Жанр: Мемуары
И вот стою я у черты
...ментами, потом я ушел петь. Исполнил пару-тройку вещей, спели понемножку и
другие. Народ веселился и танцевал.
Интересно, что вся эта гулянка попала каким-то образом на видеопленку, и потом,
когда возник конфликт Якубовского с Руцким, по телевидению пока-; зали сию
запись как компромат на Якубовского, ^ екать, вот он, капиталист, как гуляет,
смотрите, чт за публика приезжает к нему отдохнуть...
Так состоялось мое знакомство с Димой. Марина прекрасно заняла роль жены
богатого человека, по-1 тому что женщина она шикарная и умеет себя преподнести.
Семья у них получилась действительно красивая.
Следующая наша встреча с Мариной произошла в августе 92-го года, когда она
пригласила меня на день рождения своей дочери Оливии. Праздник устроили на
свежем воздухе. Во дворе у них имелись два теннисных корта, на которых
расставили шатры, украсили пейзаж скульптурами, играл оркестр, я пел, все были
очень довольны. Дима блистательно отсутствовал, он находился в России, что
называется, по делам государственным. Но позже, когда я бывал наездами в
Торонто, мы с ним встречались, и отношения у нас установились очень хорошие.
Первого сентября 93-го года я приехал на гастроли в Россию. Сижу в Москве, вдруг
у меня в номере раздается телефонный звонок. Поднимаю трубку и слышу голос Димы:
- Миша, привет. У меня пятого сентября день рождения. Соберутся ребята. Я
никого ниоткуда не хочу приглашать, но тебя очень прошу приехать.
- Куда приехать? Ты где?
- В Торонто. Хочу, чтобы мы отметили мой день в тесной компании, чтобы ты попел
немного.
360
История одного клипа
Я даже растерялся от такого предложения.
- Дима, ты меня знаешь, для тебя я всегда с удовольствием. Но у меня два
концерта в Киеве - пятого и шестого. За срыв я должен буду платить неустойку.
И потом я просто не смогу так быстро прибыть. Пока билеты, то да се...
- Миша, все твои финансовые проблемы мы решим, на этот счет не волнуйся. Я тебя
очень прошу, приезжай.
Что делать? Пришлось отменять концерты и переносить их на более поздний срок,
что, как правило, я делаю крайне редко.
На следующий день приходит ко мне в гостиницу человек и приносит билеты первого
класса на рейс компании "Люфтганза" Москва - Торонто и обратно. Проблем не было
и дальше. За мной заехал лимузин, отвезли в Шереметьево, без всякого таможенного
контроля провели через "ви аи пи" (проход для "особо важных персон") и посадили
в самолет.
В аэропорту Торонто меня ждал знаменитый синий "Роллс-ройс"' Якубовского. Номер
был забронирован в одной из центральных гостиниц. Однако я попросил шофера
отвезти меня в отель "Шератон" - там я обычно останавливаюсь, когда приезжаю в
Канаду. "Шератон" расположен в Бастлтоне - районе с большим скоплением
русскоязычного населения, и там у меня много знакомых.
В семь вечера начиналось пати у Якубовского. Я умылся, переоделся и едва успел к
назначенному времени. Дима меня ждал, встретил тепло, искренне обрадовался, что
я все-таки приехал.
Народу у него собралось много, но знакомых не было. Никто меня не заставлял, я
пел по настроению и, как говорится, в свое удовольствие. Народ веселился, на
террасе танцевали пары. Словом, вечер удался.
Михаил ШуфутИНСКИЙ "И вот стою я у черты..."
Часа в два ночи, после окончания пати, Дима пригласил меня в свой офис -
просторный кабинет, стены которого были украшены дорогим старинным оружием.
- Миша, спасибо, что ты приехал. А теперь скажи: сколько нужно, чтобы
компенсировать твои проблемы с Киевом. И кроме того, ты сегодня пел. Всем очень
понравилось.
- Дима, лично мне ничего не нужно.
- Давай только без ложной скромности.
- Ну хорошо. Поднятие занавеса в Киеве стоит устроителям три тысячи долларов.
За перенос двух концертов мне придется выложить шесть тысяч.
Дима открыл сейф размером в человеческий рост и достал пачку денег.
- Я думаю, эта сумма покроет твои расходы.
В самолете я пересчитал - в пачке было намного больше объявленной суммы.
Вся эпопея заняла двое суток. Но в Москву я вернулся совершенно больной. Дело в
том, что в тот вечер я иногда пел на террасе, где танцевали гости, дверь была
открыта, и меня страшно просквозило.
Наши встречи становились все чаще, особенно когда я подолгу выступал в России.
Иногда я бывал у Димы в Жуковке - он жил на бывшей даче Председателя КГБ
Крючкова, в большом красивом доме, окруженном забором, и там у него была баня,
добрый десяток машин-иномарок, вооруженная охрана. Однажды перед моим отъездом в
Лос-Анджелес он мне говорит:
- Знаешь, у Маши будет день рождения, а я, наверное, не смогу быть. Если смогу,
то прилечу, но, скорее всего, что нет. А тебя прошу, придумай что-нибудь
оригинальное, поздравь ее. Ей будет приятно
Они в Торонто будто сговорились - первого августа у них аж три знаменательных
даты: день рождения Марины, день рождения ее дочери Оливии,
История одного клипа
ко всему прочему, в этот день женился младший брат Димы. Все события
объединялись в один праздник.
Я прилетел в Лос-Анджелес, безмятежно провожу время с семьей, а меня нет-нет да
и терзает вопрос: чем удивить Марину? Ее вообще трудно чем-либо удивить. Тут ко
мне приехал из Хьюстона ненадолго прилетевший в Америку композитор Саша Морозов.
Набраться вдохновения, пописать музыку, а больше - отдохнуть.
Едем мы в машине ко мне домой, я даю в руки Морозову радиотелефон:
- Давай звони Резнику. Все равно тебе надо будет с ним общаться, вы же
старинные партнеры.
- А он здесь?
- Здесь. Но я с ним не вижусь, просто нет времени.
- А как звонить?
- Вот номер.
Сам я с Резником с момента нашей первой встречи на открытии "Арбата"
действительно ни разу так и не виделся. Помимо всего прочего, я не испытывал в
этом особой необходимости, поскольку и у Резника ее тоже не было.
Морозов тут же набрал номер, ответил сам Резник. Все тот же барственный баритон.
Поздоровались, удивились, обменялись какими-то фразами, Саша говорит ему:
- Я тут для Миши Шуфутинского пишу кое-что. Получается несколько хороших песен.
Может быть, ты какие-то стихи сделаешь? Если, конечно, не очень занят?
И я слышу ответ Резника:
- Так у него, наверное, нет денег, чтобы дорого заплатить за мои стихи...
Он не знал, что разговор идет из машины. Я взял трубку.
- Илюша, привет. Это Миша Шуфутинский. Я понимаю, что нет такой суммы, которая
способна удо363
Михаил Шуфутинский
"И вот стою я у черты..."
влетворить твой творческий аппетит, но тем не менее дело не в деньгах. Ты мне
скажи, почему так происходит: ты два года живешь в Лос-Анджелесе, и мы с тобой
не общаемся, вроде как ты на меня за что-то обижен. Может, потому, что я
единственный из всех певцов, кто не заказал тебе ни одной песни? Ну, ты извини
тогда.
- Миша, что ты, я ничего не имею в виду...
- Ладно. Тогда давай договоримся. Мы направляемся ко мне домой, приезжай и ты.
Прямо сейчас. Есть идея.
Когда мы подъехали к дому, Резник уже ждал нас. Собрались втроем, выпили по
рюмке. Я говорю:
- Ребята, выручайте. Мне к Марине Якубовской ехать скоро. Давайте песню
придумаем. Хочу спеть ей от имени Димы. Что-нибудь на тему: "Марина...
синьорина..."
Саша сел за рояль, наиграл мелодию. Резник моментально выдал слова припева - я
просто поразился его мастерству импровизации:
Прекрасная синьора, синьорина, Ты как надежда мне всегда нужна, Ты для меня,
Мариночка, Марина, Любовница, невеста и жена.
Я понимал, что это, быть может, не очень высокий стиль, но чувствовал, что
последняя фраза ляжет на сердце всем.
Через день Резник принес мне полный текст песни:
Который год я по земле скитаюсь,
Но образ твой летит за мной.
И каждый раз к тебе я возвращаюсь,
К тебе одной.
Прекрасная синьора, синьорина,
Ты как надежда мне всегда нужна,
История одного клипа
Ты для меня, Мариночка, Марина,
!J Любовница, невеста и жена.
г. Твой взгляд, такой таинственный и кроткий,
Все изменил в моей судьбе, И я сажусь на рейс Москва - Торонто, Лечу к тебе,
бегу к тебе, спешу к тебе...
- Прекрасные слова, Илюша. Сколько я тебе должен?
- Пустяки. Тысячу долларов.
Настроение сразу померкло. Нет, я отдавал себе отчет, что Илья Резник - далеко
не последний поэт-песенник в России, но, во-первых, мы находились в другой
стране, а, во-вторых, все крутые авторы брали по пятьсот.
Торговаться я не любитель, но в данном случае попытался что-то ему объяснить:
- Илья, может, это для меня и не смертельные деньги, и эта песня мне принесет
больше, а если и не принесет, то будет удовольствие, что она на твои стихи. Но,
согласись, удовольствие дорогое, и я не хочу здесь фраером быть. Давай так. Ты
говоришь - тысяча, я - пятьсот. Может быть, сойдемся на семистах пятидесяти?
Он легко согласился, но видно было, что обиделся. Я отсчитал семьсот пятьдесят
баксов.
- Поверь, ты можешь обижаться или не обижаться, но эти деньги мне так же, как и
тебе, тяжело достаются.
Я сразу записал песню в студии, без особых тонкостей, ибо предназначалась она не
для широкой публики, не для показа где-то на радио и ТВ, а являлась скромным
подарком для девушки, которая мне нравилась, но была женой моего товарища. Между
прочим, есть такая шутка: "Девушка моего товарища - для меня не девушка, но,
если она мне нра365
Михаил Шуфутинский
"И вот стою я у черты..."
вится, он мне не товарищ". В данном случае Дима - товарищ, хотя она мне и
нравится.
Поехал я в Торонто, взял с собой жену и Дэвида. А всего приглашенных было
человек сто тридцать- сто пятьдесят. Под свои торжества Краснеры арендовали
целый корабль. Это происходило на озере Онтарио. И под вечер, когда мы отчалили
и вышли на водный простор, вид Торонто в лучах заходящего солнца был поистине
незабываем.
Марине очень понравился Дэвид. Она призналась мне:
- Я просто влюблена в твоего сына.
Может быть, она шутила, но сделала сыну во всеуслышание такой комплимент, что он
сразу стал душой компании. И поразил в канадской эмиграции всех девчонок на
выданье, но он - серьезный парень и даже не обратил на это внимания, и потом у
него тогда была девушка - китаянка, с которой он встречался и в которую,
кажется, был влюблен.
Вечер проходил очень хорошо. Я вышел на эстраду и объявил, что по уважительным
причинам Дима сегодня присутствовать не может, но он хочет поздравить Марину и
попросил меня сделать это. И я исполнил песню. Номер произвел такое впечатление,
что пришлось повторять. Марина была просто потрясена, даже расплакалась, потому
что там от Димы - как бы: "Ты для меня, Мариночка, Марина, любовница, невеста и
жена".
На другой день торонтское русское радио, передавая новости о событиях дня,
сообщило, что вчера у Краснеров состоялся грандиозный семейный праздник, на
котором певец Михаил Шуфутинский впервые исполнил новую песню "Марина",
посвященную супруге Дмитрия Якубовского. И потом прокрутили запись.
Приехал я в Москву, а Дима уже в курсе дела. Ему и Марина звонила, и даже
кассету уже передали. Он ее послушал и, что называется, поймал кайф.
История одного клипа
Через несколько дней прилетает сама Марина, мы сидим втроем на даче в Жуковке,
попиваем шампанское. Дима мечтает:
- Эх, если бы эту песню по телевидению как-то прокрутить, вот бы интересно
было!
- Так надо просто клип снять,- предлагаю я.
- Клип? Да, это годится. Это как раз то, что нужно.
Марина тоже загорелась этой идеей, но на свой лад:
- Дима, мне скучно в Торонто, нечего делать, я хочу сниматься в кино.
- Лисенок, считай, ты это уже имеешь. Миша, готовь клип.
- Есть!
Был уже час ночи, но я позвонил Борису Круто-голову. Объяснил, в чем суть дела.
- Хорошо, займемся,- ответил он.- Завтра передайте мне кассету с песней.
А Дима держал параллельную трубку:
- Не завтра, а сейчас. Давайте адрес. Так... Так... Ждите.
Он позвонил в колокольчик. Как в старые добрые времена, как в лучших домах,
вошел адъютант.
- Почему сразу не являетесь на звонок?
- Дмитрий Олегович, мы думали...
- Вам здесь думать не надо. Ваше дело исполнять. Кассету срочно по этому
адресу. "Мерседес", двух автоматчиков, машину сопровождения. Через час доложить.
Вот так, уважаемый читатель, начинал готовиться всем известный теперь клип
"Марина". А мне тогда было интересно наблюдать, как Дима обращался со своими
подчиненными. Он выбирал надежных людей, платил им хорошие деньги, но требовал,
чтобы его команды выполнялись немедленно и точно. Это был стиль его работы.
Михаил ШуфутиНСКИЙ "И вот стсао я у черта..."
Отвезли кассету Крутоголову. На следующий день я должен был отправляться на
гастроли, но до отъезда мне успели сообщить, что клип будет снимать Сергей
Кальварский, и обещали дать "эстимейт" - расчет примерной стоимости съемок.
- Серега сделает этот клип хорошо,- уверил меня Крутоголов.
Сергей Кальварский - продюсер и режиссер, сын известного композитора, владелец
студии "Арт пик-черс" при Ленфильме.
Я говорю Якубовскому:
- Дима, я уезжаю. Марина остается. Пусть она через "АРС" свяжется с Кальварским
и уточнит, что и как.
- Вы только меня не трогайте, нет времени этим заниматься. Делайте сами,
как знаете,- ответил Якубовский.
В общем, Марина дозвонилась до Кальварского и объяснила, что ей хотелось, чтобы
клип был не только про любовь, но и с каким-то вторым планом. Она находилась
тогда под сильным впечатлением от i французского фильма "Никита" - про девушку,
которая имела вторую, тайную жизнь.
При встрече Кальварский спросил:
- Миша, ты не возражаешь против такой трактовки?
- Сережа, я тебе доверяю на сто процентов. Идея хорошая, постарайся воплотить
ее в жизнь.
- Ладно, тогда ты выступишь в роли литератора, который пишет всю эту историю.
Так он и сделал. Клип демонстрировали пятьдесят раз за полтора месяца -
рекордное количество. Теперь его знает вся страна.
Я никогда не вникал в подробности дел Якубовского, но для меня он всегда был
другом и старался мне как-то помочь. Однажды у нас состоялся, к примеру, такой
диалог:
История одного клипа
- Миша, ты куда летишь?
- Да вот у меня концерт в Тудымкаре-Задрипай-ском.
- Ну и сколько тебе там заплатят? Я назвал цифру.
- Слушай, ну зачем тебе все это надо? С твоим именем можно существовать проще.
Давай я тебе какой-нибудь бизнес организую - будешь только получать деньги
справа и слева, без всяких осложнений.
- Дима, это не моя специальность. Я делаю то, что мне нравится.
Действительно, я давно мог бы заняться чем-нибудь другим и получать за это
большие деньги. Но я музыкант и только в этом вижу свое предназначение. И я не
хочу никакого другого бизнеса. Я вообще считаю, что каждый должен заниматься
своим делом.
Иной раз Дима просил у меня совета в делах, в которых я совершенно не
разбираюсь. Но, в зависимости от ситуации, я излагал ему свою точку зрения. У
него огромные связи - с армией, прокуратурой, МВД. Он участвовал в разоблачении
каких-то махинаций в Западной группе войск. И наверное, Якубовский - по мнению
тех, кто сильнее,- слишком много знал. Поэтому его арестовали.
Этот день - 20 декабря - был для четы Якубовских знаменательным. Дима с Мариной
поехали в юридическую академию: назавтра он должен был защищать диссертацию.
Внезапно машину остановили. Предъявивший удостоверение настоятельно попросил
Якубовского выйти из машины. Конечно, Дима не тот человек, который позволит себе
путешествовать по Москве без охраны. Подскочившим охранникам он приказал:
"Расслабьтесь!" Якубовского пересадили в машину охраны. Как свидетельствует
Марина, на просьбу охранника отвезти жену патрона в гостиницу компетентный
товарищ ответил отказом: "Нет, мы будем двигаться за Якубовским и полковником".
Вый369
Михаил ШуфутИНСКИЙ "И вот стою я у черти..."
ти из машины Марине не позволили. Через три часа она попросилась пройти в
туалет. Вместе с сопровождающим она направилась в желтое здание
(предположительно ГУОП на Садово-Самотечной). И тут, говорит Марина, ей удалось
увидеть Диму. Держался он совершенно спокойно. После обыска в автомобилях
Якубовского и охраны, сопровождавшегося съемкой на кинокамеру, Марину отвезли в
отель "Метрополь" - постоянную резиденцию и офис Якубовского. Неизвестно, был ли
ордер на обыск.
А в это время Якубовского самолетом препроводили в Санкт-Петербург. "Любезные"
товарищи (времена меняются) попросили собрать белье, теплые вещи, а также
туалетные принадлежности. Охранники были арестованы, и Марина вместе с приятелем
отправилась в Санкт-Петербург передать "сидорок" лично. Здесь она столкнулась с
прозой российской действительности. Самолета не было, а в поезде их чуть не
ограбили. Марине удалось получить свидание. Дмитрия поместили сначала в
двухместную камеру СИЗО Петербургского ГУВД.
Когда я прибыл в Санкт-Петербург с концертами, мой директор Наташа обратилась к
следователю с просьбой о свидании с Якубовским. Следователь отреагировал весьма
своеобразно:
- Конечно, я знаю Шуфутинского. Если он желает дать показания, пусть явится к
нам.
Наташа спокойно ответила:
- Знаете, он может дать вам показания только в присутствии консула Соединенных
Штатов и при условии, если захочет. Так что на это вы не рассчитывайте.
Встречаться с Якубовским не разрешали никому. Его адвокат Генрих Падва сказал
мне, что положение серьезное. Санкцию на задержание продлили до шести месяцев.
Диме инкриминируют участие в краже каких-то уникальных рукописей VI-XVIII веков,
История одного клипа
общий вес которых около ста килограммов, а страховая стоимость 100-300 миллионов
долларов. Но официального обвинения Якубовскому, кажется, так и не предъявили. И
потом, уже нашли тех людей, которые украли,- в Израиле. Получается, что Дима
никакого отношения к этому не имеет. Тем не менее его содержат в заключении.
Сейчас он сидит уже в общей камере площадью девять квадратных метров, где
находятся еще двенадцать человек. Тут же параша, горячей воды нет, холодная -
иногда. Единственное, что он потребовал,- это мои кассеты, он их там слушает.
Сильно похудел, оброс.
Интересно, что у простых людей он пользуется авторитетом. На концерте в Питере
мне прислали записку: "Почему вы так коротко подстригли волосы?" Я сначала
попробовал пошутить:
- Одна девушка сказала, что если я подстригусь коротко, то вот тогда-а...
Они посмеялись, а я сменил тему:
- Я подстригся, можно сказать, в знак протеста. Потому что арестовали моего
товарища - человека невиновного.
А почему бы и нет? Если бы это помогло, я бы всю жизнь ходил бритым. И буду так
ходить, пока его не выпустят. (Я не знал тогда, что ходить бритым пришлось бы
много лет.) Зрители, конечно, догадались, какого товарища я имел в виду, хотя
фамилия не называлась. Они начали аплодировать, кто-то с места крикнул:
- Может, нам всем подстричься?
Теперь я на всех концертах, без всяких записок, объясняю, почему я подстригся,
опять же не произнося вслух фамилии Димы. Но, оказывается, все всё знают, и в
зале мое сообщение вызывает только одобрение.
Посмотрим, что будет дальше. Общая камера - симптом тревожный. Когда адвокат
поинтересовался
ШуфуТИКСКИЙ "И вот стою я у черты..."
у Якубовского, не заявить ли протест по поводу помещения его в общую камеру,
Дима сказал:
- Ничего не надо. Я буду как все. Но потом я с ними рассчитаюсь.
Если бы "они" хотели его убить, сделали бы это давно. Я думаю, в худшем случае
просто выдворят из страны. Конечно, Якубовский мог жить в Канаде и не
возвращаться в Россию. У него особняк в Торонто, есть квартира в Париже. Ну и
что? Он не мо-1 жет жить без этой страны. И он, если позволительно так
выразиться, есть произведение тоталитаризма: военный юрист, закончил академию,
должен был re- | нерала получить.
Кому-то Якубовский стал поперек горла. Может | быть, все "золото партии"
хотят на него списать?
Марине очень плохо сейчас. Она и раньше переживала, что они редко видятся с
мужем: она - в Канаде, он - в России. Иногда Дима даже мрачно шутил: "Надо Машке
любовника нанять, что ли, а то она меня совсем не видит". А теперь вот тюрьма.
Люди, добившиеся успеха в жизни, как правило, могут расположить к себе других. И
Дима из таких. Он умеет расположить к себе людей, умеет собрать
единомышленников, друзей.
И я думаю, что он скоро выйдет*.
* Пока я работал над книгой, выяснилось, что надежды мои не оправдались.
Состоялся суд, и Якубовский получил пять лет.
Саша Розенбаум"
"Тамбовский волк" - мой товарищ • Банкет в Архангельском • Олег Коротаев •
Розенбауму не платят денег • "Ну спел, что ж здесь плохого?"
Первая кассета с песнями Розенбаума попала в Нью-Йорк примерно в 82-м году.
Никто точно не знал, кто это Александр Розенбаум, ведь информация в Америку
приходила с опозданием. Но эти песни меня потрясли. Я сделал аранжировки и с
удовольствием стал их петь в ресторанах. И они всем понравились. Мне часто
говорили: "Миша, запиши на кассету". Я понял, что должен выпустить альбом^ Коечто
я, конечно, переделал, подстроил под себя, и Розенбаум мне потом
выговаривал: "Ты не должен был ничего менять". Ну таков уж мой стиль: я все вижу
в своем преломлении.
Альбом "Атаман" вышел в 83-м году и оказался очень удачным, хотя бизнеса я на
нем не сделал. В те годы в эмиграции большого заработка и быть не могло. Выпуск
альбома со всеми затратами - на музыкантов, студийное время, печатание тиража -
стоил в пределах десяти-двенадцати тысяч долларов. Тираж колебался от одной до
двух тысяч экземпляров. И если он продавался сразу, то вырученные деньги
покрывали лишь часть расходов, другая часть "отрабатывалась" гораздо позже.
Альбом понравился, и эти песни стали повсюду пользоваться спросом. Позже в
Америке появились новые кассеты ленинградского барда. Некоторые его
Михаил Шуфутинский
"И вот стою я у черты..."
песни записывал на свои альбомы и я. А Розенбау-ма уже накачивали в Союзе, что
все делается без его разрешения. А какое могло быть разрешение? Никто не знал,
что я туда вообще когда-нибудь приеду. Я пел и записывал эти песни совсем не для
России, а чтобы каким-то образом реализовать себя в Штатах. Когда я узнал, кто
автор песен, мне захотелось заявить об этом публично, во всеуслышание, сказать,
что их написал человек, который живет в Советском Союзе и которому не разрешают
издавать свои произведения, как это можем делать мы в свободной стране. Отдавая
дань его таланту и высказывая свое восхищение, я спел в конце кассеты такую
фразу: "Спасибо, Саша Розенбаум, далекий, незнакомый друг". В ответ на это на
одном из концертов он сказал в мой адрес: "Тамбовский волк тебе товарищ".
Розенбаум всерьез обиделся. Мол, как это, я его песни пою, а денег ему не плачу.
Ну, я не знаю, негоже советскому человеку, так сказать, о деньгах печься, есть
же еще творчество, Александр Яковлевич. Я-то как раз считаю, что он должен был
получать свои деньги. С кого и как - это другой вопрос. Песни пишутся, чтобы их
пели. За то, что артист! поет, он никогда никому не платит. Не платил же Лев
Лещенко Давиду Тухманову за то, что спел "День Победы", правда?
Отношения накалились, хотя мы не были даже знакомы. Он приехал в Лос-Анджелес,
когда у меня уже был ресторан. Кто-то мне позвонил: "К тебе приедет Розенбаум
после концерта". В этот вечер я работал, поэтому послал ему на сцену цветы, а в
ресторане накрыл стол.
Никто ко мне не пришел. Может быть, это был розыгрыш. Моя жена присутствовала на
концерте Ро-зенбаума. Он стал говорить там какие-то нелестные слова в мой адрес,
и люди плохо восприняли его вы374
"Спасибо, Саша Розенбаум"
пады, а ситуация получилась для него не совсем удачная.
Наши пути перекрестились, когда в 1990 году я впервые приехал в Союз на
гастроли. Нас решили свести наконец. Я очень волновался, потому что восхищался
музыкально-поэтическим даром Розенбаума и записал много его песен, которые
являлись для меня как бы эталоном. Я знал, что Саша человек непростой, но это не
имело значения, очень уж хотелось пожать ему руку.
В подмосковном Архангельском, в ресторане, был устроен банкет. Мой импресарио
Леонард Лев привез меня раньше, Розенбаум приехал позже. Встреча состоялась. Мы
пожали друг другу руки и сели за стол. Выпили. Позже он сказал Леонарду:
- Ну вот, теперь я вижу его глаза, они не соврут.
А почему, собственно, мои глаза должны врать?
В знак примирения мы поднялись с ним на сцену, вместе с нами вышел здоровый
мужик - я тогда не знал, кто это,- и мы втроем спели розенбаумовский "Гоп-стоп".
В мое первое пребывание в Союзе в качестве эмигранта-гастролера друзья, в их
числе Добрынин и Максим Капитановский, предложили:
- Поехали в "Пицунду". Помнишь кабачок, откуда мы тебя провожали?
Как не помнить. Такие моменты не повторяются: последний вечер в стране, где
прожил больше тридцати лет.
Приехали, а нас не пускают - "спецобслуживание". Кто-то из наших проник внутрь,
потом вышел:
- Надо отсюда линять, там коротаевские люди занимаются какими-то разборками.
Меня просветили: Олег Коротаев, бывший чемпион по боксу, пол-Москвы держит в
руках.
Михаил ШуфутИНСКИЙ "И вот стою я у черта..."
Прошло два года, мне в Лос-Анджелес звонит Фельдман:
- Тут приехал Олег Коротаев, хочет вечером прийти к вам в "Арбат".
- Конечно, пусть приходит.
Он пришел со своим братом Мишей. Наконец-то я смог лицезреть эту легендарную
личность. Никаких ассоциаций с мафиози у меня не возникло. Просто русский
медведь. Добрые глаза, хорошая, открытая улыбка. Но лицо его мне показалось
знакомым. И я вспомнил, что именно он со мной и Розенбаумом выходил в
Архангельском петь "Гоп-стоп".
Мы выпили, закусили. Я расплатился, что их, по-моему, просто потрясло. Ну да,
все привыкли думать, что музыканты - хапуги и рвачи. А тут не дал им платить.
На следующий день он пригласил нас с женой на завтрак, мы сфотографировались на
память, и потом он улетел в Нью-Йорк, где уже жил тогда.
В один из дней пришло сообщение, что Олега убили. Какой-то человек подошел к
нему возле ресто
...Закладка в соц.сетях
