Жанр: Любовные романы
Нежнее чем шелк
... бы не знал, что это
удовлетворит тебя гораздо больше, чем все игрушки, которыми я ублажаю тебя.
Ванесса открыла глаза и внимательно посмотрела на него. Взгляд ее ничего не
выражал. Это была не капитуляция, о которой Генри мечтал, но и не
воинственный настрой на продолжение. У Генри было такое ощущение, что
Ванесса что-то решает.
Внезапно лицо ее прояснилось, к ней вернулась уверенность, и Ванесса
толкнула Генри на спину. О чем бы она там ни думала, решение явно было
принято. И, когда Ванесса расстегнула пуговицы на его сорочке и провела
ладонями по его широкой груди, Генри мысленно ухмыльнулся — ему понравилось
ее решение.
Он откинулся на простыни, предоставив Ванессе полную свободу действий.
Казалось, внутри нее бушевало пламя, которое трансформировало ее в саму
чувственность, которую Ванесса отчаянно хотела изведать.
Ванесса была великолепна. Генри хотел сделать ее своей самым что ни на есть
самонадеянным мужским способом и отчаянно боролся с собой, чтобы удержаться
от этого шага. Теперь настал ее момент. Пусть порезвится немного. А потом
придет его черед.
Она поцеловала его в грудь, вытащила из рукава сорочки правую руку и подняла
ее у него над головой. Кисть ударилась о спинку кровати. Удерживая ее там,
Ванесса проложила поцелуями дорожку по всей длине его руки. Генри закрыл
глаза, наслаждаясь ощущением ее теплых губ на своих крепких мышцах. Сквозь
туман своих эротических ощущений он вдруг почувствовал, как к запястью его
поднятой руки прикоснулось что-то холодное и металлическое. Затем раздался
щелчок, и запястье оказалось в кольце.
В крови подскочил уровень адреналина. Генри подергал левой рукой, чтобы попробовать прочность оков.
— Какого черта?!.
Клик. Металлическое кольцо защелкнулось на второй руке.
Перед ним появилось лицо Ванессы. Щеки горят, глаза сияют. Ликование
вперемежку с испугом, словно она не верит в то, что сделала. Генри тоже не
мог поверить.
— Ванесса, это еще что такое?
Он говорил спокойно, пряча за ровным тоном нервозность. Ему не нравилось
находиться в беспомощном состоянии, особенно учитывая, что виновницей тому
женщина, которая и так уже лишила его самообладания.
— Пришло время возвращать долги, — прошептала Ванесса.
Генри внимательно следил за выражением ее лица, стараясь не думать о недавно
виденном фильме, в котором героиня мучила заложника, прикованного к кровати.
— За что?
Ванесса наклонилась и медленно провела теплым кончиком языка по его соскам.
— За то удовольствие, которое ты доставил мне.
Ванесса скользнула руками к его животу, нашла замок
молнии
на брюках и
расстегнула ее. Генри почувствовал, как ее нетерпеливые пальцы легли на его
выпирающее естество, обтянутое трусами, а затем скользнули внутрь.
— Ванесса, не надо, — успел хрипло прошептать Генри, до того как
перестал что-либо соображать.
Это было не то, что он планировал. Он должен был соблазнять ее, доставлять
ей удовольствие, а не наоборот. Если бы Ванесса подпустила его к себе, он
занялся бы с ней любовью и они бы вместе испытали величайшее блаженство. Но
только не когда он лежит прикованный к спинке кровати, разрываясь между
нестерпимым желанием и страхом. Жертва ее ласкающих пальчиков. Беззащитный,
лишенный своей физической силы, которую он не использовал бы против нее даже
при самых ужасных обстоятельствах.
— У меня нет другого выхода, — деловито сообщила Ванесса.
— Освободи меня, — прохрипел Генри, — и мы будем заниматься
этим вместе.
— Нет. — Покрывая поцелуями его живот, Ванесса спустилась вниз, к
открытой
молнии
, и провела губами по всей длине его восставшей
плоти. — Я хочу так.
Не обращая внимания на его мольбы, Ванесса встала на колени между его ног и
занялась Генри всерьез. Она скользила губами по шелковистой коже его
отвердевшего естества, одновременно лаская пальцами нижнюю часть.
Генри еще раз дернулся, надеясь разорвать наручники, но они устояли. Он
злился, что попал в такую ситуацию, злился на свою беспомощность. Генри не
желал проигрывать и отдаваться Ванессе, не добившись от нее признания, что
она хочет заниматься с ним любовью. Он уставился в потолок, пытаясь не
поддаваться ее провоцирующим ласкам, не чувствовать удовольствия, которое
разливалось по телу. Но сумасшедшие ощущения, чувственный жар, прикосновения
влажных женских губ пронизывали все мысли Генри, все его попытки
противостоять Ванессе. Больше всего Генри бесило то, что какая-то часть его
хотела, чтобы Ванесса продолжала свою эротическую игру и в конце концов
сломала барьер, которым он отгородился от нее. В данный момент она
уничтожала этот барьер при помощи языка и губ, низводя его, Генри, до самого
примитивного уровня.
Она делала то, что он сам пытался сделать с ней.
Боже, каким самонадеянным болваном он был! Считал, что все знает, все умеет,
что может помочь ей разобраться в самой себе. А Ванесса поменялась с ним
ролями в ту секунду, когда защелкнула наручники на его запястьях. Теперь,
чтобы сохранить лицо, не показать свое бессилие, ему остается только не
сдаваться.
Язык Ванессы скользнул по гладкой головке его естества, и Генри испустил
мучительный стон. Он закрыл глаза, надеясь, что сможет сберечь остатки
самообладания и гордости, если не будет видеть Ванессу. Но в глубине души он
понимал, что уже проиграл битву.
Он задергал руками, и один из наручников наконец сломался.
— Нет! — прохрипел Генри.
Он приподнялся, схватил Ванессу и опрокинул рядом с собой. Он толкнулся в ее
живот раз, другой, хрипло вскрикнул, напрягся и пролил на нее свое семя,
содрогаясь в непрошеном экстазе.
Дьявол! Будь все проклято! Генри в изнеможении откинулся на кровать,
поверженный и униженный.
— Генри...
Она хотела подняться, но Генри крепко прижал ее голову к своей груди. Ему
надо было прийти в себя, найти достойный выход из ситуации. Ванесса обманула
их обоих. Отвергла его предложение и вовлекла его в свою игру, в то время
как — Генри был глубоко убежден в этом — хотела она гораздо большего.
Ванесса вырвалась из его объятий и посмотрела на него ищущим, смущенным
взглядом. Его лицо застыло в мрачном напряжении, он не смог разыграть
безразличие, что ему всегда хорошо удавалось делать в нужную минуту.
— О господи, Генри... я... я думала, что ты... что тебе понравится это.
— Все в порядке, — деревянным голосом отозвался он.
— Нет, не в порядке. — Ванесса села. — Ты посмотрел на меня
так, словно я какое-то чудовище.
Генри встал с кровати, застегнул
молнию
на брюках, взял из коробки две
салфетки и бросил их Ванессе, чтобы она вытерла живот.
— Мне лучше уйти, — сказал он.
— Нет! — Ванесса вскочила с кровати и подбежала к нему. — Не
уходи. Пожалуйста. Мы должны разобраться во всем этом.
— В чем ты хочешь разобраться? Мне и так все ясно.
— Генри...
Зазвонил его мобильный телефон. По лицу Генри пробежала тень, когда он
услышал плач Маргарет.
— Что случилось?!
— Патрик... заболел. Я везу его в детскую клинику. Ты не мог бы
приехать туда?
— Я выезжаю прямо сейчас. Не волнуйся.
— Что произошло? — забеспокоилась Ванесса, глядя на его
встревоженное лицо.
— С моим племянником случилось что-то серьезное. Я еду в
клинику. — Генри посмотрел на нее, обнаженную и красивую, с большими
глазами, полными тревоги за чужого ребенка, и неожиданно для себя предложил:
— Поехали со мной.
Ванесса сидела в приемном покое рядом с Генри и Маргарет. Сцепив пальцы рук,
она пребывала в каком-то странном состоянии мучительного напряжения и
полного изнеможения. Они находились здесь уже более часа, ждали, когда
закончится операция. Патрику срочно удаляли аппендикс.
Если материнство несет с собой подобные моменты, подумала Ванесса, то,
случись такое с моим ребенком, я бы точно потеряла рассудок.
После того как Ванесса согласилась поехать с Генри, они проделали весь путь
до детской клиники в полном молчании. На лице Генри, который вел машину,
застыло мрачное выражение. Ванесса смотрела в окно, не зная, какими словами
утешить его. Она сама еще не пришла в себя оттого, что ее затея взять дело в
свои руки неожиданно обернулась против нее же.
Можно даже сказать, что она была в панике. Вначале Ванесса испытывала лишь
острое сексуальное возбуждение, но потом оно перешло в желание, такое
глубокое, что она с трудом справлялась с собой. Желание почувствовать Генри
на себе, внутри себя, желание достигнуть оргазма одновременно с ним,
чувствуя телом его тепло и силу.
Но что потом? После таких отношений трудно расстаться с мужчиной. Нельзя
будет сказать:
Спасибо тебе за оргазм, это было потрясающе, увидимся как-
нибудь
. Испытав глубоко интимные ощущения, она полностью потеряет контроль
над собой, попадет в зависимость от своих чувств и эмоций. Сексуальная
богиня Ванесса раздавлена обыкновенными человеческими эмоциями. И Генри
будет вправе удивиться и сказать:
Я думал, речь идет только о сексе. С
вами, лапочки, не соскучишься
.
Только Генри вряд ли употребит слово
лапочки
, слава богу.
Открылась дверь, и в приемный покой вошел врач. Все родители, сидевшие в
напряженном ожидании, посмотрели на него с надеждой. Он обратился к
супружеской паре, сидевшей около двери, сказал, что с их сыном будет все в
порядке. Ему удалили опухоль, и, к счастью, она оказалась доброкачественной.
Женщина заплакала от радости и обняла мужа. Тот пожал врачу руку и тоже
прослезился.
Ванесса снова откинулась на стуле, чувствуя себя ничтожной козявкой. Перед
ней были люди, дети которых находились между жизнью и смертью. Их нервы были
напряжены до предела, и они жили лишь одной надеждой на благополучный исход.
А она тем временем играла, манипулировала, забавлялась и с презрением
отвергала свои настоящие чувства.
Как долго она собирается считать себя секс-бомбой, когда жизнь постоянно
доказывает ей, что она не обладает соответствующими данными?
Когда они примчались в клинику и влетели в приемный покой, где их уже ждала
Маргарет, Генри обнял сестру и прижал к себе. Та не выдержала и расплакалась
в его крепких, надежных объятиях. Ванесса, чувствуя себя неловко, стояла в
стороне и не сводила глаз с Генри, который уже не был сексуальным богом. Она
видела нежного, заботливого старшего брата, озабоченного и напуганного
болезнью племянника и старающегося поддержать своих родных.
— Самое худшее — это ждать, — сказала Ванесса, пытаясь как-то
разрядить напряженное молчание.
Генри кивнул.
— Хотя в моей работе к этому привыкаешь.
Смысл его слов дошел до Ванессы не сразу. Она понятия не имела, чем
занимается Генри. И вообще, кто он и где живет. У нее вдруг появилась острая
потребность узнать это. Чтобы, думая о нем, она представляла его не летящим
в космическом пространстве, а, допустим, сидящим в кабинете в строгом
костюме и диктующим указания секретарше. Короче говоря, в обстановке,
которая знакома и понятна ей. Тогда, возможно, перспектива настоящих
отношений между ними не будет казаться ей такой уж несбыточной.
— Чем ты занимаешься? — спросила Ванесса и покраснела.
Вопрос, конечно, немного странный, если учесть, что несколько часов назад они кувыркались в постели.
Генри улыбнулся, как будто обрадовавшись проявленному ею интересу, но помедлил, прежде чем ответить.
— Я — частный детектив. — Он внимательно следил за ее реакцией.
— Да? — удивилась Ванесса. — Разоблачаешь неверных мужей и
выясняешь, кто крадет туалетную бумагу в офисах?
Генри покачал головой.
— Обычно не так банально.
— Ты хочешь сказать... убийства и похищения людей?
— Тебя бы это расстроило? — спросил Генри.
— Не знаю... я... — растерянно пролепетала Ванесса.
— В большинстве случаев это не так страшно. В основном приходится
заниматься рутиной, скучной и неинтересной работой. Но иногда случаются и
жаркие моменты.
Генри по-прежнему настороженно следил за выражением ее лица, хотя говорил он
обычным голосом, как будто делился с Ванессой рецептом приготовления
любимого блюда.
— Но ведь, насколько мне известно, криминальными делами занимается
полиция?
Ну почему он не может быть бухгалтером? Или консультантом по финансам?
Обыкновенным служащим, который, отсидев на работе положенные часы,
возвращается домой — к семье, к детям.
— Иногда мои клиенты не хотят обращаться в полицию. По крайней мере,
вначале. Иногда полиция обращается ко мне за помощью. Они должны действовать
по закону, а это не всегда бывает... удобно.
Ванесса молча кивнула. В желудке появилось неприятное ощущение, словно она
проглотила тяжелый камень. Вот она сидит тут, готовая признаться, что хочет
покончить с сексуальными играми, а реальность оказалась еще более
фантастичной, чем сама фантазия.
Именно когда она позволила себе надеяться, что Генри может быть настоящим
другом и любовником, вдруг выясняется, что он Джеймс Бонд.
Она покосилась на него. Ее потрясенный мозг пытался осмыслить свалившуюся на
нее новость. Генри в квартире Джулии, все те странные шумы...
— Теперь я понимаю, — достаточно громко сказала Ванесса. —
Понимаю, почему ты рылся в нижнем белье Джулии.
Маргарет закрыла журнал и встала.
— Не обижайся, Ванесса, но мне кажется, что я не должна это слушать.
Хотя у Генри такая профессия, что любому поступку можно найти логическое
объяснение. Кофе кто-нибудь хочет? Я уже не могу сидеть, мне надо пройтись.
— Спасибо, нет, — с улыбкой отказалась Ванесса.
Она восхищалась выдержкой Маргарет и сожалела, что они не встретились при
других обстоятельствах, когда сын Маргарет не лежал бы на операционном
столе, а Ванесса не металась бы, пытаясь разобраться в своих отношениях с
Генри.
Генри тоже отказался от кофе. Маргарет поцеловала брата в лоб, по-матерински
растрепала ему волосы и нервной походкой покинула приемный покой.
Ванесса посмотрела на Генри, на его взлохмаченные волосы. Маргарет сейчас
очень тяжело. Хотя, возможно, даже Джеймс Бонд был чьим-то младшим братом.
— Значит, ты занимался Джулией?
Генри пожал плечами.
— Что-то в этом роде.
У Ванессы кольнуло сердце от жалости к Джулии. Бедняга. Теперь понятно,
почему она хотела исчезнуть из города.
— А что именно? — спросила Ванесса.
— Я не могу сказать.
— Да, разумеется. Извини.
Она виновато улыбнулась. Частный детектив. Теперь многое прояснилось.
Постоянная настороженность Генри, сдержанность, чрезмерная наблюдательность.
Естественная склонность держать мысли и чувства при себе. Неудивительно, что
при нем она никогда не могла полностью расслабиться. Когда он смотрел на
нее, она чувствовала себя бабочкой, наколотой на булавку.
В его жизни был огромный кусок, который она никогда не сможет понять,
оценить или стать частью его. Генри живет в другом мире, в мире, о котором
Ванесса ничего не знает. Какая ему польза от такой женщины, как она?
Понятно, почему он не принял предложенную ею игру с наручниками. То, что для
Ванессы было игрой, для него — серьезное дело. Генри крутой парень, которому
нередко приходится выполнять опасную работу. А она занималась безопасными
предметами искусства. Это все равно что соединить боевика с наивной
школьницей.
Послушай, милый, тебе сегодня удалось освободить какие-нибудь страны от
деспотических диктатур? О, великолепно! Пока тебя не было, я сделала две
чудесные статуэтки из двух ручных гранат, которые ты хранил в нашем гараже
.
Это уже агония.
Все было ужасно, если не считать, как Генри целовал ее сегодня вечером,
когда вошел в квартиру. И как он обнял свою сестру, когда они примчались в
приемный покой. И какое выражение лица у него было, когда санитары увозили
на каталке его племянника в хирургическое отделение, — расстроенное,
испуганное и очень человечное.
— А чем занимаешься ты? — Генри наклонился к ней и убрал прядь с
ее лба. — Когда не приковываешь мужчин к своей постели.
— О... я работаю в Музее искусств. Мои обязанности заключаются в том,
чтобы сделать наши экспонаты привлекательными для посетителей. Еще я
разрабатываю учебно-образовательные программы для школьных групп и тому
подобное. — Ванесса едва не рассмеялась, настолько глупым ей показался
собственный ответ. — Я... извини меня за наручники. Мне казалось, что
это будет очень сексуально.
Генри подвинулся на край стула и снова наклонился к Ванессе. Его глаза,
окруженные морщинками от усталости и напряжения, продолжали оставаться
пронзительно притягательными.
— Эта идея действительно была сексуальной. Но она не сработала по одной
очень простой причине. Нам обоим хотелось заниматься совсем другим, —
сказал Генри низким, соблазнительным голосом. Он нежно коснулся рукой щеки
Ванессы, и в ней снова ожила надежда. — Когда мы в следующий раз
окажемся в постели, то там будем только ты и я. Никаких игр, никаких
посторонних предметов.
— Что за игры? — заинтересовалась Маргарет, вернувшаяся с чашкой
кофе в руке.
Генри перестроился на ходу и даже глазом не моргнул:
— Я только что говорил Ванессе, что комод, который я мастерю для
Патрика, нуждается в каком-нибудь украшении.
У Ванессы по спине пробежал холодок. Генри переключился с одной темы на
другую, даже не задержав дыхания. У него не изменилось ни выражение лица, ни
поза, ни тембр голоса. Перешел с секса на мебель так гладко, что она даже не
заметила, как это произошло. Нажал кнопку, и пожалуйста — совсем другой
человек. То же самое произошло, когда она застала его роющимся в ящиках
Джулии. Генри спокойно заявил, что ищет сексуальное белье для нее.
— Вот как? — Маргарет бросила взгляд на Ванессу, затем на
брата. — Любопытно. Ты уже видела его, Ванесса?
— Я... еще нет, — запинаясь и краснея, пролепетала Ванесса. —
Но Генри... гм... рассказывал мне о нем и говорил, что он хочет... в
общем... сделать его не таким строгим.
— Ну ладно. — Маргарет недоверчиво усмехнулась. — Похоже,
именно ты можешь помочь ему в этом деле.
Генри улыбнулся сестре мальчишеской улыбкой.
— Ты, как всегда, права.
Ванесса, сбитая с толку этим разговором, подумала, что чего-то не поняла и
комод, о котором шла речь, имел какое-то важное значение.
Внезапно ей захотелось уйти из приемного покоя, удрать от Генри и вернуться
к спокойному, понятному Алану, все поступки которого предсказуемы. Алан
настолько честен, что даже после того, как они расстались, не смог начать
новый роман, не поставив предварительно в известность Ванессу. Алан,
конечно, немного скучноват, но зато не умеет убивать людей. И Ванесса не
могла вспомнить случая, чтобы чувствовала себя в обществе Алана
дискомфортно. А уж чтобы смущаться в его присутствии, об этом и речи не
могло быть. И, конечно, ей ни разу не приходилось заставать его копающимся в
чужом нижнем белье.
Были, были качества, которые Ванесса ценила в мужчинах. И даже считала их
обязательными для сильного пола.
Из отделения в приемный покой вышел молодой красивый врач и сразу направился
к ним. Маргарет, Генри и Ванесса вскочили со своих мест и замерли в
ожидании.
Врач ободряюще улыбнулся, его глаза блеснули за стеклами очков.
— Операция прошла великолепно. Мы подержим Патрика несколько дней в
стационаре, и примерно через недельку вы получите его совершенно здоровым.
Он даже забудет о том, что был здесь.
Плача и смеясь, Маргарет бросилась на грудь брату.
Ванесса выпустила длинную струю воздуха, она даже не заметила, что не дышала
все это время. Генри обнимал сестру, и его лицо светилось любовью, радостью
и спокойствием. У Ванессы защемило сердце, она перестала улыбаться. Чем
дольше она находилась рядом с Генри, тем сильнее хотела его и тем сложнее ей
становилось общаться с ним. Ванессе казалось, что с каждой встречей он
удалялся от нее все дальше. Это было ненормально. Настоящая любовь зреет
медленно, она вырастает из встреч, из общих интересов и ценностей.
Генри взглянул на нее через плечо сестры и улыбнулся. Ванесса подняла
большой палец и улыбнулась ему в ответ. Она по-прежнему пребывала в
растерянности, и ее не оставляло тяжелое чувство.
Какой бы сексуальной и необыкновенной она ни чувствовала себя в постели с
Генри, каким бы страстным и сильным ни было ее увлечением им, он ей не
подходил. А она не подходила ему. Пора было забыть о своей мечте и вернуться
в реальность, к тому, кем она была и чего хотела от жизни.
Пора завершать безумный эксперимент.
10
— Я думаю, королева должна была сказать герцогу, не помню как его
зовут, чтобы он исчез, и аннулировать его брак с Гертрудой, чтобы Гертруда и
Уильям могли жить дружно и счастливо до конца своих дней. — Элис
поставила пакет с кукурузными хлопьями на кофейный столик. — Ненавижу
фильмы с плохим концом. Если я захочу увидеть страдания и горе, то включу
новости. Кино должно доставлять удовольствие и радость, а несчастий хватает
и в жизни.
Ванесса выключила телевизор.
— Не знаю, — неуверенно отозвалась она. — Гертруде, может, и
повезет. Но, после того как запретный плод перестанет быть запретным и
пройдет волнующая трепетность чувств, Гертруда и Уильям, возможно,
обнаружат, что не подходят друг другу. Я хочу сказать, что, если ты
обмениваешься со своим возлюбленным жаркими взглядами и страстными
поцелуями, это еще не значит, что вы любите друг друга по-настоящему.
— Ты не веришь в любовь с первого взгляда? — спросила потрясенная
Элис.
— Абсолютно.
Перед мысленным взором Ванессы возник образ Генри, когда он впервые появился
на пороге квартиры Джулии. Да, чувство было сильным, притяжение —
фантастическим, но это была не любовь.
— Дай тебе волю, ты бы отшила Уильяма в первое же свидание, и фильм на
этом бы закончился, — заметила Элис.
— Почему? Я бы просто не ожидала любви до гроба только потому, что мы
пришли в восторг друг от друга при первой встрече. По крайней мере, со
зрелым мужем, с герцогом, Гертруду не ждали бы крупные разочарования. И не
исключено, что он оказался бы лучше, чем она о нем думала.
Элис сочувственно посмотрела на Ванессу.
— Почему ты так уверена, что в браке не бывает страстной любви?
— Наверное, бывает, — ответила Ванесса. — Но на одной
сумасшедшей страсти глубоких, серьезных отношений не построишь. Такие
чувства обычно возникают от отчаяния и неуверенности, но никак не от любви.
Настоящая любовь — это то, что остается после того, как проходит вся эта
глупость — восторженный трепет и горящие глаза.
— Ты говоришь так, словно пытаешься убедить в этом саму себя, —
поддела ее Элис.
Ванесса пожала плечами.
— Возможно.
— Послушай, подруга, тебе когда-нибудь приходило в голову, что
большинство мужчин гораздо интереснее, чем зануда Алан, и менее утомительны,
чем твой Джеймс Бонд? Как можно делать выводы на столь ничтожном материале?
— Но это правда, — возразила Ванесса. — Посмотри на меня. Я
схожу с ума по этому парню. Думаю только о нем, тоскую о нем, постоянно хочу
его. Когда говорю о нем, плачу, потом вдруг ни с того ни с сего начинаю
смеяться. Я веду себя, как безумная. Это смешно.
Элис застыла в драматической позе с открытым ртом.
— О боже, ты влюбилась в него...
— Нет, — решительно заявила Ванесса. — В этом все и дело. Это
не любовь, а... душевная болезнь.
Элис рухнула на диван.
— Это катастрофа — вот что это такое. Где ты только находишь таких
мужиков?
— Элис, я не искала его. А самое главное, он не собирается находить
меня.
— Ты хочешь и дальше встречаться с ним?
— Только один раз. Чтобы расстаться.
Лицо Ванессы исказилось от мучительного страдания, и она глубоко вздохнула,
чтобы не расплакаться. Она не намерена лить слезы по Генри. Так же, как она
никогда не признается ни Элис, ни даже самой себе, насколько глубоко завязла
в своих чувствах к этому мужчине.
— Все ясно. — Элис скорбно покачала головой. — Ты влюблена в
него.
— Как я м
...Закладка в соц.сетях
