Жанр: Любовные романы
Мечты сбываются
...... — Она умолкла, прикусив губу. — Ты
хочешь сказать, Барни знал все это время? И Мери? Все?
— Каждый из нас, и ты — еще только сосунок, любимая сестра! Кстати,
если хочешь познакомиться с ним поближе, у тебя всего пять минут на это, не
больше. Может, тебе и исполнился двадцать один, но все прочие хотят
позавтракать!
Последние слова предназначались спине Нелли, которая уселась на низкий
подоконник, чтобы погладить коня и обсудить его достоинства с конюхом. Но
конечно же времени ей не хватило. Барни пришлось присоединиться; затем и
Клайву с Мери. Пять минут, объявленные Клайвом, превратились в десять, потом
в пятнадцать, и только тогда они смогли вернуться к столу, где, прежде чем
Уильям подал наконец завтрак, все прочие подарки были удостоены внимания и
похвал.
За едой они обсуждали предстоящий бал и выбирали имя новому коню. Барни
сказал, что сегодня утром он всецело к услугам Нелли, и Мери едва успела
тактично увернуться от приглашения отправиться прокатиться верхом с ними;
когда Уильям пришел сказать, что Клайва просят к телефону.
Остальные тоже поднялись из-за стола, и компания разбрелась: Нелли и Барни
направились в конюшню, а Мери — в свою комнату. Тем не менее Клайв,
ответивший на звонок в кабинете, поманил Мери к себе, когда та проходила по
холлу. Он все еще держал в руке телефонную трубку, но повесил ее сразу, как
Мери вошла.
— Звонили из полиции Рингвуда, — сказал он. — Инспектор
Чарланд... ну, тот, что ведет дело о женщине, сбежавшей, из машины... Он
хочет срочно встретиться со мной, потому что, по его словам, им наконец
удалось что-то выяснить.
Сердце Мери оборвалось. Она почувствовала холод и пустоту, внезапно
окружившие ее.
— Выяснить? — эхом отозвалась она. — Об анонимных письмах
или?..
— Нет, не о письмах. Тут полиция пока разводит руками. Но если верить
Чарланду, они получили неожиданную помощь, которая позволила подойти к делу
с другого конца; фактически подтвердилась та единственная возможность из
сотни, в которую я не хотел верить, невзирая даже на улику в виде сережки.
Объявился еще один свидетель, утверждающий, что видел Рикмана Кертиса в ту
ночь сидящим в машине незадолго до аварии. Этот свидетель клянется, что
рядом с Кертисом действительно сидела женщина.
Мери облизнула губы:
— Но кто... Кто этот свидетель? И почему он молчал раньше?
— Чарланд говорит, этот человек был знаком с Кертисом по членству в гольф-
клубе. Наутро после аварии этот Ролатт надолго уезжал в командировку за
границу и услышал о случившемся только вчера из разговоров в баре клуба.
Очевидно, Ролатту показалось странным то, что он видел той ночью. Он явился
в участок сегодня ранним утром. Чарланд спросил, не возражаю ли я, если он
привезет своего свидетеля сюда, но я сказал нет. Я лучше сам съезжу. Это
может оказаться хорошая зацепка, но может и не оказаться. Я бы предпочел,
чтобы Нелли до поры до времени об этом не знала. Поэтому не говорите ей
ничего, ладно?
— Конечно, не скажу. Я... насколько я поняла, мистер Ролатт не узнал
женщину?
Клайв нахмурился:
— Естественно, я спросил об этом Чарланда. Но он по какой-то причине не
пожелал мне ответить. Не телефонный разговор, полагаю. В любом случае не
следует, по-моему, надеяться, что Ролатт мог узнать и ее, а не только
Кертиса, но он мог бы описать ее внешность, а до сих пор у полиции и того не
было. — Он разочарованно махнул рукой, направляясь к двери. — И
конечно, именно сегодня, как вам это нравится? Как бы там ни было, я позвоню
вам, если решу, что Нелли следует знать о показаниях Ролатта. Или нет... Я
постараюсь вернуться к ленчу и сам ей все расскажу.
Но он не вернулся на ленч и, хоть и позвонил Уильяму, передать, чтобы его не
ждали, с Мери не говорил. Нелли тоже звонила, сказала, что перекусит в Куинс-
Бичес и что миссис Форд будет рада, если Мери тоже сможет прийти...
Приглашение Мери не приняла, зная, что едва ли сможет выдержать присутствие
Лерни в интимной обстановке семейной трапезы, делая вид, будто между ними не
пролегла мрачная тайна, и зная, что над головою Леони сгущаются новые, еще
никому неведомые тучи.
Шли часы; Клайв не объявлялся, так что именно Нелли, вернувшаяся вечером
домой, принесла весть, которой сама не придала значения, но которую Мери
сочла знаменательной.
— Тебе все-таки стоило встряхнуться и подойти к ленчу, —
проворчала Нелли. — Разве Уильям не мог принять тот звонок, которого ты
ждала?
— Все равно мне так и не позвонили, — уклонилась Мери.
— Вот невезуха! Значит, ты все же могла прийти, а ведь даже Леони не
сумела все испортить. Мы сидели втроем — мамаша форд, Барни и я... Как я
поняла, Клайв позвонил Леони еще утром и заехал за ней спустя полчаса.
Знаешь, ей никогда не хватало вежливости пробормотать, куда она едет и когда
вернется, и она еще не показывалась, когда я ушла. Клайву, наверное,
нестерпимо захотелось пригласить ее пообедать. И обед затянулся, между
прочим, учитывая, что он так и не появлялся в конторе.
— Он... не приезжал?
— Нет. Перед выходом из Куинс-Бичес я звонила узнать, все ли готово, и
мисс Траскотт сказала, что не видела его сегодня, хотя он звонил, чтобы его
не ждали. Спорю на что угодно, Леони... Или нет, лучше не стоит. У меня не
так хорошо с интуицией, как я воображала, правда? Вспомнить только, как я
просчиталась со Скаббардом!
— Скаббардом? — Отсутствующий голос Мери выдавал, что ее мысли
блуждают где-то. — А, ты так решила назвать своего коня?
— Угу. Нравится? Мне сразу показалось, что у него шкура цветом и
гладкостью не уступает хорошо отполированным ножнам меча, и, когда я
предложила этот вариант Барни, он согласился, что это отличное имя, а в
придачу символ того мира, который мы заключили с Клайвом насчет Леони. Хочу
я того или нет, похоже, мне в любом случае рано или поздно пришлось бы
просить мира.
— Если и придется, то ты проявишь великодушие, не более того, —
предостерегла ее Мери, сожалея о том, что это чувство Нелли очень скоро
может подвергнуться суровому испытанию.
— Да; это... как говорит Барни, после нашей свадьбы станет намного
легче. Я буду жить в Куинс-Бичес, и, хотя, по всей вероятности, Леони
устроилась там надолго, мне уже не придется выносить ее всякий раз, как
Клайву вздумается натравить ее на меня. Я не в силах ее любить и вряд ли когда-
нибудь смогу. Но мне отчего-то больше не кажется, что Клайв на ее стороне,
что он сговорился с ней против меня. Я впервые чувствую это после гибели
Рики и уже склоняюсь к мысли, что Клайв действовал не умышленно.
При имени Рики Мери вздрогнула, но Нелли, которую не коснулась и тень, уже
озабоченно смотрела на свои часики.
— Где, по-твоему, может быть Клайв? — спросила она. — Нам
пора переодеваться к вечеру, и я не думаю, что сегодня он стал бы затягивать
с обедом. Пойду позвоню в Куинс-Бичес, узнаю, не показывался ли он там.
Возвращаясь, она по-детски кусала большой палец, как всегда, когда была
сильно чем-то озадачена.
— Я говорила с Барни, — сообщила она. — Мне показалось, что
он чего-то недоговаривает. Когда я спросила, не приехал ли Клайв, а если
приехал, пусть разлучит его с Леони и отправит домой переодеться и
пообедать, Барни сказал, что он заезжал, но уже уехал снова и что он сейчас
подойдет.
— То есть мистер Дервент едет домой?
— Нет. Барни подойдет. Я ему сказала:
Слушай. Я понимаю, что ты
приедешь попозже, чтобы отвезти нас с Мери на бал. Но прямо сейчас мне нужен
Клайв. Так что, если тебе известно, где он... скажи, и была ли с ним Леони,
когда он отъезжал или, может, они еще в первый раз приехали вместе, или что?
— И что ответил Барни?
— Знаешь, все, что он наговорил, не имеет смысла! — насупилась
Нелли. — Повторил, что сейчас явится... повидать меня, потому что его
попросил об этом Клайв! И когда я принялась повторять свои зачем?
да
почему?
, он сказал: Буду через десять минут
, — и повесил трубку.
Мери, тебе не кажется, что Леони задумала какую-то каверзу, чтобы испортить
мне праздник? Скажем, втайне изобрела нечто очень срочное, специально, чтобы
даже Клайв не пришел, а вместо этого развлекал ее где-то еще?
На это Мери, точно так же озадаченная скупым сообщением Барни, могла только
посоветовать подождать немного и выслушать все, что он скажет, когда придет.
Едва он вошел (не прошло и десяти минут), он молча открыл объятия Нелли и,
когда та подбежала к нему, через плечо обратился к Мери.
— Клайв говорит, ты что-то об этом знаешь, — сказал он.
— Э..; Немного. Сегодня утром ему звонили из полиции...
Нелли резко обернулась:
— Ты ничего мне не сказала! Полиция? Зачем?..
— Да, родная. Правда о Рики, — ответил ей Барни и, осторожно
подведя ее к тахте, уселся рядом, не выпуская ее ладоней из своих.
— Я ничего не пойму! — смущенно взывала она к нему. — Клайв
не говорил о звонке из полиции! Когда он это сказал? И если что-то
действительно прояснилось, почему он не сказал мне, об этом сразу, вместо
того чтобы... раствориться в тумане вместе с Леони?
— Нигде он не растворялся. И когда утром ему позвонил следователь...
тот звонок, когда ему пришлось встать из-за стола, помнишь? Они объявили
ему, что у них появились новые сведения и они хотят встретиться. Поэтому они
сказал об этом Мери, потому что не хотел испортить тебе день рождения.
Сведения могли оказаться ничего не стоящими.
— Но ведь не оказались? Ты сказал, что правда...
— Да. Держись, дорогая, это довольно неожиданные вести. След привел
полицию к... Леони.
— Что? Что ты хочешь сказать? Только не с Рики! 'О нет! Это когда он...
Когда мы... — Нелли умолкла, словно это двойное предательство было
приливной волной, с которой ей предстояло сразиться, и на борьбу требовались
все ее силы. Двое других молчали, не зная, чем ей можно помочь. Но когда она
отдышалась, приняла удар — и вынесла его...
Хорошо... Значит, это была Леони, — сказала она. — Наверное, я
сама должна была догадаться. Потому что она всегда меня ненавидела. Я
думала, ей взбрело в голову, будто я стою между ней и Клайвом. Но если она
хотела заполучить в свои сети еще и Рики!.. Ты сказал, что это она была с
ним той ночью, правда? Она была... там, когда он умирал? Барни снова кивнул:
— Да. Но она клянется, что, когда она ушла, ему уже ничем нельзя было
помочь. Если ты сможешь поверить ей, а в полиции решили поверить, это уже
что-то, хотя и немного.
— Та самая разница, — горько сказала Нелли, — между тем,
чтобы бросить тонущий корабль и тот, что уже ушел ко дну. Но как это
случилось? И почему выяснилось только теперь?
Барни рассказал ей, выстроив цепь событий, приведшую следствие к Леони
благодаря редкому совпадению: человек, что смог узнать Рикмана Кертиса за
рулем, сумел назвать и его пассажирку. Оказывается, Рики однажды отбросил
обычные предосторожности и привел Леони пропустить рюмочку в свой гольф-
клуб, и мистер Ролатт, сидевший там, был ей представлен. Когда же он проехал
мимо освещенной машины, припаркованной на обочине дороги, он узнал женщину,
что сидела с пудреницей у лица, — это была Леони. Клайв привез ее в
рингвудский полицейский участок, и там ей предъявили улики; она дала
письменные показания под присягой, что была единственным свидетелем аварии,
и этого, как и предчувствовала Мери, оказалось достаточно, чтобы полиция
закрыла дело.
Нелли выслушала его, не проронив ни слова. Затем спросила:
— Сколько это у них длилось?
— Не знаю, хотя, по-моему, она рассказала Клайву. Слишком долго, в
любом случае.
— Значит, она все это время знала, что анонимные письма ведут меня по
ложному следу, обвиняя Лалли Бенсон и ту, вторую, девушку.
— Более того. Боюсь, она сама их писала. Только не спрашивай зачем.
Клайв думает, что ей доставляло удовольствие воображать, как ты читаешь их,
беспокоишься и бросаешься расспрашивать этих девиц. Кроме того, она считала
себя слишком хитрой, чтобы ее могли выследить.
— И об этом я тоже должна была догадаться, — медленно проговорила
Нелли. — То есть я предпочитаю знать, что это была Леони, чем верить,
что кто-то другой может так меня ненавидеть. Но письма... они же подшиты в
полицейское дело, так? Полиция собирается обвинить ее в том, что она их
писала?
— Только в том случае, если ты захочешь преследовать ее по закону. С
сегодняшнего дня ты сама себе хозяйка и могла бы засудить ее.
— Чтобы я опустилась до такого! — фыркнула Нелли. —
Представь, что было бы с Клайвом! — Вдруг она поежилась и уткнулась
лицом в плечо Барни. Сдавленным, несчастным голосом Нелли продолжала: —
Это... это самое сложное. Встречаться с ней снова и снова. Видеть, как она
переезжает в этот дом, словно ничего не произошло, и знать при этом, что
если Клайв собирается жениться на ней, он простит ее, и мне придется сделать
вид, что я тоже ее простила... А я не смогу... никогда!
Барни потерся щекой о ее склоненную голову.
— Не бери в голову, родная. Эти неприятности тебя минуют. Кузина Леони
покидает нас!
Нелли вскинула на него глаза:
— То есть как покидает?
Он кивнул:
— Уже в прошедшем времени, если говорить о Куинс-Бичес. Ты уехала, и
вскоре Клайв привез Леони, по ее просьбе, собрать чемодан. В это время Клайв
пересказывал маме и мне всю душераздирающую историю. Прежде чем уйти, она
устроила нам сцену — и какую! Она была вне себя от ярости и стыда — не от
содеянного, но от того, что она назвала
пройти сквозь полицейскую муть
, а
она испытала и это. Она настолько потеряла контроль над собой, что в конце
концов мама не хотела отпускать ее.
— Но она все-таки поехала, и Клайв вместе с ней?
— Только подбросить ее до Саутгемптона, чтобы она успела на очередной
поезд в Лондон. У нее там живут какие-то друзья из Кении, и она собирается
поселиться у них, пока сама не вернется в Африку.
— Но как она может вернуться, если Клайв?..
— Если Клайв... ерунда это все! Они не помолвлены, даже неофициально, и
никогда не были. Он мог бы сказать тебе это в любой момент, если бы ты хоть
раз отважилась спросить его или позволила бы мне. Теперь понимаешь, куда
завела тебя твоя глупая гордыня? — поддразнил ее Барни.
— Да, но, даже если я ждала, пока он сам мне этого не скажет, иногда я
гадала, правда ли Леони настолько уверена в Клайве, как утверждает, пусть
даже она представилась Мери как его невеста. Я не хотела верить, что Клайв
не хочет сообщить мне о помолвке по какой-то надуманной причине. Но
сознаюсь, я действительно скрипела зубами, когда она похвалялась передо
мной, что Клайв у нее в кармане!
— Не только перед тобой. Она заявила маме, что о помолвке будет вот-вот
объявлено. Поэтому мама, понятное дело, спросила Клайва, собирается ли он
расторгнуть помолвку, и услышала в ответ, что у моей дорогой кузины слишком
богатое воображение!
— Bсe равно я не совсем понимаю, как она осмелилась... или почему.
— Мне кажется, она во всем следовала известной теории: если ложь
необходима, солги погромче и хорошенько ее подкрепи. Леони был позарез нужен
статус, который давала ей помолвка с Клайвом, и она решила, что сумеет
покорить его сердце прежде, чем обман выйдет наружу. Если подумать, она еще
легко отделалась. По крайней мере, ей поверило множество людей — ты, я,
мама, Мери, если говорить только о тех, кто действительно был в этом
заинтересован, даже если она сильно преувеличила симпатию, которую питал к
ней Клайв.
Нелли сказала:
— Она не знает Клайва, если вообразила, будто сможет быстренько
устроить помолвку, когда придет время. Но если она надеялась, что все
обойдется, или если она его хоть чуточку любила, я не могу понять, зачем она
рисковала всем этим, встречаясь с Рики. Только ради того, что испытывала при
этом я?
Барни поморщился:
— Ты бы послушала, что она нам наговорила, прежде чем отряхнуть
презренную пыль наших порогов со своих каблуков! Суть в том, что мы — все мы
— наводили на нее тоску, смертельную тоску. И, даже садясь в машину, она не
смогла удержать последний выпад. Она одарила Клайва самой сладкой из своих
ядовитых улыбок и сказала:
Полагаю, тебе так не терпится избавиться от
меня, что ты готов пропустить вечеринку своей сестренки только ради того,
чтобы убедиться, что я действительно уехала?
— И что ответил ей Клайв?
— Клянусь, его лицо даже не дрогнуло. Он сказал:
Не беспокойся. Я
опоздаю, но не слишком. Я еще увижу, как Нелли танцует до рассвета,
счастливая и с легким сердцем, но не благодаря тебе. Поскольку твой
автомобиль в гараже, а ты твердо отказалась провести еще хоть одну ночь под
крышей тетиного дома, у меня нет выбора — придется помахать тебе вслед.
Садись в машину, пожалуйста
. Лихо! Говорю тебе, мое сердце пело от счастья,
когда Я услышал эту отповедь! — с облегчением заявил Барни.
— И тогда она села в машину? Это последнее, что ты слышал?
— Не совсем. Перед этим она достала что-то... я не видел, что именно,
но что-то крошечное... из сумочки и бросила на ладонь Клайву. И сказала при
этом... насколько я помню...
Кстати, она мне больше не понадобится, но твоя
простушка может порадоваться сувениру. И поблагодари ее от меня за смелую
попытку сохранить мое лицо, ладно? Даже если у меня нет иллюзий насчет того,
ради кого именно она старалась, — ради тебя, а не меня. Мне правда
жаль, что у нее не получилось...
В общем, все. После этого Клайв увез ее.
Брови Нелли сошлись на переносице.
— Бога ради, что она хотела этим сказать? Что она ему сунула? И кто
такая его простушка?
— Откуда мне знать? Я всего лишь передаю, что слышал.
— Ладно, расскажи сначала. — Когда Барни подчинился, Нелли
обратилась к Мери: — Ты улавливаешь нить? Понимаешь хоть слово?
— Я... кажется, да, — сказала Мери и поведала им ту небольшую
часть истории, которую они еще не знали.
Глава 10
Клайв появился на вечере, когда уже пробило десять. Барни замещал его в
качестве хозяина бала, объяснив отсутствие его и Леони простительной
полуправдой: якобы девушке надо было срочно уехать в Лондон, и Клайв повез
ее в Саутгемптон, чтобы успеть на ближайший поезд.
Рядом с Барни весь вечер была Нелли, сияющая и распространявшая вокруг себя
обаяние юности. Незаполненный чек Клайва она потратила на бледно-зеленое
платье с пышной юбкой и с твердым корсажем без бретелек. Обнаженные плечи
Нелли были позолочены загаром, который ее оливковая кожа никогда по-
настоящему не теряла; ее прическа отливала синевой, подобно воронову крылу,
а из ее глаз наконец-то ушло сторожкое, опасливое выражение. Уверенно и
легко приветствуя своих гостей вместе с Барни, она была воплощением грации.
Оглядывая зал наполнившийся людьми в честь волшебного праздника, на котором
она была raison d'etre, Нелли, как маленькая девочка, радовалась тому, что
все это происходит с нею.
Единственной ее заботой — которой она поделилась с Мери — было то, что Клайв
мог дать слабину, почувствовать, что его ответственность по отношению к
Леони подразумевает необходимость доставить ее в Лондон, и вообще не
появиться на балу. Пока же она подсчитывала, когда именно его следует ждать,
если он действительно расстался с Леони в Саутгемптоне. И когда наконец
Клайв прибыл, Нелли оставила своего партнера и побежала к нему, легко обходя
танцующие пары:
— Клайв!
— Да, малыш?.. — На мгновение его ладони коснулись обращенного к
нему лица, и оба остановились, глядя в глаза друг другу. Они говорили о чем-
то; затем Клайв отступил на шаг и покачал руки Нелли, воздавая должное ее
платью; потом, развернув ее, он провел Нелли к оставленному ею партнеру и
взялся обойти зал, приветствуя гостей и дипломатично разъясняя им отсутствие
Леони. Мери, поначалу стоявшая рядом с ним, вскоре оказалась в толпе
танцующих, и лицом к лицу они встретились уже значительно позже.
Перед этим он стоял спиной к ней, болтая с группой гостей. Мери стояла одна,
внутренне пульсируя от сознания его присутствия, — так, словно он был
единственным мужчиной в комнате... Ей хотелось, чтобы он оглянулся, заметил
ее, пригласил бы ее на танец прежде, чем это сделал бы кто-то другой.
Никогда до этого ей не приходилось так взывать о внимании, ведь прежде она,
по своему обыкновению, старалась слиться с окружающей обстановкой.
Но когда Клайв подошел, о приглашении на танец не было и речи. Опустив
приветствие, словно продолжая давно начатый разговор, он сказал:
— Знаете, мне очень нужно поговорить с вами, но здесь не место. Давайте
ненадолго покинем зал. Вы идете?
Не задавая вопросов, Мери последовала за ним, подчиняясь сжавшей ей локоть
крепкой руке, и прошла через огромный зал.
Пройдя с десяток метров, они свернули и оказались перед дверцами лифта.
Поднялись на четвертый этаж; еще один коридор, на сей раз темный; щелкнув
выключателем, Клайв повел ее дальше, и их шаги отдавались отчетливым эхом. В
дальнем конце коридора он распахнул дверь в свой рабочий кабинет, носивший
отпечаток сдержанной роскоши, и жестом пригласил Мери войти. Внутри он
оставил ее стоять, а сам отошел к шкафу, чтобы достать бокалы и напитки,
затем коснулся кнопки, которая привела в действие механизм, раздвигавший
шторы.
— Эта комната чем-то напоминает мне орлиное гнездо. Днем отсюда виден
даже остров, а ночью можно разглядеть иллюминацию кораблей, стоящих в
Соленте. Подойдите, взгляните сами... — Он выключил часть ламп, что
сделало темноту за окном не столь уж непроглядной, и присоединился к Мери,
застывшей у окна. Она понимала, что Клайв едва ли привел ее насладиться
видом, практически целиком погруженным во тьму, и через минуту-другую, будто
прочитав ее мысли, он заговорил снова:
— Ладно. Со вступлением покончено. Полагаю, Барни рассказал вам и Нелли
о том, что произошло сегодня, и вы, наверное, уже догадались, о чем я
собираюсь спросить? О деталях, которые вам уже были известны. Обо всем, что
вы смогли вывести, обнаружив... вот это и решив сохранить тайну.
Клайв показал ей сережку, которую она не захотела оставить себе, превратив в
угрозу Леони, и которую, — поскольку она не захотела дотронуться до нее
сейчас, — он опустил в карман, откуда она и появилась.
— Итак... — сказал он и замолчал в ожидании.
Мери провела языком по вдруг пересохшим губам.
— Это кажется странным... то, что я ничего не сказала, ничего не
сделала, узнав правду. Но вы должны понимать, почему мне хотелось, чтобы вы
услышали ее от самой мисс Криспин, а не от меня.
— Даже если это значило, что я мог вообще ее не услышать, если бы не
случай, которого вы не могли предвидеть?
— Да, наверное. Я решила, что должна предоставить вам шанс простить ее
и уберечь от скандала, если это вообще возможно. И поэтому оставила сережку
— единственную улику, какая у меня была, — ей, чтобы дать Леони понять:
я доверилась ей, и она сама должна открыть вам всю правду, не чувствуя, что
кто-то принуждает ее или шантажирует.
— И вы действительно думали, что я захочу защитить ее, даже за счет
чувств Нелли?
— Я не думала, что ее чувства могли как-то пострадать. Насколько я
могла судить, уже ничто не вернуло бы ей жениха; более того, он был ей
больше не нужен, а коли так, что хорошего она получила бы от публичного
покаяния мисс Криспин?
— И поэтому вы отказались от мысли ускорить события и настаивали на
том, что я должен выслушать признания от самой Леони. Почему?
— Потому что, как мне казалось, она была в долгу перед вами. Леони
обманывала вас точно так же, как и Нелли, и я постаралась убедить ее, что
она не может и не должна выходить за вас замуж, пока это стоит между вами.
Конечно, я не была уверена, что она действительно все вам расскажет. Но мне
пришлось дать ей этот шанс. Понимаете, она говорила мне, что о вашей
помолвке не объявлено только из-за трагедии Нелли, и, поскольку никто не
слышал от вас опровержения...
— Господи Боже, как я мог
Закладка в соц.сетях
