Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...суматохи выяснилось, что главная причина
задержки укомплектования эскадрильи офицерским составом в том, что ГКНИИ ВВС
связал эту задачу с нуждами своих подразделений, в которых ожидается появление
"лишних" офицеров, желающих устроиться в эскадрилью.
Только что звонил в Центр и наговорил кучу неприятностей Карпову и Гагарину. Всем
космонавтам не раз объявлялось, что при выезде в Москву надо обязательно звонить в
Главный штаб ВВС и сообщать свой маршрут. Вчера Попович был целый день в Москве,
но к нам не зашел, и отыскать его не смогли. Сегодня повторяется то же самое - рано
утром Попович с Мариной выехали в Москву, никому не сообщив маршрута поездки.
Заходил генерал-лейтенант Волынкин, его вызвал к себе маршал Руденко на "последний
разговор", мотивом для которого послужил следующий эпизод. Королев обратился в
ИАКМ с просьбой решить ряд проблем по теме "Союз". Волынкин поступил очень
осторожно: он написал Руденко, что часть вопросов решается уже утвержденными
планами, а на решение новых вопросов он просит визы Главкома (эту бумагу он
предварительно завизировал у Холодкова, Бабийчука и Мишука). Королев и Волынкин
поступили абсолютно правильно, а Руденко ведет себя неумно - его обидело, что
Королев обращается прямо в институт, а не к нему, он закусил удила и сейчас один на
один разносит Волынкина. Волынкин волевой генерал, и сегодня его разговор с маршалом
наверняка закончится большим скандалом.
Генерал Горегляд разговаривал с полковником Жуковым из управления генерала Ловкова
в Генштабе, у которого уже три недели лежит письмо за подписями четырех Главкомов
(Бирюзова, Судца, Вершинина и Горшкова) с докладом о плане запусков ИСЗ на 19631964
годы и просьбой разрешить в 1962 году набрать не 60, как это записано в приказе
министра обороны, а только 20 слушателей-космонавтов, с тем чтобы остальных 40
набрать в 1963 году. Данный документ, адресованный министру, до сих пор ему даже не
доложен - это рекорд для военных бюрократов! Итак, Руденко подвел Вершинина,
который еще 1 августа писал министру: "Пять женщин набраны в слушатели-космонавты
и приступили к занятиям, а остальные 15 слушателей-космонавтов прибывают в
ближайшее время". А оба они не выполнили приказ министра о наборе в 1962 году 60
космонавтов и тем самым затормозили дело освоения космоса. Может получиться так,
что многоместные космические корабли будут готовы к полетам раньше (в 1964 году),
чем мы подготовим для них экипажи (в 1965 году). Конечно, экипажи можно подготовить
и быстрее, но только за счет снижения качества их подготовки.
28 декабря.
В 23:15 мне на квартиру позвонил секретарь ЦК КПСС Андропов и сообщил, что принято
решение о вылете Поповича на Кубу через 2-2,5 часа. Сегодня днем мне официально
сообщили, что делегация на Кубу вылетает в час ночи, но Попович полетит только 30
декабря. Но ночью все вдруг изменилось, и пришлось Поповича по тревоге отправлять на
аэродром.
30 декабря.
Последний рабочий день 1962 года. Вчера весь день провел в Центре, рассмотрел и
утвердил расстановку офицеров по новым штатам. Беседовал с Гагариным, он от имени
всех космонавтов настаивает включить в план 1963 года 50 часов налета для каждого
космонавта (из них 25 часов на истребителях). Программа на 1963 год получается очень
напряженной: учеба в академии, 50 часов налета, подготовка и осуществление
космических полетов, заграничные поездки и большая общественная деятельность - это
в 2-3 раза больше нормальной загрузки офицеров. Беседовал я и с заместителем
начальника Центра по летной подготовке инженер-полковником Азбиевичем. Он сильно
обленился и ничего не понял из наших неоднократных разговоров. Сам Азбиевич ничего
не делает, он может только перекладывать работу на других и бесконечно оправдываться.
Пришлось освободить его от должности.
27 декабря генерал Волынкин "исповедовался" у Руденко ровно три часа. Они наговорили
друг другу много "любезностей" и разошлись еще дальше, чем были до этой встречи.
Руденко уделил три часа разносу начальника ИАКМ и не находит одного часа, чтобы
рассмотреть и утвердить годовой план работы института.
31 декабря. Дача "Заборье".
Новый год всей семьей встречали на даче. К Леве (сын Н.П.Каманина - Ред.) приехал в
гости его близкий друг с женой. Для Оли устроили хорошую елку. Оба предновогодних
дня стояли сильные морозы (до -25 градусов). На лыжах ходил только я, да и то не больше
30 минут.
1963 год.
Дорога в космос трудна, на пути будет много осложнений и неприятностей, но нужно
делать все возможное для расчистки этого пути. Он нужен человечеству на века, а все
наши возможные потери и неприятности легко забудутся, хотя для нас, еще живущих, они
не безразличны.
1 января.
Новый год для нас начался с большой неприятности: объявилась "дочь генерала
Каманина". Около часа дня к нам на дачу приехала молодая симпатичная женщина лет
23-25 и сказала, что хочет видеть меня и желает со мной поговорить наедине. Незнакомка
назвалась Аллой Щукиной из Иванова. Ее мать, по словам Щукиной, очень хорошо меня
знает по Борисоглебску. Есть, как она сказала, и карточка, на которой ее мать
сфотографирована вместе со мной. На мой вопрос: "Где эта фотокарточка?" - Щукина
ответила, что она находится в чемодане, который она оставила в подъезде нашего дома в
Москве. На мой вопрос о фамилии ее матери, девушка назвала какую-то ничего не
говорящую мне фамилию.
В Борисоглебске в 1929 году я был знаком только с Тосей Масловской. Мы дружили,
встречались по воскресеньям, но дело не доходило даже до поцелуев. У моих товарищей
по училищу тоже были знакомые девушки. Несколько раз мы всей компанией ходили
гулять в городской сад, но я не помню, а может быть и не знал, их имен и фамилий. Я
подумал, что может быть одна из этих девушек принимает меня за своего знакомого. Из
разговора и ответов на мои вопросы я понял, что Алла Щукина хотела бы видеть во мне
своего отца. Правда, она не решилась сказать об этом прямо, а делала туманные намеки
на "хорошее" знакомство ее мамы со мной. Тогда я задал ей несколько вопросов. На
вопрос: "Когда вы родились?" последовал ответ: "В 1937 году". А на вопрос: "Кто Ваша
мать и где она сейчас?"-"Мама в городе Иванове, она замужем за командиром
авиационного полка Кузнецовым, но он не родной мне отец. Я замужем, мой муж летчик,
у меня есть сын". Я попросил Щукину показать паспорт - паспорта не оказалось.
Спросил, есть ли у нее деньги на обратный проезд в Иваново, денег тоже не оказалось.
Было ясно, что передо мной сидит не совсем нормальный человек, хотя она производила в
общем неплохое впечатление и никаких заметных отклонений от общепринятых норм
поведения не обнаруживала. Я спросил ее: "Какая же все-таки цель вашего приезда в
Москву - в такой большой праздник вы бросили мать, мужа, сына и поехали искать
встречи с незнакомым вам человеком, - для этого должны быть какие-то веские
причины?" "Я хотела посмотреть на вас, вы мало изменились. А разве нельзя посмотреть
на Героя?" - ответила она. Я понял, что дальнейший наш разговор бессмыслен.
Предложенные мной на дорогу десять рублей она охотно взяла, поблагодарила и обещала
выслать деньги на мой служебный адрес.
На всех членов нашей семьи (особенно на Мусю и Леву) это посещение Щукиной
произвело очень неприятное впечатление. Муся лучше других знает, что я уехал из
Борисоглебска в 1929 году, а в 1934 году я там был всего несколько часов. Еще 30 лет тому
назад я говорил ей, что в Борисоглебске у меня была единственная знакомая Тося
Масловская, которой в то время было 16, а мне 20 лет, и что мои отношения с ней нельзя
назвать иначе как неокрепшее знакомство. И тем не менее Мусю смутило появление
Щукиной. Она бросила мне: "Почему ты всегда святой - со всеми все случается, а ты
безгрешен?" Скажу откровенно, что меня больше всего укололо это сомнение жены. Муся
знает меня 32 года, мы прожили хорошую и дружную жизнь, и при первой же серьезной
проверке она все же усомнилась во мне. Я не удержался и сказал ей: "Я был бы очень рад
встретить свою дочь или сына, но это, к сожалению, невозможно, так как, кроме Льва, у
меня нет и не будет детей".
2 января.
Позвонил в Иваново, к телефону подошел подполковник Кузнецов. Я спросил его, знает
ли он Аллу Щукину. Он ответил, что Щукина работает в батальоне аэродромного
обслуживания, она жена офицера. Я спросил Кузнецова, каковы отношения между его
женой и Щукиной. Щукина сказала мне, что ее мать замужем за Кузнецовым.
Подполковник ответил, что, его жена Щукину совершенно не знает, и быть ее матерью не
может, поскольку ей 34 года, а Щукиной 25 лет. Я рассказал Кузнецову о появлении
Щукиной 1 января у меня на даче. Выслушав меня, подполковник сказал, что несколько
дней тому назад Щукина обращалась к замполиту полка с просьбой выделить ей лучшую
квартиру и назвалась "дочерью генерала Каманина".
Итак, Алла Щукина вовсе не больная шизофренией, а просто начинающая аферистка. Я
попросил командира полка разобраться со всей этой историей и сообщить мне письменно
результаты расследования.
4 января.
Маршал Руденко до 20 января ушел в отпуск. Вчера я был у Вершинина и легко его
уговорил снять "вето" Руденко на набор космонавтов. 8 января проведу заседание
мандатной комиссии и отберу пятнадцать новых космонавтов, а с февраля начнем с ними
плановые занятия. Я доложил Вершинину, что письмо за подписью четырех Главкомов,
адресованное Малиновскому, 20 дней лежало у полковника Жукова и министру не
докладывалось. Только после моего звонка Ловкову письмо было доложено генералу
армии Иванову, который дал на него совершенно невразумительный ответ. Главком уже
не раз, по-видимому, получал от министра подобные "пилюли" и не особенно возмутился
моим сообщением. Вершинин согласился с моим предложением написать в ЦК письмо за
подписью Малиновского, Келдыша, Смирнова и Дементьева с просьбой разрешить
набрать для обучения в ЦПК гражданских лиц (ученых, конструкторов и других
специалистов) без призыва их в армию и с сохранением связей с производством или
местом научной работы.
Горегляд сообщил мне, что сегодня Военный Совет ВВС будет рассматривать мою
аттестацию на предмет представления к званию генерал-полковника. 23 февраля, в день
45-летия армии многие получат новые звания, но я думаю, что меня в этих списках не
будет. Штатная категория моей должности "генерал-лейтенант", и кому какое дело, что я
в течение 18 лет в звании генерал-лейтенанта занимал сначала должность с правами
министра (председатель ЦК ДОСАВ), а затем должности командующего Воздушной
армией и первого заместителя начальника Главного штаба ВВС (все эти должности
имеют штатную категорию генерал-полковника - маршала), и только в 1960 году, когда я
стал заниматься космосом, мне срезали штатную категорию и одновременно снизили на
70 рублей мой оклад. Не скрою, мне было бы приятно получить очередное воинское
звание - я давно его заслужил. Я уже не удивляюсь головокружительному росту в
званиях и назначениях многих наших военачальников (Епишев, Агальцов, Судец, Бирюзов
и другие) и теперь с философским спокойствием встречу и новое звание, и отказ в его
присвоении.
5 января.
Гагарин внезапно заболел - аппендицит. Вчера в клинике Вишневского ему сделали
операцию, и Юрий чувствует себя вполне удовлетворительно. Николаев после укола (2
января ему делали профилактические прививки перед поездкой в Индонезию) тоже
расхворался и 3 января не смог быть на встрече в Москворецком райкоме партии. Вместо
него пришлось выступать мне и профессору Яздовскому.
7 января.
Беседовал с Вершининым по основным проблемам космонавтики. Я доложил Главкому,
что 5 кораблей "Восток" в 1963 году будут построены (все распоряжения даны
Устиновым, и Королев уже приступил к их постройке). От нас потребуется уточненный
план использования всех семи кораблей (двух существующих и пяти строящихся). Такой
план будут готовить Горегляд, Мишук и Бабийчук.
Рассказал я Вершинину и о наших расхождениях с маршалом Руденко в вопросе о роли и
назначении Института авиационной и космической медицины. Руденко хочет сузить роль
ИАКМ рамками узковедомственной организации, а я за то, чтобы институт решал не
только задачи ВВС и МО, но и государственные задачи. Фактически институт рядом
решений ЦК и правительства уже нацелен на такой объем задач, и сейчас тащить его
назад было бы неумно и неэкономно (созданное растаскивать, а где-то вновь создавать),
да нам никто этого и не разрешит. Сейчас в аппарате Устинова будет отрабатываться
программа медико-биологических исследований в космосе на 5-7 ближайших лет.
Предполагается создать межведомственную комиссию для руководства и координации
работ в этом направлении, одновременно будут уточнены задачи ведомств и организаций.
Пришло время сказать наше твердое слово: будем мы брать экологию или мы будем
продолжать отпихиваться от нее. Главкому этот разговор явно не понравился. Он сказал,
что доверяет Руденко и верит мне, но сам твердого мнения по этому вопросу не имеет и
хотел бы в присутствии Руденко еще раз посоветоваться со специалистами.
8 января.
Более четырех часов заседали по отбору космонавтов, рассмотрели 25 кандидатов,
признанных медицинской экспертизой годными для работы в качестве космонавтов. Из
25 признали неподходящими четверых: Короткова и Сидоренко (по возрастным
ограничениям), Белоусова (из-за особенностей в состоянии его позвоночника) и Суворова
(из-за склочного характера и погони за материальными благами). 15 человек приняли:
летчики Г.Т. Добровольский, В.А. Шаталов, А.А. Губарев, А.П. Куклин, Л.В. Воробьев,
А.В. Филипченко; штурман А.Ф.Воронов; инженеры А.Н. Матинченко, В.М. Жолобов,
В.И.Гуляев, П.И. Колодин, Ю.П. Артюхин, Э.И. Буйновский, Л.С. Демин, Э.П. Кугно.
Шесть человек зачислены кандидатами для очередного приема осенью 1963 года. Их
можно было бы и принять, но Главком решил проявить осторожность - он помнит, что
мы несколько раз докладывали о необходимости набрать в этом году не более 20 человек.
Большинство из принятых слушателей имеют возраст 30-35 лет, у всех высшее
образование.
9 января.
Можно кричать "Ура!" ; 7-8 месяцев борьбы за заказ новой партии кораблей "Восток"
закончились полной победой. Постепенно Королев, Смирнов, Келдыш, Малиновский и
Устинов переходили на нашу сторону. Особенно долго сопротивлялся Малиновский (по
должности он должен воевать за нас, за космос, а он упорно воевал против). Только что
позвонили из Генерального штаба и потребовали планы полетов на пяти кораблях
"Восток" для обоснования заказа на их постройку. Планы эти я рассмотрел, завтра
согласую их с Королевым и доложу Главкому. Вершинин передал мне по телефону, что
ему позвонил Гречко и сообщил об утверждении генерала Одинцова начальником Центра
подготовки космонавтов.
Договорился с С.П. Королевым о нашей очередной встрече. Я хочу согласовать с ним:
1) план и дату женского космического полета в марте-апреле 1963 года;
2) планы полетов "Востоков" на 1963-1964 годы (4-5 полетов в 1963 году и 2-3 - в 1964
году);
3) проект письма в ЦК КПСС за подписью Малиновского, Келдыша, Смирнова и
Дементьева о приеме на обучение в ЦПК ВВС гражданских лиц из числа ученых и
крупных специалистов без зачисления их в кадры армии и обучении без отрыва от
научной работы.
Против направления такого письма в ЦК возражают Руденко и Рытов, но мне удалось
убедить Вершинина в необходимости этого мероприятия, и надо быстро провести его,
пока Руденко не вернулся из отпуска.
11 января.
Рано утром минут 40 беседовал с Вершининым. Главком подписал приказ о зачислении в
ЦПК 15 слушателей-космонавтов, из них: один - из ВМФ, двое - из ПВО, четверо - из
РВСН и восемь - из ВВС. Подписал Главком и письмо министру обороны с
приложением проекта письма в ЦК КПСС о наборе гражданских лиц в ЦПК. Он хочет,
чтобы я лично доложил письмо маршалу Гречко и рассказал ему поподробнее о наших
космических задачах. Насколько я понял Вершинина, он хочет, чтобы Гречко мог
поближе узнать меня и объем моих обязанностей - это будет иметь определенное
значение при рассмотрении материалов на присвоение мне звания генерал-полковника.
Маршал Гречко - председатель Высшей аттестационной комиссии, - и от его мнения,
конечно, будет зависеть многое. Я на этой встрече не настаивал и не искал ее, хотя,
постоянно хочется "просвещать" больших начальников в космических делах. Я знаю
Гречко с 1943 года: под Житомиром мой штурмовой корпус более месяца помогал армии
генерал-лейтенанта Гречко отбивать контрудар большой группы немецких танков. За 20
лет Гречко вырос в должности и в звании. Чувствуя поддержку со стороны Хрущева, он
держится уверенно и авторитетно, но для меня он был и остался "пехотой", которая так
много сделала в прошлой войне и так много портит в деле обороны в возможной новой
войне.
Сегодня был в Подлипках у С.П.Королева. Выглядит он плоховато: усталый и вялый -
неудача с лунником сильно его "потрепала". Завтра он собирается на 7-10 дней в
Барвиху. Встретились мы с ним очень хорошо, и разговор наш один на один был на
редкость продуктивным. Сергей Павлович одобрил и охотно завизировал письмо в ЦК по
набору гражданских лиц, назвал отличной нашу программу на семь очередных полетов
кораблей "Восток". Договорились о сроке предстоящего космического полета (апрельмай),
о конкретной программе полета и его продолжительности. Сергей Павлович
проявил готовность поддержать любой из трех наших вариантов:
1) полет одного корабля с женщиной на 1-3 суток;
2) групповой полет двух кораблей с женщинами на каждом с той же
продолжительностью, суточный интервал между пусками, посадка парой;
3) смешанный вариант: первый корабль с космонавткой летает до трех суток, а второй -
с космонавтом - стартует вслед за первым, спустя сутки-двое, и летает 5-7 суток.
Так как главная цель очередного полета - выведение на орбиту корабля с женщиной,
есть смысл готовить и отстаивать второй вариант. Третий вариант наиболее сложен по
подготовке, а первый прост и мало эффективен. Буду отстаивать необходимость
одновременного полета двух женщин на двух кораблях.
12 января.
Вчера на парткоме ВВС я выступал с докладом о работе ЦПК и о нашей деятельности по
освоению космоса. Присутствовали члены бюро парткома, секретари парткомов
институтов, генералы Клоков, Волынкин, Мишук, Федоров, Горегляд и другие. За 30
минут я доложил о состоянии ЦПК, перспективах его развития и о работе аппарата ВВС
по подготовке и осуществлению пилотируемых космических полетов. В прениях
выступили девять человек, в заключительном слове я предложил в феврале-марте этого
года заслушать и обсудить доклад на тему "Космос-ВВС" на пленуме парткома с задачей:
добиться объединения и более эффективного использования усилий ВВС в освоении
космоса. Партком принял решение о подготовке такого пленума.
Более часа беседовал с заместителем Главкома по боевой подготовке генералполковником
С.И.Мироновым. Сергей Иванович - милейший человек, формально он
мой начальник, но фактически, минуя его, я подчиняюсь маршалу Руденко и Главкому. В
свое время Миронов хотел сохранить хотя бы видимость своего участия в руководстве
работами ВВС в области космонавтики, но оба маршала "отжали" его от космоса, и он
занимается только фронтовой авиацией. Миронов, как и большинство офицеров и
генералов ВВС, не любит Руденко, Брайко и Пономарева - эта троица приносит мало
пользы авиации. Миронов высказывается за пересмотр кадрового состава центрального
аппарата ВВС и Министерства обороны.
15 января.
Говорил по телефону с Одинцовым, сообщил ему о решении ЦК КПСС и о приказе
министра обороны по назначению его на должность начальника Центра подготовки
космонавтов ВВС. Этим же решением ЦК эта должность введена в номенклатуру ЦК.
Обстановка в семье у Одинцова сейчас очень сложная: жена только что легла в больницу
рожать. Я посоветовал Одинцову не торопиться с отъездом из Хабаровска до выяснения
положения с женой. Он решил до конца января задержаться в Хабаровске и использовать
это время на прохождение летной медицинской комиссии.
Вчера и сегодня беседовал с генералом Бабийчуком по поводу присвоения генеральского
звания полковникам медицинской службы Карпову, Яздовскому и Исакову. Бабийчук за
Карпова и Исакова, но категорически против Яздовского. Сегодня он говорил с
Главкомом, и тот ему сказал: "Военный Совет все представления на генеральские звания
рассмотрел и в ближайшее время этим вопросом заниматься не будет". Несколько дней
назад, беседуя с Вершининым, я убедил его в необходимости рассмотреть материалы на
Карпова и Яздовского, но прошло несколько дней, и решение изменилось. Очень хорошо
известно, что решение начальства зависит от того, как и кто ему доложит. Думаю, что
своим докладом Главкому Бабийчук подложил "большую свинью" своим подопечным
полковникам. По этому вопросу, кроме Главкома, я говорил и с Мироновым, который
согласился утвердить представление полковников-медиков на генеральские звания; но
сейчас, после отказа Главкома, рассмотрение этого вопроса на Военном Совете, даже при
поддержке Миронова, не будет иметь практической ценности.
Заходил подполковник Попович, 13 января он прилетел с Кубы на Ту-114 рейсом ГаванаМосква
без промежуточной посадки (14 часов полета). Попович рассказал о встречах на
Кубе много интересного. Сегодня в "Красной звезде" есть его статья об этой поездке. Я
сообщил ему о решении ЦК КПСС - послать в Индонезию одного Николаева. Павел
высказал мнение, что лучше было бы поехать вдвоем, но на поездку в Индонезию он не
претендует. Из его рассказа о пребывании на Кубе в составе большой советской делегации
я понял, что космонавтам следует ездить за рубеж самостоятельно - это лучше в смысле
пропаганды космонавтики, и избавляет от многих организационных недоразумений. На
Кубе везде встречающие приветствовали Поповича и забывали о других членах и даже
руководителе делегации. 18 января Ленинград празднует двадцатую годовщину прорыва
блокады, и обком просит прислать туда хоть одного космонавта. Решил направить в
Ленинград на 3-4 дня Поповича. Дал ему задание побывать у писателей, в школеинтернате,
на заводах и в воинских частях.
Звонил Постников, он сообщил, что мой бюст в гипсе уже готов, и просил заехать и
посмотреть. Несколько раз звонил Л.Е. Кербель, он тоже хочет сделать мой скульптурный
портрет. Я отказал ему из-за большой занятости. Только что позвонил Александр
Иванович Тодорский, он собирается выступать по радио в день столетия
К.С.Станиславского и хочет упомянуть о нашей встрече с Константином Сергеевичем в
1937 году у него на квартире (я тогда был слушателем, а Тодорский начальником
академии имени Жуковского). О нашей встрече со Станиславским написана картина; она
была на выставках, о ней писали в газетах (речь идет о картине В.П.Ефанова "Встреча
слушателей Военно-воздушной академии имени Н.Е.Жуковского с артистами Театра
имени К.С.Станиславского" - Ред.).
17 января.
Более часа инструктировал Николаева по его предстоящей поездке в Индонезию.
Рассказал ему о повадках и приемах западных обозревателей и фотокорреспондентов.
Обсудили с ним около полусотни наиболее вероятных вопросов на пресс-конференциях и
возможные варианты ответов на них, объяснил ему ошибки Поповича на Кубе ( "Мы
будем помогать Кубе не только на Земле, но и из космоса", "Мир скоро узнает имя
первой космонавтки"), которые ловко используют американские корреспонденты.
Вершинин рассказал мне о своем разговоре с маршалом Гречко по поводу набора в
космонавты ученых из числа гражданских лиц. Гречко отказался подписать письмо в ЦК
и сказал: "Мы будем набирать в космонавты только молодых крепышей из военных, нам
не нужны хлюпики из гражданских ученых". Вот так понимает задачи освоения космоса
первый кандидат в министры обороны. Захаров и Малиновский могут подкрепить эти
доводы только матом. Итак, руководство Министерства обороны против допуска ученых и
конструкторов в космос - предстоит опять (в который уж раз!) упорная и длительная
борьба. Впрочем, я глубоко убежден, что глупость руководства МО в этом вопросе
настолько очевидна, что ему и без борьбы через некоторое время придется отказаться от
своих "идей", - жаль только терять впустую много времени. Осенью этого года мы все
равно примем в число космонавтов 10-12 гражданских ученых и специалистов.
18 января.
Е.А.Карпов и В.А.Смирнов доложили о своем участии в работах экспертной комиссии по
"Союзу". Смирнов предлагает настаивать на следующем:
1) обязательно иметь скафандр на каждого члена экипажа;
2) хотя бы как-то обозначить попытку использовать аэродинамические силы для
управления кораблем при спуске;
3) предусмотреть возможность катапультирования экипажа в аварийной ситуации.
Королев и все его помощники категорически возражают по всем трем позициям. Обсудив
с космонавтами и членами НТК ВВС эти вопросы, мы решили настаивать только на
наличии скафандров, а от использования аэродинамических сил, требующего наличия у
корабля небольших крыльев, и от обеспечения аварийного катапультирования сочли
возможным отказаться. Споры по двум последним позициям только затянут
осуществление проекта, да и в ОКБ Королева на данной стадии развития космонавтики
эти предложения просто не осуществимы. Два-три дня назад представители ЦПК и
офицеры части генерала Холодкова были у Челомея и знакомились с ходом
проектирования ракетоплана; пока ничего нет даже на бумаге, кроме заверений дать в
феврале эскизный проект. Челомей уже больше двух лет работает над этой тематикой, в
январе 1961 года мы с Главкомом были у него - тогда он обещал нам многое, - но
ничего из обещанного не выполнил. Реальными космическими кораблями на ближайшие
3-5 лет будут корабли Королева, и только его - все остальное вряд ли продвинется за
рамки эксперимента.
19 января.
Был у Главкома, доложил ему о том, что сегодня в 22:00 на специальном самолете Ил-18
майор Николаев и сопровождающие его лица вылетят в Индонезию. Заходил ко мне
Яздовский и рассказал о настроениях в институте и о комиссии маршала Москаленко,
проверяющей его деятельнос
...Поділитися у соцмережах
