Жанр: Мемуары
Солдаты последней империи
...посылка плелась до Ленинска больше месяца, и
гусь, естественно, завонялся. Получив такой подарок, наш офицер его сразу
выбросил на мусорку, даже не занося в квартиру, проклиная на чем свет стоит и
посылку и тёщу. Вскоре вслед за посылкой приплелось и письмо из Удмуртии. В нем
тёща с гордостью сообщала о своем подарке зятю и спрашивала, как дошли деньги.
Того хватил удар. Он перестал реагировать на окружающих и только звал гусей.
- Гуси, гуси. Га-га-га.
Так как он был безвредный, и жена от него отказалась, его держали в ПСО.
Лейтенанта Галкина заперли в ПСО после того, как комиссия, кроме поддельной
печати части, обнаружила в клубе десять ящиков канцелярских скрепок и кнопок,
которые он покупал за деньги, выделяемые на культтовары. Галкин был очень
щуплый, поэтому сбежал весьма оригинальным способом: намазался мылом и вылез
через стеклоблок, предварительно выбросив на улицу тапочки и трусы. По
неписаному правилу, беглецов обратно не принимали, чтобы опыт не передавался.
Политически неблагонадежных отправляли в психушки КГБ в Москву.
Сам Логвинов, начальник ПСО, тоже закончил плохо. Непрерывное общение со
скорбными повлияло на его рассудок: дома он завел восемь собак, над которыми
производил физиологические опыты по методу Павлова (например, перерезал горло,
чем ввергал в ужас соседей). Когда его наконец хватились на службе и выслали
патруль из комендатуры, Логвинова обнаружили спрятавшимся под кроватью, откуда
он никак не хотел вылезать и кричал на собак: "Кыш!". Его, как кота, выбили изпод
кровати шваброй и сапогами. Логвинова свезли в Москву в клинику Бурденко на
опыты.
С началом перестройки ПСО потеряло своё зловещее предназначение - быть на службе
армейского правопорядка. В начале 90-х его расформировали, всех отвезли в общий
дурдом в Кзыл-Орду.
- Что? Ни хуя себе дурной - от армии хочет закосить? Пусть служит!
В казахском дурдоме народ перестал чудить.
Полевой банк Министерства обороны.
Финансовый аппарат части состоял из трёх человек: начфина, бухгалтера и
казначея. В отличие от гражданского кассира, последний имел право не только
выдавать деньги, но и давать в долг до получки. Он же закрывал денежный ящик
полка, хранившийся обычно возле боевого знамени части.
Мои "хлопцы", два автоматчика, сопровождали и полкового кассира. Ездили
километров за пятьдесят и возили значительные суммы: на двести человек, в
среднем, по четыреста рублей. Я их инструктировал по-своему:
- Видите прапорщика? Это кассир. Не дай Бог возникнет соблазн урыть с мешком. Я
из-под земли найду! С секретным документом будете убегать на финскую границу.
Года за полтора дойдете...
Начальник штаба ужасался:
- Чему ты их инструктируешь?
Кассир как-то признался:
- Я сначала боялся с ними ездить.
Потом он уже в Джусалы заезжал - пива попить, а тех хлопцев оставлял сторожить
мешок.
"Восточное отделение Госбанка" находилось на 32-1 площадке и обслуживало
потребности десятка окрестных площадок. В одной комнате кабинет начальника, в
другой - бухгалтерия, в третьей - за железной решеткой мешки и ящики с деньгами.
В нормальных банках их хранили в сейфах, из Госбанка они поступали в мешках, но
мышей-то все боятся. Ушлые прапорщики-финансисты приспособились складывать их в
подходящие железные ящики из-под н/з, ЗиПа, патронов. Неприкосновенный запас
денежных средств хранился в специальных, как-будто литых из железа ящиках.
В каждом ящике, под красной мастичной пломбой с изображением герба СССР и
надписью "Госбанк СССР", - миллион.
Деньги предназначались на случай войны, если эта часть страны будет отрезана. Их
запаса должно было хватить на несколько лет.
Попасть в этот "гохран" никаких проблем не составляло. Товарищ водил меня
посмотреть на деньги.
Оказалось, что миллиард украсть нельзя. Это полтора километра сотенных бумажек,
два вагона денег. А миллион - легко. Небольшая куча денег, пол-мешка сотенных,
одному человеку унести - нечего делать. Отправка старых купюр в Москву
составляла проблему. Учёт был строгий, поэтому воровали по-другому.
Я видел пачки десяток с номерами, идущими подряд. При выдаче несколько таких
пачек смешивали. Как объяснял мне один сведущий человек:
- Это не номера, а госшифр. Чем выше достоинство купюры, тем он сложнее: какая
республика, когда, кому.
По нему можно, например, определить, что эта сторублевка должна обращаться на
Дальнем Востоке, а не в Белоруссии.
В банке была машинка для обертывания денег в пачки. Работала на ней женщина. Она
наловчилась "старым кассирским трюком" выкручивать из пачек рубли и трешки.
Сгибала пачку вдвое, двумя спичками скручивала наружную купюру в трубочку и
вытаскивала. В день у неё выходило по десятке. При получении денег мы обычно не
разрывали пачки с рублями и трёшками, а пятерки выкручивать она боялась. Уличили
её поздно.
Командир части имел право списывать каждый месяц энную сумму денег, в пределах
600-700 рублей. Деньги на его счет - Вид 1 - поступали с доходов подсобного
хозяйства и с экономии, чаще всего на получении чёрного хлеба - солдаты его не
ели. Также со сдачи металлолома и драгметаллов. Этого добра у нас, ракетчиков,
хватало. Из этих денег закупали товары соцкультбыта, цветные телевизоры,
холодильники, финские обои, ковровые дорожки. Если деньги по Виду 1 до конца
года не использовались, их сдавали государству. То есть военные финансисты
стимулировали воровство: если не воруешь - отдай. Потом начиналось фиктивное
списание. "В результате неграмотной эксплуатации" нерадивый солдат "сжигал"
холодильник и начальник тыла вез его любовнице. Как-то купили палас в музей
боевой славы. Дорожку "в результате неправильной эксплуатации"... сожгли - уронили
паяльную лампу.
Ротным также перепадало, можно было взять телевизор из казармы домой и смотреть.
Потом, если придерутся, отдать. Обычно командир полка в порчу не верил, а
требовал показать вещь.
Начфин полка гордился тем, что никогда не считал на калькуляторе, только на
счетах. Когда появились первые, от сети, все сбегались посмотреть, как циферки в
окошечках скачут. Считают, а тут электроэнергию отключают. Начинают заново. В
советских калькуляторах не было памяти.
Один офицер привез из командировки ресторанный счет и, полый ухарства, подшил
его к отчету. На что начфин сказал:
- Хорошо, ты у меня будешь зарплату юбилейными рублями получать.
И выдал ему за два месяца мешок денег. А надо сказать, что и сам начфин не знал,
куда деть эти рубли. Металлические деньги банк не принимал, только магазины, как
сдачу. Вот и кружили они по гарнизону, пока не подвернулся случай. Наш
несчастный подался было в военторг, но там об этом мешке денег (почти тысяча
монет!) и слышать не хотели, сами только избавились. Ходил и к начальнику
политотдела. Тот было пытался усовестить начфина, но он был непреклонен:
- Зарплату я ему выдал, как положено, советскими дензнаками.
Этим и закончилось.
Как-то начфин Колесников, после беспробудного пьянства ворвался к командиру
полка с криком:
- И ты крокодил....
Обычно они все тихие. Кто знал, что этот морально разлагается. Командир полка
Валерий Бобровский, видный мужчина, за "крокодила" обиделся:
- Что я ему, Дьячков что ли?
В пятницу сидишь на читке приказа, а начфина дерут, как помойного кота. В армии
виноват тот, кто виноват.
Начальство
Начальник штаба Яновский был до такой дурак, что установил в полку громкую
селекторную связь. Когда начинал "вещать":
- Говорит полковник Яновский...
Все дружно кричали в ответ:
- Засунь себе голову в задницу!
Определить кто, не представлялось возможным, на связи одновременно находилось
точек сорок. Потом усовершенствовали тактику, начали подносить микрофоны ко рту
и к динамику - это превратилось в пытку. Стоит подполковник и дрочит микрофон:
Яновский: Направьте людей в автопарк!
Ответ: Уву-уву-уву-уву!
Яновский: Что? Не слышу!
Ответ: Уву-уву-уву!
Яновский: Уберите микрофон от динамика! Я сейчас прийду и разберусь!
Ответ: хрюканье (потянули микрофоном по магниту).
Яновский: Дневальный! Ты меня слышишь? Позови начальника группы к микрофону.
Ответ: Уву-уву-уву!
Конец связи: начальник группы спокойно ушел, люди занимаются своими делами. Если
на совещании спросят, почему не дал людей:
- А кто мне говорил? Я же не связист. Я ничего не слышал.
Когда связисты приходят налаживать, их выбивают взашей.
- Да я связист...
- Знаем мы таких связистов, во второй роте телефоны пропали.
А солдату только того и надо, чтобы не работать. Пришел, доложил:
- Меня выгнали.
Однако Яновский так верил в технический прогресс, что пытался и дальше
командовать по селектору. Разве в полку такое проходит. Там не у-у-у, а
врываться в казарму с дубьем и ёбом. Как Фитисов.
- Стоять! Строиться! Десять человек в автопарк! Ты старший! О выполнении
приказания доложить мне лично!
Тут уже хер отвертишься и желательно ловить на втором этаже, чтобы в окна не
повыпрыгивали. А то у-у-у... Яновский действительно был несусветный дурак. Он
никогда не командовал подразделением, был инженером из "блатных". Сидит в
кабинете, выглянет в окно, увидит дневального:
- Какого ты хуя стоишь, а не работаешь?
Плюнет или кинет окурок прицельно, если попадет - подпрыгивает от радости.
Он же имел привычку строить на плацу полк перед сеансом и считать личный состав
по головам, как в "зоне". Солдаты в задних шеренгах перебегали с места на место,
полковник сбивался со счета.
- Никто никуда не переходит, дистанцию держать!
Подполковник Власенков, замкомандира части, был хороший мужик, его любили, что
было редкостью. Пострадал за свою несообразительность, стар был очень, да и
спирта много хлебнул за свою жизнь.
Замкомандующего РВСН генерал-полковник Яшин прибыл курировать куски. Вышел на
плац зимой, одетый по-рабочему, в генеральском бушлате на меху, но без погон, в
каракулевой папахе и бурках, породистый, холеный. Полк выстроился на плацу.
Власенков в солдатских валенках, на два размера больше, затрапезной шапке, куцей
шинелишке (он вообще приземистый был), пошел рапортовать. Никогда не забуду эту
картину. По привычке подошел к командиру полка. Тот:
- Да не мне докладывайте, а генералу!
Власенков оглянулся. Не видя привычных погон и лампасов, спрашивает у Карпенко:
- Этот, что ли, генерал?
Яшин делано спокойным тоном холодного бешенства:
- Товарищ подполковник, я Вам дам умный совет. Когда в следующий раз докладывать
пойдёте, Вы ноги поднимайте пониже, а то валенок соскочит и солдату по носу. И
вообще, Вы сколько служите?
- 28 лет.
Генерал тут же подозвал порученца:
- Через десять минут проект приказа мне на стол.
Власенков потом сокрушался:
- А я думал, он промышленник.
Лемешинский так о себе рассказывал молодым, вновь прибывшим офицерам:
- Я был такой дурак, что два срока капитаном ходил. Думал, ничего путного из
меня не выйдет. А видите - стал полковником.
Старший лейтенант Андрюша Новиков, шланг, каких свет не видел, донимал его
просьбами о повышении. Лемешинский подвел претендента к плакату с формами одежды
военнослужащих. Среди прочих был изображен и старлей с орденами и медалями:
- Когда будешь служить, как он, тогда и получишь.
Лемешинский по простоте считал, что на плакате изображены отличники боевой и
политической подготовки.
В ракетной бригаде автотранспорту присвоили номера с литерами: АИ и БК, что
расшифровывалось народом как "Бригада Командует, А мы Исполняем".
Петр Зосимович бурчит:
- Капустяну дали БК, а мне АИ. И тут обошел армянин хитрый.
Комбригу шутка понравилась:
- Дайте и ему тоже БК.
Фамилия замкомбрига по общим вопросам - Кононок - читалась с обеих сторон. Он
ничего не делал. Только выйдет с КПП, кинет "бычок", если утром найдет его на
прежнем месте, дерёт наряд немилосердно. Дежурные приловчились и внимательно
следили за Кононком, куда он бросал окурок. Окурок бережно изымался и наряд
впадал в спячку, зная, что завтра их ждет благодарность, так как Кононок на
чужие окурки не реагировал.
Начпрод
Кто тебя будет уважать, если на складе мешок проса. Теперь на склады или шефповарами
назначают в принудительном порядке на месяц, за это время даже мяса не
наешься.
Прежде, по уровню жизни начальник полкового продсклада не уступал Генеральному
секретарю ЦК КПСС, только не мог принимать политических решений. Зарплату такой
прапорщик получал по пятому разряду, ниже его уже не было. Но получать её мог не
ходить по полгода, это считалось нормальным. А ведь были ещё и дивизионные, и
даже окружные склады.
Наш Витя Шабанов ленился даже списывать, умудрился даже сделать недостачу на 800
рублей. Я знавал только одного подобного лентяя начвеща, у того на складе
образовалась недостача кокард и форменных пуговиц, но о нём ниже. Хотя казалось
бы, что проще: дал командиру десять банок красной икры - спиши на караул, мол
получили доппаёк. Однажды я обнаружил, что мой караул уже месяц, как ест
копчёных кур, ещё ночное питание - масло, сгущёнка.
Опросил солдат:
- Что ели?
- Тушёнку.
- А кур, масло?
- Нет, ни каких кур не было.
И правда, откуда в армии куры. Я - к прапорщику, говорю:
- Сейчас вообще оцеплю твой склад, устроим проверку. (Я был председателем
комитета народного контроля.) Тот, сопя, достал две, больше у него не было. Одну
мы с замполитом и старшиной сразу разорвали в каптёрке на три части. Ничего,
куры из Башкирии, упитанные. В мотовозе от меня пахло так, что все
принюхивались.
- Что это ты ел?
- Лещей, - говорю. Сгущёнку и масло забрал домой. Такая пища разлагает солдата.
А поленись я сходить на склад, меню раскладки проверить...
На военно-торговых складах работали в основном сверхсрочники. Наиболее
симпатичной из всех была казашка Манат - ефрейтор продслужбы. Службу она несла
исправно, писала меню раскладки, накладные на выдачу продуктов. Начальник
продслужбы Миша Тюхменев по кличке "Гнилозубый", ходил на склад только поесть
дифициты. Имел гараж, заставленный рыбными консервами. О существовании какихлибо
документов даже не подозревал. Когда после ухода Манат с него потребовали
годовой отчет, он был страшно удивлен и подался в инженеры. В наряды его не
ставили, не имел сапог, ходил в засаленных погонах, я его иногда выгонял на
развод. Может, из-за симпатии к Манат, я до сих пор её помню, она были "беби".
Сожительствовала с замполитом Коневым, солдаты докладывали. Решительная была
женщина, не боялась гнева "Всемилостивейшего и Милосердного" и грудь для казаши
большая...
Как-то Миша, ещё в бытность его начальником продсклада, заснул в дренажной
канаве. Она узкая и глубокая. Пока спал, кто-то вынул изо рта золотые коронки.
Тащили его из канавы, как свинью живым весом килограммов под двести. Ёбу было!
Солдат на кухне в наряде как-то залез в котел для приготовления пищи - поспать.
Прапорщик увидел и решил "проучить", закрыл крышку, включил электричество.
Солдат обмочил весь котел, выскочил, ошпаренный кипящей мочой.
У нас в части служил лейтенант Арбузов, язвенник. Язву он лечил спиртом. Любимой
его пищей был квашеный армейский огурец огромных размеров, процентов на
семьдесят состоящий из соли. Держит, чавкает, из огурца брызжет рассол, а в
другой руке ржавая селедка с хлебом. Если бочка течет и рассол выливается, она и
лежит в кристаллах соли. В армии повар для скорости квашеную капусту не
вымачивает, кидает в варево так. После таких щей уксус пить можно.
В макаронах сварили крысу (она проела нору в мешке с вермишелью). При раздаче, в
одном бацильнике оказалось половина облезшей крысы.
- Товарищ сержант, кот что-ли?
Пришел начальник тыла:
- Какого хуя ты хуйло раскрыл. Не видишь - это кусок свинины. Поставь ему другой
бацильник.
Действительно, резали свиней на хоздворе, смалили плохо, на спине шкурка черная,
с "овчинкой", - на крысу похоже.
Яйца сварились, повар их помнёт, чтобы всем хватило, сидят шелуху выбирают.
У нас одного таки посадили. Складывал в подсобке трехлитровые банки, крыша и
обвалилась. Судя по бумагам, банок разбилось на огромную сумму. Ему - два года.
... Захожу в штаб полка, слышу дикие крики:
- Ёб твою мать, аккумулятор новый. Я тебе...
Оказалось, прапорщик Никитин напился и пошел облегчиться, перепутал туалет с
аккумуляторной и пустил струю в поставленный на зарядку аккумулятор. Начальник
тыла удивлялся:
- А если б тебя током ебануло?
- Нет, товарищ подполковник, только щипало.
Аккумулятор с хлебовозки, хлеб везти надо, начальник столовой мечется с воем,
ему спешно привезти хлеб и съёбнуть на мотовоз. Солдат-водитель плачет.
Получить хлеб было подвигом. В хлебовозку, как в фильме "Место встречи изменить
нельзя", нужно было запихнуть двух "эфиопов". На водителя полагалось иметь
санитарную карту, водитель проверенный на дизентерию, а он одновременно возил и
ГСМ, ходил черный, как танкист. Поэтому втихаря брали с собой грузчиков, сидеть
на железных уголках было невозможно, те завязазывали шапки-ушанки под
подбородком и толклись головой о крышу на каждом ухабе. Хлеб приходил в вагоне,
из него развозили по площадкам. Прибыв на место, прапорщик хитро оглядывается,
нет ли врачей, наконец открывает дверцу и выпускает грузчиков. Так, как к
моменту получения невъебенное количество хлеба было продано казахам и предстояло
продать ещё, все и выдающие и получающие, норовят друг друга объебать на пару
лотков. За барханами уже мелькают малахаи или "апа" на верблюде норовит залечь
за гребнем. Я за одной такой "покупательницей" погнался на ГАЗ-66: верблюдиноходец,
не догонишь, только мозолями сверкает, меж горбами два вещмешка с
хлебом трясутся. Ещё чуть-чуть и скрылся бы в барханах. Хорошо, я приспустил
колеса, врубил два моста, отрезаю от барханов. Догнал, верблюда под бок. "Апа":
- Вай-вай-вай!
- Отдавай сюда хлеб, пока я тебя...
Хлеб белый - чёрный казахи не ели, зачем им жизнь себе укорачивать. Хотел ещё
продавцов пугнуть, но те уже на поезде умчались.
Дознания
Как-то, согласно приказу, я проводил дознание по делу о краже полушубков. Утром
в понедельник в кабинет командира полка прибежал запыхавшийся прапорщик Саид
Мирзоев, вопя:
- С субботы на воскресенье строители ограбили вещевой склад.
Я отправился на место преступления. Я любил проводить дознания, было во мне чтото
от Шерлока Холмса. Хотя некоторые недоброжелатели и утверждали, что мне
просто нечего было делать. Дознавателями в части обычно назначали известных
бездельников: начхима, начфиза, инструкторов политотдела - тех, чья деятельность
была не видна и не отражалась на боеготовности полка. Капитан Королёв пробыл
дознавателем двадцать лет, все время, пока пребывал в капитанском звании. Его в
полку никто видел, числился за прокуратурой. Организовал кооператив по покраске
автомобилей. Мало того, стребовал себе помощника, прапорщика Шпака. Того
прикомандировали к прокуратуре завхозом - ездил по площадкам, выбивал
стройматериалы "на прокуратуру" и выгодно их продавал. Прапорщик, уверовав в
могущество такой крыши, начал нагло носить фуражку с красным околышем. А
Бобровский не терпел красных фуражек. Как-то Шпак попался ему на глаза, когда
получал деньги в кассе.
- Это что за красноголовец?
Шпака приволокли в кабинет.
- Ты где служишь?
- В прокуратуре.
- Покажи военный билет.
Начальнику штаба:
- В строй этого дурака.
А тому лишь бы поглумиться. Утром уже стоит наш прапорщик Шпак на разводе.
Прокуратуре какая разница, кто будет гвозди получать.
В тот раз сомнение зародилось во мне сразу же по прибытии на место преступления.
Неизвестный злоумышленник проник в склад, пробив дыру вокруг отопительной трубы.
При этом он явно поленился, ограничился всего несколькими кирпичами, вместо
того, чтобы разбить бетон. Прапорщик, я уже в этом не сомневался, пошел по
самому лёгкому пути. Выдвиную им неубедительную версию о "детях", я, знавший
обстановку, отмёл сразу же. До ближайших населённых пунктов километров двести, а
казашатам такое и в голову не прийдёт. В образовавшуюся дыру мог пролезть только
один солдат на площадке, "Кенгуру" - татарчёнок ростом меньше 150см, чуть выше
автомата (как его вообще взяли в армию?).
Я пришел на развод, вижу - стоит сзади, в последнем ряду, закутанный в шинель,
носить её иначе у него не получалось. Взял его за ухо и повел в комендатуру, как
пса. Он сознался по дороге: подговорил его прапорщик, пообещал п/ш на дембель.
Прапорщик ещё пробовал отпираться, тогда я прибёг к следственному эксперименту.
Взял понятых, рулетку и начал производить измерения, начертил схему
преступления. Прапорщик всё это время выглядывал из-за складов. А когда ещё
принесли и рукавицу с дырой, которую он надевал на лом, чтобы удары не звенели -
дело раскрылось: я ему пригрозил "отпечатками пальцев". Начальник тыла в
кабинете командира полка бил прапорщика в кровь, пока тот не упал в ноги:
- Не губите, у меня двое детей.
Командиру главное - замять.
- Или ты сидишь, или скачками полушубки сюда.
Тут же в мешке принес полушубки, падлюка.
- Замажь дырку, никому не пизди и служи дальше.
Прапорщику что, должность хлебная, можно потерпеть, пока мимо склада все ходят и
смеются.
- Ги-ги! Украсть не можешь, строители тебе поедут склад грабить.
Солдат отделался "двумя разами" по морде. А Мирзоев в последствии стал
снабженцем у Худайбердыева.
Я мог такое понаписывать на командиров подразделений, случись,скажем,
разбазаривание имущества в узле связи, сколько можно скачать спирта? Или украдут
ОЗК - можно ждать месяц, пока новые достанут, или сразу уличить.
Как-то солдаты украли из столовой десятилитровую бутыль апельсиновой эсенции
крепостью 70 градусов - её в торты добавляли. Я вышел на поиски. Сначала
определил способ хищения. Бутыль завязали в штаны и протащили через вентиляцию.
Затем - место сокрытия. Далеко её отнести не могли, вечером явно намеревались
раздеребанить. Спрятать в пустыне что-либо очень сложно, да и доносчики.
Единственная возможность - зарыть в землю. Походил, поискал. В одном месте песок
оказался рыхлым. Ещё Видок удивлялся способностям "казацких и калмыцких
геологов", во время их пребывания во Франции в 1814г., находить любые зарытые в
землю сокровища. Раскрыв в своих мемуарах многие воровские трюки, он не смог,
при всей его проницательности, раскусить этот. Между тем, ларчик открывается
просто. Старшее поколение не раз рассказывало о том, как войдя в Чернигов,
немецкие солдаты, тут же начинали поливать землю во дворах водой. Там, где она
быстро впитывалась и находились сокрытые ценности. Правда, немцы были немало
удивлены тем, что прятали, в основном, пуховые перины.
Не меньшую проницательность я проявил и при расследовании таинственного
исчезновения пяти палок колбасы из военторга. Сожрать палку варёной колбасы за
такое короткое время даже солдат не в состоянии, пронести что-либо мимо
бдительных продавщиц также казалось невозможным. Нужен был криминалистический
талант, чтобы сопоставить несопоставимое - палку колбасы упаковывали в целлофан
и выносили в ведре с помоями.
Ввиду постоянной практики, мои способности развились чрезвычайно. Вы бы смогли
связать логически дырку в казенном одеяле и пропажу собак "для охраны объекта"?
А я смог. Приметил: как замполит появится в отделе - так и дырка в одеяле. Собак
тоже раньше не то, что не ввозили, наоборот, стреляли, чтобы не кормить. При
этом все молчат, как партизаны. Запустил стукачей:
- А ну, показывай.
Солдат полез на вышку, раскачка метров восемь, отпустил ремень, цепляется им с
перекладины на перекладину. Наверху вытащил из вещмешка собаку, привязанную к
самодельному парашюту из одеяла (вот откуда дырка!) и сбросил вниз. Некоторых
относило ветром метров на двести. А этой - ничего. Только с третьего раза ногу
сломала, сразу под нож. Разбившихся и ели.
Но случались и действительно таинственные случаи. Раз солдаты принесли из
солончаков насквозь изъеденный солью автомат Калашникова. Предпринятое
расследование никаких результатов не принесло.
Начвещ
На складе хранилась парадная фуражка генерала армии, обшитая лавровым листом.
Списать её не было никакой возможности, она переходила от одного поколения
начвещей к другому, как символ могущества этого племени. Прапорщик ходил в ней
по складу и дурковал. Он мог себе такое позволить. Основной функцией начвеща
было вовремя узнать в кадрах, что командиру полка присвоили полковника. Из
Москвы номер приказа сообщали по телефону. С момента подписания приказа до
поступления выписки фельдсвязью в полк проходило три дня. Эту фору надлежало
использовать для решения вопроса. Папахи хранились в отдельных коробках. Но на
полковом складе они были уже лежалые, с пожелтевшим верхом, побитые молью. Такую
папаху брали со склада и меняли в военторге на новую с довеском. Бабам в
магазине все равно: лежалые папахи прапорщики охотно покупали на воротники.
Стоила она всего ничего - 60 рублей. У прапорщиков считалось верхом шика пошить
себе после увольнения пальто из шинельного сукна с каракулевым воротником,
папахи как раз на него хватало. Жена одного имела даже шубу из папах. Муж,
прапорщик пятого разряда, занимал ничтожнейшую должность в системе армейских
складов.
Папах бралось несколько, на выбор. Следовало знать обхват командирской головы,
чтобы папаха не сидела, как на казачке. Большую можно было подтянуть ремешком, и
не дай Бог, чтобы лезла. Самое главное в папахе - чтобы окраска меха была
семметричной, пятнышки должны быть разбросаны красиво. Но были и приверженцы
иной моды: Бобровский предпочитал тёмную.
Следует сказать, что с момента назначения, командир полка шапку-ушанку из
цигейки носить брезговал. От них в Казахстане стоял кислый овчинный запах. Даже
в лютейший мороз появлялся на разводе в фуражке.
Захаров, горький забулдыга, при назначении, прямо на разводе торжественно
заявил:
- Я сюда пришел за папахой, если нужно, я её из унитаза достану и надену.
И вот накануне выхода на развод в новом звании, когда командир полка уже готов и
звездочки начищены, влетает начвещ Спирин ("Спиридон"), открывает дверь ногой,
так как руки заняты и знает, что за
...Закладка в соц.сетях
