Жанр: Любовные романы
Нежнее чем шелк
... безрезультатно. Одно неудачное
движение причинило ему острую боль, Генри вскрикнул, но его рот был заклеен
скотчем, поэтому звук получился глухим. Сжав зубы, Генри уронил голову на
грудь. Он чувствовал, что на затылке у него выросла шишка величиной с
огромный кулак. И нос ему наверняка хорошо обработали. Все тело ломило так,
будто по нему проехался каток.
Должно быть, он попал в лапы людей Барри Блейка. Их было трое, и они назвали
его хитрой бестией. Наверное, что-то пронюхали. Что он работает на МИ-5? Что
не встречался с Джулией? Интересно, Маклейн имеет к этому отношение? Мысли
Генри перескакивали с одного на другое, в таком состоянии он не мог
рассуждать здраво и четко.
Внезапно он вспомнил о Ванессе.
Генри резко дернулся и сразу почувствовал приступ тошноты. Он должен
предупредить ее. Маклейн мог выследить ее. Они могут думать, что она что-то
знает. Он должен.
Из темного угла на него смотрела крыса. Кроме нее и Генри, в складском
помещении, куда он зашел в связи с расследованием дела о надувательстве со
страховкой, не было ни души. Здесь на него и напали. Еще до появления людей
Блейка — в том, что напавшие на него работали на Блейка, он теперь не
сомневался, — Генри заметил телефонный аппарат, стоявший на полу за
ящиками. К счастью, они не видели его. Ему надо во что бы то ни стало
добраться до телефона, прежде чем бандиты вернутся и убьют его.
— Эй, крыса, принеси мне телефон, — глухо пробурчал Генри
заклеенными губами.
Та в секунду исчезла. Генри снова принялся терзать путы. Минут пятнадцать
спустя ему показалось, что одна из веревок немного ослабла. Генри
поднатужился, превозмогая боль, и наконец был свободен.
Он содрал с губ липкую ленту, развязал остальные веревки и стал медленно
массировать затекшие мышцы, чтобы восстановить нормальное кровообращение.
Генри с трудом дотащился до телефона и стал набирать номер Ванессы. Цифры
расплывались перед глазами, пальцы не слушались — он, должно быть, получил
сотрясение мозга. Генри беспокоило, что его сознание несколько раз уже
отключалось.
Занято. Генри нашел кнопку повтора и положил на нее указательный палец,
чтобы не потерять. Опять занято. Какого черта она висит на телефоне в такое
время?! У него дрожали руки, кружилась голова. Ответь, наконец, черт тебя
возьми! Снова занято.
Генри готов был разреветься от отчаяния. С кем она болтает так долго? Он
чувствовал, что теряет сознание. На него надвигалась черная пустота,
грозившая полностью поглотить его. Надо дозвониться до Ванессы...
предупредить... надо...
Он вздрогнул и открыл глаза. Сколько времени он был без сознания?
Генри снова вспомнил о Ванессе. Надо звонить. Он нажал на кнопку повтора. В
трубке раздались длинные гудки. Они продолжались до тех пор, пока не
включился автоответчик. Генри напряг остатки сил, чтобы опять не
отключиться.
— Ванесса. Будь осторожна... не впускай мужчин... — каждое слово
давалось с неимоверным трудом, — Маклейн... не хочу, чтобы ты...
пострадала.
Генри успел почувствовать, как из руки выскользнула трубка, но уже в
следующий миг потерял сознание, провалившись в черную дыру.
Ванесса недоуменно таращилась на мигающую лампочку автоответчика. Кто
оставил сообщение? И когда? Она долго стояла под душем, потом смотрела
телевизор. Опять Джулия? Элис? Или... Генри?
Ванесса нажала на клавишу. Послышался сиплый голос Генри. Ванесса едва его
узнала.
— Будь осторожна...
Она ахнула. Все. Он собирается убить ее!
— ...не впускай мужчин...
Он предупреждает ее! Ей не следовало пускать его в свою квартиру, не
следовало общаться с незнакомцем. Все кончено, она пропала!
— Маклейн... — хрипел голос на пленке.
Ванесса перестала всхлипывать и уставилась на аппарат. Маклейн? Почему?..
Как Генри узнал?..
— ...я не хочу, чтобы ты... пострадала.
В его голосе слышалась озабоченность и... боль. Неужели с ним случилось что-
то ужасное? Может, он ранен? Ей было мучительно думать, что Генри страдает,
что она бросила его, когда он нуждался в ней.
Ванесса перемотала пленку чуть назад.
Я не хочу, чтобы ты... пострадала
.
Генри предупреждает ее о Маклейне? Но, если капитан оказался мошенником, она
сделала именно то, против чего Генри предостерегал ее. Предала его, предала
Джулию.
Ванесса закрыла глаза. Как узнать, кто говорит правду, а кто лжет?
Я не
хочу, чтобы ты... пострадала
. В слабом, напряженном голосе Генри было
столько нежности и заботы! Что же делать? Где найти правильный ответ?
Ванесса достала ключ, лежавший в ящике под нижним бельем, и, быстро
перебежав лестничную площадку, открыла дверь своей пропавшей соседки.
В комнату падал свет от уличного фонаря, превращая яркие, кричащие краски в
темно-кирпичные тона. Ванесса включила торшер с красным абажуром и прошлась
по комнате, прикасаясь к знакомым предметам, вспоминая волнение и страсть,
которые ей довелось испытать здесь. Как получилось, что ее фантазии
превратились в жуткий реальный кошмар?
Она похлопала ладонью по сделанному из жестяных банок жирафу, провела
пальцами по его вытянутому носу. Скульптор Ренделл попал недавно в новости,
приковав себя цепями к воротам парфюмерной компании, которая проводила
испытания своей продукции на животных. Странная скульптура, странный
скульптор, странный мир. Ванесса направилась к окну, но случайно задела
локтем нос жирафа. Она не успела подхватить его, и он упал на пол с громким
металлическим звоном. От фигурки отлетела одна жестяная банка и покатилась
по полу. Она двигалась толчками, как будто внутри нее что-то находилось.
Ванесса подняла жестянку. В отличие от остальных банок, покрытых ровным
слоем краски, на эту были нанесены небрежные желтые мазки. Сквозь них
проглядывало даже название продукта, который когда-то хранился в ней.
Ванесса прочитала надпись и удивленно вскинула брови. Ренделл, борец за
права животных, использовал банку из-под любимого корма собак?!
Маловероятно.
Она пригляделась внимательнее. Крышка банки была заклеена скотчем, в то
время как остальные банки были аккуратно запаяны. Ванесса потрясла банку и
услышала глухой стук. Может, Джулия спрятала туда что-то? Наркотики,
драгоценности? Но, что бы там ни было, если сам Ренделл не приведет в
порядок свою скульптуру, ее цена сильно...
У Ванессы остановилось дыхание. Она внезапно вспомнила, как Генри рылся в
ящиках Джулии, внимательно осматривал ее квартиру. Может, он искал именно
это?
Ванесса сняла ленту с крышки, осторожно подняла ее и вытащила из банки
небольшой сверток, аккуратно завернутый в тонкую ткань. Вот это да! Ванесса
чувствовала себя мальчишкой, который, играя на берегу в пирата, откопал в
песке ценную вещь. С бьющимся сердцем Ванесса развернула сверток и обомлела.
Она держала в руках изумительный миниатюрный портрет, рамку которого
искусная рука мастера украсила крошечными бриллиантами, изумрудами и
рубинами. На Ванессу строго смотрело знакомое, но непривычно старое лицо
королевы Елизаветы I. Ванесса осторожно провела пальцами по сверкающим
камням. Какое изящество! Очевидно, это тот самый портрет, о котором говорил
брат Элис, полицейский.
Внезапно ей показалось, что мягко приоткрылась входная дверь. О боже,
неужели она плохо закрыла ее? У Ванессы перехватило дыхание, от лица
отхлынула кровь. Она сунула миниатюру в карман джинсов, обернулась, и из ее
груди вырвался сдавленный крик.
На пороге стоял Генри. У него был вид человека, которого переехал грузовик.
На лице и на рубашке полосы запекшейся крови, левый глаз подбит и сильно
отек. Раздувшаяся правая щека в ссадинах. Кожа на запястьях содрана до
крови.
— Извини, я не хотел пугать тебя.
Тот же сиплый голос, что и на автоответчике. Генри вошел в квартиру, его
шатало из стороны в сторону. Ванесса не шевелилась. С одной стороны, ей
хотелось броситься к Генри, с другой — убежать от него.
— Слава богу, ты жива и невредима. — Генри с трудом ворочал
языком. — Я боялся, что они возьмутся и за тебя.
Кто? Ванессе казалось, что она произнесла это слово, но на самом деле не
издала ни звука.
— Люди Блейка. — Генри со стоном опустился в кресло. — Я
немного огорчил их.
Ванесса понятия не имела, кто такой Блейк. Сейчас она думала лишь о том, что
Генри жестоко избит и его надо везти в больницу, а там она будет чувствовать
себя в большей безопасности и сможет спокойно обдумать ситуацию.
— Генри, тебе нужен врач. — Ванесса направилась к телефону.
— Нет. — Он поймал ее руку.
Ванесса вскрикнула и отшатнулась от него, прижав руку к груди, словно
прикосновение Генри обожгло ее.
— Господи, Ванесса... — прошептал потрясенный Генри. — Ты
боишься меня.
Она смотрела на него в оцепенении. У нее словно отнялся язык. Ванесса не
могла ни объяснить, ни признаться Генри в своем страхе, ни тем более
покаяться, что поверила в то, что ей рассказали о нем.
— Тебя испугало мое лицо?
Ванесса кивнула. Это, по крайней мере, отчасти являлось правдой. Она была в
ужасе оттого, что на него напали какие-то бандиты, избили, а могли и вообще
убить. Но еще больше ее потрясло то, что сам Генри, похоже, относился к
зверскому избиению как к нормальному явлению в своей работе. Разве можно к
такому привыкнуть?
— Но не только это, — сказал Генри. — Маклейн. Что сказал
тебе Маклейн?
Откуда он знает? Как ему сказать? Что Генри сделает, если она расскажет о
капитане?
— Он сказал, что ты маньяк, — произнесла она деревянным
голосом. — Что ты соблазняешь женщин и убиваешь их.
— И ты поверила?
По ее щеке скатилась слеза. Все это было мучительно больно — все, о чем она
думала, что говорила, его ужасный вид и то, как он смотрел на нее. Нервы
Ванессы были напряжены до предела. Генри имел право на ответ, на объяснение,
но то, что она могла сказать, причинило бы им еще большую боль. Поэтому она
молчала и ждала.
— Ты, наверное, хочешь, чтобы я опроверг это, чтобы сказал тебе:
Не
волнуйся, Ванесса, я не серийный убийца
. Так?
— Не помешало бы, — тихо ответила она, проглотив слезы.
— Какой смысл? Разве маньяки не являются законченными лгунами? Думаешь,
ты поймешь, говорю я правду или лгу? Нет, Ванесса. Мы, серийные убийцы,
профессионалы. Ты никогда не догадаешься, пока не проснешься в одно
прекрасное утро и не обнаружишь мои руки на своей шее. Ведь ты так себе это
представляешь, да? Давай, звони, если хочешь. — Генри презрительно
махнул рукой в сторону телефона. — Но не в
скорую
. Вызови мне такси.
Самое худшее, что у меня может быть, это сломанное ребро и, возможно,
сотрясение мозга.
— Генри...
— Звони, Ванесса. У меня жуткая боль.
Она пошла к телефону, а Генри потащился в ванную. Чутье подсказывало ей, что
Маклейну нельзя доверять, нельзя верить тому, что он говорит. Но она не
прислушалась к своей интуиции. Не послушалась своего сердца, своих чувств.
Весь ее мир, ее ценности и ожидания перевернулись вверх дном и стали почти
неузнаваемыми.
Ванесса набрала номер таксопарка и продиктовала диспетчеру адрес. Она была
настолько измучена и шокирована последними событиями, что ей хотелось
забраться в кровать и обо всем забыть.
Генри вышел из ванной. На его лице не было ни крови, ни грязи. Ванесса
осторожно положила трубку на рычаг, как будто все, к чему она прикасалась,
было таким же хрупким, как ее нервная система в данный момент.
— Они сказали, машина придет через десять минут.
Генри молча кивнул, снова опустился в кресло и, закрыв глаза, откинулся на
спинку. Он был похож сейчас на солдата, явившегося домой на короткую
побывку. Вопреки всему Ванесса продолжала надеяться на чудо, которое все
изменит, и они смогут быть вместе. Ванесса подумала, что им надо обязательно
объясниться и уж во всяком случае она должна выслушать Генри.
— Почему ты занимался Джулией? — спросила она.
— Меня попросил об этом Маклейн, — спокойно ответил Генри, не
открывая глаз. — Он подозревал, что у нее есть важная вещественная
улика, которая нужна была МИ-5, чтобы доказать связь одного известного
политического деятеля с Блейком. Главарь преступного клана подарил политику
эту вещь в обмен на кое-какие услуги.
Портрет! — мелькнуло в голове Ванессы.
— Почему Маклейн не отправил своих людей на поиски этой улики?
— Потому что в полиции сидел человек, связанный с Блейком. — Генри
открыл здоровый глаз. — Угадай, кто им оказался?
— Маклейн.
— Ванесса, мое слово против его, это пока единственное доказательство,
которое я могу дать тебе.
Она кивнула. По ее щекам текли слезы. После упорной борьбы с собой Ванесса
пришла к выводу, что он не супергерой и не гениальный сексуальный новатор, а
обычный парень, правда имеющий опасную работу. Это означало, что она должна
отказаться от выдуманной ею жизни и правдиво сказать себе: я люблю этого
мужчину, но мы не подходим друг другу. Слезы еще сильнее потекли по ее лицу.
Генри пробормотал какое-то ругательство, с трудом поднялся с кресла и
опустился перед Ванессой на колени, как сделал в вечер их знакомства, когда
принял ее за Джулию. Его руки скользнули по бедрам Ванессы к талии.
— Я не собираюсь ничего решать за тебя, — мягко прошептал
Генри. — Но я не могу сидеть и смотреть, как ты плачешь. Я никогда не
причиню тебе никакого вреда. После того как они избили меня и ушли, первой,
о ком я подумал, когда пришел в сознание, была ты. Как я могу связаться с
тобой, защитить тебя, уберечь от...
Он думал о ней! Ванесса провела дрожащими пальцами по его шершавому
подбородку. Потом она взяла Генри за руку, достала из кармана портрет и
вложила ему в ладонь. По крайней мере, она могла показать, что верит ему.
— Думаю, ты знаешь, что делать с этой вещью.
Генри отрывисто вздохнул, сжал пальцы и отвернулся от Ванессы.
— Спасибо.
— Прости, Генри, все это так... странно для меня. Но я уверена, что ты
правильно распорядишься этим портретом.
Он поднял голову и с улыбкой посмотрел Ванессе в глаза. У нее сердце
перевернулось от прилива нежности.
— Как давно он у тебя?
— Около двадцати минут.
— А где он был?
— В... попе у жирафа.
Генри моргнул, и его красивое лицо расплылось в улыбке. Ванесса нервно
хихикнула.
— Можно спросить, зачем ты копалась в заднице у жирафа?
Она истерично засмеялась.
— Это произошло случайно. Я задела его локтем, и он упал на пол.
— Джулия расстроится.
Ванесса сразу перестала смеяться.
— О господи, Генри! Она мне звонила, сказала, что ее кто-то похитил.
Джулия дала адрес, но она не уверена в его точности. Я не знала, что мне
делать, и... позвонила Маклейну.
Генри в сердцах чертыхнулся.
— Когда это было?
— Несколько часов назад.
— Ты случайно не сказала Маклейну, что Джулия сомневается в точности
адреса? — спросил Генри. Ванесса кивнула. — Очень хорошо.
Он снял трубку и набрал номер. Поговорив с неким Расселом, Генри жестом
попросил у Ванессы блокнот и что-то нацарапал неверной рукой.
— Иди к себе, позвони Маклейну и скажи ему: только что звонила Джулия и
дала более точный адрес. Продиктуй ему это. — Генри протянул Ванессе
блокнот. — А я спущусь вниз, такси, наверное, уже пришло.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Они уложат меня в постель и приставят охрану. Сегодня тебе
нечего там делать. Оставайся здесь. Позвони Маклейну, а потом постарайся
заснуть. Ты можешь навестить меня завтра утром.
Ванесса посмотрела на него несчастными глазами. Генри подошел к ней, обнял и
осторожно прижал к своему израненному телу. Ванесса затаила дыхание. Она уже
не имела права находиться в объятиях этого мужчины, поскольку собиралась
покинуть их навсегда.
— Ванесса, теперь можно сказать, что все закончилось. Я имею в виду мое
участие в этом деле. Джулия вернется в Лондон, МИ-5 прижмет Барри Блейка.
Так что мы с тобой можем начать все сначала.
Ванесса опустила глаза. У нее не поворачивался язык сказать
нет
человеку,
который едва не погиб.
— Ванесса. — Генри прислонился к дверному косяку, его силы,
видимо, были на исходе. — Что-то подсказывает мне, что меня ждет удар
посильнее того, что я получил на складе.
— Генри, тебя ждет такси. Мы можем поговорить об этом, когда ты будешь
чувствовать себя...
— Нет! — Он повысил голос и поморщился от боли. — Ответь мне
сейчас.
— Ради бога, Генри, посмотри на себя! Ты сильно избит, еле держишься на
ногах, тебе нужен врач. Сейчас не время...
— Так вот в чем дело... Моя работа. До сих пор не можешь отказаться от
бездушного идеала, на который запрограммировала себя? Цепляешься за мечту о
прекрасном принце, который явится тебе в образе занудливого служащего,
сидящего в офисе с девяти до пяти?
— Я не могу переделать себя. — Ванесса старалась говорить мягко,
но решительно, однако голос дрожал и был каким-то надтреснутым.
— Ты так считаешь? А где же та Ванесса, которая мечтает поездить по
миру? Которая хочет облачиться в черную кожу и предаваться сексуальным
удовольствиям ради самих удовольствий?
— Это только крошечная часть меня. Эксперимент, приключение. —
Ванесса покачала головой. — Мне это не доставляет радости.
— Привычный дом, привычная работа, одна и та же рутина изо дня в день с
бухгалтером Джоном, пока не настанет день, когда ты не сможешь сказать, в
каком году живешь, в этом или в прошлом, и вся жизнь уйдет в песок. Ты этого
хочешь, Ванесса?
— Может, для тебя это и скучно, Генри, но мне не надо будет каждый
вечер ждать звонка в дверь и гадать, кто там стоит — ты, бандит или полиция.
Не сходить с ума от мыслей, где ты — связанный в каком-нибудь заброшенном
подвале, в больнице или в морге. По крайней мере, бухгалтер Джон может
прийти домой после трудного рабочего дня и рассказать о том, чем он
занимался. — Ванесса нервно расхаживала по комнате из угла в
угол. — Что я знаю о мире, в котором ты живешь? Да я и не хочу ничего
знать о нем! Я хочу жить в атмосфере честности и доверия. Хочу смотреть на
жизнь с оптимизмом и легким налетом идеализма. Хочу, чтобы меня окружали
нормальные люди. Ты, наверное, считаешь, что я живу в нереальном мире.
Возможно. Но большинство людей думает так же, как я. Оттого что в мире есть
уродства, это не значит, что я должна впускать их в свой дом. Мы с тобой
живем на разных планетах, и мы хотим разные вещи. Из этого ничего не
получится.
Ванесса старалась не нервничать, но Генри буквально насквозь пронизывал ее
взглядом, он словно поймал ее на лжи, в то время как она впервые говорила с
ним правдиво.
Наконец Генри подошел к Ванессе, взял за запястья, завел ей руки за спину и
не спеша поцеловал. Его губы были теплыми, уверенными и до боли знакомыми. И
запах Генри был знаком Ванессе, правда, как ни смешно, к нему примешивался
аромат цветочного мыла Джулии.
Ванесса отвернулась и глухо попросила:
— Не надо.
— Почему?
— Потому что так нечестно.
— Нечестно? Потому что напоминает тебе о том, что ты неравнодушна ко
мне?
— Вожделение в счет не идет.
Генри снова поцеловал ее. Нежный сладкий поцелуй вызвал у Ванессы взрыв
эмоций.
— Что ты чувствуешь сейчас? Вожделение? Это оно вызывало у тебя желание
чувствовать меня на себе, внутри себя — старым традиционным способом, к
которому ты относилась с пренебрежением? Позволь мне заниматься с тобой
любовью, Ванесса. Не сегодня — я слишком слаб, могу потерять сознание в
любой момент. Но, по крайней мере, не отвергай. А потом будешь решать.
— Нет, — ответила Ванесса, превозмогая себя, свою тоску и
любовь. — Я не могу.
В их напряженный шепот вторгся резкий сигнал домофона. Ванесса вздрогнула.
Генри даже не моргнул, продолжая держать ее руками и взглядом.
— Почему?
— Потому что...
Ванесса была в замешательстве. Он поцеловал ее — ну и что? Это всего лишь
поцелуи. Они не могут изменить фактов, на них не построишь жизнь.
Домофон издал еще два нетерпеливых сигнала.
— Такси, — сказала Ванесса. — Тебе надо срочно в больницу.
— Хорошо. — Генри отпустил ее руки. — Я уезжаю, но не
навсегда. Тебе нужно время? Пожалуйста. Я не отступлюсь, пока мы не дадим
себе хотя бы еще один шанс.
Ванесса вышла с ним на площадку и смотрела, как Генри, ковыляет к лифту. Она
правильно поступила. Вначале будет невыносимо больно, а потом, рано или
поздно, она освободится от этой муки. И будет радоваться, что сумела устоять
перед соблазном продолжить отношения с человеком, который во многом чужд ей.
Двери лифта начали закрываться. Ванесса отвернулась, не в силах видеть, как
Генри исчезает из ее жизни, и направилась в свою квартиру. Ванесса решила,
что будет звонить в больницу каждый час и справляться о здоровье Генри.
А пока ей предстояло сделать две вещи. Первое — отрепетировать, как она
будет лгать на голубом глазу капитану Маклейну. И второе — подавить грызущее
душу опасение, что сегодня ночью ей потребуется весь ее опыт для того, чтобы
солгать себе.
11
Джулия пристроила записку на подушке, бесшумно пробралась в кухню и встала у
двери. Она напряженно прислушивалась к малейшему шороху. Если Дик не спит,
он может услышать, как она бродит по дому. Она поняла, что не сможет вести
себя, как прежде, узнав о столь чудовищном предательстве. Вчера, когда Дик
был расстроен неприятностями своего друга, она еще могла держаться, но
сегодня ей было уже трудно изображать милую и заботливую женщину.
Самое лучшее — это смыться. Обставить дело так, что Дик якобы надоел ей и
она уехала не попрощавшись, чтобы избежать сцен. Она остановит машину,
доедет до Лондона, заберет из своей квартиры кое-какие вещи и исчезнет. Все
очень просто. Такие женщины, как она, всегда приземляются на обе ноги.
Джулия осторожно повернула ручку и открыла дверь. Вот она и обрела свободу,
оставив позади предательство, боль и... любовь.
Через пятнадцать минут все ее лицо было в слезах. Джулия сошла с тропинки и
упала на мягкую землю. Ее тело сотрясали судорожные рыдания. Послышался звук
мотора, мелькнул свет фар. Джулия затихла и в страхе вжалась в землю. Дик
обнаружил, что ее нет, и пустился за ней в погоню. Она лежала тихо как мышь,
слышалось только ее частое, неровное дыхание. Шум мотора стал удаляться и
наконец стих.
Джулия вскочила на ноги и побежала. Она надеялась встретить какого-нибудь
раннего рыбака и попросить его о помощи. Он, конечно, не откажет. Мужчины
всегда помогают, если знаешь, как обращаться с ними. С одними надо
кокетничать, других — трогательно просить. Нужно знать, в каких случаях
изображать дочь, в каких — мать, когда играть роль святой, а когда —
проститутки. Джулия знала. Это был ее дар. Она представила себе честного
рыбака, отца семейства, преуспевающего в своем деле и боящегося Бога. Такой
обязательно поможет ей. Они все помогут. Всегда помогали. И всегда будут
помогать.
Внезапно Джулия почувствовала такое отвращение, что остановилась посреди
дороги, потрясенная этим ощущением. К черту мужчин, к черту их всех! Она
доберется до автобусной остановки на своих двоих. Купит билет и доедет до
Лондона. Возьмет кое-что из вещей и тут же скроется. Найдет себе другое
местечко. Пусть это будет небольшой тихий городок, где все знают друг друга.
Она подыщет хорошую работу, возможно, снова поступит в колледж. Будет
учиться. Извлечет урок из своих отношений с Диком, восстановит свое разбитое
сердце и станет еще сильнее. Станет самой собой.
Джулия подняла кулаки к небу и издала победный крик. Моника Джулия Хауэл
вернулась навсегда.
Дик доехал до поворота на шоссе и круто развернулся. Черт! Когда она ушла? В
каком направлении? Хорошо еще, что ветер постучал ветвями дерева в окно его
спальни, иначе бы он до сих пор спал. И хорошо, что сработала
интуиция, — он пошел проверить, как там Джулия, и обнаружил пустую
комнату.
Дик снова чертыхнулся. Джулию мог подвезти один из рыбаков, они встают с
рассветом. Да что там рыбак, она могла остановить любую машину — ей бы ни
один мужчина не отказал. Ревность раскален
...Закладка в соц.сетях
