Жанр: Любовные романы
Мечты сбываются
...им рассказчиком. Но когда подали кофе, к ней вернулось напряжение.
Помолчав немного, мистер Дервент спросил:
— А теперь скажите, заслужил ли я привилегию узнать, в чем же было
дело?
Она с усилием подняла на него глаза:
— Конечно, вы заслуживаете этого, мистер Дервент. Я все объяснила бы
еще утром, если бы вы только спросили.
— Этим утром мне казалось, я обо всем догадываюсь... То бишь вы хотите
использовать меня как прикрытие для тайного свидания. Разве вы не понимали,
что в сложившихся обстоятельствах я и не мог думать иначе?
— Теперь понимаю. На самом же деле... — Она замолчала и так долго
собиралась с силами, чтобы преодолеть стыд и признаться, что дело, обстоит
совсем наоборот, что ему пришлось подбодрить ее:
— Прошу вас, продолжайте. Вряд ли объяснение настолько уж сложное.
Она предприняла вторую попытку.
— Все дело... видите ли, во мне самой. Я стеснительна и... ну, отнюдь
не картинка, если говорить о внешности... — Мери вздрогнула под его
быстрым оценивающим взглядом и поспешила продолжить: — Я не слишком люблю
веселые вечеринки и обычно предпочитаю не ходить на них, чтобы не просидеть
весь вечер как неприкаянная. Мне еще не доводилось объяснять это кому-
нибудь, но подобное настроение видно невооруженным глазом. И в результате
люди уже даже не ждут, чтобы я отправилась на свидание с кем-нибудь.
— На свидание с мужчиной?
— Нет, на любые встречи. На все, что угодно, что могло бы помешать мне
посидеть с чьим-нибудь ребенком, или подменить кого-то, или помочь одеться и
подогреть суп, когда они вернутся домой...
— Иными словами, Золушка Мери Смит? Я прав?
—
Нет, что вы! — Мери с негодованием отвергла
подобное, предположение. — Клэр вовсе не вздорная сестра, и с ее
помощью я познакомилась с целой кучей интересных людей. Мне просто самой
нравится... ну, всегда оказываться
под рукой, когда
сестра или наши друзья захотят воспользоваться моей помощью.
— А вам не кажется, что эта ваша роль домохозяйки должна вам подходить
лучше всего? Что вы ею довольны?
— Довольна? Я? Нет, я так не думаю. Разве вы не понимаете, что, будь я
так уж ею довольна, я вряд ли бы восстала против нее? А ведь это все-таки
произошло.
Клайв Дервент кивнул:
— Я начинаю кое-что понимать. По какой-то причине вы взбунтовались
против привычной роли
Мери-на-побегушках
и выпалили, будто у вас назначено
свидание. А оно отнюдь не было назначено? Ну и как, ваша сестра Клэр
потеряла дар речи, к вашему удовольствию?
— Не только Клэр. Там была целая толпа. И именно поэтому мне было
сложно все замять. Я бы отшутилась, случись это со мной в компании одной
Клэр.
— Но почему ваш выбор пал именно на меня? Быть может, эффект был бы еще
лучше, если бы вы спланировали свою стратегию битвы заранее? Скажем, избрав
подходящего молодого человека из ваших общих знакомых и снабдив его
соответствующими инструкциями?
Мери покачала головой. Она не знала, почему произнесла его имя, не считая
догадки, что инстинкт самосохранения не дал ей выбрать кого-то, кто потом
счел бы забавным поведать всю историю в лицах. Она могла лишь ответить:
— Я ничего не планировала заранее. Мона Кэмпион, подруга Клэр, решила,
что я посижу с ее ребенком, как обычно, и внезапно я выпалила:
Извини, но я
обедаю завтра с мистером Дервентом
. Вот и все, вы правильно угадали. И
когда все эти люди мне наконец поверили, у меня просто не хватило духу
признаться, что это вырвалось случайно, а ваше имя было первым, какое мне
пришло в голову.
— Ну и ну. — Голос ее собеседника звучал холодно. — А если бы
у меня оказались какие-то планы на вечер? Что тогда?
— Не знаю. Мне пришлось рискнуть.
— Почему
пришлось
? Почему это настолько важно для вас?
Мери смотрела на него, гадая, бывало ли хоть раз, чтобы аура
самоуверенности, буквально окутывавшая мистера Дервента, прорывалась,
позволяя своему обладателю понять смысл выражения
терять лицо
? Она
ответила:
— Я уже постаралась объяснить это. Гордость не позволила мне
признаться, что я всем солгала.
Легким движением руки мистер Дервент отмахнулся от ее слов.
— Да, это я могу понять. Но откуда взялась эта внезапная необходимость
попробовать новую модель поведения? Импульс, вы сказали. Но чем, ради всего
святого, вам могло помочь заявление, будто я пригласил вас пообедать?
— Наверное, это было временное помрачение рассудка. Я сама не понимаю,
отчего я сказала все это и чем это могло мне помочь. Но в ту секунду мне
казалось, что Клэр и остальные смогут углядеть в подобном приглашении... в
общем, нечто романтичное.
— Романтичное — в простом приглашении пообедать вдвоем?
— Я сама знаю! — с жаром воскликнула Мери. — Идиотизм какой-
то, но на мгновение им пришлось обратить на меня внимание, увидеть наконец
во мне что-то большее, чем просто... привычное явление природы вроде здания,
мимо которого они проходят каждый день, глядя на него, но никогда по-
настоящему не видя.
— И вы действительно думали, будто сможете все изменить, однажды
заставив обратить на себя внимание?
— Если мне этого действительно хотелось, надо же было с чего-то начинать, — заметила Мери:
— Судя по всему, вы должны были знать, что романтические отношения
нельзя заказать, нельзя назначить на определенный час и тем более нельзя по
прихоти отмахнуться от них, если уж они появились...
На сей раз выдержка подвела Мери.
— Пожалуйста, мистер Дервент, стоит ли продолжать? Я правда понимаю,
что эта
новая модель поведения
, как вы выразились, не возьмется ниоткуда,
только захоти. И если мне так и не удалось убедить вас, что единственное,
чего я хотела, — это всего лишь иллюзии влюбленности, тогда мне нечего
добавить, хотя теперь я понимаю, что не имела права вмешивать вас в свои
дела, и я приношу свои извинения.
Дрожащими пальцами она подняла сумочку, надеясь, что он воспримет это как
намек на то, что ей хочется уйти.
Он поманил официанта и подписал принесенный счет, затем сказал:
Всего лишь
иллюзия, а? Что ж, это несложно устроить...
— оставив Мери в смущенной
растерянности, которую она чувствовала все время, пока шла к машине.
— Куда же мы отправимся теперь? Потанцевать? Или вы предпочитаете
кабаре?
(Вот, значит, в чем дело —
иллюзия влюбленности
! Оказавшись наедине с ней,
мистер Дервент, должно быть, подумал:
Назвалась груздем... Она получит свой
романтический вечер, или я докопаюсь до причин всей затеи!
) Мери облизнула
губы, испытывая неприязнь к нему.
— Ни то ни другое, мистер Дервент. Вы уже были слишком добры ко мне,
действительно пригласив пообедать, и сейчас я хотела бы попасть домой. Вы и
без того очень добры.
— Стоит ли так резко жать на тормоза, — возразил он, — тем
более что чувствуете себя в чем-то передо мной обязанной?
— Обязанной перед вами?
— Именно. В конце концов, это вы вмешались в мои планы на вечер, а не
наоборот.
— Но... вы же сказали, что это вас нисколько не стеснит!
— Да и не стесняет. Но если угодно, я вполне способен заполнить свой
вечер в лондонском Вест-Энде. — Он показал Мери на часы. — Девять
тридцать... Не совсем
колдовской час
, не так ли? Даже, — его губы
тронула ироническая усмешка, — Золушкам не время бежать с бала!
— Я и не претендовала на роль Золушки на балу!
— Извините. Мисс Незаменимость — так будет точнее, верно? —
Замолчав, он отвернулся от Мери и положил руку на рычаг передач. —
Хорошо. Я отвезу вас домой.
Но Мери решила не уступать победу. Не глядя на мистера Дервента, она
попросила:
— Нет, пожалуйста... Мы поедем куда-нибудь в другое место, если хотите.
Немного помолчав, он обронил:
— Я не могу принять от вас этой жертвы!
— Это... никакая это не жертва. Мне действительно хочется сходить с
вами еще куда-нибудь, — возразила она, стараясь не замечать насмешку,
прятавшуюся в его замечании.
Мистер Дервент включил зажигание:
— Значит, мы едем дальше, но не в качестве похитителя красавиц и его
жертвы, а как друзья?
Мери заставила себя поглядеть во внимательно изучающие ее глаза.
— Как друзья, если можно. — Она почувствовала странное
удовлетворение и снова приободрилась, увидев на лице мистера Дервента
улыбку.
Глава 2
В течение следующих трех часов Мери ухитрилась забыть, что когда-нибудь
наступит
завтра
и Клайв Дервент покинет Лондон, едва ли вспомнив о ней,
тогда как она снова и снова будет возвращаться в самый приятный вечер своей
жизни, на который, так сказать, прорвалась без билета. Какое-то время Мери
согревала себя вскоре растворившейся фантазией, будто она на самом деле та
Весьма Важная Особа, которой выглядела при таком эскорте, но, мельком поймав
свое отражение в зеркале во время танца, она почувствовала, что, между
прочим, не так уж роняет авторитет мистера Дервента в глазах окружающих.
Они танцевали в клубе, где его приняли с тем же почтением, что и в
ресторане. Потом они ездили куда-то еще — посмотреть, как другие танцуют
зажигательное фламенко, и в итоге оказались за чашечками кофе в плавучем
ресторанчике, пришвартованном на реке близ Чисвика. Когда они вышли из
машины у дома Мери и та вспомнила о предложении Клэр пригласить своего
кавалера и представить их друг другу, эта мысль показалась ей весьма
привлекательной.
— Вы не подниметесь со мной? Клэр хотела с вами познакомиться. —
Она надеялась что он ответит да, и чудесный вечер продлится еще немного...
Но он отрицательно покачал головой:
— Думаю, нет, извините. Если можно, я только доведу вас до двери и
отправлюсь восвояси.
Значит, все-таки это был конец. Голос мистера Дервента звучал так, что у
Мери отпала охота уговаривать его. Разочарованная, она начала репетировать
слова благодарности по дороге наверх, к дверям квартиры, и еще не успела
толком их подготовить, когда увидела, что он протягивает руку за ключом.
— О... — Хрупкое самообладание, обретенное ею этим вечером,
пошатнулось, и нервные поиски ключа в сумочке быстро привели к падению
последней. Почти все высыпалось на пол. Клайв Дервент едва ли не
единственным точным движением спас жертв катастрофы и протянул их — губную
помаду и все прочее — Мери, но помедлил немного с футляром для очков.
— Вы не надели их ни разу за весь вечер, — заметил он.
— Нет. Не так давно у меня начались слабые головные боли от
переутомления глаз. Но очки нужны мне только для работы, требующей
напряжения, когда я печатаю или читаю мелкий текст.
— Стало быть, вы не пользуетесь ими в качестве маскировки?
— Маскировки?
Быстрым движением он вложил футляр в открытую сумочку.
— Мне просто пришло в голову... — заговорщицким тоном произнес
он. — Вам никогда не попадались фильмы, где героиня появляется в
огромных роговых очках — снова и снова, а в момент, предусмотренный в
сценарии, снимает их и поражает героя сногсшибательной красотой? Полагаю, в
реальной жизни кое-кто использует очки с той же хитроумной целью.
— Легко могу себе это представить. — Мери не совсем естественно
улыбнулась. — Лично у меня нет такой сногсшибательной красоты, и
поэтому, боюсь, я никогда над этим не задумывалась.
— Простите, Я и забыл, как вы сказали о себе —
не картина
маслом
! — пошутил он. — Это, полагаю, входит в исполнение вами
роли миссис
Не Потерплю Чепухи
, которая не заставляет вас в любой удобный
момент пренебрежительно отзываться о вашей внешности?
— У меня просто нет иллюзий на этот счет.
— Чепуха. У вас просто выработалась привычка пользоваться своим идефикс
по поводу внешности, чтобы опередить все критические замечания на ваш счет
так же, как некоторые насвистывают в темноте.
— Их не обязательно высказывать вслух. Порой достаточно бросить
взгляд... Или не бросить его, что еще хуже. И что дурного в том, чтобы
насвистывать в темноте?
— Совсем ничего. Нам всем приходится носить фальшивую броню, чтобы
закрывать ею слабые места. Но мне претит мысль о том, что женщина способна
раз и навсегда поставить крест на внешности, с которой явилась на свет. В
глубине души она никогда по-настоящему не верит в то, что выглядит так уж
затрапезно.
— Вы имеете в виду... она не теряет надежды окончательно?
— Про надежду я ничего не знаю. Такие женщины цепляются за веру. И они
совершенно правы, разумеется, поскольку, думаю, не найдется и одной женщины
из сотни, которая проживет всю свою жизнь и не услышит от мужчины — пускай
единственного, — что ему она кажется вполне привлекательной.
Мери покачала головой:
— Наверное, такие все-таки есть. И это едва ли поможет, ведь мужчина,
который скажет ей это, должен оказаться
тем самым
.
— Почему едва ли? Разве такое признание не поднимает настроение
женщины?
— Не знаю. Возможно. Это будет зависеть от того насколько искренне это
было сказано, или от того, были ли у женщины основания подозревать, что это
всего лишь... обычная лесть.
Мистер Дервент громко рассмеялся:
— Да вы в дугу согнетесь, чтобы создать себе лишние сложности, разве не
так? Впрочем, мне брошен вызов... Попробуем так. Что вы скажете, услышав,
что красота девиц с коробок шоколадных конфет меня отнюдь не прельщает? Что
— такой уж я человек — я нахожу в вашей улыбке загадку Джоконды, только без
ее озорства? Поможет ли вам это, или мои слова вы отметете как лесть,
принять которую не в силах?
— Я думаю, поможет.
— Ну вот, другое дело! Ваше настроение заметно улучшилось! Пока все
идет неплохо. Но я могу добавить еще один довод, если позволите... — И
он шагнул вперед, чтобы запечатлеть на щеке Мери поцелуй.
Пальцы сами взлетели, чтобы прикрыть место, которого он коснулся.
— Вы... Вам не следовало этого делать! — запинаясь, проговорила
она.
— Почему? Этим я лишь подкрепил свой аргумент: нужный мужчина, для
которого вы будете бесконечно дороги, появится в вашей жизни так же, как и в
жизни любой другой женщины. Не надо возмущаться. Это был очень чистый
поцелуй.
— Тогда зачем же вы это сделали? — Как ни странно, Мери была
разочарована.
— Я же сказал... Я действовал как дублер некоего гипотетического
славного малого, который непременно встретится вам и справится со своей
задачей гораздо лучше меня. Как мог бы и я в иных обстоятельствах.
— Лучше... с женщиной, которая покажется вам
той самой
?
— Естественно. С моей
той самой
женщиной, — серьезно подтвердил
он. Не сказав больше ни слова, он протянул руку за ключом и открыл ей дверь.
Она смешалась:
— Я не знаю, как мне благодарить вас, мистер Дервент. Не только за
чудесный вечер, но... за все.
— Тогда не стоит и пытаться. Будь я на вашем месте, я не стал бы
слишком спешить отбрасывать верно послужившую мне
старую, модель
ради
блеска новой. Потому что, сдается мне, очень многим Мери Смит нравится
такой, какая она есть.
Через минуту она стояла одна за закрытой дверью и слушала эхо его шагов.
Когда дверца лифта захлопнулась, унося из ее жизни Дервента, Мери
чувствовала нечто большее, чем простое сожаление, ибо редкое удовольствие
этого вечера закончилось, чтобы никогда не вернуться. Уйдя, он словно бы
оставил ее цепляться за якорь, которого вдруг не стало.
Ничего, якорь найдется. Должен найтись! У нее по-прежнему остаются работа,
Клэр, все небольшое хозяйство, которого до сей минуты ей вполне хватало. Но
она не понимала, отчего ежедневные хлопоты, которые ей нравились и которые
будут продолжаться и дальше, внезапно стали казаться... пустыми. И это всего
лишь потому, что мужчина, для которого она абсолютно ничего не значила, был
добр с нею...
На следующее утро Мери узнала, насколько скоро и решительно изменилось все
вокруг. От прежней ее жизни не осталось и следа.
Клэр так и не сдержала своего обещания явиться домой пораньше и
познакомиться с Клайвом Дервентом. Когда она наконец вернулась, Мери давно
уже спала. Но Мери вернула себе значительную часть внутреннего равновесия,
по обыкновению убрав беспорядочно разбросанные по комнате сестры предметы
туалета, затем закрыла дверцы шкафа, поставила молоко и печенье на ночной
столик. И при этом с нетерпением ждала утра, чтобы абсолютно правдиво
описать прошедший вечер.
Клэр станет спрашивать, и она ответит на ее расспросы небрежным тоном:
У
меня самой была обширная программа. Сначала мы пообедали в Свенгли
, затем
отправились в клуб Сирокко
потанцевать. А после этого...
— и присовокупит
к своему рассказу любые подробности, которые только захочет выслушать Клэр.
Поэтому Мери была, естественно, разочарована, когда Клэр испортила все
удовольствие, не задав ни единого вопроса. Она вышла позавтракать в халатике
и сразу принялась рыться в стопочке писем на краю стола, очевидно разыскивая
какое-то одно, — авиапочтой из Бостона, заметила Мери. Углубившись в
чтение, она, как обычно, не стала делиться новостями от матери с сестрой,
которой утренняя почта доставила лишь одно послание — обещанные Клайвом
Дервентом чек и рекомендацию. Слабое утешение. Ома была рада
рекомендательному письму, так же как и деньгам, но формальные фразы лишний
раз убедили ее в том, что прошлой ночью мостик через разделявшую их пропасть
так и не был перекинут.
Клэр съела лишь половинку тоста и закурила прежде, чем Мери допила свой
кофе. Да-да, все в порядке, она хорошо себя чувствует. Мери, будь добра,
перестань суетиться! И — перехватив взгляд, брошенный Мери на часы, —
спешить некуда, она договорилась, что придет попозже, потому что собирается
кое-что сообщить Мери. На самом деле (Клэр напустила на себя решительный
строгий вид и наконец-то метнула свою гранату) она собирается оставить
квартиру и уехать в Америку!
Она предвосхитила вопросы, уже готовые градом посыпаться из остолбеневшей
Мери.
Нет, она не порвала с
Декором
. Но Питер Брайс посылает ее следить за
гардеробом и координировать работу художников театральной труппы, выезжающей
на гастроли по городам Новой Англии. Письмо матери укрепило ее в
уверенности, что Бостон может стать ее штаб-квартирой на то неопределенное
время, что ей предстоит пробыть в Штатах. Поэтому Мери и сама может понять,
как нелепо было бы тратиться на аренду квартиры, будучи в отъезде. Особенно
если учесть — снова тот же безапелляционный тон, — что она может
остаться за океаном навсегда.
— Как
навсегда
? — Мери пошатнулась, как от пощечины. Насколько
же мало должно было значить для Клэр их привычное партнерство, если она
может разрушить его одним скоропалительным решением, тайно, в одиночку
приняв его и объявив о крахе их совместного хозяйства, ни словом не выразив
сожаления. И разве Питер Брайс не имел права высказать собственное мнение по
поводу того, вернется Клэр обратно или нет, после того как гастроли ее
подопечных завершатся?
В ответ на это последнее соображение Клэр сказала:
— Конечно, ему хотелось бы, чтобы я вернулась. Но он вряд ли станет
винить меня, если мне подвернутся какие-то другие возможности, пока я буду в
отъезде. А сейчас я собираюсь воспользоваться шансом поездить по Америке, не
тратя своих денег, и никому — слышишь? — никому меня не остановить!
Мери вздохнула:
— И когда ты отправляешься?..
— На следующей неделе будет удобный рейс.
— Ты уже все устроила, не обмолвившись со мною и словечком?
— Да... ну, я знала, что ты не встанешь на моем пути. Но ясное дело, ты
не сможешь оплачивать эту квартиру в одиночку, и я подумала, что ты могла бы
поселиться в общежитии или отправиться к тем бирмингемским родственникам. Ты
устроена так, что легко найдешь новые связи. И еще я думала, что теперь тебя
ничто не будет сдерживать и ты сможешь найти себе настоящую работу.
— Я поражаюсь, что ты вообще обо мне
думала
! Клэр, ну разве ты не
должна была обсудить со мной свои планы? — Мери не смогла сдержать
упрека, зазвеневшего в этих словах.
— Но ты так неудержимо сентиментальна, что затуманила бы все
происходящее своими
чувствами
— вот как сейчас: кто кому и почему чего-то
там должен... И ты постаралась бы представить все это — то, как мы тут
живем, — как нечто куда более значительное, чем оно есть на самом деле.
— Как, неужто это вовсе не имеет значения? Тебя что-то не устраивало?
— Если меня все устраивает, я не обязана строить на этом всю свою
жизнь. Все меняется, Мери. Люди переезжают с места на место. И если ты
довольна колеей, в которую вошла твоя жизнь, зачем упрекать меня тем, что я
хочу выбраться из своей? Ты хочешь, чтобы я сказала, что буду скучать, если
тебя не случится рядом?
— Если это не так, не говори.
— Но это правда. Ты заботишься обо мне, словно курица-наседка, и лучше
тебя никто не может справиться со свинарником, в который я превращаю дом. Но
все-таки, — добавила Клэр, полностью отметая ценность только что
сделанного признания, — ты просто-напросто случайно оказалась человеком
подходящего склада, и ты не могла бы столько делать, не получая от этого
бездну удовольствия. В любом случае, мне кажется, тебе вовсе не обязательно
опекать кого бы то ни было. И я...
У Клэр хватило такта остановиться прежде, чем она заявила бы, что теперь,
будучи свободной и обеспеченной, она может купить себе все услуги, какие
только пожелает. Клэр ранила Мери своим необдуманным своекорыстием, но вовсе
не делала это специально. Конечно же она не могла понять, что новость
выдернула Мери из ее маленького устоявшегося мирка, как не могла понять и
возникшего у Мери чувства, что ее только что предали... Как обычно, та с
легкостью нашла оправдание для Клэр и, в знакомом порыве любви и великодушия
протянув руку через стол, накрыла своей ладонью ладонь сестры.
— Обо мне не беспокойся. Со мною все будет нормально, — сказала
она.
— Слава Богу. Я правда буду скучать по тебе. — Глаза Клэр
подозрительно блеснули. Но она сразу же перешла к обсуждению практических
сторон их расставания, и вскоре Мери обнаружила, что понемногу свыклась с
мыслью навсегда поселиться у родственников, которых едва знала, в крошечном
домике, уже забитом людьми по самую крышу. Мери отлично понимала, что
альтернативу — коммунальную квартиру в общежитии, она не долго выдержит. Ей
нужен был собственный маленький уголок, какой можно найти лишь в доме, пусть
ей и не принадлежащем.
А после этого времени, на раздумья, воспоминания, сожаления практически не
осталось. Квартира сдавалась с минимумом мебели, но, живя в ней, они обе
добавляли свои вещи, которые разнесли теперь по комиссионным магазинам, с
тем чтобы выехать отсюда лишь с самым необходимым.
Дни Клэр проходили в спешке приготовлений к отъезду, в покупке одежды, в
хлопотах, связанных с предстоящим ей плаванием. Поэтому на долю Мери
пришлись сортировка, уборка и переговоры с торговыми агентами. У нее
создалось впечатление, что они с Клэр виделись лишь мельком, и, когда эти
встречи случались, ей никогда не удавалось полностью сосредоточить на себе
ее внимание. Но сам факт, что Клэр мысленно уже пересекала Атлантику, имел
свои положительные последствия: ведь Мери, избавившись от контроля сестры,
так и не написала решающее письмо родственникам в Бирмингем.
Она поедет туда. Выбора нет. Но так как отдать ключи можно было лишь через
день после отъезда Клэр, Мери позволила сестре верить, что она направится
прямо в Бирмингем, как только все будет сделано.
Но на самом деле такого намерения у нее не было. Через несколько дней, но не
сразу. Поживет в гостинице, напишет тете, а в ожидании ответа вздохнет
свободно, чтобы хоть в самых общих чертах вообразить свое будущее в
отсутствии Клэр. Возможно, та и была в состоянии выкинуть из головы и Мери,
и Питера Брайса, и собственное прошлое, — на манер змеи, сбрасываю
...Закладка в соц.сетях
