Жанр: Любовные романы
Как в кино
...и отношения с ними
пострадают. Пойми, ты просто не стоишь такого риска. Во всяком случае, пока
не стоишь.
Татьяна немного остыла. В конечном счете для них для всех важнее всего
результат, и в словах Клео действительно есть рациональное зерно.
— Могла бы по крайней мере меня предупредить!
— Дэвид специально попросил меня этого не делать. Они с Грегом хотели
увидеть твою непосредственную реакцию, и, честно говоря, я тоже. Слишком
высоки ставки, Всем нужно, чтобы фильм получился классный.
Татьяна кивала в такт зажигательной речи Клео, но в душе она ее не
поддерживала. Ей было горько: она как наивная дурочка вообразила, что после
участия в фильме
Грех греха
она перейдет на совсем другой уровень по
сравнению с уровнем фильмов типа
Женщина-полицейский под прикрытием
, как
если бы она переселилась из гетто в более фешенебельный район. Но на самом
деле ничто не изменилось. Конечно, у этого фильма бюджет больше, и люди в
нем заняты поприличнее, во всяком случае, кормежка на съемочной площадке
съедобная. Но в общем и целом это все тот же грязный бизнес, а она — та же
исполнительница главной роли, которую в любой момент можно заменить на
другую.
Клео стояла рядом и внимательно смотрела на Татьяну, как будто пыталась
заглянуть ей в душу.
— Я думала, ты к этому стремилась.
— Я тоже думала, Клео, только теперь я уже не так в этом уверена.
— Тогда почему ты согласилась? Татьяна сморгнула слезу:
— Может, я и не умираю с голоду, но мне все равно нужно есть.
Глава 14
— Констанс Энн, у Криса болят зубы.
— Я знаю, Хелли, и, кажется, даже догадываюсь почему. — Констанс
Энн склонила голову набок, изображая глубокую задумчивость. — Наверное,
потому, что он не послушался совета панды Пеппи и ел сладости.
— У меня правда болит зуб! — заныл Крис, потирая правую щеку.
— К че-е-ерту! — завизжала Констанс Энн.
— Снято! — рявкнул Уилл Хейес.
Операторы остановили камеры. Констанс Энн встала и показала пальцем на
Криса:
— В начале этой сцены он держался за левую щеку, а теперь хватается за
правую! Черт подери, разберись наконец, с какой стороны у тебя болит
зуб! — Она с отвращением всплеснула руками. — Не понимаю, мы на
телевидении или в школьном драмкружке для первоклассников?
Крис заплакал и убежал со съемочной площадки. Уилл сорвал с себя наушники.
— Здорово, Констанс Энн, ничего не скажешь! Ты постаралась на славу. По
твоей милости мальчишке уже выписали успокоительное, что дальше — шоковая
терапия?
— Если это поможет паршивцу стать актером, то я только
за
!
Она отшвырнула микрофон и с возмущенным видом двинулась в свою гримерную.
Уилл Хейес догнал ее и пошел рядом.
— А тебе не приходило в голову, что, может быть, это тебе нужно
выписать успокоительное, а не ему?
Констанс Энн резко развернулась, сверкая глазами. Уилл не испугался и явно
не собирался отступать.
— И я имею в виду лекарство из аптеки, а не из бара.
Констанс Энн любила подраться, и чем более кровавой бывала схватка, тем
лучше. Впрочем, большинство ее противников оказывались слабаками и сдавались
после первых же ударов. Она злобно улыбнулась.
— Знаешь, Уилл, я все думала, что у тебя между ног вагина, но теперь
засомневалась, может, у тебя все-таки есть яйца.
— Всего одно, если тебя это интересует. В девяносто девятом у меня был
рак яичка.
— Правда? Плохо. С одним дело не сделаешь — во всяком случае, со мной.
Уилл устоял и перед этим выпадом.
— Надо с этим кончать. Ты просто издеваешься над бедными детьми, это
отвратительно. Если родители одного из них обратятся к журналистам, все
будет кончено. Понимаешь, Констанс Энн, все! Помнишь, как Пи Ви Хермана
посадили за детскую порнографию? Так вот, его грехи покажутся просто детской
шалостью по сравнению с твоими.
Констанс Энн ткнула пальцем в костлявую грудь Уилла:
— И не пытайся представить меня злой мачехой, сукин ты сын. Да, я
строга с детьми, но это ради их же пользы. Да-да, я о них забочусь. Я
заставляю их стать лучше, потому что, если я не буду это делать, они вылетят
из передачи и плохо кончат. Мало, что ли, мы знаем детей, которые прогремели
в одном или двух фильмах, а потом стали наркоманами? И между прочим, мистер
Одно Яйцо, на это много времени не надо. Обращайся с ними как с малышами, и
они превратятся из начинающих артистов в законченных неудачников быстрее,
чем ты успеешь раскурить самокрутку с травкой. Строгость детям не может быть
во вред, она закаляет характер.
Уилл отрицательно покачал головой:
— Их родители могут с тобой не согласиться.
Констанс Энн расхохоталась ему в лицо и вошла в гримерную. Уилл последовал
за ней.
— Хочешь поговорить об их родителях? — спросила Констанс Энн и
принялась перебирать почту. — Да родители этих недоносков вовсе не
детей выращивают, они выращивают себе кормильцев. Уж поверь мне, они бы
отправили их на любые муки, если бы знали, что это гарантирует им в будущем
хорошую финансовую отдачу. Опомнись, Уилл, у этих маленьких актеров нет
родителей. У них не родители, а сутенеры. Если Майкл Джексон выпишет чек со
многими нулями, они не задумываясь отправят их к нему вместе с его ламами и
дурацкой обезьяной.
— Шимпанзе, — уточнил Уилл. — У Майкла Джексона шимпанзе.
— Ой, мне плевать!
Констанс Энн плюхнулась на диван и снова занялась почтой. Все письма с
адресами, написанными корявым детским почерком, были от поклонников. Эти она
без сожаления выбрасывала. Затем она взяла в руки последний номер
Ин
стайл
, журнал был толще обычного. Обложку украшала фотография Джулии
Робертс.
Опять, — подумала Констанс Энн. — Эта зубастая сучка
никак не успокоится
. Ее внимание привлек небольшой заголовок:
Двадцать
первый век: Фокс и ее двойняшки
.
У Констанс Энн почти в то же мгновение противно засосало под ложечкой. Она
пролистала первые страницы, на которых была одна рекламами наконец добралась
до содержания. Пробежала страницу глазами... самые худшие ее опасения
сбылись, воплотились в сокрушительную реальность.
Полная чаша Татьяны Фокс: близнецы, дом-мечта в Малибу и главная
женская роль в снимающемся эротическом фильме Грех греха
с Грегом Тэппером
в главной мужской роли. Несколько мгновений Констанс Энн была буквально ослеплена гневом. От ярости
у нее так тряслись руки, что она не сразу смогла найти проклятую статью. Она
судорожно листала журнал, разрывая страницы, и шипела самые грязные
ругательства, какие только знала.
Уилл смотрел этот спектакль одного актера, стоя в сторонке.
— Что случилось?
Констанс Энн остановилась и свирепо посмотрела на него:
— Советую тебе убраться отсюда, пока не лишился последнего яйца!
Ее голос прозвучал глухо, невыразительно, но Уилл без единого слова
удалился.
Констанс Энн с грохотом захлопнула за ним дверь.
Сообразил, придурок. Все-
таки не зря окончил Йельский университет
.
К тому времени, когда она нашла наконец злосчастную статью, журнал был весь
изодран. Разворот с подборкой фотографий оказался даже хуже, чем Констанс
Энн могла себе представить.
Татьяна Фокс позирует в дверном проеме своего дома, словно жена какого-
нибудь маститого голливудского продюсера.
Татьяна грациозно присела на краешек дивана и читает книжку по воспитанию
детей.
Татьяна пускает в камеру мыльные пузыри, возлежа во встроенной в пол медной
ванне.
Татьяна плещется в неправдоподобно бирюзовой воде бассейна с улыбающимися
светловолосыми двойняшками.
Такая милая, такая безупречная... Какое дерьмо!
Прежде чем приступить к чтению, Констанс Энн подкрепилась: хлебнула виски.
Затем она пробежала глазами текст. С каждой строчкой, с каждым словом ее
гнев и презрение стремительно нарастали. Ее бесило не только то, что было
написано в статье, но еще сильнее то, о чем умалчивалось.
Например, в статье ни словом не упоминался полупорнографический сериал
Женщина-
полицейский под прикрытием
, который засорял эфир
Синемакс
поздно вечером.
Не говорилось в ней и про мужа-гомика, который бросил Татьяну с детьми и
ушел к мужчине. Если судить по статье, жизнь Татьяны была полна шампанского,
черной икры и детских погремушек из чистого золота от Тиффани.
Констанс Энн смотрела на глянцевые страницы журнала, и вдруг на ее губах
заиграла улыбка. Да, журналисты понавешали читателям лапши на уши, но на
этот раз бред о семейных ценностях сыграет ей на руку, именно его она и
использует, чтобы запустить механизм уничтожения Татьяны Фокс. Идея
несколько недель бродила в голове Констанс Энн, как волк в лесу. Сначала
зародилось зерно идеи, потом примерная стратегия, и вот наконец четко
обозначился план атаки. Теперь его исполнение зависело от одного конкретного
человека.
Миссис Герман Маккензи каждый вечер обедала в небольшом кафе неподалеку от
своего дома в Пасифик-Палисейдс. Она всегда появлялась в одно и то же время
(ровно в пять), садилась в одну и ту же кабинку (третью справа) и заказывала
одни и те же блюда (овощи, кукурузный хлеб, сладкий чай и кусок лимонного
пирога).
— Заведенный порядок — хорошая вещь, — говорила миссис Герман
Маккензи своей собеседнице. — Если бы в жизни современных подростков
было больше распорядка, не было бы такого количества незамужних беременных
школьниц.
Констанс Энн терпеливо слушала. Ей хотелось заметить, что заведенный порядок
у подростков как раз есть. Например, они регулярно занимаются сексом. Но она
промолчала и согласно кивнула.
— Констанс Энн, я хочу от всей души поблагодарить вас за вашу работу.
Вы ведете прекрасную передачу. Очень тонкую. Я знаю, песни рассчитаны на
детей, но мне иногда тоже нравится подпевать. — Миссис Герман Маккензи
захихикала, прикрывая рот салфеткой. — А ваша панда Пеппи — просто
прелесть, я от нее в восторге! — Она посерьезнела, выпрямилась и
прочистила горло. — Но хватит глупостей. Прошу меня извинить. Ну-с, что
я могу для вас сделать?
Констанс Энн отодвинула от себя тарелку с почти нетронутой едой.
И как
только эта твердолобая воинственная дура может есть такую гадость каждый
вечер?
— Прежде чем я перейду к делу, миссис Маккензи...
— Прошу вас, называйте меня Юнис.
— Хорошо, значит, Юнис... — Констанс Энн натянула на лицо свою
лучшую телевизионную улыбку. — Прежде всего я должна сказать, как много
значит для меня ваша высокая оценка моей работы. — Констанс Энн было
нелегко заставить себя выговорить эти слова, но она понимала, что очень
важно заложить хороший фундамент отношений. — Как вы знаете, у меня нет
своих детей, и, поверьте, это не случайно: я воспринимаю детей всего мира
как собственных. — Она приложила руку к сердцу. — Я бы не смогла
любить только своих, я должна любить их всех.
Юнис похлопала Констанс Энн по руке:
— Вы — одна из ангелов Господних, вы одарены свыше.
Нуда, Господь одарил меня способностью произнести весь этот слащавый бред
вслух и не расхохотаться
.
— Право, Юнис, вы меня смущаете. Я самая обыкновенная женщина, просто у
меня есть необыкновенная способность любить. А коль скоро такая способность
у меня есть, почему бы не направить ее на деток, на эти бесценные создания?
Вы, конечно, знаете, что дети — наше будущее.
Юнис закрыла глаза и так энергично закивала, словно устами Констанс Энн
говорила исцеляющая божественная сила.
— Спасибо вам, что вы стали для наших детей истинным благословением
Божьим.
Констанс Энн пожала руку Юнис:
— На здоровье. Хорошо бы люди, создающие нашу культуру, побольше думали
о детях и сознавали, что далеко не все могут служить образцом для
подражания.
В глазах Юнис появился стальной блеск.
— Совершенно с вами согласна, Констанс Энн. Взять хотя бы эту ужасную
Бритни Спирс. Боже, она же предлагает себя, как уличная девка! Только
благодаря моей решимости — и поддержке моих преданных слушателей — в
магазинах игрушек в нашем районе больше не продается кукла, которая ее
изображает, и вещи для нее.
— Я знаю, ваши кампании за очищение культуры всегда бывают очень
эффективными.
Юнис просияла:
— Я могу с гордостью сообщить, что мы только что добились закрытия еще
одного магазина
Секрет Виктории
.
— Поразительно! — восхищенно выдохнула Констанс Энн. — И
очень своевременно. Я имею в виду, эти магазины нижнего белья, такой позор,
дальше остается только открыть в торговых центрах легальные бордели.
Юнис заметно разволновалась.
— Просто удивительно, Констанс Энн, как хорошо вы меня понимаете. Как
приятно поговорить с понимающим человеком, это случается не часто.
Она огляделась, потом наклонилась к Констанс Энн и понизила голос до
заговорщического шепота:
— Только между нами. Я еще не закончила с Бритни Спирс. Вы
представляете, что затеяла эта белокурая бестия? Она поет песню под
названием
Я твоя рабыня
.
Констанс Энн изобразила подобающий случаю гнев — как она надеялась,
достаточно правдоподобно.
— Не может быть!
— Да-да, — прошептала Юнис, все еще воровато озираясь. Она
боялась, что другие посетители ее подслушают. — Подумайте о
богобоязненных афроамериканцах, чьих предков без их согласия привезли к нам
на кораблях и выбросили на берег, не снабдив их никакими ценными указаниями.
И они вынуждены слушать эту ужасную песню! Это просто отвратительно!
Констанс Энн увидела подходящую лазейку и решила ею воспользоваться:
— К сожалению, сейчас я покажу вам нечто гораздо более
отвратительное. — Она бросила на стол журнал
Ин стайл
, открытый на
том месте; где начиналась статья о Татьяне и ее доме в Малибу.
Юнис прищурилась и всмотрелась внимательнее:
— Кто это?
Констанс Энн всплеснула руками, всем своим видом выражая отвращение, даже
большее, чем она чувствовала на самом деле.
— Татьяна Фокс. По-видимому, новый символ материнства и образец для
подражания.
Заинтригованная ее словами, Юнис пододвинула к себе журнал, перевернула
страницу и ахнула.
— Дети в бассейне без спасательных жилетов!
— О, это далеко не самое страшное. — Констанс Энн сердито ткнула
пальцем в лицо Татьяны. — Она снимается в грязных фильмах и раздевается
на экране. — Констанс Энн достала из-под стола коричневый пакет с
кассетами, на которых были записаны первые четыре фильма
Женщина-
полицейский под прикрытием
. — Посмотрите эти фильмы, если вас не
вырвет. — Она снова ткнула пальцем в Татьянину фотографию. — А ее
бывший муж — гомосексуалист.
Юнис в ужасе отпрянула и выпрямилась.
— Вы хотите сказать, он переодевается в женское платье?
Констанс Энн сдержала смешок.
— Нет, он интересуется мужчинами. Сейчас он живет с менеджером с
телевидения.
— Возмутительно! — воскликнула Юнис. — Но менеджер с
телевидения... это почти респектабельно. Я думала, все гомосексуалисты —
хористы с Бродвея.
Констанс Энн выразила неодобрение соответствующим кивком.
— И это еще не все. Следующий фильм, в котором снимается Татьяна Фокс,
называется
Грех греха
. Звучит как заголовок к ее собственной биографии, не
так ли?
Некоторое время Юнис молчала, осмысливая услышанное. Наконец она вынесла
свой вердикт:
— Эту Татьяну нужно остановить.
Есть, крыса схватила сыр в мышеловке! Констанс Энн вздохнула:
— Именно поэтому я осмелилась попросить вас об этой встрече. В вашем
распоряжении радиопередача и легионы добросовестных тружеников, преданных
вашему делу. Вы можете противостоять этой так называемой актрисе и морально
несостоятельной матери. Нельзя допустить, чтобы такие, как она, стали
образцом для подражания. Татьяна Фокс — символ девальвации культурных
ценностей и оскорбление всего того, что олицетворяет подлинные семейные
ценности. — Констанс Энн украдкой покосилась на крупную, во всю
страницу, фотографию Татьяны. — Вы только взгляните на нее, она
улыбается Америке с гордостью, тогда как ей должно быть стыдно. —
Констанс Энн закрыла журнал. — Не могу на это смотреть! Сплошной
разврат, и в него втянуты дети!
Юнис подняла чашку со сладким чаем, как будто собиралась произнести тост.
— Я вижу, Констанс Энн, мы с вами скроены из одной и той же материи.
Только я не из полиэстра, как ты, идиотка!
Лишь сила воли помогла Констанс
Энн воздержаться от этой реплики. Она изобразила одобрительную улыбку.
Юнис пододвинула журнал и пакет с кассетами к своему краю стола.
— Это очень серьезное дело, я рада, что вы привлекли к нему мое
внимание.
Констанс Энн сделала вид, что смахивает слезу.
— Извините, я немного расчувствовалась. Просто... стоит мне подумать о
детях... как сразу хочется защитить их всех.
Юнис пододвинула Констанс Энн нетронутый десерт:
— Попробуйте лимонный пирог.
— Ой, что вы, спасибо, не нужно.
— Нет, вы все-таки попробуйте. Вы почти ничего не ели, а вам нужно
поддерживать в себе силы. Ради детей.
Констанс Энн неохотно отломила кусочек.
— Когда я начинаю очередную кампанию в защиту нравственности, мне
всегда нужно собрать как можно больше информации. — Юнис указала на
пакет с кассетами. — Ознакомиться с предыдущей работой этой женщины
будет очень полезно, но было бы неплохо выведать ее новые планы. Очень
хорошо, когда есть возможность поднять моих последователей на борьбу с
грязью, которая еще не появилась, это заряжает их энергией. Тогда они видят
впереди цель и верят, что могут остановить безнравственность еще до того,
как она будет выброшена на рынок.
Констанс Энн вскинула брови:
— Теперь я понимаю, почему вы такой грозный противник.
Юнис отклонила похвалу:
— Это не я, на все воля Господа.
— И он доверил воплощение его воли вам. Юнис смиренно кивнула.
— Я понимаю, что подробности могут меня шокировать, но, пожалуйста,
расскажите мне про этот фильм
Грех греха
поподробнее.
— Я бы рада посвятить вас в детали! Нов фильме снимается Грег Тэппер,
он — звезда первой величины, а фильмы, в которых он снимается, всегда
окружены завесой секретности. Даже сценарии печатаются на особой бумаге, с
которой невозможно делать фотокопии.
Юнис надула губы:
— Страшно представить, какая грязь хлынет на экраны кинотеатров!
Констанс Энн вдруг осенило. Татьяна наверняка хранит экземпляр сценария
дома. Съемки идут в студийном павильоне, это означает, что она каждую ночь
спит в своей постели. Но одно дело узнать, где хранится сценарий, и совсем
другое — заполучить его.
И здесь Констанс Энн вспомнила про Джека Торпа. Она мысленно суммировала
все, что ей о нем известно: красавчик, бывший профессиональный спортсмен, до
того нуждается в деньгах, что согласился сидеть с детьми. Ничто из
перечисленного не давало повода заподозрить в нем необыкновенный ум.
Констанс Энн решила, что этого будет легко одурачить.
— Знаете, Юнис, я тут подумала, возможно, мне удастся получить именно
то, что вам нужно. Дайте мне несколько дней.
Миссис Герман Маккензи снова подняла стакан:
— За моральное очищение Америки.
Констанс Энн победно улыбнулась и тоже отсалютовала стаканом.
— За это определенно стоит выпить.
Кристин Боннер вышла из самолета и оказалась в зале прибытия международного
аэропорта Лос-Анджелеса. Она несла сумочку от Кейт Спейд и два мягких
чемодана, в которые уместились все ее вещи.
Прощайте, психованная мамаша и папаша-порноголик. Здравствуй, Лос-Анджелес.
Новый город, новая жизнь. Как знать, может быть, она еще станет актрисой,
как Татьяна, ее единоутробная сестра. Волочь чемоданы и одновременно
выступать с достоинством было непросто. Кроме всего прочего, ей нужно было
достойно нести свое тело. В тонком облегающем белом топике поверх черного
бюстгальтера, в обтягивающих джинсах с лайкрой, сидевших на бедрах так
низко, что ниже уже некуда, Кристин привлекала внимание, её разглядывали.
Следуя, указателям, Кристин пошла к эскалатору. Недалеко от его площадки
стоял молодой симпатичный водитель лимузина, державший над головой табличку
с надписью
Мистер Уилкокс
.
О-ля-ля! На вид Кристин дала бы парню лет двадцать с небольшим, и он был чем-
то похож на актера Шейна Уэста: высокий, худощавый, но в то же время
мускулистый. Выражение его лица говорило, что он знает себе цену и считает
себя этаким крутым.
Клевый чувак. Мажорный
, — решила Кристин.
Она направилась прямо к нему и бросила чемоданы у его ног.
Парень уставился на нее, только глаза были скрыты темными очками
Рейбан
.
— Ты не похожа на мистера Уилкокса.
У него был типичный выговор парня из южной Калифорнии.
— У тебя неправильная табличка, должно быть написано не
мистер
Уилкокс
, а
мисс
.
Парень усмехнулся — очень сексуально.
— Правда?
— Ага.
Кристин посмотрела на свой багаж и снова перевела взгляд на парня.
— Между прочим, я должен был встретить помощника тренера
Лейкерс
.
Это, случайно, не ты?
Кристин кивнула:
— Она самая.
Парень смерил ее с ног до головы раздевающим взглядом.
— Сколько тебе лет?
— Я совершеннолетняя, если ты это имеешь в виду.
— Тогда покажи мне свое удостоверение личности.
— С какой стати? Пиво будешь покупать ты. Парень медленно помахал над
головой табличкой с фамилией. Кристин начала проявлять признаки нетерпения.
— Так ты меня подвезешь или нет?
— За это меня могут уволить.
Кристин придвинулась ближе и продела палец в петлю для ремня на его брюках.
— Зато ты приятно проведешь время. Ну давай, соглашайся, не заставляй
меня брать вонючее такси. Между прочим, меня зовут Кристин.
Парень переломил табличку через колено и выбросил в ближайшую урну.
— А меня зовут Чад. Наверное, я спятил, если согласился.
Он повесил сумку Кристин на плечо и повел девушку к эскалатору.
— Ну и что тебя привело в Лос-Анджелес? — Он усмехнулся. —
Конечно, кроме работы баскетбольного тренера.
— Мамочка выгнала меня из дома, и я приехала пожить у сестры. Она
актриса.
Теперь Чад смотрел на Кристин с заметно большим интересом.
— Правда? Я тоже актер. — Он показал на свою водительскую
униформу. — Как видишь, не очень успешный. Но это временно. Я
обязательно добьюсь успеха. А кто твоя сестра?
— Татьяна Фокс.
— Цыпочка из
Женщина-полицейский под прикрытием
?
Кристин кивнула.
— Она классная. — Чад всмотрелся в ее лицо. — Вы похожи.
Они прошли через раздвижные стеклянные двери, и Чад забросил вещи Кристин в
багажник внушительного сияющего лимузина. Затем эффектным жестом распахнул
перед Кристин дверь просторного салона.
Кристин села на мягкое сиденье, обитое дорогой кожей. Высший класс, не
придерешься. В салоне был даже маленький телевизор. Кристин открыла
деревянную дверцу. И бар есть!
Чад бегом обогнул лимузин и сел за руль. Он завел мотор и опустил стеклянную
стенку, отделяющую салон от кабины.
— Куда едем?
Кристин растянулась на сиденье и выпила водки прямо из горлышка.
— На самую сумасшедшую вечеринку, какую ты только сможешь найти.
Чад холодно улыбнулся:
— А разве сестра тебя не ждет?
Кристин передала ему бутылку. Он быстро отпил и вернул бутылку обратно.
— Она не знает, что я приехала. Наверное, я могла бы добраться до нее
сегодня...
Чад покачал головой с таким видом, будто не мог поверить в свою удачу.
— Но зачем, ведь это можно сделать завтра. — Он посмотрел на нее
долгим взглядом. —
Дурь
любишь? У меня есть друзья, которые умеют
хорошо оттянуться.
— Твои друзья — мои друзья... Чад довольно кивнул и тронулся.
Кристин еще раз приложилась к бутылке. Ходить по самому краю — вот это кайф!
Если жить, так на всю катушку.
Татьяна смотрела на доктора Джи. Доктор Джи смотрела на Татьяну.
— Не знаю, с чего начать. Доктор Джи улыбнулась:
— В таком случае мы просто посидим
...Закладка в соц.сетях
