кабинете, за одно
мгновение она словно перенеслась в прошлое, во времена, когда была папиной
любимой дочкой. Джоли тряхнула головой, стараясь прогнать ненужные
воспоминания.
Вот с чем тебе предстоит бороться, если ты останешься: с воспоминаниями
прошлого — и приятными, и неприятными
.
— Сядем или будем стоять? — спросил Макс.
Джоли кивнула. Макс выглядел так, словно ему было самое место в этом
кабинете, как будто комната принадлежала ему в той же мере, что и ее отцу.
Тетя Кларис рассказала Джоли, что Макс стал Луису настоящим сыном. Джорджетт
должна быть этим очень довольна.
— Почему ты решила сюда переехать? — спросил Макс.
— Честно?
— Да, желательно.
Джоли улыбнулась:
— Почему я сегодня въезжаю в Белль-Роуз? — Она рассмеялась низким
грудным смехом, в котором сквозила насмешка. — Потому что я могу это
сделать. И никто и ничто меня не остановит.
Глава 10
Макс испытал острейшее, почти непреодолимое желание схватить Джоли за плечи
и встряхнуть так, чтобы зубы застучали. Он помнил ее девчонкой, помнил, как
она босиком бегала по всему Белль— Роуз, скакала на лошади без седла,
жаркими летними днями купалась в пруду. Она тогда была еще почти ребенком,
непослушным, изнеженным, недисциплинированным подростком — во многом она
была похожа на сегодняшнюю Меллори. Обе с малых лет были избалованы отцом,
который души в них не чаял. Макс много раз слышал, как Луис рассказывал о
Джоли, и всякий раз со смесью радости и грусти. Отказавшись видеться с отцом
после его повторной женитьбы, Джоли разбила его сердце. С годами у Макса
развилась сильная неприязнь к Джоли. Он считал ее дочерью, которая
совершенно не заботится о своем отце, и незрелой личностью, неспособной
понять и простить чужие слабости. Чем больше он любил Луиса, тем сильнее
ненавидел Джоли.
И вот, пожалуйста, она дома, в Белль-Роуз, где ее так жаждал увидеть Луис.
Но она вернулась не затем, чтобы порадовать старика. Для этого уже слишком
поздно. Нет, она явилась, чтобы мстить. И по-видимому, она до сих пор все та
же избалованная, несдержанная девчонка, безразличная к чувствам других
людей.
— Ты ведь понимаешь, что пока ты будешь стараться отравить жизнь
другим, ты не можешь не отравлять свою собственную?
Джоли пожала плечами:
— Что ж, это цена, которую мне придется заплатить.
— Да что с тобой такое? — спросил Макс. — У тебя что, такая
скучная и бессмысленная жизнь в Атланте, что ты предпочтешь жить в Белль-
Роуз, только бы испортить жизнь нам?
— Почему ты думаешь, что мое решение жить в Белль-Роуз имеет какое-то
отношение к тебе... или к кому-то еще, кто здесь живет?
Джоли плюхнулась в кресло с высокой спинкой иустроилась как у себя дома.
— Назови мне хотя бы одну причину, кроме той, которую назвал я.
Макс присел на край стола и скрестил руки на груди.
— Ой-ой, какой большой, какой опасный! — Джоли округлила глаза и
прижала ладони к щекам, изображая страх. — Ты меня запугиваешь, мне
что, полагается дрожать?
— Ты не представляешь, насколько опасным я могу быть.
— Это что, угроза?
Джоли твердо встретила его угрожающий взгляд.
Черт бы ее побрал, —
думал Макс. — Она меня провоцирует ради собственного самоутверждения!
Он не привык, чтобы ему прекословили. Обычно одного только его уничтожающего
взгляда было достаточно, чтобы осадить даже самого распоследнего мерзавца. В
конце концов, Максимилиан Деверо давно пользуется репутацией человека,
которому не перечат. Так почему же эта не в меру дерзкая на язык девица его
не боится? Она что, не понимает, что он может переломить ее пополам?
Макс встал, подошел к Джоли и наклонился над ней, положив руки на
подлокотники кресла по обеим сторонам от нее. Джоли сглотнула, в глазах
мелькнула тень неуверенности, но взгляд не отвела и не показала никаких
видимых признаков настоящего страха.
— Это предупреждение. Я не позволю тебе мучить мою мать и постоянно
дразнить сестру.
Их взгляды скрестились, и Макс прочел в глазах Джоли упрямую решимость.
Стало ясно, что битва между ними неизбежна. Инстинкт подсказывал Максу, что
Джоли так же настроена не уступить ни дюйма, как и он сам, так что это будет
битва до победного конца. До смерти.
Джоли подняла голову, их разделяло расстояние в волосок.
— И как именно ты собираешься меня остановить? Хочешь меня убить? Мне,
знаешь ли, известны давние слухи. Насчет того, что ты убил свою жену. Бедная
Фелисия. А некоторые считают, что ты мог убить и мою мать, чтобы твоя могла
выйти за моего отца и поселиться в Белль-Роуз. Скажи, Макс, ты однажды уже
пытался меня убить?
Джоли слишком поздно поняла, что зашла лишком далеко. Она поняла это, только
когда увидела, что серо-голубые глаза Макса горят гневом, на его щеках
выступил румянец, ноздри его раздулись и затрепетали, он фыркнул, как бык,
который готовится напасть. Джоли открыла было рот, чтобы сказать, что она
переступила границу, но прежде чем она успела издать хотя бы звук, Макс
схватил ее за плечи, поднял с кресла и встряхнул. Грубо встряхнул несколько
раз. У Джоли перехватило дыхание, она ахнула и наконец смогла вскрикнуть.
Макс мгновенно ослабил хватку и встряхнул ее еще один, последний, раз, но
уже не так сильно. К горлу Джоли подступили слезы, в любую секунду угрожая
прорваться наружу плачем, но она усилием воли заставила себя сохранять
спокойствие, не показывать Максу своего страха. Их взгляды снова
встретились, и то, что Джоли прочла в глазах Макса, ее удивило: она прочла в
них боль, выражение муки.
Неужели она ранила его своими необдуманными обвинениями? Неужели возможно,
что Макс Деверо способен испытывать нормальные человеческие чувства? Если
его уколоть, у него в самом деле выступит кровь?
— Будь ты проклята!
Грудь Макса вздымалась и опускалась, он тяжело дышал.
— Макс, я...
Он отпустил ее так неожиданно, да еще и немного подтолкнул, что она чуть не
потеряла равновесие.
— Поселяйся в Белль-Роуз на свой страх и риск.
— Это еще одно предупреждение?
Джоли сама не понимала, почему она не может просто промолчать. Что-то в
Максе было такое, что провоцировало ее все время ему противоречить.
Возможно, все дело в том, что при всей неприязни к нему, при том, что она
ненавидела его мать и была настроена резко против всей его семьи, она так и
не преодолела давнее юношеское увлечение им?
Признайся, ты считаешь его неотразимо привлекательным, но ты знаешь, что он
последний человек на земле, которого тебе можно желать
.
— Продолжай в том же духе, cherie, и ты узнаешь.
Не сказав больше ни слова, Макс повернулся и вышел из кабинета.
Джоли шумно выдохнула и глубоко вздохнула, у нее было такое ощущение, будто
она была на волосок от того, чтобы ярость Макса обрушилась на нее в полную
силу. Но рано или поздно напряжение между ними достигнет критической точки.
Джоли надеялась, что это произойдет поздно, а не рано. Ей нужно было время,
чтобы подготовиться, накопить силы.
— Ну, что он сказал? — требовательно спросил Перри. Он нервно
мерил шагами гостиную сестры. — У него есть план, как избавиться от
Джоли? Он связался с Гаром?
Джорджетт сидела в обитом белым шелком шезлонге в гостиной, выдержанной в
белых и бежевых тонах. Гостиная примыкала к их с Луисом супружеской спальне.
Она неторопливо попивала чай со льдом, который обычно пила в полдень. В эти
жаркие влажные дни Джорджетт искренне наслаждалась этими небольшими
радостями благополучной жизни. Не обращая внимания на Перри, она огляделась,
отмечая роскошь убранства комнаты. Присутствие Луиса ощущалось в ее будуаре
непереносимо
...Закладка в соц.сетях
