Жанр: Любовные романы
Рецепт от Парацельса
... на спинку кресла. Она была в том же атласном халате, в каком он в
мечтах представлял ее себе. — Это было ужасно!
— Что именно было ужасным? — с притворным любопытством
поинтересовался молодой человек.
— Все! — грустно вздохнула она и прикрыла глаза своими библейскими
веками.
— Именно поэтому вы так трогательно целовались, прощаясь у твоего
отеля?! — вскричал он с болью в голосе.
Аурелия вздрогнула, но нашла в себе силы улыбнуться.
Она закрыла глаза и сложила руки на манер Моны Лизы. Этот жест что-то
перевернул в душе Эрика, и он посмотрел на нее совсем другими глазами.
Теперь он видел усталое лицо женщины, от которого ему трудно было отвести
глаза. Он снова видел ее такой, какой она была утром после счастливого
спасения из автомобиля, мчавшегося к обрыву. Внимательно присмотревшись к
любимым чертам, он заметил мелкие морщинки вокруг глаз, углубившиеся
складочки вокруг прекрасных губ. Нет, они вовсе не портили ее, но он готов
был поручиться, что еще несколько дней назад ее лицо было гладким, как
мрамор.
Эрик подбежал к окну, быстро задернул тяжелые шторы и сел обратно в кресло.
В полумраке комнаты он видел прекрасное лицо этой женщины в ореоле золотого
сияния.
— Да, да, да! — горько вскричала Аурелия. — Ты все понял! Я
вся свечусь, энергия уходит из меня, я старею не по дням, а по часам! У меня
осталась всего одна таблетка и ее хватит не более чем на неделю!
Она закрыла лицо ладонями и расплакалась. Видеть ее вздрагивающие плечи,
поникшую шею и склоненную спину, которую он всегда привык видеть стройной и
гордо выпрямленной, было выше его сил. Забыв все свои здравые логические
построения, Эрик бросился к ее ногам и обнял вздрагивающее тело. Как он мог
забыть аромат этих волос и теплую нежность рук?! Молодой человек чувствовал
угрызения совести. Нет, он не должен был так подпасть под влияние Рона Дагса
и верить всем его уверениям в ее преступлениях! В каких-то покушениях на
убийство! О, какой я глупец! — думал он. Вместо того чтобы спасать ее,
помогать этой несчастной женщине, которую я боготворю, я встал на сторону ее
врага! Да, это так!
Эрик лихорадочно целовал ее руки, заплаканное лицо, прекрасную шею. Его
охватило острое, щемящее чувство жалости к этой необыкновенной женщине.
— Ничего, ничего, — бормотал он. — Я помогу тебе, я всегда
буду любить тебя и обещаю сделать счастливой свою дорогую девочку...
Она обняла молодого человека, и они на некоторое время замерли, радуясь, что
снова вместе.
— Сейчас я тебе все расскажу, — горячо шептала она, уткнувшись в
его грудь. — Я ничего не хочу скрывать от тебя! Я ужасно устала от
такой жизни! Мне тяжело, помоги мне! Только ты можешь помочь мне!
И она снова заплакала. Сердце Эрика разрывалось от любви, боли за нее и
собственного стыда. Слезы хлынули из его глаз, и теперь уже Аурелия
успокаивала его, гладя по коротко стриженым, волнистым волосам.
— Милый мой мальчик! — Ее сладостный голос убаюкивал его. —
Прости меня за то, что я делала. Ты лучше всех, кого я знала за всю мою
жизнь. Ты — самое большое счастье моей судьбы.
Где-то в подсознании Эрика забился импульс тревоги. Он успел пробиться к
застывшему разуму и пробудить в нем здравый смысл. А тот, в свою очередь,
пытался напомнить ему обо всех нестыковках в поведении Аурелии, о постоянном
обмане, которым сопровождались все ее появления и неожиданные исчезновения.
Однако в тот же самый момент нежная щека прекрасной женщины, прикоснувшаяся
к губам молодого человека, и аромат пряди волос, упавшей на его шею,
погасили искру логических умозаключений. Он стал искать своим жадным ртом ее
губы, но нашел только нежную ладошку, которую принялся страстно целовать.
Аурелия сделала легкое, почти незаметное движение бедром, и молодой человек,
снова прильнувший к ее лебединой шее, вдруг оказался на полу. Не понимая,
как это могло произойти, Эрик медленно поднялся с толстого мягкого ковра, и,
тряхнув головой, отправился в ванную комнату.
Через минуту он вернулся умытый, с мокрыми волосами. Встав у окна и засунув
руки в карманы, он удивлялся тому эмоциональному экстазу, который охватил
его несколько минут назад. Теперь молодой человек не понимал, как могло
случиться, что он бросился в объятия этой коварной колдуньи, к встрече с
которой он долго готовился, используя разные психологические методики и
тренинги для того, чтобы противостоять ее гипнотическим чарам.
— Так расскажи, пожалуйста, почему ты сбежала с Питером? —
спокойно спросил он, отодвинув штору и садясь на подоконник.
Аурелия не ожидала подобного поворота событий, хотя сама подготовила их,
охладив его пыл и столкнув на пол. Она с интересом поглядывала на молодого
человека.
— Я
уехала с Питером потому, — она с нажимом
произнесла слово
уехала, отвергнув произнесенное Эриком
сбежала, — что мне срочно нужен рецепт из
шкатулки. Ты сам убедился, что мне необходимо что-то предпринимать. Иначе...
Она безнадежно махнула рукой. В ее голосе звучал вызов. Она говорила с
некоторым надрывом, не оправдываясь, но объясняя ему и стараясь быть
убедительной.
Эрик чувствовал, что теперь она говорит правду. И в самом деле, сейчас уже
незачем хитрить и изворачиваться. Она понимала, что помочь ей может только
он.
— Ну и что? — Эрик скрестил руки на груди. — Где же шкатулка?
Произнеся это, молодой человек почувствовал укол совести. Он издевается над
несчастной женщиной, прекрасно зная, где находится шкатулка.
— Ее украли. — Аурелия развела руками. — По крайней мере, он
мне так сказал. А я думаю, что шкатулку спрятала жена, а сама сказала ему о
краже.
Эрик молча смотрел на нее, решив все-таки сначала расспросить ее о том, что
его мучило многие дни, а потом признаться в содеянном.
— А если бы Питер принес шкатулку, как бы ты добралась до рецепта? Ведь
там, насколько я знаю, есть тайный шифр.
— Я знаю этот шифр. — Она с вызовом посмотрела на него. — И
представь себе, это было основной причиной моего пленения Роном. Я сказала
ему, что отец научил меня пользоваться потайным механизмом, чтобы добраться
до рецепта.
Эрик почувствовал, что она снова начинает запутывать его, внося в свой
рассказ новую линию повествования.
— Нет, подожди, пожалуйста. — Эрик сделал рукой останавливающий
жест, желая показать, что теперь будет преобладать его воля. —
Допустим, рецепт у тебя в руках... Но каким образом ты сможешь быстро
получить нужное тебе средство?
Средство Макропулоса
...
Он усмехнулся, вспомнив пьесу чешского писателя Карела Чапека, до сих пор
очень популярную во многих театрах мира. Она так и называется:
Средство
Макропулоса
. Главная героиня пьесы — Эмилия Марти, певица, которая родилась
лет 400 назад. Это была женщина необыкновенной красоты, в нее тоже все
влюблялись, а ей уже все надоело: и любовь, и даже сама жизнь... Но все же
она искала средство вечной молодости, созданное ученым Макропулосом.
Эрик стал рассказывать Аурелии о содержании этой пьесы, но она перебила его:
— Все это я прекрасно знаю, — устало вздохнула она, махнув
рукой. — Чапек бывал в Эльзасе и, услышав там о Парацельсе, задумал
свою пьесу. Вечная молодость, вечная молодость... Человечество с самого
своего возникновения только и мечтает о вечной молодости. Даже такой умница
и скептик, как Бернард Шоу, и тот на старости лет написал эссе о продлении
молодости.
Эрик замер, слушая ее монолог. Похоже, она действительно старше, чем могла
бы быть даже моя... прабабушка. А вообще-то, кто ее знает, может быть, она и
сейчас притворяется и опять играет какую-то роль.
— Так ведь и ты тоже столько лет охотишься за шкатулкой! — заметил
молодой человек, с иронией глядя на нее.
— Я имею на нее право: отец передал мне веление розенкрейцеров, —
холодно напомнила Аурелия, горделиво подняв прекрасную свою голову.
— Но ведь тебе нужен рецепт, чтобы применить его для себя, а не для
того, чтобы передать его следующим поколениям.
Аурелия встала, давая понять, что ей надоел этот разговор. По всей
видимости, Эрик ошибался, полагая, что она решила наконец раскрыть душу и
обо всем рассказать. Нет, ей нельзя доверять, с ней невозможно что-либо
предвидеть или рассчитывать на что-то определенное!
Эрик в изнеможении откинулся на стену в проеме окна, по-прежнему сидя на
подоконнике.
— Я спросил тебя, — медленно заговорил он. — Что бы ты
сделала, если бы тебе в руки попал этот рецепт?
Аурелия с недоверием посмотрела на него, видимо что-то заподозрив.
— Почему ты спрашиваешь? — Она не отводила глаз от его лица,
пытаясь разгадать то, что скрывается за его невозмутимым видом.
— Я прошу тебя ответить на мой вопрос, — продолжал он настаивать.
— Ты забыл, что я — наследница известного химика? — криво
усмехнулась она. — У меня есть большая лаборатория и все для того,
чтобы создать вещество, подавляющее ген старения и предотвращающее
самоинтоксикацию организма. Именно от этого наступает смерть. Разве ты не
знаешь? И мне позарез нужны пропорции ингредиентов и технология изготовления
вещества.
В ее голосе снова слышались нотки отчаяния. Она стала ходить из угла в угол
комнаты, сжав пальцы рук в замок.
— А почему умер твой знаменитый химик? — Эрик все-таки решил
задать ей этот вопрос. — Говорят, что ты его отравила метанолом, налив
его в бутылку из-под виски
Джонни Уокер
?
— Опять сплетни от Рона? — укоризненно произнесла она. — Нет,
это не так.
— А как? — настаивал молодой человек.
— Ну хорошо, — с горечью выдохнула она. — Все равно уже
ничего не изменишь, хотя бы душу освободить от греха.
Она тихо рассмеялась. Понятие о грехе, видимо, не принадлежит к арсеналу ее
нравственных ценностей, подумал Эрик, хотя кто ее знает...
— Он выкрал мои таблетки. — В ее необыкновенных глазах застыли
боль и отчаяние, а голос дрожал от негодования, как будто это случилось
только вчера. — Вернее, сначала я сама попросила его проанализировать
их, чтобы определить состав вещества. Несколько штук я переложила в тот
флакон, который ты видел, а остальные лежали в коробочке в ванной комнате.
Однако у него что-то не заладилось с химическим анализом, и он решил
провести спектрометрический, а поэтому забрал все остальные и поджег их,
желая определить вещество по спектрам его ингредиентов. Тогда я страшно
рассердилась и решила отомстить ему...
— И что же ты сделала? — недоуменно пробормотал Эрик.
Аурелия остановилась у двери, и ореол сияния вокруг ее головы стал особенно
ярким на фоне темного проема двери. А боль в глазах и нежный наклон головы
со сверкающим нимбом снова воскресили в памяти образ мадонны Джованни
Беллини.
— Я просто поменяла местами бутылки
Джонни Уокера
. Ту, с ядом,
которая стояла в лаборатории, я поставила в бар его комнаты. А бутылка из
бара переместилась на полку в лабораторию. Вот и все...
Она поведала об этом злодеянии с обезоруживающей улыбкой и невинным
выражением лица.
Как может совмещаться в этом существе, невольно подумал Эрик, божественная
красота со столь коварной и безнравственной душой! Поистине совместное
творение Бога и Дьявола в одном образе. Доведенное до совершенства сочетание
Добра и Зла, которое в определенной пропорции присуще каждому человеку.
Вот и все, невольно повторил Эрик, пытаясь понять мотивы такого поступка.
Нет, пожалуй, это не мотивы, это абсолютное отсутствие понятий о добре и
зле, какое-то младенческое неведение о морали и нравственности.
— Ты думаешь, я не понимаю всего ужаса совершенного мною? —
перебила она в ту же минуту его рассуждения об отсутствии у нее элементарных
человеческих понятий. — Я так страдала, увидев мужа мертвым в кресле
кабинета, с пустым бокалом на ковре, выпавшим из руки!
Она сжала кулачки у груди, и ее глаза наполнились слезами.
— Ну не могу я тебя понять! — воскликнул Эрик в отчаянии, —
Не могу! Сначала ты предстаешь мстительной преступницей, а через мгновение
каешься, и твои страдания мне кажутся искренними! Либо ты гениальная
актриса, которая пришла в этот мир, чтобы играть разные роли, либо —
прожженная негодяйка!
Эрик вскочил с подоконника и, схватив ее за плечи, начал трясти, пытаясь
заодно встряхнуть свои чувства и мысли, призвать на помощь здравый смысл, в
который раз изменивший ему.
Аурелия не сопротивлялась. Когда он в изнеможении отпустил ее, она прильнула
к его груди, и оба разрыдались, обнявшись. Они осушали слезы поцелуями,
шептали ласковые слова, просили друг у друга прощения.
Женщина целовала руки Эрика, он, смущенный, пытался отнять их, но она в
исступлении прильнула губами к его ладоням.
— Прости меня, — глухо прошептала она. — Я недостойна твоей
заботы и привязанности, но ты — единственная моя надежда и судьба...
У Эрика от счастья закружилась голова и сладким холодком пробежала по телу
дрожь желания. Он запрокинул ее голову и страстно поцеловал в приоткрытый
рот. Она обхватила его голову руками, прижалась к нему всем телом, но через
мгновение сильно оттолкнула его.
Молодой человек бросился к ней, но она, вбежав в ванную, заперлась в ней.
— Что случилось, милая? — Эрик дергал дверь, пытаясь открыть ее.
До него доносились сдавленные рыдания, которые переворачивали его душу.
— Девочка моя дорогая... — Ласковые слова так и рвались из его
сердца. — Не надо, пожалуйста, я помогу тебе. Я сделаю все, чтобы ты
стала счастлива! Я ведь обещал тебе...
Какая-то сила удержала Эрика от признания, что ему удалось раздобыть
шкатулку. Его эмоции выплеснулись, в душе осталась безграничная теплота к
этой женщине и тихая грусть. Он вдруг почувствовал себя воздушным шариком,
из которого вышел весь воздух. Он понимал необычность такого состояния, но
мог объяснить это только гипнотическими происками Аурелии. Эта мистика
странных отношений мучила и опустошала его душу. Молодой человек в
изнеможении опустился в кресло, закрыл глаза и погрузился в забытье.
— Милый...
Эрик вздрогнул от дивного звука арфы и легкого прикосновения нежных пальцев.
С трудом разомкнув веки, он увидел Аурелию, сидящую в кресле напротив него.
Она сидела в сиянии света, похожая на Джоконду, и улыбалась такой же
неуловимой, не то саркастической, не то печальной полуулыбкой. Эрик
постепенно возвращался из какой-то далекой страны, а она, как будто понимая
это, спокойно ждала, пока он обретет способность слышать и понимать.
— Милый, — снова повторила она. — Я хочу тебе кое-что
сказать.
Она произнесла эту фразу грустно и многозначительно. Еще через пару
мгновений Эрик вполне овладел собой, чтобы внимательно выслушать ее.
10
— Мы говорили с тобой об Эмилии Марти из пьесы
Средство
Макропулоса
. — Аурелия чуть усмехнулась. — Так вот, этой даме
надоела жизнь, ей опротивели все ее поклонники и любовники...
— Ты же сказала, что все это выдумки, — напомнил Эрик. — Что
Карел Чапек слышал в Эльзасе историю про Парацельса и написал пьесу.
Аурелия поправила волосы и удобнее устроилась в кресле.
— Да, он слышал ее от меня. — Она грациозно наклонила голову и лукаво взглянула на Эрика.
— Ты была знакома с Чапеком?
— И с Чапеком тоже. — Аурелия вздохнула. — С кем только я не
была знакома, — протянула она и откинулась на спинку кресла.
— Я понимаю. — Молодой человек действительно пытался что-то
понять, но, как всегда, безуспешно. Вернее, с каждой встречей с этой
женщиной он осознавал, что бесполезно сопротивляться и ее чарам, и
мистической силе. Он смирился со своей судьбой и, успокоившись, внезапно
почувствовал себя счастливым.
— Так вот. — В ее глазах появилась поволока влюбленности и
томления. — Я хочу сказать тебе, что мне тоже практически все надоело в
жизни. После нашего знакомства Чапек воплотил меня в образе Эмилии
Марти... — Она хохотнула, но ее глаза были грустными. — Представь
себе, я по настоящему не любила никого в своей долгой жизни. Я лишь с разной
степенью благосклонности принимала любовь многих мужчин.
Она встала с кресла и отошла к окну. Скрестив руки на груди, Аурелия
медленно продолжила свое признание, и теперь ее голос снова зазвучал
переливами арфы.
— И только встретив тебя, — она как будто удивлялась своему
прозрению, — я снова захотела жить, потому что поняла, что люблю в
первый раз в своей огромной, опостылевшей жизни!
— Так почему же ты отвергаешь мою любовь?! — воскликнул
Эрик. — Ты не разрешаешь мне даже целовать себя, не говоря уже обо всем
остальном...
При его последних словах Аурелия расхохоталась, но вдруг, резко оборвав
смех, сделалась абсолютно серьезной.
— Да, ты прав. — Она крепко сжала подлокотники кресла. — Я не
могу быть с тобой, потому, что чувствую себя очень старой женщиной, моя
жизнь кончается... Но я хочу возродиться для новой жизни... только с тобой.
Лишь сейчас я поняла, как может быть прекрасна жизнь, когда человек любит! И
что значат столетия существования, если они проходят без любви! Когда ты
живешь только для удовлетворения своих желаний, которые, в конце концов,
перестают возникать!
Эрик с интересом слушал ее, приняв за красивую метафору слова о
столетиях
существования
, но высказывания о желаниях, которые
перестают возникать
вызвали у него протест.
— Что-то не похоже, — перебил он ее, — чтобы у тебя пропали
все желания. Я помню, как ты радовалась этим вещичкам из бутиков Денвера!
Она покачала головой, сожалея, что он не понимает ее.
— Да все это искусственный интерес! — На ее прекрасные глаза снова
навернулись слезы. — Я просто подогреваю себя в желании жить. Не могу
же я просто покончить с собой!
— Хотя у тебя есть для этого целая лаборатория, — ухмыльнулся
Эрик. В его душе снова нарастало недоверие и неприязнь к ней, к ее коварству
и многоликости.
— Да, есть целая лаборатория! — с горькой запальчивостью
воскликнула она. — Но у меня есть миссия! Ты понимаешь, что такое
миссия, завещанная мне розенкрейцерами? Я должна передать эту шкатулку.
— Кому? — издевательски произнес он.
— Я буду ждать сообщения. — Она указала взглядом куда-то
наверх. — Но я должна кому-то передать эту шкатулку!
— О господи! — Эрик поморщился. — Что ты мелешь! Какую
шкатулку? Без сокровищ, но зато с нитками и иголками? С каким-то, скорее
всего, несуществующим, рецептом?
Аурелия с ужасом и отчаянием посмотрела на Эрика и снова разрыдалась.
— Как ты можешь? — всхлипывая, бросала она. — Ведь ты же
обещал мне помочь! Ты сам присоединился к Рону, чтобы найти ее! Как ты
жесток и безжалостен!
В сердцах бросив в лицо ему эти слова, она упала на пол и начала биться в
истерике. Поначалу Эрик почти спокойно наблюдал за ее конвульсиями,
подозревая Аурелию в искусном притворстве. Он восхищался ее артистизмом и
безукоризненностью актерских качеств. Но через несколько мгновений в нем
начало нарастать беспокойство.
Он неожиданно заметил, как изменились ее прекрасные руки: они стали
скрючиваться и покрываться морщинами, гладкое матовое лицо со смугло-
румяными щеками побледнело, и на нем появились складки. Когда она уткнулась
лицом в пол и затихла, Эрик не на шутку испугался; опустившись на колени, он
начал поднимать ее тело, ставшее тяжелым и безвольным. В его сердце начал
нарастать ужас, как только мелькнуло предположение, что она умерла.
Но внезапно ее мышцы напряглись, она вывернулась из его рук, и, закрыв лицо,
ринулась в ванную комнату. На этот раз молодой человек уже не бросился за
ней. Он остался сидеть на полу, согнув спину и низко опустив плечи. В голове
не было никаких мыслей: одно отчаяние и пустота.
Эрик не помнил, сколько прошло времени с того момента, как она, внезапно
очнувшись, заперлась в ванной. Ему хотелось только одного: снова оказаться в
Денвере, заниматься живописью, учить студентов играть в теннис, самому
участвовать в турнирах. Равнодушно шевельнулись воспоминания о Роуз, возник
смутный образ сидящего за столом мрачного Рона Дагса.
Нет, хватит, с трудом пробудился внутренний голос Эрика. Уйду прямо сейчас.
Отвезу шкатулку Дагсу: по крайней мере, он наладит производство этого
средства Парацельса, будет хоть какая-то польза людям. Тем более что мне
надо отработать деньги, которые он мне заплатил.
А она не пропадет, с неприязнью думал Эрик. У нее есть куча денег, через
пару дней она еще соблазнит какого-нибудь легковерного мужичка, и он скрасит
ей ее бездарное, циничное существование. Только уже без меня!
Молодой человек с трудом поднялся с пола, взъерошил волосы, глубоко вздохнул
и потянулся, вытянув руки вверх.
В этот момент щелкнул замок в ванной, и в дверях появилась Аурелия, вновь
сияющая неземной красотой. На этот раз Эрик ничему не удивился: у него уже
не было сил, он устал удивляться, очаровываться, страдать, разочаровываться.
Эта кошмарная мистика надоела ему, как надоела сама вершительница ее.
Он присел на подоконник, намереваясь спокойно попрощаться через минуту и
покинуть эту комнату.
— Сейчас я проглотила последнюю таблетку, — слабым голосом
призналась она. — Ее хватит максимум на неделю. После этого все будет
кончено...
Душа Эрика осталась равнодушной к ее печальному признанию. Он молчал,
скрестив руки на груди, и спокойно разглядывая ее опять мраморное лицо,
гладкие руки, гордую осанку и аккуратно расчесанные шелковые волнистые
волосы. Ни заплаканных глаз, ни опухшего от слез лица, ни страдания во
взоре. Даже свою трагическую фразу она произнесла с печальным спокойствием.
Эрик прикрыл глаза, переживая новую метаморфозу этой птицы Феникс, вновь
возродившейся в образе женщины совершенной красоты.
Скорее отсюда, торопил он себя, сейчас снова начнется сцена обольщения...
— Прощай, — бросил он и боком стал пробираться к двери. — Мне
надо идти. С меня хватит! Позови Питера, он будет счастлив опять увидеть
тебя...
Аурелия раскрыла руки и округлила в недоумении глаза.
— Что с тобой? Куда ты? Что случилось?
Она явно не собиралась отпускать его. Эрик, с детства не терпевший насилия
над собой, решил выбраться из этой комнаты во что бы то ни стало. Он схватил
красавицу за руки и легонько оттолкнул от двери. Выйдя в коридор, он
облегченно вздохнул и побежал прочь.
Войдя к себе в номер, молодой человек сбросил с себя всю одежду и встал под
сильную струю горячего душа. Он чувствовал, как с потоками воды и с
ароматной пеной шампуня с него смывается наваждение горькой любви-ненависти
к этой женщине, как очищается его уставшая душа, как улучшается настроение и
появляется радость от предстоящего отъезда домой.
Распаренный и разомлевший от спасительной энергии воды, Эрик сидел в
махровом халате в глубоком кресле и, слушая тихую музыку, потягивал ликер
бейлис
. Сейчас он наслаждался свободой и представлял себе радость мистера
Дагса от встречи с ним. Закрыв глаза, он погрузился в легкое забытье,
намереваясь несколько минут отдохнуть перед тем, как отправиться в аэропорт.
Внезапно состояние полной расслабленности нарушила неизвестно откуда
появившаяся нотка легкой боли. Как будто заныла старая забытая травма.
Молодой человек узнал природу этой боли и приложил усилие, чтобы отогнать
ее. Она исчезла, но только на одно мгновение. Появившись снова, боль
усилилась и уже не проходила, несмотря на все волевые попытки избавиться от
нее.
Эрик встал с кресла, понимая, что больше не сможет расслабляться, и стал
собираться к отъезду. Он аккуратно завернул шкатулку в легкую куртку и
положил ее на дно спортивной сумки. Сверху разместил маленький рюкзачок с
париком, отмычками, фонариком, альпинистской веревкой с
...Закладка в соц.сетях
