Жанр: Любовные романы
Опрометчивость
...ула одеяло до
самого подбородка.
— Полиция? — воскликнул Фабрицио. — Но что вы здесь делаете?
Почему вы здесь? Что случилось?
— Это я должен спросить у вас, синьор.
— Я друг этой семьи, и они позволили мне пожить у них в эти выходные.
— Понятно. — Глаза полицейского с недоверием сверкнули в сторону
Индии. Она вздрогнула, ощущая под одеялом свою наготу. — И, как я
понимаю, синьора тоже?
— В чем все-таки дело? — возмущенно спросил Фабрицио.
— Вы оба арестованы за незаконное проникновение в дом. Или будете
отрицать, что это вы разбили окно?
— Нет, конечно, но я могу объяснить...
— Дадите объяснения в полицейском участке. И предупреждаю, мои люди
обыскивают дом в поисках ваших сообщников.
— Сообщников? — Индия потрясенно уставилась на него. — Вы,
идиот, какие сообщники!? Мы спокойно приехали переночевать в дом наших
друзей. Как вы смеете врываться в чужую спальню? — Когда она злилась,
то заметнее становился ее американский акцент. Полицейский посмотрел на нее
с большим интересом.
— Иностранка?.. Понятно... Надеюсь, у вас есть при себе паспорт,
синьора?
— О, Господи, — застонал Фабрицио, обхватив голову руками. Он
предвидел страшный скандал. — Это же безумие. Ты не представляешь, что
с нами сделают газеты!
Индия с ужасом посмотрела на него. Всего несколько часов назад она думала,
что так же безрассудна, как и ее мать. История приобретала опасный оборот.
Индия совсем не хотела, чтобы ее имя размазали по газетам, причем она не
сомневалась, что ее поведение свяжут с репутацией и поведением Дженни. Она
испуганно прикрыла глаза.
— Но как они узнали, что мы здесь? — шепотом спросила она у
Фабрицио, пока полицейские осматривали комнату, изучали остатки еды и вина
на столе около камина.
— Сигнал, синьора, — с важностью ответил их командир, который,
оказывается, ничего не упускал. — Весь дом стоит на охране. Здесь даже
под коврами во всех комнатах есть сигнальные устройства. Вообще-то мы обычно
приезжаем сразу, но в такой дождь размыло дороги. А теперь попрошу вас
одеться и поехать с нами. — Он подтолкнул своих людей к выходу. —
Мы пока подождем за дверью, пусть синьора оденется.
Дверь за ними закрылась. Индия и Фабрицио в оцепенении сидели на кровати,
обреченно глядя друг на друга.
— Может быть, в окно... — ляпнула Индия.
— Не болтай глупости! — Фабрицио встал и надел рубашку. — Нас
ждут чудовищные неприятности, Индия. Нет, дело не в обвинениях, это,
разумеется, будет улажено, но вот скандал... Узнают имена... Надо сделать
так, чтобы Мариза ничего не узнала.
— Но как? — Индия подвинулась на край кровати, представив себе
итальянскую тюрьму и гнев Маризы, и не зная, что хуже.
— У меня есть предчувствие, — со вздохом сказал Фабрицио,
натягивая брюки, — что все это обойдется мне в кругленькую сумму.
ГЛАВА 9
Рори был расстроен. Очень расстроен. С расстроенным видом он повторял
вполголоса свой текст — а поскольку на этот раз они дали ему буквально
несколько фраз, то действительно все выглядело неважно. Он нетерпеливо
фыркал, пока гримерша припудривала его лоб. В углу режиссер Дирк Боннер что-
то обсуждал с его партнершей Шелли Джеймс. Потупив глаза, Шелли кивала
головой, внимательно слушая Дирка. Возможно, Дирк говорил о нем, разносил
его в пух и прах, убеждая ее, что она — намного лучше.
Психоз начался с того момента, как Рори, по сценарию
Игры Челси
попал в
помещение центральной лос-анджелесской тюрьмы, самой настоящей, с железными
решетками и засовами на дверях. И хотя сейчас ею не пользовались и она
пустовала, одно только пребывание там вызывало у Рори дрожь. Билл, очевидно,
специально подстроил эти съемки в тюрьме, просто для того, чтобы осуществить
свою угрозу и держать его в уезде. Вот грязное отродье! Разве это он во всем
виноват!?
— Скажи Дирку, когда освободится, что я у себя в гримерной, —
сказал он отрывисто.
Насыпав кокаин тоненькой полоской, Рори задумался о своих проблемах. Ему
действительно повезло, когда он встретил Дженни Хавен на том вечере — по
крайней мере, именно так он думал тогда! Она все еще была хороша собой и
привлекала взгляды всех мужчин. Сначала он, как ребенок, блаженствовал с
ней, пока всерьез не увлекся кокаином. Дженни это не нравилось, но еще
меньше ей понравилось, когда он выдал ей, что она постарела и не способна
идти в ногу со временем. Стимулом ее поколения был алкоголь, хотя сама
Дженни спиртного не признавала. Слишком уж положительная! Она не одобряла
его тяги к наркотикам, и она презирала его друзей...
Он терпел все это, не рыпался, старался угодить ей, чтобы доставить радость,
но пока... Пока она всю свою энергию тратила на то, чтобы сотворить его —
Рори. Пока она поддерживала его светом своего таланта. Конечно, он был
способный ученик, да и школу кое-какую прошел, но именно она помогла ему
обрести собственный неповторимый имидж. Она заставила его расстаться с
несколькими лишними килограммами, темной шевелюрой и даже усами, чтобы никто
не думал, что он — голубой.
А вскоре она начала делиться с ним своими проблемами, рассказывая, каким
образом ведет свои дела. Он помогал ей, иногда давал неплохие советы и
неизменно вытягивал у нее некоторую сумму на кокаин, хотя она очень страдала
от этого. Ну и что? А где бы еще он мог достать деньги? Он ведь тогда не
работал. Кроме того, она собиралась сняться вместе с ним, когда он получил
эту роль на телевидении. Но разве это он виноват, что режиссер хотел найти
кого-нибудь помоложе? Тогда она стала подумывать о том, чтобы самой
поставить пару эпизодов, но Дирк не собирался отдавать часть своей работы
ради Дженни Хавен. Меньше всего он хотел, чтобы Дженни достался весь успех
фильма!
Рори осторожно поднес бумажку с порошком к левой ноздре и сильно вдохнул,
затем — к правой. Фу! Вот так-то лучше!
Во всяком случае, ей не стоило так уж доверять ему — сама бы занималась
своими делами или же поискала подходящего человека. Дженни была очень щедра,
когда дело касалось дорогих костюмов, совместных обедов в ресторане,
шампанского, но карманных денег ему не давала, так что Рори пришлось
изыскивать способы, чтобы кое-что переводить на собственный счет. Он начал
подсовывать ей
выгодные сделки
при покупке собственности. Иногда говорил
ей, что покупку стоит совершить обязательно поскорее, чтобы не перехватили,
и тогда она слегка переплачивала, чтобы не упустить сделку, а ему оставалось
добиться у продавца небольшой скидки и присвоить себе разницу. Да, она
полностью доверяла ему, полагая, что не станет же человек, для которого она
делает все возможное, обманывать ее. При этом воспоминании Рори усмехнулся.
Еще как обманет. И он обманывал, когда нуждался в деньгах, а она их ему не
давала! Так же и с биржей. Сначала ему просто нравилось играть там. Он даже
кое-что заработал, но затем потерял приличную сумму. И это были ее деньги, а
не его. Тогда он стал ставить на ширпотреб, очень много потерял, а остальное
присвоил.
Он бросил ее, когда она осознала, что разорена. Но он ловко вывернулся,
убеждая ее, что все решения она принимает сама, а он делал только то, что
она просила. Разве не так? Ведь он лишь говорил ей, что случайно узнал об
изменениях на рынке, и она тут же предоставляла ему свободу действий. Не его
вина, что он потерял больше, чем приобрел — значит, бизнес — не его
призвание. Во всяком случае, настал час расставанья, с него — довольно. Как
актриса она безнадежно устарела; кроме того, его только что выбрали на роль
ведущего в телепрограмме. Он стал Челси в передаче
Игра Челси
.
Все было бы замечательно, если бы она не умерла вот так... Да еще эти
ублюдки Кауфман и Рабин! Они шантажируют его! Другим словом это и не
назовешь. Вот сволочи! Они неплохо знали свое дело, сомневаться не
приходится. Но Кауфман в качестве агента и его личного менеджера брал
тридцать процентов, а Рабин назначил себя его адвокатом с колоссальным
окладом — и, причем, чем больше зарабатывал Рори, тем выше становился его
оклад.
— Но это только справедливо, Рори, — говорил ему Стэн своим
бархатным адвокатским голосом, — это только справедливо, если учесть
все обстоятельства.
Рори рассматривал свое отражение в зеркале — отражение красавца-мужчины — и
думал об обстоятельствах. Они ему не нравились, и совсем не нравились их
последствия. Он — молодой человек на пороге блистательной карьеры, и у него
нет другого выбора, кроме как откупаться от этих вымогателей, Рабина и
Кауфмана.
— Рори? — в комнату заглянул ассистент режиссера. — Дирк будет готов в пять, хорошо?
— Да. — Рори еще раз взглянул на себя в зеркало — все ли
нормально. — Черт подери, да он весь мокрый. Надо бы еще раз припудрить
лоб. Он надеялся, что сегодня они не станут работать допоздна. У него
вечером свидание с официанткой из кафе
Родео
, очень хорошенькой девушкой,
которой так понравился его джемпер. Вообще-то она танцовщица, но заболела
гепатитом и потеряла работу на Си-Би-Эс. Он хотел привести ее с собой на
вечеринку к Салли Фокс, там соберется теплая компания. Надо бы сделать еще
несколько светлых прядей — а то спереди немного темновато. Да, у Дженни был
отличный парикмахер, он знал свое дело.
— Готов, Рори?
Рори провел пальцем по сложенной бумажке, на которую только что насыпал
кокаин, а затем старательно втер остаток порошка в десны. Не забыть в том
кадре выделить имя...
Он вышел на площадку, обнял за плечи Шелли и подождал, пока помощник
режиссера проверит, все ли на месте, а Дирк подберет ракурс для съемки. Все
удалось с одного дубля.
— Прекрасно, Рори, просто прекрасно, — одобрил Дирк, — я
знал, что на этот раз у тебя все выйдет отлично.
Венеция поняла, что ей не надо было приезжать сюда.
Лоутон Холл
находился
где-то в Уилтширской глуши, среди покрытых снегом полей и голых деревьев,
что очень хорошо подходило и к характеру самой миссис Фокс-Лоутон. Когда
хозяйка появилась в дверях и ледяным тоном предупредила ее, чтобы в
следующий раз она пользовалась входом для прислуги, Венеция почувствовала,
что ей надо было бы сразу сообразить, повернуться и уйти. Но у нее имелась
договоренность с агентством, что она в эти выходные обслужит прием на
четырнадцать персон, и поэтому она осталась. Кроме того, это — работа на
полных три дня, что сильно увеличит ее доход.
Неприятности начались еще до того, как она сняла пальто и Сандра Фокс-Лоутон
влетела в кухню, чтобы обсудить меню. Ни слова о том, чтобы выпить чашечку
кофе, ни предложения показать Венеции ее комнату. Кстати, хорошо, что она
этого не сделала сразу, а то бы Венеция ни за что не осталась. Ее комната
находилась на чердаке, и когда Фокс-Лоутоны модернизировали свой старый дом,
то не провели туда отопления. В убогой комнатушке стояла столь же убогая и
обшарпанная мебель, а крохотный электрокамин с одной нитью являлся
единственным источником тепла.
Но первая схватка началась из-за меню, которое они еще раньше обсудили по
телефону, так что Венеция могла все заранее закупить, а кое-что и
приготовить дома.
Теперь же миссис Фокс-Лоутон начала вносить существенные изменения — или,
вернее, это сделал Тони Фокс-Лоутон, который решил, что в воскресенье на
ужин надо подать с главным горячим блюдом
Хот Брион
64-го года, и поэтому
не надо готовить цыплят в шампанском с виноградом, то есть именно то блюдо,
вокруг которого Венеция построила все остальное меню. Они захотели фазана, а
это означало, что вместо жюльена из дичи, над которым Венеция несколько
часов колдовала дома, следует подать что-нибудь более легкое. К тому же,
требуются другие овощи. Все это требовало массу лишних хлопот, а у нее и так
полно работы, так как для всей этой компании, кроме того, нужно готовить
завтрак, обед и ужин, не считая чая в пять часов для всех желающих.
Тони Фокс-Лоутон появился вечером в пятницу, вернувшись из Сити, и заглянул
на кухню, чтобы познакомиться с ней.
— Я слышал, что причинил вам кое-какие хлопоты, — сказал он
небрежно. — Я пришел извиниться. — Он оценивающе посмотрел на нее
и, проходя через кухню, улыбнулся. — Привет, привет, у нас редко бывают
такие повара. — Венеция отвела со лба пряди волос, сожалея, что не
успела завязать их сзади, и сложила руки на груди. Тони Фокс-Лоутон оказался
маленьким и толстым. У него были румяные щечки и голубоватый подбородок
человека, которому приходиться бриться по два раза на дню, чтобы не походить
на разбойника.
— Никаких особых хлопот, мистер Фокс-Лоутон, — вежливо ответила
она, а затем, черт дернул ее за язык, добавила: — Вообще-то не стоило
нарушать договоренности, мне пришлось выполнить двойную работу.
— Ну простите, простите, раз я так вас затруднил. Мы заплатим за лишнюю
работу, так что все будет в порядке. Может быть, хотите немного выпить?
Подбодриться, а? Если Сандра действует в своем обычном темпе, то вам
обязательно надо выпить, Сандра во всем требует совершенства. Так что — джин
с тоником?
Поразительно, подумала Венеция, насколько они все одинаковы. Неужели это
только ей так везет, или же во всех загородных домах живут мужья с сальными
глазками, пребывающие после трудовой недели в Сити в игривом настроении?
Тони Фокс-Лоутон не очень огорчился ее отказом, но постоянно заглядывал на
кухню,
просто посмотреть, как идут дела
. Венеция прекрасно бы обошлась без
болтающегося там Фокса-Лоутона.
Пятница прошла достаточно спокойно, хотя работы было очень много; она даже
не успевала поесть толком — лишь хватала какие-то кусочки в течение дня.
Гости начали прибывать в три, и с трех до шести Венеция подавала им чай.
Затем в восемь им предлагалось выпить; ужин начинается в половине девятого,
а это значило, что для того, чтобы приготовить все на четырнадцать человек,
у нее оставалось ровно два часа. С ее стороны было очень предусмотрительно
заранее сделать мусс из лосося и летний пудинг и привезти все это сюда, а то
бы она ничего не успела, и еще здорово, что она к воскресному обеду испекла
пирог с индюшатиной, потому что, как только они закончат завтрак, у нее
совсем не останется времени на приготовление обеда.
А настоящая схватка с Сандрой Фокс-Лоутон произошла сразу же после
воскресного обеда. Венеция легла спать далеко за полночь, но все равно не
могла уснуть, поскольку в комнате было ужасно холодно — при свете луны она
видела, как изо рта идет пар. В отчаянии она уже решила было спуститься вниз
и сделать себе горячий чай, но побоялась, что разбудит кого-нибудь, к тому
же ее не вдохновляла перспектива встретить Тони Фокс-Лоутона в ночном
халате. Встала же она в половине седьмого, чтобы закончить с фазанами с
хрустящими чипсами с дичью, требовалось также подготовить подносы с
завтраком, которые миссис Джонс, приходящая прислуга из ближайшей деревни,
разносила по спальням. После этого Венеция занялась обедом. Только в
четверть четвертого она запихнула в посудомоечную машину последнюю тарелку и
включила ее. В ту же минуту на кухне появилась миссис Фокс-Лоутон.
— Мы будем пить чай в пять, Венеция, — отдала распоряжение
она, — и еще я хочу, чтобы вы сделали бутербродики к напиткам.
— Нужно было предупредить меня заранее, миссис Фокс-Лоутон, —
спокойно ответила Венеция, — боюсь, у меня нет на это времени.
— Как это нет времени? — Сандра подняла подведенную бровь. —
Ведь вы же сейчас свободны?
— Вы ошибаетесь, — тем же ровным тоном ответила Венеция, — я
кое-что делаю. Я нахожусь в этой кухне с половины седьмого, а теперь
поднимусь в ту холоднющую комнату на чердаке, которую вы сочли приличным мне
предложить в качестве спальни, и прилягу ровно на полтора часа, до тех пор,
когда надо будет подавать чай. Потом я займусь ужином. Очень жаль, миссис
Фокс-Лоутон, но бутербродиков не будет.
— Ах так! — Ее зеленоватые глаза чуть не вылезли из орбит, и от
волнения она провела рукой по волосам, немного измяв только что сделанную
прическу. С ней еще никто так не разговаривал! — Хочу напомнить вам,
что вы приглашены сюда работать! Я вам плачу за то, чтобы вы мне готовили, а
не валялись на кровати!
— Я все приготовлю, миссис Фокс-Лоутон, — сказала Венеция, выходя
из кухни и оставляя там взбешенную Сандру. — Ужин будет подан вовремя.
Позже она пожалела об этом. Возможно, для нее было бы лучше готовить
проклятые бутербродики на кухне, чем пытаться согреться в ледяной и неуютной
клетушке.
Тони Фокс-Лоутон появился на кухне во время чая, когда она вяло жевала
бутерброд с ветчиной.
— Вижу, вы не голодаете, — сказал он с намеком. — Из-за чего
это у вас с Сандрой разгорелся сыр-бор?
— Мистер Фокс-Лоутон, если бы я была похожа на свою сестру Индию, я бы
сказала миссис Фокс-Лоутон, куда ей пойти со своими бутербродиками и своим
званым ужином. Но я старалась вести себя как можно вежливее.
— Я в этом не сомневаюсь. — Он усмехнулся. — Манеры у тебя
получше, чем у Сандры. Ее семья нажила свое состояние в мясных лавках.
Иногда мне кажется, что это передалось ей через гены.
Венеция только было подумала, что, возможно, Тони Фокс-Лоутон, в сущности,
не так уж и плох, как он сделал очередной шаг.
— Так, может быть, выпьем вместе немного попозже — только я и
ты? — спросил он, хватая ее за руку.
— Нет, спасибо, — ответила она, как всегда, вежливо.
— Да ладно тебе.
За дверью послышался шум шагов.
— Увидимся позже, — проговорил он, мгновенно исчезая. Несомненно,
побаивается Сандриных генов, не без ехидства подумала Венеция.
А затем в половине восьмого, когда она пребывала в запарке, готовя ужин, на
кухню влетела Сандра Фокс-Лоутон в бледно-голубом шифоновом платье, покрытая
от холода гусиной кожей, и тут же свалила со стола миску с пюре из красной
смородины, которое должно было подаваться с фазаном.
— Черт возьми! — завопила она, — только посмотрите на мое
платье! В прошлом месяце я заплатила за него четыреста фунтов у
Харви
Николь
— как же можно быть такой дурой и поставить миску на край стола!?
Венеция с ужасом смотрела на расплывающееся по шифону темно-красное пятно —
четыреста фунтов! Целое состояние! Однако в чем же она виновата? Платье
воздушное, оно разлетается и задевает все вокруг. Наверное, Сандра взмахнула
рукой и зацепила блюдо.
— Сожалею, что так случилось с платьем, миссис Фокс-Лоутон, — со
вздохом сказала она, — но блюдо находилось там, где ему и положено
находиться. В отличие от вашего платья.
— Я сообщу обо всем в агентство, — пригрозила Сандра Фокс-Лоутон,
вовремя сдержавшись, чтобы не проговориться, что ничего ей не заплатит — это
можно сказать и потом, после того, как она все приготовит. Сандра вовсе не
хотела, чтобы девчонка ушла сейчас, оставив ее в столь затруднительном
положении. Но, во всяком случае, надо хоть как-то возместить стоимость
испорченного платья.
Сандра исчезла из кухни, а миссис Джонс, чистившая столовое серебро,
заметила:
— С ней нелегко, с этой миссис Фокс-Лоутон, но не волнуйтесь, ведь это
не ваша вина.
— Я знаю, — печально ответила Венеция.
Миссис Джонс пошла накрывать на стол, а Венни прислонилась к холодильнику,
чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Боже, ведь она надеялась, что
добьется здесь успеха. Ну почему ей так не везет! Она чувствовала, как
начинает меркнуть ее мечта о преуспевающей компании по обслуживанию званых
вечеров и банкетов, которую хотела бы возглавить сама.
В дверях появился Фокс-Лоутон с бутылкой джина в одной руке и тоником — в
другой.
— Вот так, — сказал он. — Увидев Сандрино платье, я подумал,
что тебе необходимо выпить — это пюре просочилось насквозь, так что она
побежала принять ванну, потому что все тело у нее в красных пятнах. —
Он рассмеялся, представляя себе пятнистую Сандру, и, глядя на него, невольно
рассмеялась и Венеция.
— С удовольствием выпью, — согласилась она, — но, понимаете,
она сама виновата. Блюдо стояло на столе, а она смахнула его рукавом.
— Не волнуйся, — сказал Тони, протягивая ей стакан и забывая
упомянуть о том, что Сандра решила ей ничего не платить. — Твое
здоровье — или нет — за нас!
Венеция заметила, какой взгляд он бросил на нее, произнося эти слова. Она поняла, к чему он клонит.
Он поставил стакан на стол и провел пальцами по завязкам ее фартука.
— Ну-ка, подойди поближе, я хочу спросить у тебя одну вещь.
— Какую вещь? — Венеция несколько отодвинулась, когда он положил
руку ей на плечо и попытался привлечь к себе.
— Знаешь, я каждый день бываю в Лондоне. Мы могли бы там встретиться —
может быть, даже пообедать вместе. Давай у тебя?
— Моей семье это не понравится, — твердо ответила Венеция.
— Тогда еще где-нибудь — ну, ты же понимаешь? Мы здорово повеселимся —
и никакой Сандры поблизости.
От него несло джином, и Венеция отвернулась, тщетно пытаясь отцепить его
пальцы от своего фартука, но он все теснее прижимался к ней.
В дверях кухни стояла Сандра Фокс-Лоутон в своем атласном розовом халате и
смотрела, как ее супруг пристает к прислуге.
— Ах ты, шлюха! — раздался ее пронзительный вопль, и Тони отлетел
от Венеции, будто его подстрелили.
— Да подожди, Сандра, это не то, что ты думаешь. Ей просто что-то
попало в глаз, вот и все. Она вовсе ко мне не приставала.
Сандра не знала, как поступить. Черт возьми, думала она, мне надо было бы
устроить ей скандал позже — я же не могу выгнать ее сейчас, что мне тогда
делать с ужином? А еще завтра обед и все эти завтраки...
— Поговорим об этом потом, — сказала она ледяным тоном, —
однако я обязательно сообщу в агентство о вашем поведении.
Венеция развязала фартук.
— Позвоните им прямо сейчас, миссис Фокс-Лоутон, — сказала она,
подходя к ней, — и попросите их кого-нибудь вам прислать. Я ухожу.
— Но вы не сможете!.. — ахнула Сандра.
Венеция вдруг вспомнила одно американское слово: — Спорим? — спросила
она, проходя мимо нее к двери.
Что-то действовало Фитцу МакБейну на нервы. Может быть, мерзкая нью-йоркская
погода? Или вечные проблемы с этим нефтехимическим проектом в Латинской
Америке? А, может быть, бесконечные капризы и выкрутасы Раймунды Ортиз?
Фитц повернулся в своем сером кожаном кресле от стола, заваленного бумагами,
к окну, выходящему на Манхэттен, правда, почти не видимый из-за дождя,
потоком лившегося из свинцового неба. Не очень-то радостное зрелище. Он
закинул руки за голову и опять задумался об этом проекте. Все документы для
сделки должны были быть оформлены еще месяц назад — уже получены
договоренности на лицензирование, нефтеочистительные заводы готовы к работе,
оставалось лишь обменяться кое-какими бумагами. Все, с кем он имел дело,
были обходительны и давали массу обещаний, однако же все время что-то где-то
стопорилось. Придется ему еще раз поехать в Бразилию — уже в третий раз за
эти два месяца, а это значит — очередная порция обещаний и заверений, еще
более продолжительные ужины с деловыми партнерами и их честолюбивыми женами,
но сможет ли он, в конце концов, завершить там все дела и подписать
контракт? Он вынужден был признать, что на этот раз не может сказать точно.
И знал он только одно: это положение чрезвычайно его раздражает.
Он подумал с горечью, а стоит ли оно этого — он не имел в виду только этот
контракт, но вообще все — всю эту суету и изнуряющую борьбу за
верховенствующее положение, за то, чтобы выбить из обоймы своих конкурентов.
В самом начале пути для него это действительно кое-что значило, когда жить
значило выжить. Но затем, когда вопрос о выживании уже не вставал, он просто
получ
...Закладка в соц.сетях
