Жанр: Любовные романы
Королевский пурпур
... и теперь его семья живет
в Америке.
— Меня удивляет, что они не послали за вами, мадам, — не
удержавшись, заметила Люси.
У графини сверкнули глаза, словно оказалась задетой ее гордость.
— С чего вдруг? — резко ответила она. — Для них я была бы
обузой. У них своя жизнь, а у меня... своя. Все было бы иначе, будь жив мой
сын. Но он умер. Несколько лет назад он погиб в какой-то катастрофе на
дороге.
— А ваш внук женат? — спросила Люси не столько потому, что ее
мучило любопытство, а потому, что, как ей казалось, графине хочется
поговорить о единственном оставшемся у нее близком родственнике.
— Был женат. — Старая леди пожала плечами. — Ходили какие-то
слухи о разводе. Но что там произошло, мне неизвестно.
— И вы даже не знаете, есть ли у вас правнуки?
На губах графини промелькнула необычайно ласковая полуулыбка.
— Если бы так, я была бы очень счастлива, но думаю, никаких правнуков
скорее всего нет. Когда Станислав три года назад написал мне, об этом не
говорилось ни слова.
— И с тех пор он вам не писал?
— С тех пор — нет. Вполне возможно, что писать ему не о чем. —
Гордая старуха постаралась защитить пренебрегавшего ею Станислава.
— А других родственников у вас нет? Дочерей с детьми?
На этот раз графиня поджала губы и, опустив глаза в тарелку, где лежала
булочка, принялась намеренно расковыривать ее вилкой:
— У меня было две дочери. Обе удачно вышли замуж, и одна из них
поддерживала со мной отношения. Но несколько лет назад она умерла. Другая
вышла замуж за человека, которого я не одобряла, так что о поддержании
отношений и речи быть не могло. Ее единственный сын, несомненно, где-то
есть, но где, мне совершенно неизвестно. Он мне не интересен, а я — ему!
Люси была потрясена. Она тоже раскрошила свою булочку, а потом выпалила:
— Но ведь если бы вы увиделись, вы могли понравиться друг другу!
При одной мысли об этом глаза графини снова засверкали.
— Никогда! — отрезала она.
Люси решила прекратить этот разговор. Ясно, что дочь графини хоть и вышла
замуж удачно, но выбор сделала неразумный, и мать так и не простила ее.
Старая леди, мечтавшая когда-нибудь увидеть восстановленную монархию в
Серонии и ради осуществления этой мечты отказывавшая себе во всех жизненных
удобствах, не относилась к людям, легко прощающим или забывающим обиды.
Наоборот, как поняла Люси, графиня была из тех, кто скорее объявит вендетту.
— Когда-нибудь, — гордо заявила графиня, — Станислав станет
королем Серонии. И это будет чудесный день для всех верных сынов и дочерей
нашего отечества. — Старая леди взяла бутылку шампанского и разделила
то немногое, что в ней оставалось, между своим бокалом и бокалом Люси. От
волнения ее унизанные кольцами пальцы — а сегодня она надела много колец —
дрожали. — За короля Серонии Станислава Четвертого, —
провозгласила она. — Пусть он поскорее займет трон!
Люси покорно чокнулась с ней, но ее собственные мысли были не столь
оптимистичны и менее благосклонны к некоронованному королю. Раз он выделил
своей бабушке такое жалкое содержание и практически ею даже не интересуется,
у Люси в душе затеплилась надежда, что республика Серония будет процветать
еще многие годы.
Она заметила, что старая графиня очень устала, и ласково, но твердо
предложила ей лечь в постель.
— У вас слишком много волнений сегодня, мадам, — сказала
она. — Мне кажется, утром вам следует подольше полежать.
— Утром мы отправимся за покупками, — воодушевленно объявила
графиня. — Я намерена купить вам то, что обещала. И поскольку так
праздновать, как сегодня, очень скучно, завтра мы где-нибудь поужинаем!
Пойдем в
Риц
или в
Сплендид
. Когда-то давным-давно я обедала в
Сплендиде
, кухня там была тогда великолепная. Позвоните туда сразу после
завтрака и закажите столик.
Люси почувствовала легкую тревогу.
— Но, мадам, — запротестовала она, — разве уж это так
необходимо?
Хозяйка устремила на нее возмущенный взгляд.
— Конечно, необходимо, — отрезала она. — Посмотрите на себя —
молодая женщина, вам едва исполнилось двадцать, достаточно привлекательная,
чтобы иметь успех, если вас правильно представить в определенных кругах, а
носите это безобразное серое платье. Оно оскорбляет мои глаза с тех пор, как
вы появились в доме. Я давно мечтаю отдать его Августине, и пусть она его
сожжет в печке... а вместе с ним и этот жалкий костюм, который был на вас
утром. Завтра к этому времени у вас уже будет гардероб, достойный молодой
женщины вашего класса!
Люси решила ничего больше не говорить, помогла графине подняться в спальню и
наконец устроила ее на ночь на простынях, обшитых кружевами. Августина
принесла хозяйке стакан горячего молока, куда добавила немного бренди, и
Люси тоже отправилась спать.
Люси надеялась, что утром графиня забудет о вчерашних намерениях, но,
принеся ей поднос с завтраком, увидела, что старая леди сидит в постели и
нетерпеливо ждет ее. Даже не взглянув на поднос и не отпустив обычных
замечаний относительно размеров бекона или количества тостов в тостере,
графиня приказала подать ей одежду, велела найти в гардеробе меховую накидку
и добавила, что на гардеробе где-то должна быть картонка, полная шляп.
— Залезьте на стул и снимите картонку, — сказала графиня. —
Только прежде чем ее открыть, надо сдуть пыль, а то придется чистить шляпы.
Чистить их пришлось все равно, и Люси, работая щеткой, размышляла, как будет
выглядеть в одной из них графиня. До сих пор Люси никогда не видела ее
принаряженной, в парадном костюме. Что же это будет, когда она водрузит
чудовищное изделие, все в перьях, именуемое шляпой, на свой рыжий парик?
Сомнения ее усилились, когда графиня потребовала вместо меховой накидки
подать ей меховое манто, которому, как показалось Люси, самое место в печке
у истопника. А когда она увидела, как графиня в туфлях на высоченных
каблуках пытается спуститься с лестницы, у нее перехватило дыхание.
Наконец благодаря энергичной помощи Августины они обе были готовы
отправиться за покупками; к дверям подъехал тот самый водитель, которого
вызывали вчера, и предоставил свою машину в их распоряжение на все утро. При
виде Люси он выразительно ей подмигнул, а старую графиню спросил, в какие
злачные места она намерена отправиться.
Графиня наградила его ледяным взглядом и больше не удостаивала вниманием.
Все указания ему дала Августина, а графиня, сидя рядом с Люси на заднем
сиденье, выразительно охарактеризовала демократию и порожденные ею пороки.
Когда такси доставило их к старинному магазину, которому графиня когда-то
давно покровительствовала и который, как она объяснила, в прежние времена
выглядел куда более скромно, и они оказались среди множества продавцов, по-
видимому не слыхавших о демократии, графиня снова пришла в хорошее
настроение и явно не могла дождаться, когда можно начать швырять деньгами
направо и налево.
Они отправились прямо в отдел готового платья, где она велела продавцу
показать им все платья и костюмы, пригодные для молодой девушки с изящной
фигурой. Даже в демократический век графиню, несмотря на ее эксцентрический
вид, а может быть, благодаря ему (шляпа с перьями и туфли на высоченных
каблуках!), все слушались, выказывая явное почтение. И когда она заявляла,
что какое-то платье ей не нравится, и с отвращением отбрасывала вещь в
сторону, ей поспешно подносили другое, отчего у Люси голова кругом пошла —
столько тут было нарядов, ожидающих ее одобрения.
Она стояла в примерочной, и на нее надевали одно платье за другим, костюм за
костюмом, а графиня в дверях наблюдала за этой церемонией и так беспощадно
браковала все наряды, что Люси потеряла надежду на то, что какое-нибудь из
платьев ей подойдет. Самой-то ей нравилось почти все, что на нее надевали, и
не удивительно, ведь она только и делала, что ставила заплатки на свои
наряды да штопала, с тех пор как кончила школу, поэтому любая новая вещь
доставляла ей радость; графиня же считала, что непосредственность, присущую
Люси, надо подчеркнуть изысканным покроем одежды, и не успевала Люси надеть
на себя следующее платье, как графиня требовала другое, уверенная в том, что
она знает, что нужно девушке.
— Резкие цвета вам не идут, — объясняла она. — А голубой цвет
слишком банален. Вам нужны полутона — бледно-голубой, светло-зеленый, пастельно-
розовый... Мне, пожалуй, нравится вон тот лавандового цвета костюмчик с
темным меховым воротником и этот — кремовый, с громадными пуговицами. Берем
оба и еще легкое пальто.
Продавец порекомендовал чистошерстяное, и они остановили выбор на пальто
тоже кремового цвета с поблескивающей золотой ниткой, что особенно
понравилось Люси. Затем они выбрали еще несколько платьев: бледно-розовое из
терилена, изящно облегающее фигуру, и строгое жемчужно-серое; Люси сочла,
что оно больше подходит для скромной компаньонки, чем другое, отобранное
графиней. Графиня не стала ей противоречить — она уже думала о другом — и
распорядилась, чтобы им показали вечерние туалеты — самые воздушные, самые
женственные изящные платья.
И вот Люси сделалась счастливой обладательницей бледно-бледно-розового
шифонового наряда с пышной короткой юбкой и облегающим верхом. Никогда в
жизни она не мечтала о чем-нибудь подобном. Увидев себя в зеркале, она едва
удержалась, чтобы не ахнуть от удивления. Ее золотистые волосы мягко
струились по плечам, глаза почему-то приобрели лиловый оттенок. Люси
подумалось, что они у нее как у хамелеона, их цвет зависит от того, во что
она одета: иногда они серые, иногда голубые, порой зеленоватые. Даже
продавщица заметила эту странность и с некоторой завистью проговорила:
— Вы счастливая: если вам хорошо подобрать косметику, с таким лицом,
как у вас, можно сотворить чудо.
— Это лицо вполне удовлетворяет нас таким, как есть, — обрезала ее
графиня, а затем добавила: — О косметике мы подумаем позже. Сначала подумаем
об обуви, чулках, белье.
Люси даже представить не могла, откуда у графини взялось столько энергии;
она не ушла из магазина, пока не приобрела и не оплатила все, что
запланировала. Не забыты были даже сумочка, пушистый шерстяной свитер, юбка
к нему. Когда они наконец вернулись на Элисон-Гарденс намного позже обычного
времени ленча, Августина уже намеревалась обратиться в полицию с просьбой
объявить их розыск.
Окруженная пакетами (старая леди потребовала, чтобы все покупки погрузили в
такси, в магазине она ничего не согласилась оставить), раскрасневшаяся от
необычного возбуждения, графиня упала в кресло в гостиной и потребовала,
чтобы ей немедленно подали бокал хереса. А пока его не принесли, попросила
Люси распаковать некоторые покупки и как следует рассмотреть их.
Люси, довольная, но заинтригованная набором косметики, попеняла графине, что
та истратила на нее такую кучу денег.
— Вы же заплатили за все это не меньше двухсот фунтов, — сказала
она.
— Чуть-чуть больше, — удовлетворенно уточнила графиня. — Но
игра стоит свеч, дорогая, давно я уже не получала такого удовольствия! И
потом, я обещала, что, если вы выручите две тысячи за брошь, вы получите все
вам необходимое... — Внезапно она запнулась. — Вы не забыли
позвонить утром в
Сплендид
? Заказали столик?
Люси подтвердила, что столик заказан, и это очень ее беспокоит.
— А в чем... в чем пойдете вы, мадам? — робко спросила она,
опасаясь, что графиня так вырядится на потеху многочисленным официантам, что
она не выдержит подобного испытания. Как жалко, что они не купили вечерний
туалет и для графини! — Я имею в виду вечером, в ресторан?
Графиня улыбнулась с еще большим удовлетворением:
— О, я что-нибудь себе найду. На чердаке в чемоданах полно нарядов, когда-
то я их носила. Надо только достать их оттуда.
Августина принесла херес. При виде прозрачного шелкового белья, развешанного
на стуле, она чуть не уронила поднос с бокалами и бутылкой вина.
— Если мадемуазель намерена носить такое, — с круглыми глазами
заявила она, уставившись на тонкую, как паутинка, ночную рубашку, — то
через неделю она заработает двухстороннюю пневмонию.
Глава 5
Люси не доводилось обедать в дорогих ресторанах, а в таких, как в отеле
Сплендид
, и подавно, но несколько часов спустя она уже входила туда следом
за графиней. Графиня в своем наряде из темно-лилового бархата и с щегольской
маленькой тиарой на неестественно рыжих волосах выглядела замечательно. Даже
Люси увидела в ней что-то царственное — умение держаться, уверенность в
себе, какое-то священнодействие, присущее лишь титулованным особам.
С бархатным лиловым платьем Августина сотворила чудо. Когда его вынули из
чемодана, принесенного с чердака, оно было страшно измято, но преданная
Августина отпарила и отгладила его, подштопала кружевную накидку, и к тому
времени, как графиня собралась одеваться, платье было полностью
отреставрировано.
Августина проследила за тем, чтобы графиня не слишком увлекалась румянами и
помадой, и строго ограничила количество колец, которыми предстояло унизать
пальцы. Тем не менее когда графиня, входя в отель, величаво взмахнула рукой,
кольца так и запылали — их оказалось вполне достаточно.
При входе в ресторан их встретили нижайшими поклонами. Столик для них был
приготовлен довольно близко от центра зала, так что пройти к нему
незамеченными не удалось. Взгляды всех присутствующих устремились на них,
едва они появились, — графиня так кокетливо обмахивалась своим забавным
крошечным веером и настолько отличалась от большинства сидящих в зале, что с
той минуты, как ее наконец бережно усадили за стол, любопытство окружающих
все росло.
Люси в ее бледно-розовом шифоне тоже достались восторженные взгляды, но
основное внимание привлекала графиня. Та была в превосходном настроении, и
общее любопытство ничуть не смущало ее, и она держалась непринужденно, как
если бы ужинала у себя дома. Она громко призывала Люси восхититься розами в
центре стола, полюбоваться тускло-золотым ковром и стройными колоннами,
поддерживающими потолок. Графиня вспоминала, что в прежние времена, то есть
по крайней мере лет тридцать назад, когда ей частенько доводилось обедать в
Сплендиде
, ковер был темно-красным, цвета бургундского вина. Вооружившись
лорнетом, она с нескрываемым интересом изучала все и всех, кто попадал в
поле ее зрения, и громко комментировала свои наблюдения: дамы, по ее мнению,
в былые времена выглядели несравненно лучше, да и теперешние молодые девушки
не заслуживают особых похвал. Одеты они не так, как следует наряжаться,
отправляясь в ресторан, да и мужчины не блещут туалетом.
Слушая ее громкие замечания, Люси чувствовала, что краснеет до ушей, и
потому обрадовалась, когда официант подал им обеим по огромному меню и
старой леди пришлось переключиться на изучение блюд.
Но и тут графиня не стала спешить и принялась подробно объяснять Люси каждое
название. Французским она владела прекрасно, и трудностей в переводе
названий у нее, в отличие от Люси, не было никаких. Но она желала знать, из
чего приготовлено каждое блюдо и готов ли шеф-повар рекомендовать его. В какой-
то момент Люси испугалась, что она потребует вызвать в зал шеф-повара,
поскольку сообщила официанту, будто в прежние дни именно так и поступала; но
к счастью, здоровый аппетит старой дамы взял верх, больше тратить время на
выбор блюд она не стала, и шеф-повар мог оставаться непотревоженным в
громадной кухне ресторана.
Однако официант, подающий вина, был подвергнут допросу с пристрастием о
качестве вин, месте их изготовления, сроке выдержки и тому подобном, и
только после долгих обсуждений графиня наконец распорядилась подать
шампанское, подчеркнув, что оно должно быть самой лучшей марки. А когда
подали заказанные ею для себя устрицы, она настояла, чтобы официант стоял
рядом на случай, если первая из попробованных окажется недостаточно свежей.
Удостоверившись, что устрицы отличные — свежее не бывает, — графиня
расплылась в улыбке, переключила внимание на хлеб и масло и заявила, что,
если бы Августина умела резать хлеб так же тщательно и не давала ему
черстветь, ей бы цены не было.
Люси отказалась от устриц и копченой лососины, но не устояла перед супом, и,
пока графиня с поразительной скоростью уничтожала устриц, девушка медленно
ела свой суп и старалась не подавать виду, как она ошеломлена окружающей
роскошью. Чувствуя на себе любопытные взгляды, она надеялась, что волосы ее,
уложенные в шиньон, не растрепались, в ушах Люси поблескивали маленькие
жемчужные сережки. Правда, они были не из лучших, но других драгоценностей у
нее не было.
Графиня, покончив с устрицами, устремила взор сквозь стоявшие на столе розы
на свою компаньонку и заверила ее, что она прекрасно выглядит: настолько
прекрасно, что все просто должны заметить ее необычайную миловидность и,
будь среди сидящих здесь мужчин хоть один, умеющий ценить красоту...
Графиня вскинула лорнет и сквозь него окинула зал внимательным взглядом.
— О, здесь есть такие ценители, да не один! Я правильно выбрала для вас
именно этот оттенок розового — словно сердцевинка чайной розы!
Но тут графиня увидела, что официант колдует над спиртовкой с темными
ломтиками оленины, предварительно сваренными в вине, и старая леди уже не
могла отвести от этой церемонии глаз.
— О, какой ответственный момент! — объявила она. — Необходимо
сосредоточиться! Надеюсь, они здесь знают, как готовить оленину — нельзя ее
пережарить или недожарить! И очень важно, в каком она варилась вине... Надо
бы отличный густой кларет... ах!
Графиня замолчала, когда перед ней поставили тарелку, но тут же обратилась к
официанту с прежней просьбой: не отходить, пока она не распробует мясо. К
ужасу Люси, лицо графини выразило полное разочарование, и она напрямик
объявила, что либо это вовсе не оленина, либо жаркое просто загублено. Она
приказа официанту унести мясо, потом окликнула его и заявила, что хочет
говорить с главным официантом. В ее время его звали не то Жюль, не то
Джулиан — что-то в этом роде, но сейчас-то он уже, наверно, умер или, во
всяком случае, его здесь больше нет. Как бы то ни было, она хочет говорить с
тем, кто теперь исполняет обязанности maоtre d'hфtel, и ее интересует,
смыслит он что-нибудь в оленине...
Официант заволновался и объяснил, что сейчас у них не хватает персонала,
метрдотель в отпуске по семейным обстоятельствам и можно вызвать только его
заместителя.
— Извольте! — самым высокомерным тоном отчеканила графиня. —
И позаботьтесь, чтобы нам не пришлось ждать. У нас праздничный ужин, и я не
хочу его омрачать, а из-за вашей оленины впечатление уже почти испорчено.
— Простите, мадам, — пробормотал официант и поспешил через весь
зал, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет утихомирить эту несносную старуху.
Когда он вернулся, у Люси было только одно желание — провалиться сквозь пол,
так как графиня распространялась насчет плохих официантов вообще и скверных
шеф-поваров в частности, а между тем за спиной официанта стоял высокий,
темноволосый, серьезный молодой человек в строгой и безукоризненной черно-
белой паре, который с легким поклоном осведомился, что так расстроило
графиню.
Графиня подчеркнуто сухо ответила, что ее взволновал достаточно неприятный
повод, подняла лорнет и с нарочитой медлительностью стала изучать молодого
человека, причем он явно пробудил ее интерес.
— Вы заместитель maоtre d'hфtel, не так ли?
— Да, мадам. — Молодой человек поклонился.
— Не похоже, что у вас за плечами опыт, а maоtre d'hфtel должен быть
очень опытным. Сколько времени вы работаете в
Сплендиде
?
— Уже год, мадам.
Брови графини поднялись.
— Всего год? А до этого где?
— Два года в Париже, в
Рице
. А до того несколько лет в Нью-Йорке.
В блестящих глазах графини мелькнуло насмешливое одобрение.
— Да вы космополит! И ведь вы не англичанин, правда? Кто же? Француз,
итальянец? Нет, вы не итальянец и не француз.
— Нет, мадам, — подтвердил молодой человек.
У Люси, наблюдавшей за этой сценой, от волнения перехватило дыхание — она
узнала в молодом человеке того самого незнакомца, который накануне спас ее
от грабителя. Она никогда не подумала бы, что он может служить в ресторане;
сейчас его темные глаза смотрели холодно и несколько пренебрежительно, а в
чуть опущенных уголках рта читалась легкая насмешка.
Графиня еще некоторое время изучала его, потом легким движением руки указала
на оленину:
— Ну а в том, как надо готовить, вы хоть разбираетесь? Этим мясом можно
кормить поваров на кухне, но никак не посетителей ресторана! Уберите его и
позаботьтесь, чтобы мне подали что-нибудь съедобное. Передайте вашему шеф-
повару, что я поражена тем, какое мясо он считает возможным подавать гостям.
— Хорошо, мадам, — с невозмутимым спокойствием отозвался молодой
человек и дал знак официанту унести не понравившееся графине блюдо.
Старая леди снова подняла лорнет, чтобы еще раз вглядеться в него, а он
повернулся к Люси и поклонился ей.
— Добрый вечер, мадемуазель, — сказал он очень тихо. —
Надеюсь, после того как я вчера проводил вас, с вами никаких неприятностей
не случалось?
Люси вспыхнула и, чуть ли не заикаясь, пробормотала:
— Н-нет, ничего похожего.
— И вы уже опомнились от того, что вор избрал вас своей жертвой?
— Да, да... благодарю вас.
Графиня смотрела на них с изумлением.
— О чем вы? — заинтересовалась она. — Люси, вы знакомы с этим
молодым человеком? Тогда представьте его мне, пожалуйста, прошу вас.
Но Люси никак не могла выполнить ее просьбу, она понятия не имела, как зовут
этого заместителя метрдотеля ресторана
Сплендид
, ведь вчера, придя ей на
помощь, он не представился ей. Молодой человек по всем правилам отвесил
графине поклон и сообщил, что его имя Пол Эйвори и что вчера ему выпало
счастье оказать небольшую услугу ее юной компаньонке. Глядя на кольца
графини, отбрасывающие разноцветные отсветы всякий раз, когда она двигала
своими худыми руками, он добавил, что вчера мисс Люси пережила серьезное
потрясение. Наверно, ей повезло, что он случайно оказался поблизости.
— Боже мой! — воскликнула графиня, не отводя взгляда от молодого
человека. — Должна сознаться, я слышала о происшествии, но мне и в
голову не приходило, что спасителем Люси был настоящий современный рыцарь!
Сэр Галахад в образе Пола Эйвори! Пол Эйвори звучит довольно фальшиво.
Никогда не поверю, что вас так нарекли при рождении, тут кроется какая-то
интригующая тайна. — Графиня повелительно взмахнула рукой. —
Присядьте и выпейте с нами шампанского. Или когда вы при исполнении
обязанностей, вам это запрещено?
— Увы, мадам, запрещено.
— Жаль, — заметила графиня, пригубливая шампанское. — А мне
хотелось задать вам уйму вопросов. Во всяком случае, зайдите к нам как-
нибудь вечером, тогда мы непременно выпьем. Ну а что мы живем в доме номер
24 по Элисон-Гарденс, это вам уже хорошо известно. — И графиня бросила
многозначительный взгляд на Люси.
Люси покраснела, но Пол Эйвори никак не отозвался на приглашение. Он лишь
посторонился, пропуская к их столику официанта, который, унеся забракованное
блюдо, вернулся передать извинения от шеф-повара и его заверения, что через
несколько минут подадут другое, совершенно восхитительное.
Графиня сразу смягчилась и расплылась в добродушной улыбке, а Эйвори
склонился над Люси и спросил, довольна ли она своей форелью. Люси, которая
вообще не могла вспомнить, когда она ела форель в последний раз, застенчиво
подняла глаза и поспешила заверить его, что, с ее точки зрения, ужин просто
великолепен. В ответ она, к своему удивлению, услышала, как он, опять
понизив голос, спросил:
— Вы бываете в Кенсингтон-Гарденс?
— Да, конечно, — ответила Люси, — почти каждый день.
— Тогда приходите туда завтра в три. Один мой юный друг будет запускать
на Круглом пруду свою новую лодку. Увидите, это будет интересно!
...Закладка в соц.сетях
