Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...ло и от Поповича. В 7 часов утра началось заседание Госкомиссии, на
котором единогласно решили сажать оба корабля 15 августа: "Восток-3" на 65-м витке, а
"Восток-4" - на 49-м. Я не возражал против продления полета Николаева еще на одни
сутки по следующим мотивам: он вчера сам дал согласие на продление полета; его
самочувствие отличное, некоторая вчерашняя усталость снижена хорошим сном; сегодня
очень сильный ветер в районе приземления - до 20 метров в секунду.
Члены комиссии поручили мне передать Николаеву через Елизово: "Ваш доклад
получили. Желаем вам успеха. Полет "Соколу" продлен на одни сутки, посадка будет
произведена на 65-м витке". Николаев телеграмму принял и ответил: "Благодарю, все
ясно". Долго совещались о порядке работы с космонавтами после их приземления.
Москва уже планирует встречу "Сокола" и "Беркута" на субботу - 18 августа. Наши
планы о трехсуточном медосмотре космонавтов и обстоятельном разборе полета на
Госкомиссии, по-видимому, будут скомканы. Пока предполагается посадка в районе
Караганды, доставка космонавтов в Куйбышев и вылет в Москву из Куйбышева после
проведения медосмотра и заседания Госкомиссии.
Сейчас 15:00 по местному времени, я немного отдохнул и пообедал, до очередного
заседания комиссии еще два часа, а до дежурства на КП - пять часов. Попытаюсь
продолжить заметки о старте Николаева.
...Николаев долго и обстоятельно усаживался в корабле, внимательно проверил всю
аппаратуру и только после этого вышел на радиосвязь с КП. Подготовка ракеты и корабля
к старту шла ритмично и размеренно, все операции выполнялись точно по графику. После
объявления двадцатиминутной готовности я передал Николаеву, что мы с Гагариным
переходим в бункер и через 2-3 минуты будем вести связь оттуда. Гагарин был в бункере
первый раз, я - второй (не считая посещений бункера в учебных целях). Установив связь
с Николаевым и предупредив его о необходимости надеть перчатки и закрыть гермошлем,
я передал микрофон Гагарину. Через 2-3 минуты в рубке появился Королев, боевой расчет
замер - слышались лишь короткие четкие команды и доклады исполнителей. Кроме
Королева, Гагарина и меня в рубке были Келдыш, Пилюгин, Шабаров и полковник
Кириллов. Командовал пуском Кириллов. В эти томительные минуты ожидания старта
больше всех волновался Сергей Павлович: он лучше всех знал и достоинства и недостатки
своего детища. Он весь был - воплощение напряженного внимания, в руках держал
телефонную трубку с красной полоской, чтобы в случае аварии успеть вовремя
прокричать, как он говорит, "петушиные слова" - условную команду на
катапультирование космонавта. После команды "Старт" и начала отсчета секунд: 10, 20,
30... 100, 110, 120... 500... 600... все ждали отсчета 687... Нормальная работа всех агрегатов
ракеты до 687-й секунды означала выход третьей ступени и корабля на орбиту. На 720-й
секунде произошло отделение корабля от носителя и "Восток-3", расправив свои
антенны, возвестил миру о новой большой победе советского народа на пути освоения
космоса. Через 2 часа после старта, когда были уточнены данные орбиты, "Востока-3",
мы доложили о полете Хрущеву, Козлову и Устинову. Из разговора с Козловым мы все
поняли, что Николаеву присвоено звание подполковника, но услышав наши дружные
аплодисменты, он стал уточнять решение и через несколько минут передал, что
Николаеву присвоено звание майора.
Подготовка к старту и пуск "Востока-4" мало чем отличались от подготовки и пуска
"Востока-3", только все работали в еще более жестких условиях по времени, и на лицах
каждого было больше признаков переутомления. Можно гордиться высокой точностью
стартов по времени: за трое суток до пусков было принято решение: старт Николаева -
11 августа в 11:30 по московскому времени, старт Поповича - 12 августа в 11:08, и
назначенные сроки пусков были выдержаны с точностью до 0,5 секунды.
15 августа. Борт самолета Ил-14 - Оренбург.
Через два часа после получения достоверных сведений о благополучной посадке
Николаева и Поповича я с группой товарищей (Яздовский, Гагарин, Горегляд, Парин и
другие) вылетел в Куйбышев, чтобы организовать там встречу и размещение космонавтов,
прилетающих туда на Ил-18 из Сары-Шаган. На аэродроме Тюра-Там оперативный
дежурный неожиданно доложил: "В Куйбышев лететь нельзя, там сильная гроза". Мы все
же взлетели, надеясь, что гроза пройдет за время нашего полета до Актюбинска, но, к
сожалению, грозовой фронт оказался настолько мощным, что нам пришлось сесть в
Актюбинске. Ознакомившись с мете00бстановкой и переговорив с КП ВВС Куйбышева, я
решил лететь в Оренбург.
Сегодня большой день не только для нас - советских людей, - но и для всего мира:
после четырехсуточного космического полета майор Николаев произвел отличную
посадку, а через шесть минут недалеко от него приземлился после трехсуточного полета
подполковник Попович. Для меня это был день напряженной борьбы, предельного
нервного напряжения и большой победы. Позже я обязательно восстановлю подробнее
весь ход подготовки к посадке двух космических кораблей.
Сегодня моей внучке Оленьке исполнилось три года. Я уже две недели не видел ее и
очень скучаю - хотелось из Куйбышева позвонить в Москву и поздравить своих с днем
рождения Оли. Правда, позвонить можно и из Оренбурга, но это потребует много
времени, а мне так хочется спать, что я чувствую, как иногда меня покачивает...
В Оренбурге мы все разместились на ночь в профилактории летного состава
истребительного училища. На аэродроме нас встретили руководители училища,
накормили хорошим ужином и привезли сюда на отдых. Надо бы продолжить записи в
дневнике, но нет ни сил, ни настроения. На завтра, на 5 часов по московскому времени, я
назначил вылет в Куйбышев; не позже 3:30 придется подниматься, так что больше 5-6
часов не поспишь. Иду спать...
16 августа.
Всю ночь была гроза и шел дождь - прогноз и запрещение полета в Куйбышев полностью
оправдались. Проснулся в 2 часа и спать уже больше не мог. Поднял всех наших,
готовимся к отъезду на аэродром. Гагарину я вчера разрешил ночевать у родственников -
в семье сестры его жены, и он приедет прямо на аэродром. Кстати, вчера перед вылетом
из Тюра-Тама на самолет опоздали полковники Азбиевич и Смирнов. Когда самолет уже
выруливал, они подъехали на газике и замахали руками. Гагарин и другие просили взять
опоздавших, но я решил хорошенько их проучить, особенно Азбиевича, которому я уже я
десятки раз указывал на его неорганизованность.
По размокшим и грязным дорогам с трудом добрались до аэродрома. На аэродроме нет
ВПП, взлетали прямо с грунта. В районе Оренбурга погода плохая, продолжается дождь,
видимость плохая, но штурман доложил об улучшении погоды в Куйбышеве. Перед
взлетом начальник летного училища сообщил мне, что ему приказали подготовиться к
приему самолета Ил-18 с Николаевым и Поповичем в Оренбурге. Я подтвердил
необходимость готовиться к приему самолета с космонавтами на случай ухудшения
погоды в Куйбышеве.
В 8:30 произвели посадку на аэродроме Кряж. Нас встретили командующий ВВС округа
генерал-лейтенант Цедрик, генерал-лейтенант Шевченко, секретари обкома. Прямо с
аэродрома поехали к первому секретарю обкома А.С.Мурысеву. Со мной были Гагарин,
Горегляд и Яздовский, всех остальных направили для размещения в военный санаторий.
В 9:40 на самолете Ил-18 прилетели из Сары-Шагана Николаев и Попович. Я поднялся в
салон самолета и крепко их поцеловал. Оба выглядят отлично, и я сказал им, что не
ожидал увидеть их такими бодрыми.
На нескольких обкомовских машинах быстро домчались до обкомовской дачи. Целая
орава врачей во главе с Яздовским набросилась на ребят и будет исследовать их состояние
до 18 августа. Прежде чем передать ребят в руки врачей, я пригласил Гагарина, Титова,
Николаева, Поповича и договорился с ними о форме доклада на Госкомиссии и о выводах
из анализа полета. Главные выводы: человек может сохранять хорошую
работоспособность в длительном космическом полете; главное "действующее лицо" в
космосе - человек, а не автоматы; необходимо построить в 1963 году 5-10 "Востоков",
чтобы чаще летать в космос; надо существенно усовершенствовать аппаратуру
наблюдения.
В 16:40 на заводском аэродроме мы с руководством области и округа встречали самолет
Ан-10, на котором прилетели члены Госкомиссии. В 17:30 на обкомовской даче
состоялось заседание Госкомиссии с заслушиванием отчетов Николаева и Поповича.
Отчеты были записаны на пленку, кроме того, основное содержание отчетов я записал
сам (ниже даны лишь некоторые фрагменты докладов Николаева и Поповича-Ред.).
Доклад Николаева: "Отрыв ракеты плавный, перегрузки нарастают плавно, вибрации
небольшие, но они усиливаются в конце работы 2-й ступени носителя. Максимальные
перегрузки достигали 6-7 единиц. Отделение ступеней заметно по спаду перегрузок.
Слышно окончание работы 3-й ступени и отделение (толчком) от носителя. Наблюдение
за Землей не состоялось, и было обидно, что полет начал с невыполнения упражнения.
Провел ориентацию, выполнение которой усложнилось тем, что я в кресле сидел выше
нормального... За 15 минут до старта Поповича я сориентировал корабль, и в 11:03 угол
наклона корабля составил 73 градуса. Смотрел, но взлета корабля не видел... Связь с
"Зарей" в течение первых суток полета была плохой (много шумов, сильные помехи), на
4-м витке я половину разговора с Хрущевым не слышал, но в течение 2-х, 3-х и 4-х суток
полета связь была уже лучше... С "Глобусом" работать легко и полезно (спасибо
Даревскому). Производил 4 отвязывания, первое - очень осторожно, - после
освобождения тянет вверх и вперед. Передвижение легкое, в отвязанном положении вел
связь и киносъемку. Координация движений хорошая, "плавать" приятно... Выполнял
физические упражнения, делать можно все, но мало пространства. После выполнения
физических упражнений самочувствие бодрое. На четвертые сутки резко поворачивал
голову влево и вправо - ничего плохого. За все время полета неприятных ощущений не
было. Тренировки вестибулярного аппарата были очень полезны...
Пролетая над Турцией, видел аэродром, отлично видны ночью города и ВПП. Видел
много морских кораблей, на побережье видны дороги и пирсы... При включении ТДУ
ощущался толчок и была слышна в течение 42-х секунд ее работа. В плотных слоях
атмосферы корабль вращался с разными угловыми скоростями. Перегрузки порядка 8-9
единиц я переносил лучше, чем на Земле. В районе посадки оказалось много камней, но я
приземлился на ровную площадку 2 х 2 метра..."
Доклад Поповича: "Задание выполнил, готов снова лететь. Следует несколько сократить
медицинский осмотр перед стартом. На старте связь иногда пропадала... Провел
ориентацию в тени Земли. Очень хорошо виден "бег" Земли, особенно при редкой
облачности. Ориентировать корабль по звездам и земным целям можно, если расширить
возможности ручной ориентации... УКВ-режим не нужно включать автоматически (очень
много шума до начала связи). Когда сам включаешь УКВ, шума меньше. Связь с
"Соколом" была очень хорошей, особенно за экватором... Все медицинские тесты и
вестибулярные пробы выполнял. При резком движении головой вперед и назад ощущались
некоторые ненормальности. Пульс в космосе был 54-60 ударов в минуту, полный и
ритмичный. Сон хороший - за ночь просыпался один раз. На ночь выключал вентилятор
скафандра... Катапультирование было плавное. После открытия основного парашюта
зачековал запасной, как и Николаев. Через 20 минут появился поисковый самолет.
Отстрела антенн НАЗа не было (как и у Николаева)..."
После заседания вся комиссия собиралась улететь в Москву, но там испортилась погода, и
вылет отложили до утра. Сейчас 23:15, вся компания вместе с областными
руководителями уже изрядно напилась. Я посидел с ними минут тридцать и, почувствовав
отвращение к этой братии, ушел к себе в комнату. Карпову я поручил увести Николаева и
Поповича - им время спать.
17 августа. Куйбышев.
Вчера пьяные разговоры и поцелуи продолжались до двух часов ночи. Попович и
Николаев легли спать около полуночи, а Гагарин, Титов и другие ребята еще долго
общались с захмелевшей "руководящей" компанией. Королев и Келдыш пили мало и
раньше других ушли спать. Смирнов и Мурысев "гуляли" дольше других, им "помогал"
Горегляд. Правда, Смирнов держался хорошо.
Сегодня я проснулся в 6 утра - все еще крепко спали, - через несколько минут
появились Смирнов и Руденко. В 9 часов все члены Госкомиссии на самолете Ан-10
вылетели в Москву. Председатель Куйбышевского совнархоза Литвинов просил меня
организовать встречу рабочих 1-го и 18-го куйбышевских заводов с Гагариным и Титовым.
Гагарин и Титов с генералом Гореглядом уже уехали на завод, а мне приходится отбивать
дерзкие атаки представителей прессы, кино, радио и телевидения. Из-за вчерашнего
нарушения режима Николаев и Попович сегодня спали хуже, чем в космосе. Все
специалисты-врачи доложили, что общее их состояние хорошее, но есть признаки
небольшого утомления.
Сейчас 21:00, все улетели в Москву -на даче остались только Николаев, Попович, доктор
Никитин, подполковник Титов С.М. и я. Перед вылетом группы Горегляда все
космонавты, врачи и другие офицеры ВВС отобедали вместе с областными
руководителями. Председатель облисполкома Дегтярев и генерал Горегляд "перебрали"
лишнего и вели себя плохо. Я увидел Горегляда в тот момент, когда он в комнате отдыха
отчитывал Николаева за нескромность. Николаев очень скромный человек, и только
Горегляду могла померещиться его "нескромность", выразившаяся в том, что он попросил
направить в Москву на встречу космонавтов мужа своей сестры Ильина, находящегося в
Чебоксарах. Руденко из Москвы приказал Цедрику доставить Ильина в Куйбышев, а из
Куйбышева на Ил-18 - в Москву. Это распоряжение Руденко нельзя считать разумным:
задерживать на 8 часов вылет пяти космонавтов и большой группы офицеров из-за одного
человека едва ли целесообразно. Вместо того, чтобы исправить ошибку Руденко, Горегляд
не нашел ничего более умного, как совершенно незаслуженно обидеть Николаева.
Пришлось резко оборвать эту пьяную и неумную выходку Горегляда.
Перед обедом мы (Гагарин, Титов, Карпов, Яздовский, я и другие) на трех катерах
совершили замечательную поездку по Волге, а после обеда повторили эту прогулку для
Николаева и Поповича. Люди на берегу, рыбаки и пассажиры судов немедленно узнавали
новых героев космоса и горячо их приветствовали. Вся четверка побывавших в космосе -
Гагарин, Титов, Николаев и Попович - подписала вместе со мной приветствие моей
внучке Оленьке в день ее рождения - 15 августа. После прогулки занимался с
Николаевым и Поповичем - готовил их к рапорту Хрущеву. Вместе с ними просмотрел и
поправил тексты их речей на Красной площади.
18 августа.
Сегодня страна празднует День авиации, и по счастливому совпадению Москва в этот
день встречает Николаева и Поповича. Встреча назначена на 14 часов, на самолете Ил-18
мы будем взлетать в 11:5О. Сейчас 6 часов утра, ребята еще спят, и у меня есть время,
чтобы хоть как-то отразить в дневнике все то, что происходило на заседаниях
Госкомиссии перед посадкой "Сокола" и "Беркута".
14 августа в 17:00 на Госкомиссии обсуждался вопрос о продлении полета Поповича на
четвертые сутки. Перед заседанием Смирнов и Королев разговаривали с Н.С.Хрущевым и
Ф.Р.Козловым. Хрущев высказал мысль, что если по технике корабля и по состоянию
здоровья Поповича нет никаких замечаний, то почему мы будем его обижать, - нужно
запросить Поповича и, если он желает и может летать больше трех суток, разрешить ему
продолжить полет на четвертые сутки. Руденко переговорил с маршалом Гречко, который
также поддержал это предложение. Таким образом, когда перед заседанием Госкомиссии
мы собрались в узком кругу (Смирнов, Королев, Келдыш, Руденко, Пилюгин и я), все мои
партнеры по переговорам, кроме Королева, заняли твердую позицию - продолжить
полет Поповича на четвертые сутки. Сергей Павлович занял двойственную позицию:
"Задание полностью выполнено, мы уже продлили полет до четырех суток Николаеву,
пойдя на это с некоторым риском. Для прекращения полета Поповича нет технических и
медицинских причин, но я не вижу большой цели в продлении полета, хотя и не буду
голосовать против такого решения".
Я высказался твердо против продления по следующим мотивам:
1. Условия посадки Поповича на 65-м витке будут неблагоприятны по местности и
метеоусловиям во всех трех заданных районах.
2. Попович ведет себя в полете излишне активно, он не экономит свои силы, как это
делает Николаев, - есть основания опасаться, что Поповича "не хватит" на четвертые
сутки полета.
3. В корабле Поповича температура 12-11 градусов и имеет тенденцию понижаться,
влажность в корабле также снижается к нижнему пределу - малая влажность и низкая
температура могут затруднить обеспечение космонавта кислородом.
Все очень внимательно меня выслушали, но не согласились с моими доводами. На
заседании Госкомиссии все (Келдыш, Смирнов, Руденко, Пилюгин, Богомолов, Воронин и
другие) единодушно высказывались за продление полета Поповича. Пришлось выступить
против всех и повторно изложить свою позицию в этом вопросе. Я сказал: "Вчера мы
продлили полет Николаеву, и теперь он будет совершать посадку в трудных условиях -
на каменистый грунт и при сильном ветре. Если была цель в продлении полета
Николаева, то в данном случае такой цели нет. Следует учитывать и то, что состояние
техники и космонавта на "Востоке-3" значительно лучше, чем на "Востоке-4". Меня
поддержали Гагарин, Бушуев, Феоктистов, Белоусов, после чего многие заколебались.
Решили полет Поповичу продлить, если он выскажет такое желание. Комиссия поручила
Королеву, мне и Гагарину провести переговоры с Поповичем и всем составом тронулась
за нами на КП, чтобы услышать решение "Беркута". На вопрос Королева: "Беркут", как вы
себя чувствуете? Ваш полет подходит к концу, каковы Ваши планы?" Попович
немедленно ответил, что он планирует садиться на 65-м витке, поскольку самочувствие у
него превосходное - "перьвий сорт" (любимое выражение Королева). После такого
ответа комиссия подтвердила свое решение. Смирнов связался по телефону с Козловым и
Хрущевым и доложил им о принятом решении и о том, что против него высказались
Каманин, Гагарин и еще несколько человек. Хрущев, убедившись, что Попович за
продление полета, дал свое согласие на то, чтобы продолжить полет.
Всю ночь с 14 на 15 августа я был на командном пункте, изучал метеообстановку и
условия посадки во всех трех районах приземления, консультировался со специалистами
и врачами по состоянию здоровья Поповича и разбирался с Ворониным, к чему может
привести дальнейшее падение температуры и влажности. В 7 часов утра Госкомиссия
снова собралась на заседание. К этому времени к нам начали поступать тревожные
сведения. Температура в корабле "Восток-4" понизилась до +10 градусов - нижнего
предела нормы, влажность снизилась до 35 процентов. Попович, проснувшись в 4 часа
утра, доложил, что самочувствие у него отличное, но падение температуры и влажности
начинают его беспокоить. Он сообщил: "Температура и влажность продолжают
снижаться, мною приняты все необходимые меры, но падение продолжается". Всем стало
ясно, что нормальное обеспечение кислородом Поповича находится под угрозой. Келдыш,
я, Руденко высказались за немедленную посадку "Востока-4" на своей территории (как
раз подходил 49-й расчетный для посадки виток), но Смирнов и другие еще упорствовали.
В это время принесли радиограмму от Поповича: "Наблюдаю грозу"...
"Гроза" - это условный код, означающий рвоту. Вся комиссия заволновалась, все стали
требовать немедленной посадки. В нашем распоряжении для принятия решения было 40
минут. Смирнов и Королев решили еще раз запросить Поповича о его самочувствии и
получили такой ответ: "Чувствую себя отлично, наблюдал метеорологическую грозу и
молнию". У меня и у Гагарина возникли сомнения в правдивости последней
радиограммы Поповича. Возможно, он испытал небольшой приступ тошноты, который
быстро прошел, и он, устыдившись своей минутной слабости и поспешности сообщения о
"грозе" (по инструкции докладывать о "грозе" космонавт обязан немедленно), забил
отбой. Выяснить, какую грозу наблюдал Попович, будет нелегко, но выяснять будем
обязательно.
...В 11:35 на Ил-18 вылетели из Куйбышева в Москву, кроме меня и космонавтов в
самолете: доктор Никитин, особист Титов и около дюжины представителей прессы и
кино (Романов, Денисов, Борзенко, Остроумов, Мельников, Песков, Гасюк, Афанасьев и
другие). Ребята сегодня хорошо выспались, до завтрака я с ними по два раза
прорепетировал рапорты Хрущеву и их выступления на Красной площади. Попович читает
текст хорошо, а Николаев запинается на некоторых трудных словах - пришлось слов пять
выбросить, а некоторые фразы укоротить. Завтракали небольшой компанией:
председатель облисполкома, два секретаря обкома, командующий округом, Николаев,
Попович и я. После завтрака Мурысев вручил Николаеву и Поповичу подарки.
Поблагодарив за теплую встречу, подарки и гостеприимство, ребята вручили
руководителям области фотографии четверки космонавтов с автографами. После взлета я
разрешил прессе с полчаса "поиздеваться" над "небесными братьями", а затем увел их в
салон и категорически запретил приставать к ним. В Куйбышеве с утра был дождь, но
перед вылетом погода улучшилась. В Москве обещают приличную погоду.
19 августа. Москва.
Вчера в самолете я еще несколько раз прослушал рапорты Николаева и Поповича Хрущеву
и их выступления на Красной площади. В 13:20 к нашему самолету подстроились семь
истребителей - почетный эскорт, в сопровождении которого мы несколько раз прошли
над различными районами Москвы. На улицах и площадях было очень много народу.
Ровно в 14 часов открылась дверь нашего самолета, и ребята пошли на новое испытание.
Николаев признался, что встреча, рапорт и выступления волнуют его больше, чем полет в
космос. Я остался в самолете и не пожалел об этом; через иллюминатор самолета весь
процесс встречи был виден лучше, чем с любого места на земле. С рапортами Хрущеву
ребята справились хорошо. Никита Сергеевич, а за ним все члены президиума ЦК и
родственники космонавтов обнимали и целовали Николаева и Поповича; пионеры
преподнесли им цветы. Потом Хрущев, Николаев и Попович, отвечая на приветствия
собравшихся, прошлись вдоль ограды. В первую открытую машину, обвитую гирляндами
цветов, сели Николаев и Попович с родителями, Мариной и Наташей (жена и дочь
Поповича - Ред.). Во вторую машину сели Хрущев, Жак Дюкло и другие иностранные
товарищи. Хрущев только что прилетел из Крыма, и с ним, по-видимому, прилетели
отдыхающие у нас иностранцы. После того, как первые правительственные машины
уехали, я вышел из самолета. Меня встречали Муся и Оленька. Встречу с женой и внучкой
я не променял бы ни на какую другую самую "высокую" встречу. С аэродрома мы
направились прямо домой. Когда мы подъехали к Малому Каменному мосту, митинг на
Красной площади уже начался; все улицы и мосты были забиты демонстрантами -
пришлось сойти с машины и добираться до дому пешком.
Вечером мы с Мусей пошли на прием в Георгиевский зал Кремля. На приеме были все
космонавты с женами, пятерка космонавток, Карпов, Масленников, Яздовский,
Волынкин, Горегляд и Аристов. От ВВС были также Руденко, Рытов, Пономарев и
Кутасин. Промышленность на приеме была представлена очень широко, а ВВС -
ограниченно. В ответ на вручение звезд Героев ребята выступили коротко, но вполне
нормально. Выступая на приеме, Хрущев подчеркнул связь космонавтики с авиацией, он
сказал: "Не было бы авиации, не было бы и полетов в космос... Авиация хорошо
подготовила летчиков-космонавтов, которые блестяще справились с возложенными на
них задачами..."
20 августа.
В 8:00 я был уже в Главном штабе ВВС. Только что говорил по "кремлевке" с
Николаевым. Ребята вместе с родственниками гостят в правительственных особняках на
Воробьевых горах. Минут через сорок Николаев и Попович приедут ко мне, и мы поедем к
Сергею Павловичу Королеву. Он хочет поддерживать традицию: после кремлевских
торжеств космонавты едут на митинг к строителям космических кораблей и носителей и
в торжественной обстановке передают Главному конструктору свои бортжурналы.
В 8:45 на двух "Чайках" приехали Николаев и Попович, и мы отправились к Королеву.
Там мы узнали печальную весть. Сергей Павлович заболел, и его отправили в больницу.
На митинге было 5-6 тысяч человек. Выступали Николаев, Попович, Гагарин, Титов,
Бушуев, Мишин, Келдыш, Смирнов и другие. Митинг по содержанию был хороший, но
настроение всем портил непрерывный дождь. Ребята на митинге и в узком кругу (с
бокалами) выступали удовлетворительно.
С 16:00 до 18:30 был у Келдыша; при участии Тюлина, Волынкина, Яздовского,
Феоктистова и других товарищей готовились к пресс-конференции, которая должна
состояться 21 августа. Тексты выступлений Николаева и Поповича почти не требовали
исправлений.
21 августа.
К девяти утра Николаев, Попович, Гагарин и Титов приехали ко мне в Главный штаб ВВС.
Около двух часов все вместе готовили Николаева и Поповича к пресс-конференции,
потом поехали в Академию наук к Келдышу. Была теплая короткая встреча без речей,
присутствовали виднейшие ученые страны. В 12 часов в актовом зале МГУ Келдыш
открыл пресс-конференцию, выступили Яздовский, Благонравов, Николаев и Попович.
Все речи показались мне очень длинными, особенно долго и медленно читал свой доклад
Николаев. Ошибок в выступлениях не было, но было бы лучше сделать их покороче, и
побольше времени оставить для ответов на вопросы. На все заданные им вопросы
Попович и Николаев отвечали хорошо.
Сегодня в полночь мне нужно будет вместе с членами Госкомиссии вылетать на "Зарю",
поэтому я решил собраться, помыться, отогнать на дачу автомашину и прямо с дачи ехать
на Чкаловский аэродром.
22 августа. Борт самолета Ан-10. Тюра-Там.
До аэродрома добрался с небольшим приключением. В пути я немного подремал и был за
это наказан; шофер прозевал поворот с бетонки на Щелково и повез меня к Яр
...Поділитися у соцмережах
