Жанр: Любовные романы
Мечты сбываются
...щей
кожу, — стоило ей только отплыть из Саутгемптона. Но Мери не была
способна на такое. Принцип
с глаз долой, из сердца вон
совсем не подходил
ей, и ей была необходима краткая передышка между жизнью прежней и новой.
И тогда, в последний день, проведенный вместе, Клэр совершила поступок
неожиданный, но весьма типичный для нее. Словно для того, чтобы уплатить
долг, не сводящийся к некоей конкретной сумме, она увлекла Мери на
прощальный, кутеж, в последний совместный поход по магазинам, и убедила
выбрать себе любую одежду за ее, Клэр, счет.
— Бирмингем будет гордиться тобой, юная Мери! — заявила она и в
итоге приобрела для нее два вечерних платья, костюм для вечеринок, хлопковые
платья попроще, несколько юбок и жакетов по отдельности, для составления
ансамблей, не считая чулок и нескольких красивых сумок. Тронутая ее заботой,
но не перестававшая протестовать, Мери переходила из одной примерочной
комнаты в другую. Она сказала Клэр, что не нуждается в. таких подарках.
Какой смысл иметь даже одно вечернее платье, если в Бирмингеме она не знает
ни души? Там же просто некому ее пригласить, куда-нибудь! Клэр ведь
прекрасно знает, что одежда значит для нее так мало... И так далее.
Все впустую. Клэр тратила деньга с щедростью, немногим отличной от
бездумного расточительства, и Мери понимала, что должна принять этот жест во
имя причин, его питавших. Так проявила себя совесть Клэр, и таков был ее
способ примириться с нею.
На следующее утро Мери и Питер Брайс провожали ее на
: вокзале
Ватерлоо, и, когда, уже простившись, они отправились перекусить в
привокзальное кафе, Мери поняла, что Питер старается мягко намекнуть ей, что
он лично не ждет, что Клэр вернется домой в обозримом будущем. Поначалу они
оба изо всех сил старались сделать вид, что Клэр непременно вернется. Но
Мери догадалась, что Питер понимает: Клэр распрощалась с
Декором
, и ближе,
к концу трапезы, вкуса которой Мери не заметила вообще, словно жевала
опилки, это прозвучало вслух.
— Клэр далеко пойдет. Она всегда стремилась к далеким горизонтам, и
было бы нечестно пытаться удержать ее, — пробормотал он, помешивая
кофе.
— Ты хочешь сказать, она сможет взять и разорвать ваш с нею
контракт? — удивилась Мери.
Питер покачал головой:
— До этого, я надеюсь, не дойдет. Но думаю, мы вряд ли еще раз увидим
ее в Англии. Она отправилась за океан с идеей, что сможет открыть
собственное отделение
Декора
там, в Америке. И если только это ей удастся,
я не стану возражать. Но это дело далекого будущего, тогда как меня больше
интересует настоящее. Скажи, Мери, ведь она обращалась с тобою как с
сироткой Энни, не правда ли? Что ты собираешься делать дальше?
Мери поведала ему о своих планах, и он выказал несколько больший интерес к
ее ближайшему будущему, чем Клэр.
Хватит ли ей средств? Сколько времени может пройти между ее выездом из
квартиры и отъездом к родственникам? Возможно, он придет попрощаться. К
удивлению Мери, Питер даже не забыл спросить, как прошел ее вечер с Клайвом
Дервентом, и пусть это воспоминание уже успело основательно поблекнуть, она
была благодарна ему хотя бы за то, что он не счел странным, что ее свидание
с Дервентом прошло вполне успешно.
Питер сказал ей:
— Ты чересчур застенчива, понимаешь? Наверное, потому, что жила в тени
такого суперобщительного человека, как Клэр.
Мери покачала головой:
— Нет. Моя невзрачность не имеет к ней никакого отношения. И если бы не
она, я вряд ли повстречала бы стольких людей.
— Но ты произвела на них куда более скромное впечатление, чем оно того
стоило. — Питер смотрел на нее, выпрямившись в кресле. — Например,
я буду с тобою откровенен: только сейчас я, кажется, понял, что никогда по-
настоящему не замечал тебя.
— Знаю. Люди и правда не обращают на меня внимания. Но Клэр в этом не
виновата.
— Это уж точно не ее вина, уверяю тебя. Она никогда специально не
старалась превзойти тебя. Но она околдовывала людей, скажем так, и им ничего
не оставалось делать, кроме как игнорировать тебя, да по-своему ты и сама
была ею околдована. Я хочу сказать, в конце концов тебе даже стала нравиться
эта нехватка внимания окружающих. Очень может быть, отъезд Клэр сослужит
тебе прекрасную службу, юная Мери.
Мери прерывисто вздохнула.
— Я не жалуюсь, — заметила она.
Еще через несколько минут она объявила Питеру, что ее ждет целая гора работы
в квартире, и он предложил подбросить ее до дому.
— Держи меня в курсе событий, слышишь? И дай мне знать, когда
соберешься в Бирмингем, — попросил он.
Но, поблагодарив Питера и глядя, как он уезжает, Мери уже знала, к
сожалению, что видит его в последний раз, потому что Питер оставался
единственным звеном, связывавшим ее с Клэр.
Прежде чем приступить к уборке квартиры, она переоделась в рубашку и линялые
джинсы. Здесь уже не осталось вещей Клэр и лишь немного ее собственных, и
поэтому дом уже казался чужим. Завтра он совсем опустеет и будет ждать новых
жильцов. Чтобы не зацикливаться на этой навязчивой мысли, Мери постаралась
проследить за маршрутом Клэр — покуда хватило ее воображения. Сегодня
вечером по каналу, завтра — по Атлантике; ей встретятся новые лица, новые
впечатления, всю дорогу до Бостона, до материнских объятий...
Интересно,
понимали ли когда-нибудь те, кто уезжает, каково это — остаться?
—
размышляла Мери, открывая окна и накидывая чехлы на мебель.
Закончив с уборкой, она устала, вспотела и основательно запылилась. Тогда-то
и раздался звонок в дверь.
Кто это может быть? Все друзья и знакомые были заранее оповещены о том, что
Клэр уезжает, а торговые агенты уже нанесли ей свои визиты. Вытерев ладони о
джинсы и сдернув с головы кепку — так неловко, что волосы растрепались и
стали торчком, — она подошла к двери и открыла ее, чтобы увидеть на
пороге — вот уж кого никак не ждала — Клайва Дервента!
Увидев ее, он вздохнул:
— Отлично. Я не знал, застану ли вас дома, ведь я звонил раньше, около
часу дня, и никто не взял трубку.
— Простите. Я уходила перекусить. — Мери отошла в сторону,
приглашая его войти и пытаясь не вспоминать о поцелуе, с которым они
расстались у этой двери десять дней тому назад. И вдруг сообразила, что она
похожа на огородное пугало, ее квартира выглядит нежилой, а он, наверное,
уже сделал из этого свои выводы.
— Создается впечатление, что я застал вас в разгар большой весенней уборки, — заметил он.
— Нет. Я готовлю квартиру для очередных жильцов. Мы уезжаем, и завтра я
отдаю ключи.
Мистер Дервент уселся в предложенное ему кресло:
— Уезжаете? Куда же?
Мери быстро объяснила, и он выслушал не перебивая.
— И как вы себя чувствуете — на пороге полной свободы, которой так
искали? — затем спросил он.
— Свободы, которую я искала? — Неужели необходимо было напоминать
ей о том минутном бунте, который, явно вопреки его мнению, был ничего не
стоящей чепухой.
Он кивнул:
— Разве я не прав? В последний раз, когда мы виделись, разве вы не
нервничали из-за того, что казалось вам пожизненным заключением в качестве
амортизатора для своей сестры Клэр и ее друзей?
— Не совсем так, — запротестовала Мери. — Я же сказала вам,
что вполне счастлива. И когда вы... помогли мне тем вечером, вы с тем же
успехом могли бы сказать, что я вела себя как сумасшедшая.
— Ничего подобного мне не показалось. Я просто немного покритиковал ваш
внезапный рывок из закрытого пространства на просторы романтических
отношений. Я думал, вас необходимо предостеречь: в следующий раз вы можете
столкнуться с кем-то, кто решит, что будет диктовать свои правила игры.
— О, мистер Дервент, никакого
следующего раза
не будет!
— Нет? Рад за вас. А насчет всего прочего, я помню, как вы заявили мне,
что могли бы долго перечислять выгоды вашей прежней жизни. И мне показалось,
что вы были искренни, словно судьбу, освободившую вас от необходимости
служить столбом, подпирающим Клэр, благодарить не за что.
— Благодарить? Нет, я не чувствую благодарности. Мне будет очень не
хватать моей сестры.
Выражение лица Дервента смягчилось.
— А что насчет Бирмингема? Предложили ли вам пост всеобщей
универсальной тетушки
?
Надеясь, что он над нею не смеется, Мери сказала:
— Это вполне вероятно. У меня три племянника, я уверена, с ними забот
полон рот. Но мне придется поискать и работу, разумеется.
— И вы уже абсолютно точно, решили ехать в Бирмингем? Что бы вам ни
предложили взамен этой перспективы?
Мери замялась:
— Я еще не решила. Я еще не написала родственникам. Но... о какой
альтернативе может идти речь? Не известно ли вам, где меня ждет работа,
мистер Дервент?
— Я специально приехал сегодня в Лондон, чтобы вам ее предложить. К
печати нужно подготовить одну рукопись, и, если вы согласитесь, было бы
возможно, хотя и не совсем удобно, чтобы вы работали здесь и пересылали бы
мне готовый материал небольшими порциями. Но теперь, в изменившихся
обстоятельствах, я хочу предложить вам приехать ко мне в Кингстри и
выполнить всю работу там. Мне это было бы гораздо удобнее, чем постоянно
связываться с вами в Лондоне... Что вы скажете?
Мери была готова тотчас же согласиться, но осторожность взяла верх:
— Мне трудно говорить наверняка. Что это за рукопись? И сколько, по-
вашему, может продлиться эта работа?
Он покачал головой:
— Не могу вам сказать. Пару месяцев... может быть, чуть дольше. Но так
как я не собираюсь выкидывать вас из дому, если вам случится закончить
работу раньше, надеюсь, неделя в ту или иную сторону особой роли не играет.
Это, знаете ли, не моя рукопись. Это обязательство перед недавно умершим
другом — я должен подготовить ее для публикации, но, увы, он уже не увидит
своей книги. Вы наверняка о нем слышали — это Алан Кэборд, он жил в
Танганьике и задумал эту книгу как свой решительный протест против угрозы
уничтожения дикой природы Африки, о чем вы наверняка уже слышали.
— Да, я читала, что тамошние заповедники в любой момент могут быть
распаханы, а по телевизору видела репортажи об охотниках за слоновой
костью, — сказала Мери.
— Точно. И венцом всей жизни моего друга Кэборда должна была стать
книга, которую он оставил на мое попечение. Но хочу сразу предупредить: весь
собранный им материал необходимо не только и не столько перепечатать
начисто. Сам текст вполне готов, но в процессе перепечатки требуется что-то
близкое к редактуре: сноски/подписи под иллюстрациями и так далее.
Фактически работа зачастую будет проходить при моем участии и — через меня
же — при участии издателей, которые взялись напечатать книгу. Как видите,
было бы удобнее, если бы вы отправились в Кингстри, где сможете спокойно
работать.
— Да, я понимаю. И это настолько интересно, что я бы с удовольствием
согласилась, если вы и вправду считаете, что я сумею справиться, мистер
Дервент.
— Я не стал бы просить вас помочь, если бы считал, что вы не
справитесь, — объяснил он. — Меня заботили только неудобства,
связанные с необходимостью постоянных консультаций, которые непременно
возникли бы, если бы вы не посчитали возможным оставить Лондон и сестру. Но
отныне вы свободны... когда вы сможете приехать?
На сей раз Мери не стала сдерживать первый импульс. Внезапно она поняла, что
никакая передышка ей вовсе не требуется... Она сказала:
— Вас устроит, если я приеду завтра?
Он кивнул, соглашаясь:
— Мне самому необходимо вернуться уже сегодня. Но вы знайте, что
удобный поезд отходит из Ватерлоо в два тридцать, и я попрошу Нелли, мою
сестру, встретить вас в Рингвуде — это ближайшая к нам станция. — Он
поднялся с кресла. — Кстати, мы не договорились об условиях. Примете ли
вы прежнюю почасовую оплату, что и на площади Кэйвенмор, если я добавлю к
этому ваше проживание в Кингстри?
Мери запротестовала:
— Нет-нет! Для длительной работы на месте это будет чересчур много!
— Тем не менее я предлагаю вам именно это, — холодно ответил
он, — Кроме того, признаюсь, я надеялся, что вы сможете прибавить к
этому еще одно, помимо вашей работы над рукописью.
— Еще одно?..
— Да... В качестве компаньонки Нелли. Вы сможете выбирать график работы
самостоятельно; я часто уезжаю по делам, и у вас будет достаточно времени,
чтобы познакомиться. Но должен сразу предупредить, что моя сестра в
настоящее время не слишком приветлива и общительна. Несколько месяцев назад
ее постигло внезапное горе, и с тех пор она попросту перестала обращать
внимание на окружающих.
— Мне очень жаль. Бедная мисс Дервент! Но что случилось? —
спросила Мери.
— Она потеряла человека, с которым была обручена... Он погиб за рулем
своей машины за неделю-две до назначенной свадьбы, и Нелли еще не успела
прийти в себя.
— Но... прошло всего несколько месяцев? Еще слишком рано ждать от нее
этого.
— Да, пожалуй. И она не принимает помощи никого из близких. Кроме меня,
видит Бог, там хватает людей, от всей души желающих ей добра. Но она
закрылась от всех, и мне пришло на ум, что кто-нибудь вроде вас — незнакомый
человек, который не имеет никакой связи с нашим кругом, — сможет помочь
ей лучше, чём кто бы то ни было из нас.
Отчего-то слегка покоробленная таким точным описанием себя, Мери медленно
согласилась:
— Да, гораздо легче излить душу кому-то, кого совсем не знаешь, чем
людям, к которым действительно привязана...
Она остановилась, заметив устремленный на нее внимательный взгляд и
вопросительно приподнятую бровь. Прежде чем прозвучал его мягкий вопрос
Полагаю, вы узнали это на собственном опыте, не так ли?
, Мери
почувствовала, как жарко вспыхнули ее щеки. Почему он так цепляется за
события
той ночи
? Ведь он должен хорошо понимать, что она мечтает о ней
забыть. Некоторые подробности, во всяком случае...
Но, не дожидаясь ее ответа, Дервент повернулся и сказал уже в сторону:
— Кстати, я хотел бы пригласить вас пообедать, если вы свободны.
Найдется у вас время?
Сердце Мери пропустило удар. На сей раз он приглашает ее! Но глупая надежда
развеялась, когда он продолжил:
— Видите ли, я предполагал, что, если бы вы согласились, вам пришлось
бы работать здесь. Поэтому я и захватил с собой часть бумаг Кэборда, и этим
вечером мы сможем просмотреть их вместе. Стало быть... в семь часов в
кабинете на площади Кэйвенмор? Отлично. Мы посидим часок над рукописью и
после пообедаем. Вы вернетесь не слишком поздно. Я хочу уехать из Лондона на
поезде в девять тридцать.
Что отбрасывает меня — если я вообще выбиралась наверх! — в
точности туда, где мне и место
, — думала Мери, когда он
вышел. Она полагала, что этот человек едва ли посылает секретаршу за папкой
или нажимает кнопку диктофона с большими церемониями. Но с другой стороны,
он предложил начать работать над бумагами Кэборда, имея всего час свободного
времени, только потому, что представил себе, каково ей весь вечер сидеть
одной в опустевшей квартире!
Если мне что-то нужно от этого человека, — сказала себе Мери,
переодеваясь, — то никак не сочувствие! Что
угодно, но только не это...
Она с самого начала могла бы отвергнуть идею о предстоявшем вечере как о
светском развлечении. Встреча на площади Кэйвенмор была подчеркнуто деловой,
а после они наскоро пообедали. Мери вернулась в квартиру к девяти, а в
десять уже лежала в постели. Теперь же, на следующий день, приближаясь к
пункту своего назначения, она размышляла о том, что ее последняя встреча с
Питером Брайсом по сравнению с этим была почти что удовольствием.
Она позвонила партнеру сестры с вокзала Ватерлоо рассказать, что ее планы
изменились, и расслышала в голосе Питера искреннюю радость за нее. Они
говорили довольно долго, и затем, когда Мери уже собиралась повесить трубку,
он неожиданно сказал ей:
Забудь мой совет постараться изменить всю свою
жизнь, освободившись, наконец, от влияния Клэр. Ты сама по себе — единое
целое, как ну, с чем бы сравнить? как хорошо выпеченный хлеб, наверное.
Поэтому тебе не надо меняться, слышишь?
— так, словно это действительно
было очень важно для него. В его устах это прозвучало дружеским пожеланием,
тогда как Клайв Дервент облек туже мысль в холодный совет...
На платформе в Рингвуде никого из встречающих не оказалось, а во дворе
станции ждала всего одна машина, автомобиль с убранным откидным верхом. Судя
по всему, девушка, которая прислонилась к его дверце, сложив на груди руки и
скрестив ноги, приехала именно на нем. Но... это же не была Нелли Дервент,
по рассказам брата, замкнувшаяся в себе и тяжко переживавшая свою трагедию?
Пусть он никак не описал ее внешность и возраст, Мери ни на секунду не могла
поверить, что это сияющее создание и есть бедняжка Нелли.
Эта девушка — одного с Клэр возраста, как прикинула Мери, — настолько
идеально, слишком идеально подходила ко всей обстановке. Даже подчеркнутая
неформальность расстегнутой рубашки цвета акульей кожи и бледно-серых узких
джинсов была не более чем хорошо отрепетированной небрежностью — как у
демонстрирующей одежду модели, и аккуратный твидовый костюм Мери поблек
рядом с нею. А при виде ее внешности — кожа цвета темного меда, медный блеск
волос, плавные линии фигуры — Клэр, по мнению Мери, вполне могла бы
воскликнуть:
Ну вот что, это просто нечестно!
И уж точно ничто в ее осанке
не выдавало ни намека на печаль или на неконтролируемую резкость. Но
очевидно, именно она ожидала прибытия лондонского поезда и теперь
приближалась к Мери, протягивая ей руку.
— Вы, должно быть, и есть мисс Смит, о которой говорил Клайв? Вы
направляетесь в Кингстри?
(Клайв? Значит, это все-таки Нелли!) Мери произнесла с улыбкой:
— Да, я Мери Смит. М-м... вы мисс Дервент?
Девушка запрокинула голову со смешком:
— Я — Нелли? Боже ты мой, нет. Впрочем, вы, конечно, ждали, что это она
приедет вас встретить, так ведь? Ну, так я приехала вместо нее. Меня зовут
Леони, Леони Криспин. Я обручена с Клайвом Дервентом... Это весь ваш багаж?
Сможете сами с ним справиться? Ну, отлично. Тогда едем.
Глава 3
Обручена с Клайвом Дервентом! Следуя за девушкой к машине, Мери раздумывала,
с чего вдруг она решила, что он одинок и свободен от всяких привязанностей,
что
та самая женщина
для него пока не существует? Это никак не следовало
из того, что он говорил, или того, о чем предпочел промолчать. Просто ее
собственная, ни на чем не основанная надежда, которая сейчас рухнула...
Вслух она осторожно сказала:
— Простите, мисс Криспин. Я не знала. Мистер Дервент не говорил мне о
вас...
Леони Криспин включила зажигание:
— А с чего бы ему говорить обо мне? Вы же приехали что-то отпечатать
для него, разве не так?
Мери решила, что лучше всего будет пропустить первый вопрос мимо ушей.
— На самом деле я приехала подготовить рукопись для печати, —
сказала она.
— Ах да, бумаги Алана Кэборда. Я встречалась с ним однажды. Он приезжал
читать лекции в Найроби. Было в нем что-то от фанатика, и уж, когда он
садился на любимого конька, начиналась такая скучища... И что за дикая
прихоть Клайва — притащить вас сюда только ради этого! Отчего нельзя было
свалить все на агентство секретарей-машинисток, и пускай себе справляются
как смогут?
— Дело в том, что рукопись нужно не просто отпечатать, — объяснила
Мери. — Ее необходимо внимательно просмотреть и отредактировать.
— И вы сумеете с этим справиться?
— Думаю, что сумею, и мне очень хочется попробовать. Я люблю животных,
и мне интересна эта книга. — Надеясь, что ей удалось предотвратить
небрежный отзыв своей спутницы о работе всей жизни недавно умершего
человека, Мери продолжала: — Вы упомянули Найроби? Вы приехали сюда из
Кении?
— Да, но я не родилась в Африке. Я просто провела там несколько лет. И
с тех пор как вернулась в Англию, живу у моей тети в местечке под названием
Куинс-Бичес, примерно в миле от Кингстри. Мой кузен, Барни Форд, владеет
собственными конюшнями, и Нелли Дервент помогает ему выезжать некоторых
лошадей. — Пауза. — Клайв, кстати, рассказывал вам что-нибудь о
Нелли?
— То есть о... — замялась Мери.
— Насчет Рики... Рикмана Кертиса, с которым она была обручена, и о том,
как он погиб? И про то, что с тех самых пор Нелли сама не своя?
— Мистер Дервент упомянул лишь, что ее жених погиб в автомобильной
аварии и что она еще не успела оправиться от потери.
— Не успела? Она даже не собиралась. Вместо этого она цепляется за свою
скорбь, словно это доставляет ей удовольствие. Несчастный случай наделал
много шуму в здешних краях, и в свое время Нелли получила немалую порцию
сочувствия. Но кому-нибудь следует сказать ей, что внимание подобного рода
сходит на нет, как только поблизости забрезжит следующий скандал. И потом,
она все равно ещё несовершеннолетняя: двадцать один ей стукнет лишь через
два или три, месяца. Не собирается же она таскать за собой шлейф скорби всю
оставшуюся жизнь?
Мери тихо возразила Леони:
— Но разве дело не в том, что мисс Дервент
действительно так молода? Она не может поверить, что
когда-нибудь эта рана затянется. Долго ли они были обручены?
— Недолго. Всего около четырех месяцев. Клайв, который официально
опекает Нелли, не одобрял ее выбора и был против этого брака. Хотя бы по той
простой причине, что Рики было примерно столько же, сколько и ему самому, а
у Клайва с Нелли разница в шестнадцать лет. Клайв думал, что она слишком
молода для него. Так оно, разумеется, и было. Мы так и не узнаем, что мог
найти в Нелли человек с таким опытом, как Рики Кертис. В любом случае, когда
Нелли пригрозила сбежать с возлюбленным, Клайв пошел на компромисс: они
обручились, и свадьба должна была состояться лишь через девять месяцев.
Потом Рики погиб... Но я-то думала, что Клайв предупредил вас, с чем вам
придется столкнуться, живя рядом с Нелли!
Этот всплеск откровенности показался Мери странным. Но очевидно,
сдержанность, которую мисс Криспин проявляла в отношении собственных чувств,
не простиралась на дела Нелли Дервент. Мери промолвила:
— Мистер Дервент действительно сказал мне, что она тяготится своей
утратой и что я могу счесть ее чрезмерно замкнутой. Но он не упомянул о чем-
то патологическом, будто она одержима горем, да и выносить подобный суровый
диагноз было бы рано, как вы считаете?
Леони Криспин раздраженно дернула плечами:
— Зачем придираться к словам? Клайв до сих пор надеется понять ее.
Лично я сдалась. Если у человека истерика, пощечина будет вполне уместна и
принесет облегчение, так что Клайв поступит правильнее всего, если устроит
ей хорошую встряску. А пока, если он будет продолжать в том же духе, вскоре
у него на руках окажется законченная невротичка. Взять ее сегодняшнюю
выходку, например. Вам сказали, что она приедет вас встретить, правда?
— Мистер Дервент говорил, что попросит ее об этом.
— Именно. И что получается? С единственной целью подвести его, она
отправляется куда глаза глядят, не сказав, куда едет и когда вернется. И
если бы я не заехала в Кингстри и не увидела, что тамошняя экономка разве
что не на потолок от расстройства лезет, вас бы вообще никто не встретил.
Что скажете на это?
— о это не обязательно преднамеренная оплошность с ее стороны, правда?
Она могла просто забыть обо мне.
— Могла, наверное. Но скорее всего, это хорошо продуманное оскорбление
Клайву. Боюсь, очень скоро большинству его друзей Нелли встанет поперек
горла, и не говорите потом, будто вас не предупреждали. Но я полагаю, вы,
бедняжка, едва ли окажетесь в ситуации, когда можно будет ответить ей тем
же, не так ли?
— Нет, скорее всего, — сухо ответила Мери и восприняла окончание
этого жестокого
препарирования
с благодарностью.
Свежий ветерок разогнал спокойствие, царившее в природе с момента ее отъезда
из Лондона, и деревья в лесу, лучше подготовившиеся к ве
...Закладка в соц.сетях
