Жанр: Любовные романы
Королевский пурпур
...ет никого, кто предложил бы ей сменить
одиночество на статус замужней женщины. Один человек проявил к ней беглый
интерес и даже целовал ее... Люси отвернулась от живых, пытливых глаз
наблюдавшей за ней графини и догадывавшейся, о чем думает Люси.
Графиня знала, что ее юная компаньонка всю прошедшую неделю умирала от
желания услышать телефонный звонок или звонок в дверь и что даже
разочарование не затмит для нее воспоминаний о красивом смуглом лице до тех
пор, пока на горизонте не появится другое, которое сможет оттеснить эти
воспоминания на задний план.
— Поедем в Италию! — весело воскликнула старая дама, наконец
приняв решение. — Итальянские мужчины очень внимательны, а некоторые из
них до смешного чувствительны. У меня до сих пор в Риме есть влиятельные
друзья, они введут вас в нужные круги. Мы можем снять виллу во Флоренции,
ну, скажем, на месяц. К сожалению, я не смогу арендовать что-нибудь
достойное и роскошное в самом Риме, но зато могу получить несколько
приглашений...
Вдруг дверь распахнулась и в комнату вошла Августина, довольная и
взволнованная.
— Удивительно, как это вы не слышите телефона, — с некоторым даже
упреком обратилась она к Люси. — А звонят вам! Мистер Эйвори!
Люси как ветром сдуло, она даже забыла попросить разрешения у своей госпожи,
и графиня в притворном отчаянии воздела руки.
— Нашла же ты время прервать разговор о моих планах! — воскликнула
она, и продолжала уже более строго: — Надо было сказать, что мисс Грей нет
дома!
Августина вызывающе посмотрела на нее:
— Как же я могу, когда она дома? Она уже столько дней ждет этого
звонка!
— Знаю, знаю, — проворчала графиня Ардратская. — А я столько
же дней надеялась, что он не станет звонить. Но чего ждать, если наш герой —
официант? — На последнем слове она поджала губы.
Августина была поражена.
— Вот уж никогда бы не подумала, ваша светлость, — призналась
она, — на мой взгляд, он скорее похож на джентльмена.
— Он и есть джентльмен! — прикрикнула на служанку графиня. —
И не просто джентльмен, а... — Она стукнула тростью об пол. —
Какая ты глупая, Августина! Разве ты не знаешь, что есть вещи, которые
человек достойного происхождения может себе позволить и которые никогда не
сойдут с рук человеку низкого происхождения. Человек может оступиться и
продолжать оступаться, если у него хорошее происхождение, а если плохое — то
вообще не имеет значения, что он делает. У такого никогда не будет права
называть себя джентльменом!
— Конечно, ваша светлость, конечно, — поспешно заговорила
Августина, стараясь успокоить хозяйку. Она подняла с пола трость, которую в
порыве внезапного раздражения отшвырнула графиня, и поставила ее поближе к
креслу, чтобы та могла достать ее своими искривленными от ревматизма
руками. — Давайте-ка я натру вас камфарой, а то вы доведете себя до
того, что у вас снова начнется кашель!
В холле Люси взяла телефонную трубку, пальцы у нее дрожали. Она так
разволновалась, что была уверена: стоит ей открыть рот, и раздастся
нечленораздельный хрип. Но ей удалось побороть волнение и заговорить
достаточно внятно.
— Люси Грей у телефона, — сказала она. — Это мистер Эйвори?
В ответ она услышала тихий смех.
— Он самый. И убедительно прошу, чтобы отныне вы называли меня Пол. Я
называю вас Люси с той самой минуты, когда мы впервые встретились, или около
того. И вы должны отплатить мне тем же.
Однако Люси хранила молчание. Голос Эйвори звучал довольно лукаво.
— Вы слушаете, Люси? Вы говорите как-то отчужденно. Знаете ли, с тех
пор, как мы виделись в последний раз, я был очень занят, но думал о вас по
крайней мере раз в день. — В трубке послышался смешок, или Люси это
только показалось? — Как графиня? Августина сказала, что госпоже
запретили выходить из дома и у вас были довольно скучные дни.
Люси нахмурилась. Ей не очень понравилось, что Августина взяла на себя
смелость пробудить в Эйвори жалость к ней, а ведь меньше всего она хотела
жалости... от него!
— Графиня перенесла довольно тяжелую простуду, — ответила
она. — Боюсь, у нее были причины испытывать скуку. Но сейчас ей лучше,
значительно лучше!
— Прекрасно, — протянул он. — Не сомневаюсь, у нее крепкий
организм. — Эйвори немного помолчал, потом снова заговорил. —
Люси, скажите, вы свободны сегодня вечером? Меня пригласили на вечеринку. О,
на вполне респектабельную вечеринку — с концертом, и пригласили меня со
спутницей. Не хотите ли быть ею?
Люси сразу забыла о чувстве собственного достоинства. У нее захватило дух
при мысли, что ей предстоит сопровождать его куда-то — все равно куда, пусть
даже на сборище людей, о которых она ничего не знает... И вдруг Люси
вспомнила, что сегодня первый день, когда графиня встала после почти
недельного пребывания в постели.
— Боюсь, ее высочество не сможет отпустить меня, — сказала она
довольно решительно.
— А вы пойдите и узнайте, — предложил Эйвори.
— Она очень рассердилась в тот раз, когда я...
— Ездили со мной? Да, я знаю. Но это был проступок, который больше не
повторится. Скажите ей, я привезу вас домой к двенадцати часам.
— К двенадцати? — У Люси снова перехватило дыхание. — Но ведь
это ужасно поздно!
— Дорогая моя девочка. — В его голосе был лишь слабый намек на
нетерпение. — Вы же не младенец. Возможно, вам еще не приходилось
возвращаться в двенадцать, но когда-то же надо начинать! Как я уже говорил,
вечеринка, на которую я вас приглашаю, будет в высшей степени
респектабельна. Скажите об этом графине.
Но возле Люси возникла Августина. Прикрыв рот рукой и приблизив губы к
свободному уху Люси, она прошептала:
— Мадам говорит, вы можете поехать. Если хотите.
Люси не сразу поняла. Августина кивала головой, лучась улыбками и продолжая
шептать ей на ухо:
— Она говорит, вы можете ехать, если хотите.
Эйвори на другом конце провода как-то странно рассмеялся:
— Кажется, Августина говорит вам, что ваша госпожа не возражает. Я рад
этому. Передайте ей мои приветы и добавьте, что на меня можно положиться —
на этот раз!
Люси встретилась глазами с Августиной и поняла, что служанка просто исходит
от удовольствия. Как только окончательно договорились, когда Эйвори заедет,
и Люси повесила трубку, Августина сразу стала допытываться, что Люси наденет
и не нужно ли что-нибудь ей подгладить. Она напомнила, что еще есть время и
можно успеть сделать прическу, если сразу же позвонить парикмахеру.
Но Люси, улыбаясь, покачала головой.
— Я вымою голову сама, — сказала она. — Нечего швыряться
деньгами.
Постукивая тростью по полу, в холл вышла графиня.
— Что это за разговоры о швырянии деньгами? — спросила она. —
Ну конечно, надо позвонить парикмахеру, ведь вы должны не посрамить меня на
этой вечеринке. Но только вы обязаны ясно сказать этому своему
кавалеру, — продолжала графиня, размахивая тростью, словно
дубинкой, — вы просто обязаны сказать ему, что я увезу вас в Италию,
как только закончатся формальности, и что там я намерена найти вам богатого
мужа... И чем богаче, тем лучше! У вас не может быть серьезных отношений с
официантами, хотя временами и они могут быть полезны.
Августина украдкой подмигнула Люси.
— Конечно, мадам, — ласково сказала она. — Мисс Грей все
прекрасно понимает. И когда у нее будет богатый муж, она всех нас окружит
роскошью, и мы снова заживем словно бойцовые петухи, как в прежние дни.
Графиня повернулась и направилась в гостиную.
— Прежние дни прошли безвозвратно, — отозвалась она, будто разом
потеряв свой боевой задор.
Глава 11
В тот вечер Люси надела светло-розовое платье, хотя и сомневалась, не
слишком ли оно нарядное и соответствует ли данному случаю. В субботу она
увидела загородный дом Пола Эйвери, и для нее это было откровением, —
но она совершенно не представляла, какие у него друзья.
Августина помогла Люси одеться и хлопотала над ней, наверное, не меньше, чем
в прежние дни над своей хозяйкой. Пальцы у Августины были необыкновенно
ловкие: она распушила волосы Люси, уложенные в строгую прическу, расчесав их
мягкими волнами, что еще больше шло девушке; Августина же шепнула графине,
что капля хороших духов...
Графиня достала огромный флакон, от которого исходило благоухание дорогих
парижских духов; Люси даже не подозревала, что у старой леди может храниться
такое богатство.
— Кто-то прислал мне эти духи год назад, — объяснила девушке
графиня. — Не спрашивайте кто, я и сама не знаю. Кто-то неожиданно
осчастливил меня, но постарался зря, так как теперь я больше не душусь.
Прислали бы лучше ящик шампанского, меня бы это куда больше порадовало.
Она с удовлетворением оглядела Люси.
— Вы смотритесь! — заметила графиня. — Как я уже сказала
раньше, в вашу одежду стоит вкладывать деньги. И не забудьте рассказать мне
завтра, когда принесете завтрак, все, все про этих музыкальных друзей нашего
опереточного официанта.
Но когда некоторое время спустя Пол Эйвори представил Люси своим друзьям,
она не заметила в них ничего опереточного. Они были представителями того
мира, о котором Люси знала очень мало. Кроме графини, с недавних пор —
самого Пола, она почти не встречалась с людьми, которые могли гордиться
большими банковскими счетами и хорошим происхождением.
Что касается Пола Эйвори, то, несмотря на туман, окутывавший его
происхождение и его нынешнюю работу, графиня почувствовала в нем джентльмена
и посчитала полезным для своей компаньонки провести какое-то время с ним и в
обществе его друзей.
Квартира, куда привез ее Пол, находилась в ультрамодном районе Лондона. В
доме был внушительный вестибюль, а лифт, словно золотая клетка, скользил
между этажами, коридоры которых утопали в мягких коврах. Дверь им открыла
сама хозяйка, и при виде ее у Люси сразу отпали все сомнения в том, не
слишком ли парадно ее розовое платье. Таких женщин Люси видела только в
модных журналах и с легким чувством неудовольствия подумала, что рядом с
ней, одетой элегантно и сверхмодно, она похожа на игрушку с рождественской
елки. Где уж ей, такой молодой и неопытной, произвести хорошее впечатление
на это совершенное существо, не говоря уж о том, что нечего и надеяться
стать хоть когда-нибудь похожей на нее.
— Пол! — воскликнула красавица, протягивая к Эйвори руки, и, к
немалому удивлению Люси, заключила его в объятия, и покрыла порывистыми
поцелуями, так что он даже не успел представить ей свою спутницу. И пока
Эйвори делал усилия, чтобы уклониться от ее рук и спасти свой свободно
повязанный шелковый галстук, хозяйка наконец заметила Люси, повернулась к
ней и широко улыбнулась:
— Как мило, что вы пришли! — и тоже простерла к ней изящные белые
руки.
За ее спиной в освещенном мягким золотистым светом холле виднелись охапки
цветов, и, хотя вечер был прохладным, на пришедших повеяло теплом,
благоуханием и радушием. Люси ввели в освещенный холл, и хозяйка устремила
на нее пытливый взгляд своих больших, чуть смеющихся глаз, похожих на
бархатистые коричневые цветы. Бриллианты у нее в ушах вспыхивали
разноцветными огнями, а вышивка на кремовом шелковом платье поблескивала,
словно припудренная золотом.
— Ага, значит, эта малютка — мисс Грей, о которой ты мне рассказывал,
Пол, — произнесла хозяйка, бросив на Эйвори испытующий взгляд.
Пол воспользовался этим восклицанием, чтобы представить дам друг другу, и
Люси узнала, что обладательницу живых карих глаз друзья называют Улла, а для
малознакомых она — миссис Реншоу.
Сам Питер Реншоу расхаживал с бутылкой виски в руках среди гостей,
собравшихся в большой комнате, и наполнял бокалы. Комната, как и холл, была
уставлена цветами. На Люси это обилие цветов произвело должное впечатление,
ведь в такое время года цветы стоили очередь дорого и в основном
доставлялись из оранжерей. Некоторые дамы, находившиеся в гостиной, сами
напоминали экзотические тепличные растения — так изысканно они были одеты,
причесаны и ухожены. Наверное, им приходилось выплачивать небольшое годовое
состояние тем, кто помогал им так выглядеть.
Ошеломленной Люси обстановка комнаты показалась похожей на театральную
декорацию, поэтому она сумела сразу отметить только пышные парчовые занавеси
и очаровательный бледно-лиловый ковер.
Внимательный Питер Реншоу сразу снабдил ее бокалом, и его брови удивленно
взлетели вверх, когда Люси призналась, что еще никогда не пробовала виски и
пробовать ей почему-то не хочется. Пол тут же быстро ее успокоил:
— Ничего, Люси, уверен, что мы сейчас найдем вам что-нибудь по вкусу —
херес или джин. А то, хотите, я постараюсь раздобыть для вас апельсиновый
сок?
— Да, если можно! — поспешила ответить Люси, а брови Питера Реншоу
взметнулись вверх.
— Клянусь котом моей бабушки! — воскликнул он. — Как же вы
вольетесь в общее веселье, если будете цедить только апельсиновый сок?
Впрочем, каждому свое!
Питер Реншоу подарил Люси ослепительную улыбку, продемонстрировав два ряда
ровных белоснежных зубов, — это был привлекательный молодой
блондин, — и ринулся к другим гостям. Но прежде он взял с Пола клятву,
что тот будет оберегать свою непьющую спутницу. Пол отвел Люси в уголок, где
было меньше народа, и усадил на обтянутый шелком диванчик, а сам отправился
на поиски апельсинового сока.
Если Люси по дороге сюда надеялась, что у Пола будет время уделять ей на
этой вечеринке внимание, то скоро она поняла, что надежды ее напрасны. Когда
они входили в гостиную, в ней стоял ровный гул голосов и непрерывно
раздавался смех. Однако вскоре после их появления беседы в разных группах
стали прерываться и взгляды почти всех присутствующих дам под тем или иным
предлогом постепенно обращались к Полу. На этой вечеринке, как Люси
заметила, гостей не представляли друг другу, и ей, одиноко сидевшей в
уголке, показалось, что, посматривая на Пола, дамы либо жаждут быть ему
представленными, либо, если знакомы с ним, горят желанием, чтобы он их
заметил, узнал и при всех продемонстрировал свое внимание к ним. Одна
пожилая леди окликнула его с дальнего конца комнаты:
— Как приятно видеть тебя, Пол!
Какой-то джентльмен представительной внешности и в летах поклонился Полу,
когда тот отправился на безуспешные поиски апельсинового сока. Этот же
джентльмен поклонился ему снова, еще более подчеркнуто, когда Пол спешил
обратно к Люси с бокалом хереса, и этот поклон стал как бы сигналом — многие
мужчины, один за другим, покидали своих собеседников и двигались к Полу. В
конце концов они чуть ли не окружили его, так что ему стоило большого труда
добраться до Люси, не расплескав бокал, который он вручил ей.
Сначала леди, окликнувшая Пола, а за ней целый выводок дам подошли к нему.
Их иноязычный неразборчивый говор, показавшийся Люси чистой тарабарщиной,
заглушил четкую английскую речь. Хозяйка дома, правда, подошла к диванчику и
улыбнулась Люси, но и она, по-видимому, предпочитала следить глазами за
Полом и за тем, как бурно его приветствуют дамы. Выждав удобный момент, она
сама устремилась к нему, взяла под руку и отвела в уголок, где сидели менее
подвижные гости, с легкой завистью наблюдавшие за происходящим. Выражение их
лиц сразу менялось, как только Пол начинал любезно беседовать с каждым, кого
ему представляли, и Люси услышала, как за ее спиной кто-то проговорил по-
английски:
— Как приятно, когда Улле удается зазвать его к себе... Только в
последнее время его никуда не вытащишь!
Но постепенно энтузиазм по поводу встречи с Эйвори утих, и Люси
почувствовала, что внимание переключается на нее. Муж Уллы, несомненно,
чистокровный англичанин, подошел к ней и, присев на ручку дивана, завел с
гостьей разговор, а та самая пожилая леди, которая возглавила иноязычную
дамскую команду, переместилась поближе к Люси и принялась внимательно
разглядывать ее в лорнет с перламутровой ручкой. Она была по крайней мере
лет на двадцать моложе графини Ардратской, ее седеющие волосы, подкрашенные
в бледно-голубой цвет, делали ее привлекательной. На ней было черное
бархатное платье, шею облегало бриллиантовое ожерелье, а кольцам на пальцах
могла позавидовать сама графиня.
Леди явно сгорала от нетерпения узнать что-нибудь о Люси, и она начала с
расспросов о графине.
— Я слышала, вы служите у графини Ардратской?
— Да, — подтвердила Люси, — совершенно верно.
— Наверно, вы давно с ней знакомы? Люси Ардратская никогда близко не
подпускает к себе людей, если хорошо их не знает.
— Люси? — Люси чуть приподняла тонкие брови. — Я и не знала, что графиню зовут Люси.
— Да что вы? — И державшаяся необыкновенно прямо пожилая леди
позволила себе чуть пожать плечами в некотором удивлении. — Конечно,
служащим необязательно знать имя хозяйки, но когда долго с кем-то связан,
узнаешь многое. Давно ли вы знакомы с графиней?
— Немного больше полугода.
— Всего? — Признание Люси, очевидно, разочаровало ее
собеседницу. — Я так поняла, что вы что-то вроде protegee ее
высочества. Во всяком случае, она проявляет к вам большое внимание, не так
ли?
— Да, мадам очень ко мне добра, — осторожно отозвалась Люси. Ей
казалось странным, что пожилая дама учиняет ей столь подробный допрос, когда
вокруг полно гостей.
— Но считать, что вы оказываете на нее влияние, было бы неверным, если вы так недолго знакомы?
Люси немного растерялась.
— Не думаю, чтобы мои слова или мнения действовали на графиню, если
только они не совпадают с ее собственными взглядами. Я не говорю, конечно, о
таких случаях, когда я советую ей не вставать с постели, если она очень
устала, или простужена, или что-нибудь в этом роде. Вот тогда она ко мне
прислушивается... и то не всегда, — закончила Люси, чуть улыбнувшись.
— Жаль, — заключила собеседница Люси, испытывая, по-видимому,
довольно сильное разочарование. — А я так поняла Пола... Впрочем, и он
может иногда ошибаться...
— Если он считает, будто я могу в чем-то разубеждать графиню, он,
несомненно, ошибается, — спокойно проговорила Люси, не переставая
удивляться.
Допрашивающая ее пожилая дама небрежно развела холеными руками.
— В общем-то это не так уж важно, — неожиданно заключила
она. — Не сомневаюсь, мы найдем другие пути воздействия.
Беседа их прервалась, так как появилась пара музыкантов в строгих вечерних
костюмах, а к Люси подошел Пол и тихо сообщил ей на ухо, что сейчас начнется
музыкальная часть вечера, а потом в столовой будет ужин. Он улыбнулся ей,
наклонился, взял ее руку в свою и прошептал:
— Здесь много моих друзей, и мне надо переговорить с ними. Мне неловко
оставлять вас, поверьте. Но потом мы вместе пойдем ужинать. Вам ведь удобно
сидеть в этом уголке с Марианной? — Он обернулся и с улыбкой взглянул
на сидящую рядом с Люси пожилую леди. — Чувствую, что вас никто не
представил друг другу, и спешу исправить оплошность. Марианна, это мисс Люси
Грей... Люси, это моя крестная мать — княгиня Марианна Карадин.
Уж не ослышалась ли я?
— подумала Люси, а потом ей пришло в голову, что
все это ей вообще только грезится. Пол, представив ее княгине Карадин, тут
же исчез, а музыканты начали зарабатывать свои деньги: молодая женщина
прекрасно пела, так что все разговоры совершенно затихли, ее муж
аккомпанировал ей на рояле, а затем играл на скрипке. В гостиной царила
тишина, лишь скрипнули несколько раз стулья, передвигаемые по лиловому
ковру, да кто-то кашлянул. Теплый, благоуханный воздух переполнял комнату, и
Люси вдруг представилась убогая спальня графини в доме на Элисон-Гарденс и
сама графиня, сгорбившаяся в постели и слушающая свой древний радиоприемник,
примостившийся на захламленном столике у кровати.
Но почему-то ей не удавалось ясно вообразить эту картину, зато она отчетливо
видела перед собой гладко причесанную темную голову Пола, сидевшего в ряду
перед ней, и слегка склонившуюся к нему Уллу Реншоу, любовно наблюдавшую за
ним. Краем глаза Люси видела, что и другие женщины не отрывают от него глаз,
и недоумение Люси все росло и росло.
Кто он? И почему его приход сюда так важен для многих из присутствующих?
Зачем ему играть роль официанта? Зачем на самом деле служить официантом,
если у него есть загородный коттедж, собственная ферма, кремовый автомобиль
ягуар
, а крестная у него — княгиня? Княгиня Марианна Карадин!
Люси искоса посмотрела на нее, но та ее больше не замечала. Она вся
превратилась в слух и ушла в себя. Люси хотелось сидеть рядом с Полом. Она
удивлялась, что он предоставил ее самой себе, и не понимала, зачем ему
понадобилось приводить ее сюда, если здесь он совершенно не имеет для нее
времени. Когда они ехали в этот дом, она уже испытала свое первое
разочарование: ведь кроме ослепительной улыбки и похлопывания по ее рукам,
сложенным на коленях, он ничем не выказал, что помнит очарование часов,
проведенных ими в коттедже. Он даже не извинился толком за то, что забыл о
ней на несколько дней, и не заметил, как идет ей розовое платье.
Правда, одобрение тому, как она выглядит, Люси прочла в его глазах, когда он
появился в их холле на Элисон-Гарденс.
А сейчас он неожиданно кажется отдалившимся от нее на тысячу миль — куда
дальше, чем прежде. Тогда она жила надеждой. Сейчас же у нее было странное
ощущение пустоты, будто что-то, что, как ей казалось, переполняло ее душу,
разом иссякло, будто ее спустили с высот, на которые она неведомо как
забралась, и она лицом к лицу столкнулась с горькой правдой — никаких высот
вовсе не было.
Однако за ужином она почувствовала себя лучше. Пол от нее не отходил, он
накладывал ей на тарелку всяческие деликатесы — бутерброды с икрой, грудки
цыпленка, копченую лососину и фаршированные грибами яйца, политые сливками.
Он следил, чтобы ее бокал с шампанским был наполнен до краев, хотя она едва
пригубливала вино и в конце концов, поставив где-то бокал, забыла о нем.
Самое же главное, Пол расспрашивал, как ей здесь нравится, каялся, что не
мог сидеть рядом с ней во время концерта, и снова пытался объяснить, что все
получилось так неловко из-за того, что здесь он встретил много друзей,
которых долгое время не видел.
Поглаживая пальцами ножку своего бокала с шампанским, он задумчиво смотрел на Люси, а потом сказал:
— Но скоро мы улизнем отсюда, и я провожу вас домой.
Это прозвучало так, будто ему не терпится оказаться вместе с Люси в машине.
Люси посмотрела на свою полупустую тарелку и поняла, что больше не может
проглотить ни крошки.
— Очень мило с вашей стороны, что вы привезли меня сюда, — сказала
она, — но боюсь, что я только мешаю вам.
— Ничего подобного. — Он взял из рук Люси тарелку, поставил на
стол и снова так же задумчиво уставился на девушку поверх пылающего кончика
сигареты. — Мне хотелось, чтобы вы полностью сменили обстановку. Вы и
так слишком много времени проводите в этом унылом доме на Элисон-Гарденс, а
здесь вы по крайней мере встретили новых людей, и кто-нибудь из них, может
быть, пришелся вам по душе.
— Мне никогда и в голову не могло прийти, что ваша крестная —
княгиня, — заметила Люси, подняв глаза, так что он снова увидел, какие
они ясные и задумчивые.
— Да что вы? — Он улыбнулся и стряхнул пепел с сигареты. —
Ну, что до меня, я временами думаю, что ваша крестная — какая-нибудь фея,
иначе отчего вы иногда выглядите совершенно нереальной? Особенно в этом бледно-
розовом шифоне.
Люси серьезно произнесла:
— Большинство здесь очень рады встрече с вами. Вы пользуетесь у них
большой популярностью, верно?
Но Эйвори не дал вовлечь себя в серьезный разговор.
— Когда некоторое время держишь друзей в отдалении, они, есте
...Закладка в соц.сетях
