Жанр: Мемуары
Мемуары
...тных
приговоров. У многих были обморожены ноги и руки. Временное ослабление противника
побуждало прибегнуть к контрмерам, чтобы предотвратить новое наступление. Активные
действия способствовали бы и укреплению боевого духа наших войск.
Предложение о переходе в контрнаступление поступало не впервые. Еще 11 декабря
генерал-лейтенант Эстерман предлагал перейти в контрнаступление главными силами 2го
армейского корпуса на фронте шириной примерно 45 километров, в полосе от
Финского залива до озера Юскярви. Однако я посчитал, что у такой инициативы едва ли
есть шансы на успех. Войска слишком разбросаны, плотное соприкосновение с
противником отсутствует, да и его группировка точно не установлена. Наступление могло
бы стать выстрелом в воздух, и, кроме того, войска не обладали опытом ведения
маневренного боя против русских танков без поддержки противотанковой артиллерии. В
любом случае лучше было, сидя в укреплениях, ожидать наступления, которое скоро
начнется. В этом я был убежден.
После того как бои на подступах к Выборгу были завершены разгромом русских,
командующий армией снова вернулся к своему предложению. Его обоснования были
весьма убедительны. Во время боев под Сумма 19 декабря я разрешил ему 6-ю дивизию,
находившуюся сзади, использовать для контрнаступления, если будет осуществлен
глубокий прорыв. Дивизию, пополненную пехотным полком береговой обороны,
передали ему в подчинение для участия в контрнаступлении 2-го [283] армейского
корпуса, где части 5-й дивизии стали бы наступать в полосе между озерами Куолемаярви
и Муолаанярви. Руководство армии решило перейти в контрнаступление 23 декабря в 6.30
утра.
Однако вскоре выяснилось, что шансы на успех операции и на этот раз были
недостаточно глубоко изучены и что в ее планировании мало обратили внимания на те
многочисленные подводные камни, которые легко возникают на дороге - особенно в
зимних условиях, когда войска готовят к такому крупному наступлению. Самым плохим
было то, что соприкосновение с противником после отражения его атак было утрачено и
разведка не смогла составить точной картины группировки русских войск. Следствием
этого было то, что план наступательной операции не имел точных рубежей и ясного
направления главного удара.
Предполье захватили без существенного сопротивления, но глубже в группировке русских,
которую прикрывали, прямо говоря, бронетанковые крепости, наступление остановилось,
поскольку противотанковые орудия не смогли сопровождать пехоту. Артиллерия, для
которой массовое скопление танков могло бы быть идеальной целью, не могла открыть
огонь, поскольку отсутствовала связь. Больше всего чувствовался недостаток современных
средств радиосвязи. Выяснилось, что времени на подготовку было отведено слишком
мало, это повлекло за собой ошибки и опоздание. По прошествии восьми часов с момента
начала наступления был отдан приказ о его приостановлении. Отрыв от противника
прошел так, что тот не предпринял существенных попыток контратаковать наши войска.
Хотя эта операция и не привела к возлагавшимся на нее надеждам, все же можно было
предположить, что наша неожиданная активность оказала определенное влияние на
противника, ибо он на долгое время прекратил ведение крупных наступательных
операций на выборгском направлении. Вместо этого русские 25 декабря атаковали
позиции 3-го армейского корпуса в Тайпале и, кроме того, предприняли безуспешную
попытку силами свежей дивизии перейти озеро Суванто, уже покрытое толстым льдом. В
ночь на 26 декабря противнику удалось захватить плацдарм на северном берегу Суванто в
районе Келья, но днем он был отброшен снова на лед, оставив при этом 700 человек
убитыми и много вооружения, в том числе 81 пулемет. [284]
Первый месяц войны закончился. Ситуация сложилась во многих отношениях иной, чем
ожидалось, и сюрпризы можно было в основном отнести к разряду положительных. В
русских войсках также обнаружились многочисленные недостатки, а природные условия в
какой-то степени выровняли диспропорцию между численностью и снаряжением русских
и наших войск. В летопись финской армии можно было внести два таких славных дела,
как бои на уничтожение под Толвоярви и Суомуссалми. Атаки противника были отбиты и
на других фронтах. Противник понес большие потери в живой силе, технике и
материалах, что мы посчитали желанной добавкой к вооружению и снаряжению наших
войск. Финская армия показала, что сражаться она умеет.
На морском фронте все попытки противника приблизиться к нашему берегу также были
отражены. Батареи на островах Руссарё и Утё хорошо справились со своей задачей, а
береговые форты в Койвисто и Хумалйоки, помимо отражения крейсеров русских,
принимали значительное участие в военных действиях на суше. Тоже следует сказать и о
батареях на мысе Ярисевянниеми и в Каарнайоки, которые прикрывали Тайпале со
стороны Ладожского озера.
При недостатке успехов на море русские с гордостью говорили о захвате пустого и
необороняемого острова Готланд, которым они овладели после основательной бомбежки.
После того как Финский залив быстро покрылся льдом, военных действий на море не
велось, и Аландские острова оказались вне опасной зоны.
Превосходство в авиации у противника также не оказало решающего воздействия.
Несмотря на нехватку у нас средств зенитной обороны, его самолеты не смогли ни
уничтожить наши коммуникации, ни нарушить жизнь нации. В воздушных налетах
декабря противник потерял 142 бомбардировщика и истребителя. Весь финский народ,
как один человек, спокойно и решительно стоял за армией, сознавая, что борьбу следует
продолжать. На пороге Нового года объективный наблюдатель все же не мог избежать
мрачных предчувствий. Престиж Советского Союза требовал победы, и нам следовало
ожидать, что нажим с его стороны вскоре многократно возрастет. Наши возможности
формирования новых подразделений, смены войск и возмещения потерь были невелики, а
что касается недостатка в материалах, то импровизированная организация нашей [285]
промышленности со скудными запасами сырья была неспособна его устранить. Правда,
Лига наций призвала своих членов оказать нам помощь, но пока такая поддержка была
весьма незначительной. Поступали сведения, что западные державы планируют
вмешаться в конфликт силой оружия, но все это было столь неопределенно и ненадежно,
что строить на этих возможностях свои действия мы вряд ли могли.
В сложившейся обстановке у нас оставался один выход - сражаться.
Если первый месяц войны был полон сюрпризов, то таким оказался и январь. Я полагал,
что противник немедленно бросит свои войска в решающее наступление на всем фронте
Карельского перешейка. Он сосредоточил здесь свежие артиллерийские и танковые части,
отремонтировал и дополнил дорожную сеть. Однако весь январь прошел под знаком
позиционной войны, и основные события происходили на восточном фронте, где новые
части русских шли навстречу своей гибели.
Как уже говорилось, в районе Ладожского озера 168-я и 18-я дивизии, последняя
усиленная 34-й танковой бригадой, в начале соединились в Кителя, где и были
остановлены. В Коллая заградительная позиция из полевых укреплений, расположенных
по обе стороны железной дороги Суоярви, продолжала сдерживать нажим. После того как
4-й армейский корпус был основательно перегруппирован, его командир генерал-майор
Хэгглунд в канун Нового года получил приказ двинуть свои войска (12-ю и 13-ю дивизии)
в давно планируемое контрнаступление. В Коллая оставили лишь несколько батальонов.
Успех всей операции зависел от их упорства и выдержки.
Как я уже упоминал, еще в середине декабря предпринимались попытки закрыть горло
мешка с севера, но из-за труднопроходимой местности, жестокого мороза, недостатка
снаряжения и других трудностей в них добивались лишь местных успехов. Важнейшей
причиной мелочности результатов все же являлось то, что противник быстро укрепил
свои позиции и овладеть ими без достаточной артиллерийской поддержки было слишком
тяжелой задачей. Первоначальный план наступления изменили таким образом, что
генерал-майор Хэгглунд сгруппировал свои силы восточнее, точнее говоря, к востоку и
югу от озера Сюскюярви с целью нанести удар по коммуникациям и тылу противника.
[286]
Еще накануне Нового года небольшим частям удалось перерезать тыловую дорогу 18-й
дивизии между Уомас и Кясняселькя близ озера Лаваярви и загнать в небольшие мешки
подразделения войск противника. Спустя некоторое время прочным кольцом окружили и
деревню Уомас, создав внешнее кольцо обороны, направленное против выдвигавшихся с
востока вспомогательных сил. Единственная дорога, по которой шло снабжение русских
войск, проходила теперь вдоль берега Ладоги через Салми в Койриноя, но и ей ежедневно
угрожали маневренные силы береговой обороны, кроме того, ее обстреливала артиллерия
берегового форта Мантинсаари, который выстоял до конца войны, несмотря на атаки
сухопутных войск и воздушные налеты.
Наступление 4-го армейского корпуса началось 6 января. Войска продвигались по
незнакомой местности, покрытой лесом, что замедляло перемещение тяжелого
вооружения и обоза. Когда главные силы атаковали 18-ю дивизию в тыл, а войска,
проникшие в Койриноя, вышли на берег Ладоги, дороги, по которым шло снабжение
обеих дивизий противника, были перерезаны. Спустя несколько дней был нанесен новый
удар, и побережье вплоть до Питкяранте оказалось в наших руках. До этого момента
наступление шло по плану, и можно было надеяться, что полностью окруженный
противник вскоре сложит оружие, и высвободившиеся войска можно будет направить на
выполнение других задач. Но вместо этого начались затяжные и своеобразные бои,
связавшие главные силы 4-го армейского корпуса на многие недели.
Для задержания четырех новых дивизий противника, выдвигавшихся из Салми и
Кясняселькя, мы располагали лишь слабыми отдельными частями. С оперативной точки
зрения, все же намного опаснее выглядел нажим противника в Коллая. В такой
обстановке нельзя было выводить войска из района севернее Ладожского озера. Наоборот,
туда необходимо было высылать резервы. В январе на этот участок направили полк и три
отдельных батальона, а в феврале - кавалерийскую бригаду, переформированную в
батальон лыжников. В этот момент на Карельском перешейке решающие бои были в
полном разгаре и требовали всех наших сил. В конце января новую, 23-ю дивизию,
образованную из 3-й дивизии пополнения, направили в резерв главнокомандующего в
район Лаймола-Мууанто-Соанлахти-Суйстамо. Однако из [287] этой дивизии в путь смог
отправиться лишь один недостаточно вооруженный полк.
Для уничтожения северной группы противника, 18-й дивизии, использовали ту же
тактику окружения, с помощью которой добились победы под Раате. Эту дивизию вместе
с ее танковыми бригадами делили на куски, загоняя их в десятки мешков, но, к
сожалению, так поступить со 168-й дивизией не хватило сил. Хотя пути снабжения и
были перерезаны, русские заняли оборону, быстро зарывшись в землю, образовав мощные
опорные пункты. Их основой стали танки, большинство из которых также врыли в землю,
а в центре расположилась артиллерия. Местность, полная открытых крутых горных
склонов, которые было легко очищать огнем, очень благоприятствовала такой обороне.
Для овладения подобными позициями нужна была тяжелая артиллерия и минометы, а у 4го
армейского корпуса не было ни того, ни другого. Питаясь кониной и снабжаясь по
воздуху, войска противника, сидевшие в мешках, смогли удерживаться неделями, самое
большое число их, 168-я дивизия, - вплоть до конца войны. Снабжение этого войскового
соединения пытались поддерживать по льду с помощью колонн на лошадиной тяге,
которые прикрывали танки. Здесь между такими колоннами и нашими подразделениями,
дислоцированными на островах перед Койриноя, завязался своеобразный ночной бой.
Несмотря на малочисленность, нашим войскам все же удалось уничтожить большую часть
колонны, шедшей на помощь, пока героический гарнизон островов, за несколько дней до
заключения мира, не пал до последнего человека под ударами превосходящих сил,
наносимыми с суши и с воздуха.
Что ни говори, положение было весьма беспокоящим и почти непереносимым. С тем
чтобы высвободить войска для выполнения важнейших задач на других фронтах, я отдал
командиру 4-го армейского корпуса приказ ускорить боевые действия и направить все
силы на уничтожение противника в мешках. Несмотря на голод и холод, русские и на этот
раз оборонялись на удивление стойко. Все их попытки вырваться из окружения были
отбиты. Последний мешок 18-й дивизии перестал существовать только в конце февраля.
На поле боя насчитали 4300 убитых, в их числе два генерала, помимо тех, кого скрыла у
себя глухая местность. Общее число трофеев превысило все ранее захваченные: 128
танков, 91 орудие, [288] 120 автомашин и тракторов, 62 походные кухни и большое
количество пехотного оружия и снаряжения. Заключение мира спасло основные силы
168-й дивизии от подобной участи.
В самый разгар боев в районе севернее Ладожского озера, в 300 километрах на север,
велась такая же борьба, но в меньших масштабах. Как уже говорилось раньше,
наступление 54-й дивизии было остановлено в декабре восточнее села Кухмо. Кроме того,
искусно воевавший в глухомани полковник Рааппана основательно поколотил и выгнал за
границу две другие колонны противника на направлении Лиекса. Победитель боев под
Суомуссалми генерал-майор. Сииласвуо получил задачу разгромить 54-ю дивизию. Его
войска объединили в 9-ю дивизию, которая была укомплектована не полностью: часть ее
подразделений была переброшена на южные участки.
Операция началась 29 января. За несколько дней наши части перерезали пути снабжения
54-й дивизии и раздробили колонну на десятки кусков на участке дороги длиной 25
километров. Но и здесь русские успели создать опорные пункты вдоль дороги и оголить
ее обочины от деревьев. Позиции были и прочными и целесообразными, частично даже
окруженные заграждениями из колючей проволоки. Там были и окопы, и ходы
сообщения, и даже блиндажи. Снабжение русских войск наладили по воздуху. Так
поставляли не только продукты питания и фураж, но и снаряды для артиллерии и бензин.
Все это сбрасывали на парашютах. К сожалению, у наших войск не было истребителей для
разрыва этого воздушного моста, дары которого часто попадали в руки финнов.
Нам также приходилось преодолевать трудности местности и снабжения. Недостаток
тяжелой артиллерии становился все более чувствительным. Один за другим укрепленные
пункты противника приходилось брать в жестоких боях, одновременно отражая атаку
новых войск, высланных на подмогу. Одна отдельная бригада лыжников сделала весьма
опасный прорыв в глубь нашей группировки, но и ее окружили и уничтожили.
Заключение мира спасло сильно потрепанную 54-ю дивизию, потерявшую почти
половину своего состава и вооружения, от окончательного разгрома.
Обстановка на всем протяженном восточном фронте стабилизировалась, и противнику на
всех участках был нанесен серьезный урон. К сожалению, это положительное развитие не
дало нам возможности своевременно и в достаточно больших [289] размерах перебросить
силы на главный театр военных действий, где бои в начале февраля вступили в решающую
фазу.
На Карельском перешейке, как я уже говорил, мы выиграли "первый этап". Смогли
сосредоточить полевую армию на позициях и вести сдерживающие бои, во время которых
противник не смог помешать нам отвести первый эшелон войск в надлежащем порядке на
главный оборонительный рубеж. "Второй этап" - декабрьские бои на отражение
наступления - также был за нами.
Атаки противника в декабре можно было сравнить с оркестром под управлением плохого
дирижера, где инструменты играют не в такт. На наши позиции бросали дивизию за
дивизией, но взаимодействие различных родов войск было недостаточным. Артиллерия
расходовала снаряды, но ее огонь был плохо спланирован и не очень связан с
деятельностью пехоты и танков. Взаимодействие пехотинцев и танков могло принимать
весьма удивительные формы. Случалось, что танки выдвигались вперед, открывали огонь
и возвращались обратно на исходные позиции еще до начала движения пехоты. Такие
элементарные ошибки стоили Красной Армии слишком дорого, однако впоследствии,
наученные горьким опытом, русские начали систематично готовить крупное наступление,
первой предпосылкой которого явилось новое руководство и изменение тактики. В январе
1940 года командующий всеми вооруженными силами, выставленными против
Финляндии, маршал Тимошенко был назначен командующим войсками на Карельском
перешейке, разделив их на 7-ю и 13-ю армии. На восточном фронте 9, 14 и 18-я армии
объединили в группу армий, руководить которой доверили маршалу Штерну.
Главнокомандующим был назначен маршал Ворошилов.
Стало известно, что русские вблизи фронта начали серьезное обучение своих дивизий,
предназначенных для наступления, они не жалели для этого ни артиллерии, ни самолетов,
ни танков, Когда они предприняли первые методические наступления, которым
предшествовала сосредоточенная артподготовка, то следует сказать, что обучение было
результативным. Их пехота при поддержке артиллерии и танков шла в наступление лишь
после того, как противник был подавлен огнем, одновременно над полем боя кружились
бомбардировщики и истребители. Эти наступательные действия, которые мы отражали,
нанося противнику ощутимые потери (при этом и наши [290] войска очень страдали от
артиллерийского огня), были только местными. Противника больше всего интересовали
подходы к Выборгу и Тайпале: на этих направлениях шли постоянные атаки,
соответствующие участки, фотографировали и обстреливали гораздо сильнее других.
Ожидание было утомительным как для руководства, так и для войск. И перед бурей не
было затишья, ибо, помимо того, что противник постоянно обрушивал на нас локальные
атаки, наши части неделями подвергались бомбежкам с воздуха и являлись объектом
систематического артиллерийского обстрела. Слабые огневые точки и препятствия
истирались в порошок, а проволочная связь то и дело нарушалась. Противник знал, что мы
не можем сменить войска и что беспрерывный огонь утомил их как физически, так и
морально. В конце концов, даже отдельные солдаты не могли передвигаться за линией
обороны или в тылу, не привлекая к себе внимания самолетов. Поэтому перемещаться по
железной дороге и по шоссе приходилось только под покровом ночи. Разведка русских, в
особенности осуществляемая с воздушных шаров, затрудняла деятельность артиллерии,
что становилось еще более тревожным фактором, если учесть, что, несмотря на скудость в
боеприпасах, артиллерия все больше и больше превращалась в ядро обороны. Наконец
днем невозможно стало обогревать блиндажи, палатки и строения, ибо даже слабый столб
дыма тут же вызывал на себя огонь. Как будто все было околдовано: ясная погода
продолжалась из недели в неделю, а температура держалась на уровне 30 градусов.
В течение декабря 5-я дивизия под командованием полковника Исаксона в полосе Сумма
и 7-я дивизия, находившаяся по берегу реки Тайпале, которой командовал полковник
Вихма, подверглись наитяжелейшим испытаниям. Обе дивизии очень нуждались в смене.
В начале января первую из них заменила резервная 6-я дивизия под командованием
полковника Паалу, тут же сменившая номер и ставшая 3-й дивизией, но для замены
уставших защитников Тайпале не было войск. 5-я дивизия, усиленная несколькими
отдельными частями, была выведена в главный резерв и продолжила работы, начатые 6-й
дивизией, по укреплению промежуточного рубежа между Сомме и железнодорожной
станцией Кямяря южнее Выборга. 1-я дивизия пополнения, недавно преобразованная в
21-ю дивизию, испытывала недостаток в вооружении и снаряжении, поэтому ее [291]
вывели в резерв главного командования с дислокацией на восточном участке Карельского
перешейка. Ее тоже использовали для строительства укреплений в полосе между озером
Киимаярви и Ладогой.
По рассказам пленных, русские намеревались перейти в наступление еще в конце января,
однако в связи с сильными морозами от этого плана отказались.
1 февраля наступление началось во всей ширине фронта 2-го армейского корпуса.
Главный удар наносился в направлении Сумма. Артподготовка превзошла все, что до сих
пор испытывали финские войска. То же самое следует сказать и о налетах 500 самолетов с
воздуха. К полудню в наступление пошли танки, а за дымовой завесой пошла в атаку и
пехота. Бой длился весь день и следующую ночь. Хотя противник бросал в огонь
дополнительные войска, атаки его были повсюду отражены.
Однако это было лишь прелюдией. Настоящее генеральное наступление, также
направленное на полосу Сумма, началось 6 февраля. В последующие дни фронт
наступления расширился как на запад, так и на восток. Русские теперь научились
"оркестровке" взаимодействия между различными родами войск. Это проявлялось, с
одной стороны, в гибком согласовании артиллерийского огня с маневром пехоты, с
другой - в большой точности огня, руководство которым осуществлялось с
наблюдательных пунктов на воздушных шарах и с танков. Поскольку русские не жалели
ни пехоты, ни танков, их потери были неисчислимы. Случалось так, что несколько полков
собирались вместе на небольшой территории, образуя плотную и неподвижную массу, в
которой даже наша слабая артиллерия сосредоточенным огнем оставляла
опустошительный след. Масштабы потерь показывают уже то, что за пару дней были
захвачены пленные из состава двух десятков только что брошенных в бой войсковых
частей. Новым было то, что во многих местах пехоту везли на бронированных санях,
прицепленных к танкам, или же на броне танков. Новинкой явились и самоходные
огнеметы, извергающие горящую нефть. Люди дошли до предела стойкости, особенно в
Сумма и Тайпале, где войска целыми неделями не отсыпались. Даже появление танков,
казалось, не могло заставить солдат бодрствовать. Резервы, перебрасываемые с одного
критического места в другое, не получали отдыха. [292]
Главный удар до сих пор наносили в направлении Выборга, особенно на участке Сумма.
11 февраля наступательная операция противника развернулась по всей ширине
Карельского перешейка и переросла в подлинно генеральное наступление, с которой
слилась попытка обойти оба наших фланга по льду Финского залива и Ладожского озера.
Хотя противник и прорывал нашу оборону во многих местах, местным резервам все же
удавалось овладеть положением, но следствием стало то, что вечером единственными
оставшимися резервами были 5-я дивизия юго-восточнее Выборга и 21-я дивизия на
востоке перешейка. Самым опасным был прорыв 11 февраля противником нашей обороны
на участке Лэхти. Он позднее сыграл значительную роль.
Поскольку участок в районе Сумма был слишком крепким орешком, то главный удар был
перенесен восточнее, на направление Лэхти. Атаке предшествовала артподготовка из ста
батарей: артналет был нацелен на узкую зону и уничтожил окопы и огневые точки...
Обороняющаяся сторона, понесшая огромные потери, не могла устоять против танков и
пехоты, проникших на позиции. Мы теряли один опорный пункт за другим, пока
противник не углубил прорыв примерно до одного километра. Перед ним оставалась лишь
слабая линия, оборону на которой держали последние резервы 2-го армейского корпуса.
12 февраля наступление было продолжено, но оборонительная линия устояла. В целях
восстановления равновесия на участке Лэхти контрнаступлением я переподчинил 5-ю
дивизию командиру корпуса. Ее в тот же день необходимо было на участке Сумма
заменить 3-й дивизией, в связи с чем контратака была проведена всего одним полком.
Командир полка полковник Полттила был смертельно ранен. Часть оставленной
местности отбили обратно, но последовала яростная атака, и местность снова оказалась в
руках противника. Этому способствовал и прорыв обороны на соседнем участке.
3-я дивизия находилась на передовой уже целый месяц, и, поскольку последние две
недели противник оказывал на нее непрекращающееся давление, она была до конца
измотана, и ее обязательно надо было заменить. Сразу же, как только смена 13 февраля
была произведена, дивизия маршем отправилась на отдых и пополнение в район севернее
Выборга. Можно было рассчитывать, что снова боеспособной она станет через [293] 8-10
дней. На этот период времени западная часть Карельского перешейка осталась бы без
резервов. Поскольку решающие бои, несомненно, будут вестись на этом участке фронта,
21-й дивизии, частично занявшей оборону на рубеже Тайпале, было в тот же день
приказано отправить один полк (62-й пехотный полк) на западный участок Карельского
перешейка. За день до этого туда направили из Котка два батальона войск береговой
обороны.
13 февраля русские свежими силами начали новое наступление на оборонительные
укрепления в районе Лэхти. Сначала атаки были отбиты, но после того, как полсотни
танков прорвались почти до развилки дорог, ведущих в Лэхти, обстановка стала
критической. В течение дня противнику удалось расширить прорыв в восточном
направлении. Воздушные налеты стали столь частыми и такими мощными, каких войска
не испытывали до этого. Для наблюдения за боем с ближнего расстояния в ночь на 14
февраля я на автомашине выехал на командный пункт 2-го армейского корпуса, который
находился в усадьбе Саарела севернее Выборга. Там был и командующий армией. Стало
ясно, что корпус не располагает необходимыми силами для ликвидации прорыва
противника в Лэхти. Те два батальона 62-го пехотного полка, прибытия которых на
поезде ожидали с восточного участка перешейка, опаздывали, поскольку
железнодорожный путь в Каарлахти был разбомблен. Прибытие 3-го батальона, который в
условиях тридцатиградусного мороза на открытых автомашинах ехал в Лейпясуо,
ожидалось в лучшем случае к полудню, но без обоза. Два батальона из Котка не успевают
добраться до цели раньше утра следующего дня. Командиру корпуса удалось
сформировать из выборгских шюцкоровцев один батальон, который на автомашинах был
направлен в Сумма. Противник осуществлял операцию дивизиями, а мы батальон
...Закладка в соц.сетях
