Жанр: Любовные романы
Мечты сбываются
...овь или надуманная. Так или иначе, уверенность не покидала ее: да, это
настоящее чувство, та глубокая привязанность, которая толкает женщину в
объятия мужчины, хочет она того или нет.
И что теперь? — задавалась она вопросом той темной ночью. Сколько
самообладания ей потребуется, чтобы сохранить свою тайну? Сколько выдержки —
для того чтобы мужественно принять безнадежность ситуации и дождаться, пока
чувства не ослабеют с течением времени?
Паника, охватившая ее поначалу, сменилась уверенностью:
Кончай сомневаться
и уезжай. В непрошеной любви есть нечто романтическое, но жизнь под знаком
ревности — сущий ад
. Тем не менее, вопреки очевидной мудрости этого совета,
она прибегла к защите своего неписаного долга — перед Нелли и перед
незавершенной работой, которая уже завладела ее воображением и которую Клайв
доверил ей довести до конца. Ей мешало и еще что-то... та ноющая боль в
сердце, которая была сродни неутоленному голоду. Мери понимала, что убежать
сейчас означало отринуть опыт сильного чувства из страха боли. И это нечто
иное, как непростительная трусость.
Окончательно решив остаться, она уселась в постели и с вызовом ткнула
кулаком в подушку. Кто, интересно знать, вел себя безрассудно? И чем это она
навредила Леони Криспин? Уж точно она не могла делать вид, будто Клайв давал
ей повод! Разве что, возможно, назвав ее
Мери
в разговоре с кем-то
третьим... И сейчас, вероятно, он уже не помнит об этом.
Удовлетворившись легким цинизмом этого умозаключения, она наконец уснула. Но
на следующее утро ей потребовалась вся ее гордость, вся выдержка для того,
чтобы приветствовать Клайва так, словно из-за этого человека не пошатнулся
прошлой ночью весь ее мир.
И хотя ее потрясло то, как холодно бесстрастно он ждет ее к завтраку, это
потрясение оказалось благотворным. Спасительного разрушения чар не
последовало. Не стоило и надеяться! Зато оно помогло ей успокоиться, обрести
равновесие в вызванной им сумятице чувств. На следующее утро спокойствие
вернулось быстрее. Еще быстрее — день спустя.
Клайв не забыл о своем обещании заказать для нее телефонные переговоры, и,
хотя в промежутке она отправила Клэр письмо, к аппарату Мери подошла с
радостным волнением.
Но вскоре обнаружила, что не приняла в расчет ни сковывающих язык
особенностей разговора на расстоянии в несколько тысяч миль, ни полного
отсутствия интереса к ее скромным новостям со стороны Клэр. Объяснив, как и
почему она звонит, а также уверив Клэр, что она знала, что делает, предпочтя
Нью-Форест Бирмингему, она передала инициативу сестре. Клэр рисовала себе
радужные картины настоящего и будущего; ей казалось, что Питер просто обязан
разрешить ей остаться в Америке и запустить там филиал
Декора
. Или, если
он откажется, она уйдет и начнет все с нуля, откроет собственное дело, как
только найдет себе постоянное жилье, и, понятно, раз уж ее мать теперь
американская гражданка, это здорово ей поможет...
Голос телефонистки, предупредившей, что оплаченное время на исходе, почти
что принес облегчение. По крайней мере, подумала Мери, вешая трубку, этот
звонок расставил все по местам. Питер Брайс был прав, а ее собственные
надежды оказались беспочвенными. Нет, Клэр не собиралась возвращаться.
Несколько дней спустя, за завтраком, ей пришлось сказать Клайву, что из
заказанных ею книг, необходимых для скорейшего наведения справок,
книготорговцы не прислали лишь одну.
— Заказ был помечен:
Тираж допечатывается. Будет выслано после
поступления в продажу
. Что мне с этим делать? — спросила она.
— Насколько срочно она нужна?
— Я действительно не могу без нее. Нельзя ли отменить этот заказ и
поискать книгу где-то в другом месте?
— Если ее допечатывают, это может означать, что поиски непроданных
экземпляров по магазинам могут оказаться долгими. Я поищу в Лондоне, а пока
сможете ли вы обойтись выписками, которые сделаете в библиотеке? Сможете?
Тогда я заброшу вас сегодня в библиотеку Саутгемптона. — Он посмотрел
на часы и сгреб со стола свои письма. — Будьте готовы через пятнадцать
минут, хорошо? По дороге я позвоню в офис. А потом, когда вы покончите с
делами в библиотеке, мы перекусим в городе, прежде чем вернуться.
Вооружившись блокнотом и ручкой, Мери была готова присоединиться к нему,
когда он подогнал машину к дверям. Резко повернув руль при выезде на шоссе,
он спросил:
— Ну и как вам нравится в Кингстри?
— Дом? Он показался мне очень удобным. Вы прожили здесь всю жизнь,
мистер Дервент?
Он кивнул:
— Я родился здесь. Нелли тоже. Но это не
фамильный особняк
в полном
смысле этого слова. Если ему и суждено таковым быть, это все в будущем.
Насколько он соответствует вашим представлениям об идеальном доме?
— Признаться, я не задумывалась о таком идеале. Разве что он непременно
должен располагаться вдали от города, при нем должен быть сад. Все
такое... — Короткий смешок Мери прозвучал робко. — Знаете, я до
сих пор оцениваю любой сад с точки зрения удобства игры в прятки.
— Боже ты мой! А почему такой странный критерий?
Наверное, потому, что я просто обожала эту игру. Она и пугала, и
завораживала меня; при слове
прятки
у меня по спине всегда бежали мурашки
— от возбуждения. Но те немногие лондонские сады, в которых я гуляла, были
слишком малы, а парки — чересчур велики. Так что если сад выдерживает мой
критический осмотр, это может значить только одно: он как раз то, что
надо, — в нем достаточно деревьев и тенистых уголков, достаточно
открытого пространства для щемящего чувства опасности и сразу несколько
путей, чтобы вернуться туда, где началась игра.
Клайв рассмеялся:
— Садовникам на заметку! Скажите, подходит ли для пряток сад Кингстри?
— О да. Идеально.
— Я польщен. Но с тех пор, как вы в последний раз сыграли в прятки, как
вам удается удовлетворять стремление пережить
щемящее чувство опасности
?
— Сейчас я в нем не особенно нуждаюсь.
— Опускаете руки и ждете, что преподнесет вам судьба? Помнится, однажды
вы признались в этом.
— В общем, так и есть, и в тот раз вы сказали, что рады, — я
проявила мудрость, просто опустив руки.
— Мне не хотелось, чтобы вы испытали боль, а это было бы вполне
возможно, попади вы тогда к менее трезвому человеку, чем я. Но в вашем
возрасте кроткое ожидание не всегда приносит нужные плоды. Если вы намерены
проявлять подобную пассивность, осмелюсь порекомендовать иной подход:
Открой рот, закрой глаза, и посмотрим, кто застигнет тебя врасплох?
Решив поддержать его легкий тон, Мери ответила вопросом на вопрос:
— А если никому это не удастся, сколько я могу простоять вот так, с
закрытыми глазами?
— А сколько Спящая Красавица ждала своего принца, чтобы тот разбудил ее
поцелуем?
— Ее приговорили проспать сотню лет.
— В таком случае зачем спешить? — Он улыбнулся, приглашая
разделить шутку, но при этом создалось впечатление, что он одержал маленькую
победу, оставив за собой последнее слово.
В нескольких милях от Кингстри местность стала больше походить на пригород,
и, когда машина взобралась на холм, впереди можно было разглядеть многие
ряды монстров — тракторов, комбайнов, косилок и механических плугов, —
аккуратно покрашенных в синий с золотом цвет и несущих одинаковое клеймо
Дервент
, в котором Мери распознала факсимильное воспроизведение подписи
Клайва. За ними стояли здания цехов, а на отдельной площадке — группа
суперсовременных строений.
— До чего же странно увидеть фабрику на самой границе Нью-Фореста! Ваше
предприятие начиналось именно здесь? — спросила Мери.
— С первых чертежей. Я начинал с двух ангарчиков, в компании с
несколькими механиками, разбиравшимися в тягачах. Половина ангара служила
мне кабинетом, остальные полтора были нашими мастерскими. Один из тех
механиков теперь мой управляющий; другого, я сделал директором. И фабрика
вовсе не чужда этим местам, как вы подумали. Многие века здесь мастерили
плуги, и лишь
неумолимая поступь времени
требует мощности, на смену двум
хорошо сбалансированным деревянным рукоятям. И потом, отсюда удобнее всего
отправлять технику в Саутгемптон, на экспорт.
— Мне нравится ваша цветовая гамма.
— И опять это всего лишь дань традиции. Плуги, продававшиеся на рынках
в Ромси и Рингвуде, всегда бывали ярко раскрашены. Поэтому, заканчивая свои
агрегаты, я решил, что они должны быть веселенького цвета, как детские
игрушки. Моя подпись — просто тщеславие. Вам, наверное, знакомо: пока молод,
не можешь примириться с мыслью, что не напишешь свою фамилию где-нибудь в
этом мире, и чем размашистей, тем лучше?
— Мне никогда не приходило в голову попробовать.
— Возможно, девушки об этом не думают — ведь фамилию им все равно
предстоит поменять. Но парни точно мечтают об этом, и, когда мои машины
стали разъезжаться по свету, снабдить их надписью
Дервент
было моим
вариантом решения проблемы.
— И куда же они экспортируются?
Он пожал плечами:
— Наверное, их можно встретить уже почти повсюду. Бывшие колонии, вся Европа, Ближний Восток...
— Разве вы не ощущаете гордость, представляя их себе, скажем, идущими
по канадским прериям или по лугам Австралии?
— Я с большей гордостью сознаю, что они все чаще попадают на еще не
возделанные территории. Канада и Австралия уже среди тех, кого мы обратили в
свою веру, но мое сердце испытывает особую радость при виде заказов,
например, из Израиля или Пакистана.
— Ваше сердце действительно радуется?
— Почему бы и нет? — Он бросил на свою пассажирку внимательный
взгляд, остановив машину близ деловых корпусов. — Быть может, я встал
во главе маленькой империи роботов, но еще не отказался от человеческих
эмоций. Так что, можете мне поверить, я и правда больше забочусь об участи
своих уродливых гадких утят, чем о своих прекрасных лебедях! —
Предложив подождать его в машине, Дервент оставил ее и вошел в здание.
Мери сидела, слушая голоса, сопровождаемые ровным щелканьем клавиш,
доносившиеся из открытых окон трехэтажного комплекса. Чуть дальше гудение и
грохот тяжелых машин в мастерских служили низким фоном для веселых криков
рабочих, двигавшихся среди рядов сияющих свежей краской гигантов, ждавших
отправки к месту работы.
Надо же! — поражалась Мери. Два похожих на бараки ангара и всего две
пары рук, кроме рук самого Клайва Дервента, — и вдруг такое. Какие
амбиции, какая вера в свои силы двигала им! Она надеялась, что его
подстегивало чувство самоотверженности, преданности избранному пути. И почему-
то она поверила в это, едва услышав его последние слова.
Прибыв в город, Клайв показал ей здание гостиницы, где он собирался заказать
ленч, и, убедившись, что она удобно устроилась в читальном зале библиотеки,
отправился по делам. Когда она пришла в ресторан пару часов спустя, ее уже
ждал заказанный им аперитив.
— Вы нашли все необходимое? — спросил он.
— Да, утро выдалось на редкость удачным. Но я хотела бы узнать ваше
мнение по поводу одной-двух вещей.
Он придвинул свой стул поближе, и они вместе склонились над ее блокнотом;
увлекшись разговором, никто из них не заметил приближение Леони Криспин,
прошедшей по вытянутому залу и вставшей за спиною Клайва. Тихо застыв там,
она пробежала пальцами по плечам Дервента.
— Надо же, Леони! — Он посмотрел через плечо, улыбнулся и
встал. — Ты не говорила, что собираешься в город этим утром.
— А ты не говорил мне, что поедешь сам! — Брови Леони
приподнялись, показывая в сторону Мери.
— Я принял решение спонтанно. Мисс Смит недоставало справочника,
который был ей нужен, и я подбросил её до библиотеки. Ты одна и свободна?
Перекусишь с нами?
Леони изобразила на лице сожаление.
— Я не хотела бы прерывать ваших высокоученых занятий. Вы уверены, что
я не помешаю? — лукаво осведомилась она.
— Чепуха. Присоединяйся. — Клайв сделал знак официанту, внес
необходимые изменения в распоряжения насчет столика и попросил принести ей
выпить, даже не осведомившись о ее предпочтениях.
Заняв кресло, которое Клайв отодвинул для нее, Леони с наслаждением
вздохнула.
— Должна заметить, это самое приятное проявление твоей самонадеянности
— забавно, что ты угадал, что именно я хочу выпить.
— Учитывая, что ты заказываешь себе сухой мартини девять раз из десяти,
нет особой нужды прибегать к ясновидению, — холодно ответил он.
— О, но даже в десятый раз я не стала бы протестовать. Вот это
кстати! — Склонившись над предложенной Клайвом зажигалкой, Леони
устремила вверх взгляд, бросивший вызов не только Мери, но и всему забитому
публикой залу.
Это моя территория. Держись подальше!
— ясно сказал этот
взгляд; на протяжении всей трапезы Мери ни на минуту не забывала о нем, с
неловкостью чувствуя: ее великодушно простили за то, что она приняла
приглашение перекусить с Клайвом, не поставив в известность Леони или не
спросив у нее предварительно дозволения.
За кофе эти двое беседовали о предстоявшем вскоре танцевальном вечере в
клубе военных моряков под названием
Тритон
.
— Полагаю, Нелли не пойдет танцевать? — спросила Леони.
— Господи Боже, нет. Врачи разрешили ей вернуться домой лишь на
следующий день. И даже если бы она уже поправилась, я сомневаюсь, чтобы ей
захотелось пойти.
— Ну да ладно. Ты знаешь, кто ведет меня туда? Такой зануда...
— Да. Мне жаль. А пока возникает вопрос о сопровождающем для мисс Смит.
— Для мисс Смит? — Невыразительность тона, каким это было сказано,
сама по себе скрывала пренебрежение. Но когда Мери нерешительно выдавила:
О, я не...
— она быстро замаскировала его: — Если ты действительно этого
хочешь. Лично я знаю, кто готов удружить.
— Да? Кто же?
— Мой милый кузен Барни. — Леони повернулась к Мери: — Можно я
расскажу Клайву? Это ведь очень забавно, правда?
Мери вспыхнула:
— Но рассказывать нечего.
— Уж так и нечего! — игриво сказала Леони: — Видишь ли, тетя Форд,
как водится, вышла на тропу войны: она снова в поисках
настоящей хозяюшки
для Барни. Очевидно, она остановила свой выбор на мисс Смит, видя в ее лице
свою последнюю надежду, потому что всякий раз, как та приходит навестить
Нелли, тетя Форд расписывает ей своего Барни, а Барни — ее. Ты сам знаешь,
какой настойчивой тетушка может быть, если захочет, и я со всей
ответственностью заявляю: она оттачивает свою технику с каждой новой
жертвой!
— Впрочем, без особого успеха, если принять во внимание, что Барни уже
к тридцати, а он до сих пор не женат, — заметил Клайв.
— Да, в общем... Признаю, до сих пор девицам вроде бы удавалось
спастись бегством, или же в них было чересчур много очарования, на вкус
тетушки. Или, быть может, сам Барни в последнюю секунду противился тому,
чтобы ему настолько сильно выкручивали руки.
— И ты предлагаешь, чтобы я сам занялся выкручиванием рук, уговорил
Барни отвезти мисс Смит потанцевать?
— Не потребуется. Если он и восставал против планов тетушки, то только
в последнюю секунду, когда на горизонте показывались оковы брака. Насколько
я могу судить, он все еще проявляет послушание, если говорить о мисс Смит;
тебе стоит лишь шепнуть, что у нее нет партнера, и тетя Форд сама проследит,
чтобы Барни вызвался помочь!
— Он молодчина, это точно. И если в моем распоряжении не останется
никаких иных способов заполучить партнеров для танца с моими гостями, кроме
как вербовать их насильно, я дам знать им обоим. А пока у меня другие планы.
Расслышав жесткость в голосе Клайва, Леони посмотрела на него в упор. Но он
быстро сменил тему и не возвращался к прежней все время, пока Леони была с
ними. Во время поездки домой, впрочем, он нарушил молчание, сказав Мери:
— Я надеюсь, вы придете на эту вечеринку в
Тритон
. Если вам еще не
приходилось бывать в одном из этих морских клубов, это довольно любопытно,
разве что постоянно приходится напоминать себе: лестница, — это трап,
пол — палуба и тому подобные вещи. Там своя команда, офицеры, обстановка —
все как на настоящем корабле. Я также надеюсь, что вы не имеете ничего
против обсуждения ваших личных дел? — Он помолчал. — Скажите, вы и
впрямь были смущены попытками миссис Форд уладить семейную жизнь сына?
Мери замялась:
— Мисс Криспин сильно преувеличила.
— Это делалось дипломатично? Или, так сказать,
открытым текстом
?
— Не думаю. Миссис Форд — радушная хозяйка, и она всегда рада видеть
меня в Куинс-Бичес, и, хотя со стороны может показаться, что она норовит
свести нас с Барни и ретироваться, она никогда не ставила меня в то неловкое
положение, о котором рассуждала мисс Криспин.
— По-вашему, я напрасно отверг его кандидатуру как вашего спутника?
— Нет, я была рада этому.
— Тогда не кажется ли вам, что у миссис Форд могли появиться, как
выразились бы в викторианские времена,
определенные намерения
по отношению
к вам?
— Пожалуйста, не говорите об этом так. Это звучит слишком...
расчетливо.
— Но как я понял, именно так обстоят дела. Леони не пропускает мелочей
в том, что касается атмосферы и общего русла, а ее тетушка, будем
откровенны, кажется, решила посвятить остаток дней подбору и воспитанию
невестки.
— Ну, если вас интересует мое мнение, я пока предпочитаю думать, что
она просто старается проявить доброту. И когда я упомянула, что была рада
избавлению от Барни Форда, я имела в виду, что вовсе не намереваюсь стать
обузой этому молодому человеку.
—
Стать обузой
? Моя милая девочка, в сложившихся обстоятельствах,
если бы он предложил сопровождать вас, это показалось бы дерзостью. Но у
него не будет даже шанса. Когда я поеду в Куинс Бичес проведать Нелли, я
непременно упомяну, что на танцы вы пойдете со мной лично.
Мери сцепила пальцы рук, лежавших на коленях:
— Не надо, мистер Дервент.
— Почему это не надо? Вас же нужно спасти от махинаций миссис Форд, не
так ли?
— Нет. Просто... Ну, вы должны понять, что я не могла бы позволить вам
этого.
Он окинул ее проницательным взглядом:
— Только, умоляю, не стоит снова рассказывать мне про
обузу
!
— Тем не менее это так. — Она надеялась, ей не придется объяснять
ему, что Леони имеет на это куда больше прав, чем она сама. Но кажется, это
было необходимо, и она продолжала: — Я хотела сказать, мисс Криспин едва ли
примет подобный поступок как нечто само собой разумеющееся.
— Ха!.. И это все? Мне показалось, вы уже поняли из нашей беседы за
ленчем, что у нее уже есть свой кавалер. Ее дальний родственник, капитан
третьего ранга, напросился сопровождать ее на эти танцы еще на прошлой
вечеринке в
Тритоне
. Ей пришлось сжалиться над беднягой. И хотя, если бы
не это, я почти наверняка пригласил бы ее сам, что такого странного, если мы
отправимся туда вместе? Никаких помех я не вижу. И если вы собираетесь
начать свою следующую реплику со слов
Признаться, я не люблю вечеринки
,
как это уже было однажды, на вашем месте я бы воздержался.
— Но так оно и есть, увы, — сказала Мери. — Я чувствую себя
не в своей тарелке на таких сборищах.
Наступила короткая тишина. Потом Клайв бесстрастно произнес:
— Знаете, мисс Смит, порой мне хочется устроить вам хорошую встряску.
Отвечайте без экивоков: собираетесь ли вы идти танцевать в
Тритон
со мной,
или мне придется подыскать вам какого-нибудь юношу, в сопровождении которого
ваша чувствительная натура не почувствует себя обузой?
Уязвленная силой его сарказма, но тем не менее счастливая, Мери ответила:
— Не надо. Мне бы... очень... хотелось пойти туда с вами.
Он выдохнул, изображая вздох облегчения.
— Ну, благодарение Богу за это, Джейн Эйр, — сказал он.
Мери остолбенела:
— Почему вы меня так назвали?
Его глаза лукаво заблестели.
— Потому, что вы сочли нужным обидеться, когда я Назвал вас Золушкой. А
Джейн не в пример больше напирала на свое желание остаться в тени. В общем,
мы понимаем метафоры друг друга, равно как и романтические устремления... И
пусть они пронесутся мимо, эти сто лет!
Он снова подсмеивался над ней, но отчего-то это ее уже не уязвило. Она
проведет с ним еще один вечер. Они будут танцевать... смеяться... потом —
домой, мечтать... это будет чудесно, но недолго.
По установившемуся обычаю по вечерам Мери пешком отправлялась в Куинс-Бичес
повидать Нелли, — и всякий раз ожидала наступления этого часа с
радостью.
Нелли, кажется, не желала обсуждать с нею ничего, помимо новостей,
приносимых Мери из Кингстри, да мелких событий в Куинс-Бичес, о которых
узнавала из рассказов Барни или миссис Форд. Мери ни разу не столкнулась в
комнате Нелли с Леони, а сама Нелли старалась не упоминать это имя. Но от
Барни Мери слышала, что, по его мнению, ему удалось убедить ее в том, что
Леони действительно плохо расслышала его предупреждение насчет Тарквинита, и
уже по тому, что Нелли ни разу об этом не заговорила, Мери решила, что он и
правда преуспел в этом.
С каждым днем ей все больше нравилась эта девушка, хотя бы потому, что сама
Мери совсем на нее не походила. Таким образом, обнаруживаемые ею все новые
различия в их с Нелли характерах и склонностях предполагали возникновение
привязанности того же рода. Будь у них немногим больше времени для общения,
для того чтобы получше узнать друг друга, Нелли могла бы даже занять место
Клэр...
За день до назначенного танцевального вечера, когда Мери срезала дорогу к
Куинс-Бичес через лес, ее догнала Леони Криспин.
Леони правила вороным жеребцом, которого ревновала к любым клиентам
Барни, — именно поэтому, как подозревала Мери, он никогда не упускал
случая отдать его кому-нибудь, затем лишь, чтобы потом объявить Леони, что
прямо сейчас коня нет в стойле. Этим вечером, впрочем, она его получила и
правила им с теми непринужденностью и изяществом, которые всегда отмечали ее
действия. Заставив коня перейти на шаг рядом с Мери, она получила
дополнительное превосходство, заключавшееся в высоте, на которой оказалась.
— Должна заметить, — начала она, — Клайв не слишком утруждает
вас этой вашей работой. Нельзя сказать, что вы постоянно сидите, уткнувшись
в книгу. Так что пора договориться о верховой езде, даже если вы еще не
помышляли об уроках. У вас находится время наносить Нелли ежевечерние
визиты, в перерыве вы сидите с Клайвом в ресторанах Саутгемптона... Диву
даюсь, когда вы вообще успеваете вынимать из футляра пишущую машинку!
Между подругами подобный упрек прозвучал бы как безобиднейшая шутка, и Мери
могла бы отплатить тою же монетой. Но тон, каким это было сказано, заставил
шутку прозвучать рассчитанным оскорблением.
Она холодно ответила:
— Поверите ли, я даже успеваю печатать на ней. И до тех пор, пока я
справляюсь с работой, я вольна выбирать распорядок дня самостоятельно. Более
того, моя поездка в библиотеку в тот день отнюдь не была моей личной
прихотью, как вам и объяснил мистер Дервент.
— Хорошо, хорошо... Нет нужды, изображать оскорбленное достоинство! Я
даже не делала вид, будто меня заботит эта ваша поездка или будто я не
поверила ему, верно?
— Это не должно было вас обеспокоить в любом случае.
— Действительно, с чего бы? Какой смысл всерьез состязаться с
представителями другой весовой категории?
Мери решила, что, будь у нее боевой хохолок, как у бойцовского петушка, тут
бы он и раскрылся во всей красе:
— Я не совсем поняла вас.
— Ну, разумеется. Будем стоять до последнего, иными словами. Клайв,
ясно, считает вас богиней делопроизводства, так что вы получили бы ценный
приз на конкурсе идиоток, попытавшись испортить карьеру, соблазнив его. В
любом случае спите спокойно, хорошо? Я не рву на себе волосы от ревности
после вашего милого тет-а-тет в ресторане. Я всего-навсего обратила внимание
на обилие у вас свободного времени. Если бы я вынашивала вс
...Закладка в соц.сетях
