Жанр: Любовные романы
Дешевая магия
...ь с новой силой, но Кортесу опять удалось меня удержать, и он
заставил меня смотреть. Дым кружился и пульсировал, меняясь в нечто
напоминающее дракона, с клыками, раздвоенным языком и горящими глазами.
Затем дракон исчез, снова превратившись в демоническую собаку, которая
словно натягивала короткий поводок.
— Видение, — сказал Кортес. — Фокус. Дешевая магия. Габриэль
Сандфорд установил этих чудовищ у всех дверей. А Саванна в безопасности и
ждет нас...
Я оттолкнула Кортеса прочь и побежала в противоположном направлении. Впереди
кто-то проявился из дверного проема. Я не замедлила бег, просто вытянула
вперед руки, чтобы оттолкнуть препятствие. Это оказался обнаженный мужчина,
его бледная кожа блестела в тусклом свете. Макушка отсутствовала. Грудь была
разрезана в форме буквы Y, от плеч вниз, к тазу. Я видела вскрытую грудную
клетку, куски ребер. Когда он шагнул вперед, что-то вывалилось у него из
груди и шлепнулось на пол. Он посмотрел на меня и приоткрыл рот. Я заорала.
Руки Кортеса опустились мне на талию. Он поднял меня в воздух и частично
нес, частично тащил по коридору. Когда мы добрались до места, где сражались
вначале, снова появился дракон. Я закрыла глаза и стала биться сильнее.
Секунды спустя я почувствовала дуновение свежего воздуха и открыла глаза.
Кортес проталкивал меня сквозь входную дверь. За нашими спинами жуткая
собака натягивала невидимый поводок и рычала на пустое место. Кортес опять
взял меня на руки и вынес на улицу. Он опустил меня на землю, только когда
мы оказались на автомобильной стоянке.
— Если посмотришь вон туда, то увидишь Саванну в своей машине, —
тяжело дыша, сказал Кортес.
Когда мои ноги коснулись земли, я оттолкнула его и осмотрела стоянку. Я
увидела свою машину — но никого внутри!
— Черт побери! — воскликнул он, вытирая кровь с оцарапанной мною
щеки. — Где она, черт ее побери?
— Клянусь, если ты что-то с ней сделал...
— Вон, — показал он, отходя в сторону. — Саванна! Я же велел
тебе сидеть в машине.
— И ты думал, что я тебя послушаюсь? — ответила Саванна у меня из-
за спины. — У тебя плохо получаются заговоры, колдун. Эй, Пейдж, иди
сюда! Ты должна на это взглянуть.
Она куда-то побежала, и я успела заметить только ее футболку. Я бросилась за
ней, Кортес трусил сзади. Мы завернули за угол и увидели ее у другой двери.
До того как я успела ее остановить, Саванна исчезла внутри. Я успела
схватить дверь до того, как та закрылась. Саванна стояла, повернувшись к нам
спиной.
— Смотрите, — сказала она.
Девочка взмахнула руками перед собой. Мгновение ничего не происходило. Затем
частички серого стали прилетать со всех сторон, пока не сформировали шар над
головой Саванны. Я приготовилась к еще одной рычащей твари. Вместо этого
серая пыль превратилась в женское лицо, потом частички опали, и появился
скалящийся череп. Рот открылся в молчаливом смехе, череп повернулся три раза
и исчез.
— Здорово, да? — спросила Саванна. — Это колдовские штучки. А
ты можешь это сделать, Лукас?
— Дешевая магия, — сказал он, слегка задыхаясь после предпринятых
усилий.
Саванна ему улыбнулась.
— Не можешь, да? А я могу. — Она снова взмахнула руками. —
Это так здорово. Подходишь к двери — и они появляются. Они у всех дверей. Вы
только взгляните на этих полицейских, собравшихся перед главным
входом. — Саванна впервые посмотрела на меня. — Ты не очень хорошо
выглядишь, Пейдж. С тобой все в порядке?
— Лия... Сандфорд, — удалось выдавить мне. Я все еще тяжело дышала
и была в панике. — Нам нужно уходить, пока они...
— Они давно уехали, — заявила Саванна. — Когда я вышла на
улицу, то увидела Лию и уже собиралась бежать, но меня схватил Лукас. Я ему
один разок врезала и... — она резко замолчала и уставилась на царапины
у него на лице. — Эй, это я оставила?
— Нет. Думаю, что это работа Пейдж. Синяк от твоего удара еще не успел
образоваться. Саванна пытается сказать, что Лия с Сандфордом уехали...
— О да, — продолжила девочка. — Значит, Лукас схватил меня, и
я стала сопротивляться, и тут Лия применила что-то из своих штучек — и мы
полетели по воздуху. Однако до того как она успела до меня добраться, этот
мужик — как я понимаю, Сандфорд — ее остановил, что-то ей сказал, и они
уехали.
— Они просто уехали? — уточнила я у Кортеса. — Как... кстати.
— Нет, погоди, — вставила Саванна. — Это хорошая часть.
Понимаешь, они не могут тронуть Лукаса, потому что он...
— Не сейчас, Саванна, — перебил Кортес.
— Но ты должен ей сказать, иначе она не поймет.
— Да, ты должен мне сказать, — подтвердила я.
— Как я предполагаю, Роберту ты не звонила?
— Его нет в городе. И я хочу все услышать от тебя. Сейчас.
Кортес покачал головой:
— Боюсь, тебе потребуется подробное объяснение, а для него сейчас нет
времени. Однако я все объясню, как только мы окажемся в безопасности и
подальше от этого места.
— Эй, Пейдж, — подала голос Саванна. — А ты видела мотоцикл
Лукаса?
Она бросилась за угол до того, как я успела ее остановить. Наконец догнав
ее, я увидела девочку рядом с мотоциклом.
— Это
скаут
, — сказала Саванна. — Ну, нечто типа
антиквариата. Какого он года, повтори?
— Одна тысяча девятьсот двадцать шестого. Но нам нужно уезжать,
Саванна.
— Такие сейчас есть только у коллекционеров, — продолжала
Саванна. — На самом деле редкая модель.
— Дорогой, да? — спросила я, бросая взгляд на Кортеса. — Как
и фирменная рубашка. Дороговато для начинающего юриста.
— Я восстановил мотоцикл. Что касается одежды, то костюм едва ли
подходит для езды на мотоцикле. У меня в гардеробе имеется кое-какой запас
повседневной одежды, большая часть которой — подарки от членов моей семьи,
чьи вкусы и материальное положение сильно отличаются от моих. А теперь нам
на самом деле следует...
— Я никуда не поеду, — заявила я.
Кортес издал звук, который удивительно походил на раздраженное ворчание.
— Пейдж, сейчас не время...
— Я не пытаюсь создавать трудности. Я просто не думаю, что сейчас
следует убегать. Люди видели меня здесь. Они расскажут об этом полицейским,
которые поедут за мной и будут размышлять, почему я сбежала.
Кортес колебался, затем кивнул:
— Да, ты права. Давайте найдем полицейского, и ты сделаешь официальное
заявление.
— Вначале я помогу людям выбраться, пока у кого-то не случилось
сердечного приступа.
Саванна закатила глаза:
— О, пожалуйста! Кому до них есть дело? Они не стали бы помогать тебе.
Скажи ей, Лукас.
— Я думаю, Пейдж права. Мы должны помочь им выбраться.
— И ты тоже? — воскликнула Саванна. — О боже, все против
меня.
Я жестом попросила ее замолчать, и мы направились к задней двери.
Я не стану в деталях описывать все, что случилось потом. На пару с Кортесом
нам удалось снять все заговоры Сандфорда, отпереть запертые двери и убрать
все иллюзии.
Что касается Кари и другой вставшей из гроба покойницы, то они просто
прекратили ходить. К тому времени как всех людей освободили и внутрь вошли
представители власти, заклинание некромантки утратило силу. Точнее, так
объяснил Кортес. Как я уже говорила, я ничего не знаю о пробуждении мертвых.
Это может сделать любой некромант, но я никогда не встречала никого, кто
посмел бы. Известные мне некроманты пользуются своими способностями только
для общения с духами. Возвращение души в мертвое тело противоречит всем
моральным кодексам мира сверхъестественного.
В хаосе перед похоронным бюро у меня ушло двадцать минут на поиски
полицейского, который настоял, чтобы я поехала с ним в участок и там сделала
заявление.
Конечно, полиция считала, что я сыграла свою роль в случившемся. Несмотря на
то, что они толком даже не знали, что же именно произошло. Они слышали
рассказы, свидетель за свидетелем утверждали, что видели, как мертвые
разгуливали и разговаривали. Но когда полиция, наконец, вошла в здание, они
нашли только валяющиеся на полу трупы. Ужасно, да, но едва ли можно счесть
доказательством немыслимого.
Представляя свою версию, я сказала только то, что казалось мне достоверным:
меня заманили в похоронное бюро и заставили выйти в заполненный прощающимися
коридор. Затем свет выключился. Кто-то затолкал меня в зал для прощания и
запер дверь. Я слышала, как кричат люди, но очень мало мне удалось увидеть в
почти полной темноте. Вскоре я смогла пробраться в темный проход и убежать.
Я признала, что, убегая, увидела жуткий образ, блокирующий выход, но
пронеслась сквозь него без проблем и решила, что это, наверное, какая-то
голограмма.
Наконец обалдевшие от неверия и кучи свалившейся на них информации
полицейские отпустили меня, хотя и неохотно. Моя версия имела смысл и
совпадала с версиями других свидетелей, за исключением того, что я не
видела, как из гробов вставали мертвецы.
МЯТЕЖНИК, ИМЕЮЩИЙ ЦЕЛЬ
Мы добирались до полицейского участка на моей машине, оставив мотоцикл
Кортеса у похоронного бюро. К тому времени как мы вышли из участка, было
почти пять вечера, и Саванна напомнила мне, что мы еще не обедали. Поскольку
Кортес так пока еще ничего мне и не объяснил, мы решили купить что-то по
пути на автостраде, попросить это упаковать и остановиться где-нибудь в
тихом месте. Там мы сможем и перекусить, и поговорить.
Мы притормозили у первого попавшегося на пути ресторана быстрого питания.
Изначально мы хотели купить еду на уличной стойке и уехать, но Саванна
объявила, что ей нужно в туалет, я поняла, что мне тоже нужно, поэтому мы
отправились в зал. Когда мы вошли внутрь, несколько человек повернули головы
в нашу сторону. Я пыталась убедить себя, что это просто праздное любопытство
скучающих посетителей, но когда одна женщина средних лет склонилась к своим
подругам и что-то им прошептала, они все повернули головы и уставились на
меня. Нет, не просто уставились. Гневно!
— Скажите, что вы хотите, и я все куплю, пока вы ходите в
туалет, — тихим голосом предложил Кортес.
— Спасибо.
Мы сказали, что нам взять, и дали ему немного денег, затем проскользнули в
туалет. Когда мы вышли, Кортес уже ждал нас у стойки со специями и
приправами с пакетами в руках.
— Мне тоже нужно сходить, — сказал он, поглядывая в сторону
туалетов. — Мне проводить вас до машины?
— Нет, сами дойдем.
Я взяла у него из рук пакеты и подтолкнула Саванну к дверям. Несколько
человек с нескрываемой неприязнью посмотрели в нашу сторону, но никто ничего
не сказал. Через несколько минут Кортес присоединился к нам в машине.
— Вынул контактные линзы? — спросила Саванна, когда он забрался в
салон.
— Они очень удобны, когда на тебе шлем, но во всех других случаях я
предпочитаю очки.
Я достала из пакета кусочек картофеля фри, пока он еще не остыл.
— Говоря о шлемах — а откуда взялся мотоцикл? — поинтересовалась
я. — Утром у тебя была взятая напрокат машина.
— Она никуда не делась. Стоит у мотеля. После нашей... размолвки
сегодня утром я подумал, что лучше мне самому следить за вами на тот случай,
если потребуется моя помощь. По опыту я знал, что на мотоцикле заниматься
слежкой гораздо удобнее. На нем очень легко проезжать по узким переулкам и
другим местам, где не проходит машина. Также шлем помогает скрыть лицо.
Обычно мотоцикл привлекает меньше внимания, хотя теперь я понимаю, что это
не относится к Ист-Фоллсу.
— Количество мотоциклов в городе равно нулю. То есть равнялось до
сегодняшнего дня.
— Все правильно. После сегодняшнего дня я поставлю мотоцикл на стоянку
и буду пользоваться только взятой напрокат машиной.
Я заехала на пустой участок, специально отведенный для пикников, недалеко от
автострады. Когда я запирала машину, Кортес сказал что-то Саванне. Она
кивнула, взяла свой пакет с едой и направилась за столик в дальнем конце
стоянки. Кортес отвел меня к другому, недалеко от автомобиля.
— Что ты ей сказал? — спросила я.
— Что нам с тобой будет легче разговаривать с глазу на глаз.
— И сколько долларов взятки пришлось дать вместе с предложением?
— Ни одного.
Я посмотрела на Саванну, раскрывающую пакет. Она увидела, что я наблюдаю за
ней, улыбнулась и помахала, затем принялась за еду.
— Так кто ты такой и что ты сделал с настоящей Саванной? —
спросила я у Кортеса.
Он улыбнулся и устроился на скамье.
— Саванна — очень тонко чувствующая девушка. Она понимает важность
получения помощи в данной ситуации. Она готова дать мне второй шанс, но
понимает, что может оказаться не так легко убедить тебя сделать то же самое.
Он развернул гамбургер и надорвал пакетик с кетчупом.
— И это возвращает нас к первой части моего последнего вопроса, —
заявила я. — Кто ты такой?
— Я говорил тебе, что никоим образом не связан с Кабал-кланом Настов,
также я не работаю ни на какой другой Кабал-клан. Это действительно так.
Однако возможно я преднамеренно способствовал созданию у тебя неправильного
представления о том, что я не связан ни с каким Кабал-кланом вообще.
Я откусывала по кусочку от картофеля фри, пока пыталась разобраться в
последнем произнесенном Кортесом предложении.
— Итак, ты
связан
с каким-то Кабал-кланом. Каким образом? Как наемный
служащий, работающий по контракту?
— Нет, я работаю на себя, как я и говорил, — Кортес завернул верх
наполовину пустого пакетика с кетчупом и отложил его в сторону. — На
собрании Шабаша одна пожилая женщина упомянула Беницио Кортеса.
— А-а, родственник, как я предполагаю?
— Мой отец.
— Дай мне догадаться... твой отец работает на Кабал-клан.
— Правильнее сказать, что Кабал-клан работает на него. Мой отец — глава
Кабал-клана Кортесов.
Я закашлялась, чуть не выплюнув наполовину прожеванный кусок картофеля.
— Твоя семья управляет Кабал-кланом?
Кортес кивнул.
— А она... большая?
— Кабал-клан Кортесов считается самым могущественным в мире.
— Мне кажется, ты говорил, что самый большой — это Кабал-клан Настов.
— Да, так и есть. У них самый большой, а у моего отца — самый
могущественный. Я просто констатирую факт, но не горжусь этим. Однако я не
играю никакой роли в организации отца.
— Ты только вчера говорил мне, что Кабал-кланы строятся на семейных
отношениях, ими заправляют колдун и его сыновья.
— Сын главы Кабал-клана вводится в организацию при рождении и
практически в каждом случае он там и остается. Однако, хотя сын и растет в
Кабал-клане, от него все равно требуется пройти официальную инициацию в день
восемнадцатилетия. Поскольку членство в Кабал-клане теоретически является
добровольным, для сына, возможно, отказаться от инициации, как сделал я.
— Значит, ты просто сказал: прости, папа, я не хочу участвовать в
семейном деле.
— Ну... — он поправил очки. — Конечно, технически, поскольку
я отказался от инициации, я не являюсь членом Кабал-клана. И я себя им не
считаю. Тем не менее, поскольку, как я сказал, подобное случается крайне
редко, большинство представителей нашего мира все еще считает меня частью
организации отца. Все думают, что мой мятеж — временное явление, и, к
сожалению, эту точку зрения разделяет мой отец, предоставляя мне все
привилегии и защиту, которые обеспечивает членство в Кабал-клане.
— Угу.
— Это положение обеспечивает мне определенный статус в мире Кабал-
кланов, и хотя мне очень не хочется пользоваться преимуществами связи с
Кортесами, в некоторых случаях это выгодно, позволяя мне действия, которые
Кабал-кланы не допустили бы, если бы я не был тем, кто я есть.
— Угу, — у меня начинала болеть голова.
— Я просто решил, что наилучший способ использовать мое положение —
положение, которое мне не нужно и к которому я не стремлюсь, — это
нейтрализация и препятствование некоторым видам применения власти моей расы,
которые приносят зло. Определенно захват молодой ведьмы, увод ее из Шабаша и
передача Кабал-клану является подобным злом. Узнав о намерениях Кристофа
Наста, я последовал за Лией и Габриэлем и подождал удачного момента, чтобы
предложить тебе свои услуги.
— Угу. Давай уточним, правильно ли я все поняла. Отказавшись от
богатств своей семьи, ты теперь пользуешься своими способностями, чтобы
помогать другим представителям мира сверхъестественного. Ну, просто
крестоносец... этакий Кларк Кент в гриме.
Я могла бы поклясться, что он улыбнулся. По крайней мере, его губы
шевельнулись.
— Ты перепутала фильмы. Крестоносца играл Брюс Вейн. А Кларк Кент —
Супермена. Но боюсь, ни одна из аналогий полностью не подходит. Я не обладаю
ни задумчивостью, ни сексуальной привлекательностью одного, и, к сожалению,
я пока не научился летать, как второй, — хотя мне удалось проплыть по
воздуху несколько ярдов, когда меня сегодня отбросила Лия.
Я не смогла удержаться от смеха.
— Если говорить серьезно, ты знаешь, как воспринимается эта твоя
история о мятежнике, имеющем подобную цель?
— Маловероятной. Я знаю.
— Сумасшествие. Безумие. Нелепость.
— Раньше я не слышал именно этих слов, но, несомненно, только потому,
что никто не осмеливался бросить их мне в лицо. — Кортес отодвинул в
сторону гамбургер, к которому не притронулся. — До того как полностью
отмахиваться от моего рассказа, пожалуйста, поговори с Робертом Васиком. Я
уверен: у него есть знакомые, готовые подтвердить мою искренность.
— Я тоже надеюсь.
— Я могу тебе помочь, Пейдж. Я знаю Кабал-кланы, я знаю их лучше, чем
кто-либо, с кем ты еще можешь встретиться. Более того, ты, наверное, не
захочешь встречаться с этими типами. Я могу действовать внутри этого мира,
не опасаясь последствий. Как сегодня убедилась Саванна, Насты не смеют ко
мне прикасаться. Это может оказаться весьма полезным.
— Но почему? Зачем идти на все это, чтобы спасать незнакомку?
Он бросил взгляд на Саванну.
— Нелепо, как я сказала. Я не могу представить, чтобы кто-то это делал.
Я отломила хрустящий кусочек картошки, поглядела на него и бросила на траву.
К нему подошла ворона, чтобы получше рассмотреть, затем уставилась на меня
холодным черным глазом, словно спрашивая, не опасно ли это есть.
— Ты все равно наврал. Про Лию.
— Да, и как ты сказала, у меня это очень хорошо получается. Члены семьи
Кортесов осваивают это умение, как другие мальчики осваивают бейсбольную
биту. Для меня ложь — инстинкт самосохранения. Если я попадаю в ситуацию,
где правда может оказаться рискованной, я часто вру до того, как сознательно
приму решение врать. Теперь я могу сказать в свое оправдание только одно — я
очень постараюсь не врать тебе в дальнейшем.
— Но ты врешь, и в этом вся проблема. А я уже глубоко влезла в это дело
— и связалась с колдуном. Мне сложно с партнером, которому я не могу
полностью доверять.
— Я все прекрасно понимаю.
— И вначале я поговорю с Робертом. Мне нужно это сделать ради
собственного успокоения.
— И это мне понятно. Надеюсь, он скоро вернется?
— Возможно, он уже звонил мне домой, пытаясь меня найти.
— Хорошо. В таком случае я провожу тебя домой, ты ему перезвонишь, и
после этого мы разработаем план действий.
— А что с твоим мотоциклом?
— Мы заберем его позднее. Сейчас самое главное для меня — прояснить
сложившуюся ситуацию.
Когда я проехала предпоследний поворот перед улицей, на которой стоял мой
дом, Кортес развернулся на сиденье так, чтобы видеть одновременно и меня, и
Саванну.
— Как я говорил, не исключено, что кое-кто из представителей прессы
стоит где-то поблизости. Вы должны приготовиться. Может, нам стоит скова
пройтись по пунктам плана. Самое важное, что вы должны помнить...
— Никаких комментариев, никаких комментариев, никаких
комментариев... — сказала я, Саванна повторяла вместе со мной.
— Вы быстро обучаетесь.
— Если сценарий простой, то мы, ведьмы, в состоянии его выучить.
— Это произвело на меня большое впечатление. Когда будем выходить из
машины, держитесь рядом со мной...
Саванна склонилась вперед:
— И ты защитишь нас вспышками молний, градом и адским огнем.
— Я никак не смогу тебя защитить, если Пейдж вдруг нажмет на тормоз, а
ты вылетишь сквозь лобовое стекло. Пристегнись ремнем, Саванна.
— Он пристегнут.
— Ну, значит, затяни его потуже. Она откинулась на спинку сиденья.
— Боже, ты не лучше, чем Пейдж.
— Как я и говорил, наша главная цель... О-о-о!..
Когда Кортес выдохнул последний звук, у меня перехватило дыхание. Это было
простое слово, даже не слово, а только звук, восклицание, выражающее
удивление. Но чтобы Кортес удивился?! Даже еще хуже — он остановился в
середине объяснения одного из своих грандиозных планов, чтобы воскликнуть...
Это не предвещало ничего хорошего.
Я только что завернула за угол и выехала на свою улицу. Примерно в четверти
мили впереди находился мой дом — или я так предполагала. Я не могла
утверждать с уверенностью, поскольку обе стороны улицы были заставлены
легковыми автомобилями, грузовиками, микроавтобусами, припаркованными во
всех возможных местах, а иногда и по два в ряд. Что касается моего дома, то
его я не видела, не из-за машин, а из-за толпы, стоявшей на лужайке, на
подъездной дорожке и на другой стороне улицы.
— Давай на другую подъездную дорожку, — сказал Кортес.
— Я не могу здесь припарковаться, — заявила я, снимая ногу с
педали. — Уверена мои соседи и так на меня злятся.
— Ты не паркуешься. Ты разворачиваешься.
— Ты хочешь, чтобы я пустилась в бега?
— Сейчас — да.
Я схватилась за руль.
— Я не могу этого сделать.
Я смотрела вперед, но чувствовала на себе взгляд Кортеса.
— Пробраться в твой дом будет нелегко, Пейдж, — сказал Кортес
более мягким тоном. — В такой ситуации... люди проявляют себя не самым
лучшим образом. Никто не станет винить тебя за то, что повернула назад.
Я посмотрела в зеркало заднего вида на Саванну.
— Пейдж права, — объявила девочка. — Если мы повернем теперь,
Лия поймет, что мы испугались.
— Ну, тогда хорошо, — вздохнул Кортес. — Паркуйся при первой
возможности.
Я стала оглядываться вокруг в поисках места, все в салоне молчали. Я
переводила взгляды от группы к группе собравшихся на улице. Там были
представители общенациональных средств массовой информации, которые
потягивали кофе из пластиковых стаканчиков, купленных в
Старбаксе
в
Белхаме; отдельные группки лиц с любительскими видеокамерами, с любопытством
разглядывающие происходящее; представители полиции штата, которые спорили с
пятью лысыми мужчинами в белых одеждах; мужчины, женщины и дети,
прогуливающиеся по тротуару с плакатами, на которых проклиналась моя душа.
Незнакомцы. Все незнакомцы. Я осмотрела толпу и не заметила ни одного
местного журналиста, ни одного местного полицейского, ни одного знакомого
лица. По всей улице были заперты все двери, все занавески задернуты. Все
местные жители скрылись от июньского солнца и прохладного ветерка, поскольку
это также означало, что таким образом они закрываются от происходящего на
Валнаг-лейн, дом 32. Закройся и подожди, пока все не пройдет. Подожди, пока
они все не уедут.
— Когда Пейдж остановит машину, выбирайся немедленно, — велел
Кортес Саванне. — Прямо сейчас отстегни ремень и приготовься. После
того как выйдешь из салона, продолжай движение — не останавливайся, чтобы
осмотреться. Пейдж, бери Сав
...Закладка в соц.сетях
