Жанр: Любовные романы
Королевский пурпур
...ственно,
радуются встрече, — легкомысленно, с некоторой ленцой протянул
он. — Так дольше сохраняешь дружбу.
— Здесь много уроженцев Серонии?
— Кое-кто есть. — Пол оглядел гостей, снующих вдоль выставленных
на длинном столе закусок, болтающих, смеющихся и похваливающих хозяев,
которые тоже подкреплялись рядом со всеми.
— Муж Уллы, как вы, вероятно, поняли, англичанин, а сама Улла — из
Серонии; мы с ней состоим в отдаленном родстве. Вон та хорошенькая блондинка
— англичанка, а молодой человек с рыжинкой в волосах, который, кажется, к
ней неравнодушен, родом из Шотландии. А этот старый седоусый джентльмен с
такой потрясающей выправкой — наполовину русский, наполовину серонец. А
красавица, разговаривающая с моей крестной, принадлежит к очень знатному
итальянскому роду.
— А ваша крестная?
— Она-то как раз наполовину англичанка. — Пол немного насмешливо
улыбнулся Люси. — Ее муж умер, но ей нравится зваться княгиней Карадин.
— И все они сегодня... не знаю, как сказать... Словом, живя в изгнании,
они не обеднели. Ведь некоторые из них изгнанники, я не ошибаюсь?
— Все, кто из Серонии, — изгнанники, все до единого. —
Насмешка отчетливей обозначилась в его глазах. — Я знаю, вам хочется
сказать, что, по всей вероятности, никто из них не унизился до того, чтобы
пойти в официанты!
Люси почувствовала, как краска заливает ей щеки. Она начала было возражать
ему, утверждая, что ни о чем подобном не думала, хотя в действительности
больше всего на свете ей хотелось узнать, почему он служит официантом. Она
воспользовалась бы любой возможностью, чтобы пролить свет на эту тайну.
Вдруг она заметила, что Пол ее не слушает, что он смотрит на другой конец
комнаты, где в сопровождении хозяйки появилась запоздалая гостья.
Люси тоже обернулась, чтобы посмотреть на вновь прибывшую, и испытала очень
странное ощущение, будто увидела самое трудное препятствие, которое ей
предстоит одолеть в жизни. Ее словно молнией пронзило — она узнала в гостье
девушку с фотографии, которая стояла в рамке на маленьком элегантном
письменном столе в коттедже Пола.
Никогда еще Люси не видела такой совершенной красоты... Ни одна из
представительниц того же пола, что сама Люси, никогда не производила на нее
такого впечатления. Красавица была, пожалуй, слишком высока, но так
удивительно стройна, что это ее нисколько не портило. Короткое золотисто-
коричневое шелковое платье открывало божественно длинные ноги в узких
золотистых туфлях, ее каштановые волосы гладко зачесаны назад и уложены
короной. Глаза, в точности как на фотографии, широко распахнуты и сверкают
любознательностью и отвагой, а рот чуть приоткрыт, будто в нетерпении, и
уголки губ весело приподымаются.
Люси должна была признать, что никогда еще не видела таких ярко-пунцовых
губ, как у этой девушки. Она не могла оторвать глаз от ее рта.
Улла Реншоу провела новую гостью сквозь толпу и направилась прямо к Полу.
Зазвучали взволнованные приветствия, а о Люси, казалось, все совершенно
забыли. Пол все еще смотрел на девушку так, словно глазам своим не верил, а
когда убедился, что это не галлюцинация, восторженно просиял. Девушка же,
глядя на него словно прирожденная покорительница сердец, протянула к нему
обе руки, как раньше Улла, но в отличие от той не бросилась к нему с
объятиями и поцелуями. Она склонила блестящую темноволосую голову набок и
смотрела на Пола из-под длинных черных ресниц, как из-под занавеса.
— Пол! — только и воскликнула она, будто больше и не надо ничего
говорить.
— Пол! — быстро и взволнованно заговорила Улла. — Я знала,
что Софи снова в Англии и что если сможет, то заглянет ко мне сегодня. Но,
Пол, дорогой, я хотела устроить тебе сюрприз, потому и не предупредила ни о
чем. Ну как, ты рад такому сюрпризу? Рад, что я настояла, чтобы ты пришел
сегодня?
Глава 12
Наконец Пол вспомнил и о Люси. Наглядевшись в сияющие глаза Софи, причем
смотрел он на нее так, как смотрит на приближающийся корабль потерпевший
крушение моряк, оказавшийся на необитаемом острове, Пол поцеловал обе
протянутые к нему руки с излишней страстностью, как подумалось Люси,
пробормотал что-то насчет совершенно неожиданного, сказочного подарка судьбы
и лишь потом вспомнил, что рядом с ним кто-то стоит.
— Простите, Люси, — тихо и очень официально обратился он к
ней. — Из-за сюрприза Уллы я даже забыл о правилах приличия. —
Затем он представил девушек друг другу. — Мадемуазель Деваржу, мисс
Грей. Да, Софи, ты всегда любила преподносить сюрпризы, но этот —
наиприятнейший — ни с чем не сравнится!
— Улла так и думала, что ты будешь рад, — промурлыкала Софи с
притворной застенчивостью. Она протянула Люси кончики пальцев и, видимо, тут
же решила начисто забыть о ней. — Но конечно, если бы могла, я
предупредила тебя о своем приезде. Мы могли тогда прийти сюда вместе. —
Бегло взглянув в сторону Люси, она дала понять, что та больше не существует
для нее и может исчезнуть. — Я приехала вчера поздно вечером, а утром у
меня были кое-какие срочные дела; днем же, как предупредила меня Улла, ты
был занят, вот я и заставила себя потерпеть до вечера.
— Я думаю, она поступила правильно, — проговорила довольная Улла.
Пол начал приходить в себя после перенесенного потрясения.
— Ты говоришь, что оказалась в Лондоне только вчера, — повторил
он. — Значит, ты прилетела? Прилетела совсем одна из Америки? Не
побоялась путешествовать одна? — Он смотрел на девушку с нескрываемым
восхищением, словно оценивая, какому риску подвергла себя такая прелестница,
путешествуя одна. — В прошлый раз, когда ты прилетала сюда, тебя
сопровождала тетушка Элен. Да, кстати, как она?
— С ней все прекрасно, — заверила его Софи, и в углах ее
прелестного рта обозначились умопомрачительные ямочки. Ее глаза нельзя было
назвать ни синими, ни серыми, ни зелеными, и чем-то они походили на глаза
Люси, только казались более глубокими, бездонными. Их можно было сравнить с
фиалками в лесной чаще. — Тетушка шлет тебе нежные приветы, и я
надеюсь, что из любви к ней ты будешь за мной присматривать, пока я здесь. Я
не льщу себя надеждой, чтобы ты взялся это сделать ради меня самой. Я не так
безрассудна!
Пол улыбнулся своей самой милой и нежной улыбкой.
— Сколько я помню тебя, Софи, ты всегда именно безрассудством и
отличалась, — сказал он. — Сколько ты пробудешь в Лондоне и что
тебя сюда привело? Как тетя относится к тому, что ты путешествуешь в
одиночестве?
— Да, я приехала одна, и по делам. Я буду работать в здешнем доме
моделей. Так удачно, что у мамы есть приятельница, а у той — приятель в доме
моделей, вот я сюда и попала! — Глаза у нее сияли, прелестные ямочки
становились все глубже. — Если я понравлюсь, меня могут через несколько
месяцев перевести в Париж. Шикарно, правда?
— Шикарно, — подтвердил Пол, не отрывая от нее глаз. Потом
спросил: — А где ты остановилась?
— Я провела ночь в Дорчестере, но завтра перееду к нашим знакомым.
Тогда я сообщу тебе свой номер телефона.
Она посмотрела на него так, словно готова была уже сейчас сообщить этот
номер, если он захочет, а Пол сразу отозвался:
— Прекрасно! Лучше дай мне номер сейчас, и тогда завтра вечером мы
созвонимся. Я позвоню тебе около восьми.
Софи открыла сумочку и, вынув оттуда карточку, вручила ее Полу. Затем самым
умильным, завораживающим шепотом пообещала:
— Буду ждать у телефона.
Они улыбнулись друг другу.
Улла вдруг вспомнила, что, кроме них, у нее есть еще гости, и заторопилась:
— Мне надо бежать к остальным, но ты со мной поддерживай связь, Софи!
Не только Полу надо знать, где ты и что ты.
Она обласкала каждого из них многозначительным взглядом, а потом с несколько
виноватым видом обернулась к Люси:
— Если вы хотите покинуть нас раньше, чем все начнут расходиться, мисс
Грей, муж охотно вас отвезет. — И добавила, словно понимая, что надо
как-то объяснить это предложение: — Я боюсь, что графине не понравится, если
вы вернетесь поздно.
Но Пол быстро оборвал ее:
— Мисс Грей привез сюда я, я и отвезу ее. Графиня разрешила ей быть в
гостях до полуночи.
Улла посмотрела на часы.
— А сейчас уже почти половина двенадцатого, — сладким голосом
пропела она.
Доехав до дома номер 24 по Элисон-Гарденс, Люси повернулась к своему
спутнику, сидящему за рулем кремового
ягуара
, и тихо поблагодарила за
приятно проведенный вечер.
Часы показывали без десяти двенадцать, и на улице было очень тихо. В садах
царила густая тень, только местами лунные лучи пробивались сквозь листву
лавров и других вечнозеленых растений, а под деревьями чуть покачивались от
ночного ветерка нарциссы. Церковные часы, которые явно спешили, начали
отзванивать полночь, и Люси потянулась за своей парчовой вечерней сумочкой.
— Поздно, — сказала она, — мне пора.
Пол не отрывал глаз от, своих рук, лежавших на руле.
— Вам действительно было интересно, Люси? — спросил он.
— Очень, — подтвердила она.
Он продолжал рассматривать свои руки.
— Вы говорите в точности так, как вежливая маленькая девочка,
благодарящая хозяйку после первого выхода в гости. На самом деле эта
маленькая девочка не смогла доесть пирожное, оно было слишком сладкое, а
фокусник ей не понравился вовсе.
Люси рассмеялась, но смех получился не слишком веселым.
— Ну что вы, мне действительно было интересно.
Пол вздохнул, и она не могла понять почему.
— Когда мы с вами снова увидимся, Люси? — спросил он. — Я
знаю, что графиня не оставляет вам много свободного времени, и, наверно, вам
будет неудобно, если я вдруг позвоню и вам придется просить у нее разрешения
на какую-то непредусмотренную встречу. Давайте лучше договоримся сейчас, как
провести уик-энд. Вы сможете освободиться на субботу?
— Чтобы... чтобы поехать за город?
— Если вам захочется.
Люси нервно открывала и закрывала замок сумочки.
— А вы не думаете, что будете заняты в субботу? — спросила она.
Пол повернулся, отобрал у нее сумочку и положил на сиденье. Он взял обеими
руками ее лицо и, когда она слегка отпрянула, отклонил ее голову назад так,
что смог заглянуть ей прямо в глаза. Люси не сумела опустить веки или хотя
бы прикрыть глаза ресницами.
— Я знаю, что буду свободен, — спокойно объяснил он.
— Но что-нибудь... может... вас отвлечь!
— Ничего меня отвлечь не может.
Пол провел пальцем по щеке Люси, и всю ее пронзила дрожь, затопила такая
волна смятения, что горло будто свело, и она молилась, только чтобы
справиться со своими чувствами и не выдать себя, когда он прижался ртом к ее
губам, а потом обнял и привлек к себе.
— Милая моя, — прошептал он, и дыхание у него перехватило. —
О милая, милая...
Люси чувствовала, как он перебирает пальцами ее волосы, и сердце у нее
бешено колотилось рядом с его сердцем. Его щека была такой очаровательно
шероховатой, когда он прижался к ее щеке, и Люси от избытка чувств закрыла
глаза, ощущая слабый аромат. Этот запах сводил ее с ума.
Она услышала, как он ласково нашептывает ей в ухо, будто качая ребенка:
— Малышка моя, ты такая смешная, так недооцениваешь себя. Неужели ты не
видела, что я весь вечер только и мечтал обнять тебя? Меня просто досада
разбирала, когда приходилось смотреть на тебя через комнату, а ты восседала
на этом маленьком диванчике с моей крестной. — Он поцеловал кончик ее
носа. — Не знаю, как я доживу до субботы!.. Я позвоню тебе в десять
утра, и мы проведем вместе целый длинный день. Будем вдвоем гораздо дольше,
чем в последний раз. — Вдруг он нетерпеливо спросил: — Люси, я хоть
немного тебе нравлюсь? Ты кажешься мне такой прелестной! Таких, как ты, я
никогда не встречал, ты меня просто интригуешь. Такая несмышленая, такая
женственная, а графиня между тем уверяет, что ты очень умелая и к тому же
властная молодая особа. — Он нервно рассмеялся. — А я всегда
боялся властных молодых особ.
Люси повернула к нему лицо и быстро спросила:
— Почему? — И сердце ее учащенно билось, пока она ждала, что он
ответит.
Пол пожал плечами. Выражение, появившееся на его лице, освещенном только
лампочкой на щитке управления, насторожило Люси. Его глаза действительно
смотрели грустно, но уголок рта насмешливо изогнулся.
— Наверно, я не люблю, когда мной командуют.
— Понятно.
Люси отодвинулась, и он убрал руки.
— Мадемуазель Деваржу очень красива, — проговорила Люси с таким
видом, будто последние минуты только об этом и думала.
— Очень, — подтвердил Пол.
— Наверно, вы страшно рады, что она приехала. Она, как видно,
собирается часто с вами встречаться.
— Естественно, я постараюсь встречаться с ней, когда только смогу.
— Почему
естественно
? — спросила Люси.
— Потому что она — Софи, — услышала Люси в ответ, — и потому
что я ее обожаю.
Руки Люси были сжаты на коленях, и вдруг она ощутила резкую боль: оказалось,
она вонзила остро отточенные ногти одной руки в ладонь другой. Она повторила
этот маневр, почувствовав, что таким образом может как-то сдержаться и не
выдать своего крайнего разочарования... Да что там разочарования — самого
настоящего отчаяния!
И Люси вдруг как бы прорвало, она быстро затараторила:
— Я, кажется, не сказала вам еще, что графиня берет меня с собой в
Италию. Она говорит, что хочет найти мне мужа, потому-то она и накупила мне
всякой одежды. Ваша крестная считает, будто я протеже графини... Видно, так
оно и есть, — деланно улыбаясь, закончила она.
— Едете в Италию? — переспросил Пол.
— У нее, по-видимому, в Риме много друзей, я имею в виду графиню, и она
попросит их использовать свои связи, чтобы я могла познакомиться с нужными
людьми. Это замечательно, правда? Похоже, что Рим так и кишит нужными
молодыми людьми, а они вроде бы не могут устоять перед такой англосаксонской
внешностью, как у меня. Графиня не сомневается, что до нашего отъезда оттуда
я смогу покорить чье-либо сердце, тем более в тех новых нарядах, что она
приобрела для меня.
В какой-то момент ей показалось, что он разразится проклятиями, но потом
выражение его лица изменилось. Он вернул ей парчовую сумочку, вышел из
машины и помог выйти. Поддерживая ее, он заговорил, и в его голосе не
слышалось ничего, кроме сдержанного смешка.
— Что ж, малютка Люси, вы вполне заслуживаете богатого мужа, а Италия —
интереснейшая страна. Даже если графиня будет разочарована и ее друзья не
подберут вам нужную партию, в Италии вам понравится. А пока ваша судьба еще
не решилась, я надеюсь видеться с вами столько, сколько вы захотите. Я вам
позвоню в субботу, в десять утра, хорошо?
До субботы у Люси было достаточно времени, чтобы обдумать тревожащие ее
вопросы. Она уже перестала сомневаться в том, что дорожит знакомством с
Полом Эйвори. А вот почему он интересуется ею? На этот счет она мучилась
сомнениями. И кроме того, все, что было с ним связано, интриговало ее, она
жаждала с кем-нибудь поделиться, кому-то довериться. Не графине, конечно. Та
уже не раз высказывала мысль, что молодые люди, знакомство с которыми
произошло случайно, вряд ли могут представлять интерес для молодой девушки.
При этом она словно совершенно забыла, чем обязана Люси Полу Эйвори, да и
самой графине было за что его благодарить — не окажись он тогда случайно в
ювелирном салоне, плакали бы ее две тысячи гиней! Не годилась в наперсницы и
Августина, она так давно не сталкивалась ни с какой романтикой, что
маленький роман
Люси, как она его называла, казался ей захватывающим,
необычным и точь-в-точь походил на любовные истории, описываемые в
современных книжках.
Нельзя сказать, что Августина много их читала, а вот в журналы она нет-нет
да и заглядывала: хозяйка магазинчика за углом, где она покупала продукты,
дружелюбная маленькая женщина, давала ей читать в них рассказы, и
неожиданное знакомство Люси с темноволосым молодым человеком, так щедро
осыпавшим ее цветами в знак того, что она произвела на него впечатление,
весьма эти рассказы напоминало.
Августина хотела знать все, что происходило при их встречах, и ждала, что
Люси посвятит ее во все детали. Однако Люси боялась, что у Августины может
сложиться ложное впечатление об их отношениях. Первые две встречи с Эйвори —
в парке и за ленчем — были так восхитительны, что она вернулась домой
сияющая, возбужденная, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, и
Августина, наверно, сделала тогда свои выводы. Но вечеринка у Реншоу прошла
совсем по-другому, озадачила Люси, и она впала в раздумья, сводя концы с
концами.
Одно ей было совершенно ясно — Пол совсем не официант. Она и раньше считала
его загадочным человеком, почему-то избравшим не совсем подходящую для себя
работу. Он и серонцем-то был не обычным, и Люси чувствовала, что графине это
прекрасно известно. Ведь она имела с ним долгий секретный разговор, который,
правда, не настроил ее в его пользу. Этим объясняется и тот факт, что она
по-прежнему не одобряла их встречи. Единственное, что старая аристократка
вынуждена была признать, это что Пол — джентльмен. А джентльменам она
доверяла, иначе вообще запретила бы Люси видеться с ним, указала бы Полу на
дверь после приватного разговора, запретив появляться у них на пороге. То,
что она этого не сделала, ставило Люси в тупик. С одной стороны, графиня
потворствовала встречам Люси с Полом, с другой — собиралась увезти ее в
Италию, чтобы положить конец едва начавшемуся знакомству. Более того, она
конструировала будущее Люси таким образом, что Полу Эйвори в нем не
оставалось места...
Соответственно своим планам и какой-то информации графиня добивалась, чтобы
Люси проявляла во всем благоразумие, особенно в отношениях с Полом Эйвори.
Однако, пока не прилетела из Америки Софи Деваржу, Люси и не думала
проявлять такое благоразумие и жила словно во сне, в котором явился человек,
в кого она без памяти влюбилась. И произошло это с той минуты, когда их
взгляды встретились в злополучном ювелирном салоне. Люси тогда показалось,
что она заметила в его глазах ответное чувство. Она ведь совсем не знала
мужчин и уверовала, что необычные глаза Пола — темные, глубокие — не могут
лгать... Зачем же он тогда целовал ее так чувственно и искренне?
А может быть, все же его глаза лгут? Когда они с Полом возвращались домой
после дня, проведенного в коттедже, в душе у нее зародились какие-то
сомнения. Но как только на другой день она услышала его голос, все они
рассеялись, будто холодная мгла под лучами солнца. Что-то терзало ее, когда
они были в гостях у Реншоу: в тот вечер она почувствовала себя совершенно
сбитой с толку. Кто же он, этот человек, в которого она так безоглядно и
безнадежно влюбилась? Все ее дремавшие сомнения проснулись и потрясли ее,
когда она наблюдала встречу Пола с Софи Деваржу. Она увидела, что Пол
несомненно обрадовался ее появлению. Он был в восторге — сомневаться не
приходилось. Нет, он был просто счастлив! А Улла Реншоу вся сияла, будто
знала, сколько радости доставила им обоим. Как глупо она позволила себе
размечтаться — и тем сильнее была боль от крушения всех надежд.
Софи — прелестная молодая девушка, чья фотография украшает письменный стол
Пола, — и он — самый блестящий молодой человек среди присутствующих —
стояли, держась за руки, и не могли оторвать глаз друг от друга, а Люси
оказалась на время забытой. Правда, совсем ненадолго... Самой Люси было
досадно, что из-за нее ему приходится оставить друзей, чтобы проводить ее на
Элисон-Гарденс. Она ясно видела, что ее появление на вечеринке у Реншоу не
слишком обрадовало всех собравшихся.
Однако Пол не ограничился лишь пожеланиями доброй ночи, он медлил расстаться
с Люси... И сон начался сызнова, когда он обнял ее, будто почувствовав, как
ей этого хочется, и на какое-то время все ее тревоги улетучились. Ах, если
бы он сказал те единственные слова, которые она мечтала от него услышать!
Если бы он сказала:
Я люблю тебя!
Тогда сомнения перестали бы тревожить ее
душу — она поверила бы ему и, что бы ни случилось потом, продолжала бы
верить. Но он сказал только:
Таких, как ты, я никогда не встречал, ты меня
просто интригуешь...
И она так глупо выпалила, что графиня едет с ней в Италию искать ей мужа.
Даже в собственных ушах это прозвучало грубо и вульгарно, прозвучало наивно
и недостойно, особенно в устах девушки, которая только что позволила покрыть
себя страстными поцелуями и сама отвечала на них не менее горячо...
Не удивительно, что она сразу почувствовала, как напрягся Пол, не
удивительно, что он не старался продлить расставание. Он простился с ней с
небрежной беззаботностью, отчего она провела без сна почти всю ночь.
Оказалось, что графиню чрезвычайно интересует, кто был в гостях у Реншоу, и
она требовала от Люси все новых имен — всех, кого она могла вспомнить.
Услышав про княгиню Марианну Карадин, она подняла брови, да и про Уллу,
видимо, слышала.
— Улла — распространенное в Серонии имя, — заметила
графиня. — Ну а княгиню Карадин я, конечно, встречала. Как она себя
вела, когда вас ей представили? — Глаза графини ярко блестели от
любопытства.
— Да меня ей, собственно, никто не представлял, — призналась
Люси, — во всяком случае, представили не сразу. Она сама подошла ко
мне, села рядом и начала расспрашивать.
— О чем?
— Больше всего про вас, мадам.
Графиню это явно позабавило:
— Ну и что? Вам удалось убедить ее, что я еще не выжила из ума и не
впала в детство? Что же она хотела обо мне узнать?
— Мне показалось, она сожалеет, что вы нигде не бываете и мало кому
удается с вами встретиться...
— Не всем же так повезло, как ей, когда в Серонии разразилась
катастрофа. Оказалось, что у них с мужем в Англии вложены большие деньги, да
и в Америке тоже, так что когда пришлось покинуть родину, им было на что
жить. Как бы то ни было, я никогда не любила эту особу.
— Оказывается, она — крестная мать мистера Эйвори. — Люси
произнесла это тихо, будто надеясь поразить графиню.
Графиня ласково потрепала ее по щеке:
— Ох уж этот ваш мистер Эйвори! Когда опять с ним встречаетесь?
— Он спрашивал, свободна ли я в субботу.
Старая леди неожиданно устремила на нее внимательный, изучающий взгляд:
— Я надеюсь, дитя мое, вы понимаете, что он не тот человек, которого
можно принимать всерьез? Мы же ничего о нем не знаем, а если и знаем, то
очень немного. Сама не пойму, почему я проявляю такую странную мягкость
каждый раз, когда вижу его, почему не говорю ему прямо, чтоб он больше сюда
не показывался? Видно, меня только то и останавливает, что он вам нравится.
Давно бы пора отказать ему от дома.
— Нет, нет! — воскликнула Люси, и этот возглас как бы вырвался из
глубины ее души.
Графиня откинулась в кресле и укоризненно покачала головой, украшенной
рыжеватыми кудрями.
— Значит, дело зашло уже так далеко? Глупышка! Как вы наивны, разве
можно очертя голову кидаться навстречу первому встречному! Не хотелось
бы, — вдруг ее голос стал сухим и холодным, — не хотелось бы
держать пари, что мистер Эйвори уже успел сделать вам предложение? Сделал?
Щеки Люси вспыхнули, ей пришлось объяснить, что ничего такого серьезного в
их отношениях нет.
— Рада слышать, — заявила старая леди все так же холодно. —
Быстро жениться — долго виниться... Это правильная поговорка. Хотя
джентльмен, о котором мы говорим, не из тех, кто скоро сделает кому-то
предложение. Думаю, он человек рассудительный, и, поскольку ему, наверное,
скоро тридцать, впечатление на него произвести не так-то просто. И это как
раз хорошо, ибо вы-то, дитя мое, чересчур впечатлительны.
В д
...Закладка в соц.сетях
