Жанр: Мемуары
Солдаты последней империи
...кали. Ночью, когда проницательность спутников-шпионов слабела, хомуты
убирали, и шахту засыпали землёй бульдозеры.
С глобальными ракетами была связана ещё одна неясная история. В период
кубинского кризиса наращивание боевой мощи РВСН происходило самым быстрым
образом. Массово создавали ложные ПУ, закапывали в землю столбы, бочки... Потом
пошел слух о ракетах, оснащённых только аналогом ядерной боеголовки -
"эквивалентом борта". При проверке ракет заводскими бригадами, нельзя было
определить наличие или отсутствие ядерного оружия, так как контрольноизмерительные
приборы выдавали одни и те же показания.
Однажды я был дежурным по части и заполз к знакомому начальнику штаба РТБ
(ракетной - технической бригады, не путать с ТРБ - технической ракетной базой).
Он в это время тоже исполнял странные, не предусмотренные уставом, обязанности
"ответственного". В бригаде на 80 офицеров числилось 20 солдат. На этот взвод
был дежурный офицер и помощник дежурного, но к утру весь личный состав, как
правило, напивался. Их солдат больше всех попадалось в женском общежитии. Когда
мы начали "злоупотреблять", начштаба после второй рюмки проболтался. В диком
порыве откровенности показал мне карточку учета радиоактивности боевой части
ракеты 8К64, хранившейся на складе под сургучной печатью. За десять лет уровень
радиации - 0! Я по ней стучал - звенит, как пустая бочка, разве что
полиуриетаном обтянута - теплоизоляция для прохождения плотных слоев атмосферы.
Невероятно, но когда эти циклопические ракеты с мегатонными боеголовками наконец
сняли с боевого дежурства, то сами БЧ просто свезли на ракетно-техническую базу
(РТБ), где к ним сначала приставили караул, а потом и просто дежурного солдата -
сидел на стуле в проходной. Наконец солдат ушёл неизвестно куда, спустя какое-то
время приехала бригада с завода, боеголовки зацепили краном, кинули на платформы
и увезли. Ракетно-ядерный щит Родины оказался гнилым.
Да, плохие мы были "щитоносцы", но лучших-то страна не дала. И в наших рядах
есть жертвы и мученики. Можем назвать поименно: "Петреня" и Белкин.
Начхим
Начальником химслужбы полка был Коля Баранов. С трудом дослужился до майора, но
был разжалован в капитаны. Несчастья преследовали его и в личной жизни - жена
откусила пол уха, так и ходил с этой "каиновой печатью". Как-то он проводил
окуривание личного состава, забыл закрыть бочку с хлорпикрином. Химсклад
находился в одном здании со складом КЭС. В складе КЭС образовалось газовое
облако. Прапорщики там спрятали бутылку спирта, а зайти не могут. Смотрю: по
очереди забегают в склад и выбегают назад, трут глаза и дико сквернословят. На
одном дыхании добежать до бутылки не получается, а сходить за противогазом - ума
не хватает. (Впрочем, от противогаза толку тоже было не много, солдаты, чтобы
лучше дышать, вынимали клапаны.) Наконец Баранов допился. Шел развод, и тут из
кустов тамариска вылазит Коля, что называется "на бровях". На глазах шестисот
человек ложится калачиком под трибуной, которую я воздвиг. Последовала команда:
- Унести.
После этого его уволили, правда с пенсией, как участника кубинской революции.
Коля был хороший начхим, не вникал в проблемы химической защиты и никого не
доставал этим. За небольшую мзду легко списывал химимущество, особенно Л-1.
Новый начхим Жученко сразу же занял почётное место среди "гнусных". Даже на
партсобраниях у него была одна тема: о недостатках в учете и хранении
противогазов. Проснётся, отъебёт кого-нибудь и вновь впадет в летаргию. Как-то
он попался нам в гаражах - кинули его в яму под погреб. А спецмилиция туда
никогда не заглядывала. Ещё он торговал костюмами Л-1, менял их рыбакам на спирт
или продавал за деньги. Мог всучить при получении химимущества и новый
противогаз, если украдут - не рассчитаешься. За гнусный характер его назначали
во все комиссии, где он отыгрывался на нас своей принципиальностью.
В части Жученко начал устраивать по средам химические дни. Суть их заключалась в
том, чтобы облить ОВ раздражающего действия кровати в казармах и дорожки,
вымучить личный состав в противогазах на плацу в течении часа, пока идёт развод.
Дневальные падали, как мухи. Их под мышки тащили в санчасть с легкими
химическими отравлениями. "Жучара" не унимался. Зимой идет читка приказа - все в
противогазах, уши ушанок завязаны под подбородком. Стоят, слушают, как "хрюкает"
начальник штаба - тоже в противогазе. Только командир полка брезговал одевать
противогаз - у него и так был звероподобный вид, да и противогаза на его морду
не находилось. В задних шеренгах солдаты игрались - пережимали трубки
противогаза у молодых солдат. Те с выпученными глазами срывали противогазы,
сержанты тут же устраивали экзекуцию. Это ещё ничего! Но представьте себе
автороту в противогазах! Хоботы, засаленные бушлаты... Под конец церемонии вся эта
масса двигалась торжественным маршем. Стёкла запотевали, никто ничего не видел,
спотыкались, над строем стоял всеобщий хрюк. Ах, жаль, не додумались ещё и песню
исполнять в противогазах!
Сейчас это выглядит дико, а для нас было обыденным. Стоишь, противогаз к морде
примерзает, думаешь, когда кончится это блядство, а Жученко в это время по
теплым казармам хлор-пикрин разбрызгивает. Апогеем деятельности начхима было
обкуривание личного состава в химпалатке. Церемония обставлялась, как в
буддийском храме. В роли Бонзы выступал замкомандира полка, потому что и Жученко
было не по силам загнать личный состав в газовую камеру. На стадионе ставили
прорезиненную палатку, чтобы не поддувала, обваловывали её песком. Палатка была
с тамбуром, издали напоминала хурульную кибитку. Войска стягивали на плац для
заклания "Будде Майтрейе". Повзводно, гуськом, через шпалеры из офицеров и
прапорщиков, подзатыльниками и пинками солдат загоняли в палатку, где нужно было
продержаться в противогазе минуту. Почему минуту? Если просто задержать дыхание,
то минуту не продержишься. Основная масса через 20-30 сек. с диким ревом,
сорванными противогазами вылетала из палатки, размазывая по лицам сопли и слезы,
чем внушала неподдельный ужас очередным идущим в палатку. Экзекуция продолжалась
часа два. Кухонный наряд опасливо выглядывал из-за столовой, минует ли их чаша
сия. При приближении к столовой начальствующих лиц, наряд перемещался за
санчасть, а самые ушлые - за склады, пережидая там напасть. Химдень заканчивался
разгромным приказом, где каждой сестре давали по серьге. Командиры и солдаты
ненавидели Жученко всеми фибрами своей души.
Плоды технологии.
Без спирта ракета не полетит. В ВС СССР было три основных спиртопотребляющих
рода войск: авиация, ракетчики, подводный флот. Один из самых глубоких и
мистических ритуалов в армии - получение спирта. Человек, имевший право получать
спирт, был настолько социально значим, что сейчас это можно сравнить разве что с
получением зарплаты в долларах. Сам факт того, что тебе разрешено его получать,
позволял плевать через нижнюю губу.
У начальника склада был список лиц, которым нельзя было выдавать спирт под каким
бы то ни было предлогом, даже во время боевых действий. В финчасти существовал
подобный список тех, чью зарплату выдавали жёнам. Один майор разорялся:
- Так пусть она выходит и вместо меня служит!
Ритуал был неимоверно сложен: "спиртоносцы" шли с накладной к начальнику склада,
но нужно было несколько лет, чтобы он начал тебя замечать и выдавать вожделенную
жидкость не в литрах, а как и полагается в килограммах. Для начинающих имелась
мензурка с насечками, нанесенными напильником непонятно в каких единицах. В неё
из ведра лили спирт, пока начальник не говорил "хватит". Этот объём почему-то
измерялся в килограммах. Получивший спирт, гордо нёс его через весь городок. Это
вызывало уважение: открыто шел и открыто нёс. На вопросы любопытствующих,
небрежно отвечаешь:
- А, спирт получил.
Все равно, что меня объебали. Гордость распирала, даже когда после всех усушек и
утрусок из 6 кг оставалась 3-х литровая банка, на три пальца неполная. Некоторые
могли прослужить в армии всю жизнь и их даже к складу не подпускали. А я ещё
лейтенант, и уже получаю. Знакомые смелели:
- А на хвост упасть можно?
- Прийдешь после мотовоза.
Собственно "приходить" было особо не на что. Полученный спирт тут же делился по
чинам и заслугам. У узла связи и охраны полбанки отнимал начальник штаба - на
промывку пишущей машинки. Несли, как положено, "на цырлах", уже отлитый.
Оставалось на троих по бутылке. Выпивали - и конец. На второй день и понятия о
нем не было.
Капитан, начальник ГСМ, по причине дрожания рук, не мог пить из стакана, и,
будучи не в силах удержать ложку в руках, ел только твердую пищу. Утром часовой
отпирал ему замок склада - открыть его сам он тоже был не в состоянии. Капитан
отхлебывал из шланга, запивал из мензурки и начинал работать. Обвешивал
немилосердно. Для обслуживания систем охраны на роту полагалось четыре
килограмма. Он наливал трехлитровую банку и возмущаться не давал, даже не
разговаривал - тут же выливал обратно и хер допросишься. Нас поражал и его
калькулятор, когда в финчасти все ещё пользовались счетами.
Спиртохранилище размещалось в подвале. Солдаты, бывало, просились понюхать, он
им позволял. Наконец я его "обуздал". Прежде часового просто выставляли перед
складом, что само по себе чревато - мог и сбежать. Поступило распоряжение -
установить караульную вышку. Капитан - ко мне. Я потребовал ни много ни мало,
канистру спирта. Для него это был удар, но иного выхода не было. Солдаты завезли
части вышки, быстренько смонтировали. Я послал прапорщика за спиртом окольным
путем. К ночи возвращается - глаза горят... Пришел ещё один мой друган, прапорщик
Чирков.
- Можно я помою руки спиртом?
Как в приключенческих фильмах про сокровища, я широким жестом налил стакан.
- Мой!
Спустя какое-то время приходит:
- Я не смог его вылить.
Выпил стакан. Как и все, нажитое неправедным путём, пошла эта канистра прахом,
раздерибанили за три дня. Тому на - компрессы, у того - жена алкоголичка: "не
могу домой вернуться..."
Однажды, ещё зеленым лейтенантом, я при получении разлил некую толику спирта.
Начальник ГСМ на меня так посмотрел! Я для него стал хуже фашиста. Был бы у него
пистолет - убил бы.
Для того, чтобы раздобыть спирт, никакие усилия не считались чрезмерными. Как-то
осенью шатались мы по части в спортмассовое время. Я номинально был
ответственным, командовали сержанты, солдаты пинали мяч на стадионе. Вдруг Иван
вспомнил:
- Я два года назад в учебном корпусе закрыл в сейф канистру спирта и потерял
ключ.
Тут же послали солдата в автороту за лучшим сварщиком. Прямо на этаже
раскочегарили газосварочный аппарат, начали резать. Главное было, чтобы спирт не
нагрелся и не вспыхнул.
"Батя", глядя на наши ухищрения, не стерпел:
- Я бы за два года его зубами разгрыз!
У него был капитальный гараж, в подвале которого стоял чан из нержавейки,
размером на мешок сахара. Летом брага в гаражах поспевала за сутки. Я сам видел,
как бидоны от сильного брожения движутся. Оторвался от стенки и пошел, когда
остановится - можно пить. Только открывать следует осторожно, чтобы брага не
залила всего с ног до головы, как Цацурина. Солдаты ставили брагу в
огнетушителях. Один такой зарыли у КПП. Проверяющий обратил внимание, что над
песком мухи роятся. Копнул ногой:
- Что это у вас огнетушитель зако....
Не успел договорить это слово, как и его, и машину обдало брагой. Солдаты
поленились - вместо того, чтобы залить в углекислотный, залили в пенный -
сорвало резьбу. Мороки потом было! Щупами искали... Где в ОРМе могут напиться?
Надо проверить и кислородные баллоны. Стоят в ряд пустые, из них штук пять - с
брагой. Газ через трубку стравливается, чтобы отбить запах, солдаты кидают рядом
тряпку с бензином.
Мол, все, что горит, можно пить. Сказки! Как и о водке, очищенной марганцовкой.
Ложка керосина на канистру спирта напрочь отбивает охоту. Это вам не этиленгликоль,
которого так боятся на Западе, в чем мы убедились на спирте "Рояль".
Попробуйте-ка выпить водки с мочевиной. В условиях пустыни далеко не все шло
легко. Лето, жара, температура коньяка градусов пятьдесят. Распили мы с
прапорщиком Шишкиным бутылку коньяка за школой в позе горниста. С тех пор у меня
на коньяк аллергия. Ах, если бы приучили с детства пить, как все люди - с кофе!
Так же и с апельсиновой эссенцией: эссенцию пить нельзя - это же не тройной
одеколон. На что уж мало аромата в кофейной (действительно, откуда в СССР кофе)
- шибает ванилином. Короче, всё, что предназначено для тортов, никуда не
годится. А вот грушевая, яблочная - нормальные. Мы из них кальвадос делали. С
"батей" Смирновым разок попытались осадить апельсиновый ароматизатор - посреди
стакана образовалось оранжевое пятно. "Папа" был крепше и выпил, для меня это
превратилось в пытку.
Зашли в продслужбу, бабы принюхиваются:
- Кто-то апельсин ел.
- Не ел, а пил!
Как-то прапорщики украли на ТЗБ трехлитровую банку рома - думали, березовый сок.
На площадку долго ехать, открыли в машине. Запах самогона в казенном продукте
насторожил. Кто будет пить? Дурных не нашлось. В бане собрался синклит отпетых.
Стали решать, кому дать на пробу, кого не жалко. А, давайте "Бигоса" напоим, все
равно - шеф-повар.
- Хочешь ёбнуть?
Тот аж гребанул, кинул салаты.
- А вы чего не пьёте?
- А мы уже.
- Что-то по вас не видно.
Однако выпил.
- А больше нет?
- Нет.
- Ну я побежал.
Наблюдают за ним. Прошел час, а он, как ни в чем не бывало, рассекает по
столовке.
- А у вас ещё нет?
- Иди на хуй!
Позвали телок из военторга, налачились. Прапора там на месте и "полегли", а одну
(стояла на вторых блюдах) поволокла к мотовозу подруга, но не рассчитала сил.
Спутница упала на такыр. Баба озирается по сторонам в ожидании сочувствия:
- Помогите дотащить.
Толпа обошла - и дальше. Там и спала, солдаты трахали всю ночь.
До сухого закона 1985 г. с пьянством в армии более-менее мирились. После 1986 г.
начались гонения, можно было и вылететь. Как правило, уже не лечили, а
увольняли.
Награждение непричастных
- столь же непременный атрибут военной жизни, как и наказание невиновных. Если
бы мне дали тринадцатую зарплату, я бы обиделся. Когда к 23-му февраля читали
приказ, все смеялись:
- У тебя из всех видов поощрений - "снятие ранее наложенного взыскания".
Иметь в подчинении личный состав - значит поставить крест на дальнейшей карьере.
На строевом смотре начальник штаба ходит, ищет к чему придраться. Солдату:
- Покажи номер шинели!
Тот отворачивает полу шинели - ясно, что не его. С кого спросят? А все началось
с того, что начальник штаба полка был ответственным дежурным. Ночью РЕЗМовцы
перепились так, что дневальный обрыгал и доску с документацией. Мало того -
пошли в первую роту и трахнули одного в зад. Я доложил, а начштаба:
- Ты молчи, а то комиссию накличешь.
Вот он и отомстил. Благо, поводов предостаточно. Не заводился "МАЗ", спёрли или
сел аккумулятор. У солдата нет сил завести рукой, залез на бампер и нажал ногой.
Неправильная компрессия: тому сломало ногу, а командиру роты, мне, - неполное
служебное соответствие. Два солдата сделали самопал и один пальнул рублёными
гвоздями в сослуживца....
Больше всего я боялся, чтобы не вырубили силовой кабель. В карауле как
прикуривают: вставляют в розетку два гвоздя, кладут на них бумажку с тертым
графитом из карандашей. Та загорается. У одного сигарета оказалась мокрой... Я
таких губ даже у негров не видел.
Награждения в полку приурочивались к 7-му ноября, очередной годовщине великой
октябрьской революции. С командиров расчетов по такому случаю снимали взыскания.
Начпроду доставались ценные подарки в виде командирских часов. Заслужить
поощрение ему было несложно: достаточно было отвезти начальнику политотдела
красной рыбы. Как-то он мне жаловался:
- У меня этих часов - до локтя.
О порядке представления к наградам мне рассказывал один майор, член орденской
комиссии. Впоследствии он спился и разбился. Случилось это по явному недосмотру
начальства, отрядившего людей на его поимку. Так бы он вышел из запоя, пришел на
службу и служил бы дальше. Ну трясся бы немного, кто бы в штабе заметил? А так
он очнулся, слышит - двери выламывают, испугался. Куда сбежать? Додумался - на
козырёк над подъездом. Эту операцию он проделывал неоднократно, однако в этот
раз не повезло - сорвался. Ударился головой о поливочную трубу и через три дня
умер.
Началось расследование. Оказалось - у него ни одного взыскания, в характеристике
написано: "морально чистоплотен". Посланные друг на друга сворачивают: кто
стучал, кто двери ломал - не ясно. Только полковник Уманский радостный:
- Хорошо, я не поехал, хотя меня тоже посылали.
Без майора дела в штабе на некоторое время застопорились. Там все из инженеров,
а у него среднее образование, единственный кто в бумагах разбирался.
Председатель комиссии Кузнецкий, начальник политотдела, бывало диктует
покойному:
- Пиши: "По итогам года, за успешные пуски и за успехи в БиПП... орден Ленина -
Кузнецкому Михаилу Ивановичу, Орден Октябрьской революции - Уманскому Ивану
Ивановичу (его родственнику - Авт.) и Красной Звезды - всем непричастным.
Начальники боевых расчетов ничего, кроме взысканий - орденов "святого
ебукентия", - не получали. Я два раза представлялся к медали "За боевые
заслуги". Кончалось тем, что это представление рвали на моих глазах и объявляли
взыскание. Первую медаль, не помню за что, получил Кобелев - начальник третьей
команды. Спирта у него - бочки, если бы грамотней им распоряжался, получил бы
орден Красной Звезды. Ему все с рук сходило, даже когда провалил пол в казарме
на втором этаже (додумался бетонировать). Хорошо - днём, никого не привалило.
Ко второй медали меня представили за проведение образцово-показательного
занятия. Я совершил "кражу века" - увел пульт с соседнего стрельбища. Командир,
как в кино, бросил:
- Считай, что ты уже с медалью.
Какое там! Доброжелатели раскаркались:
- У него в карауле гепатит, солдаты срутся. Вычеркните его... На парткомиссию его...
Что? Исключили? Раньше надо было.
Кончилось тем, что при массовой раздаче медалей "70 лет Советской Армии" получил
её и я. Но не забрал, как и "За 15 лет безупречной службы". А те, что были,
отдал Агапову, ему для какой-то цели не хватало.
Каптёрки
На боевых "стартах" можно ошалеть от обилия всяческих каптёрок и сторожей. Перед
тем, как заступать в караул, солдат строго-настрого инструктировали, чтобы
ничего блестящего не откручивали. Сидит солдат в будке, его не кормят. Везут
пищу караулам, какой-нибудь сердобольный начальник попросит:
- Завези и моим.
Вот он и ворует. Описать эту эпопею беспрерывного вандализма иначе, чем простым
перечислением эпизодов, невозможно.
Поддеть каптёрку - такой шик! Как-то я сам учинил налёт на каптёрку майора
Гриднева. Ограбили четвертую команду дочиста. Попробуйте выбить ночью из
вагончика или подвала солдата-сторожа. Он прекрасно знает, что в это время
поднадзорный человек и носа не высунет, на промысел выходят преступники.
Остается только поджечь или вылить ведро хлор-пикрина, если сооружение
капитальное. Поэтому тактика у "наездников" иная - загнать обкуренных сторожей
под нары. Несколько выстрелов в воздух, молотком по стеклоблокам, закрутить
двери проволокой и вперёд со свистом и улюлюканьем. Влезли в потерну через
кабельный люк и повыносили всё дочиста. Гриднев полгода думал, что оно
(имущество) у него есть, пока не увидел на одном из солдат бушлат со своим
клеймом. Начал его душить, тот сознался, что ему на складе выдали. Кинулся в
потерну, отворил дверь, а там одни гнутые солдатские миски (в спешке потоптали).
Ходил в прединфарктном состоянии, и не пожалуешься, - "А зачем ты там хранил?"
Начштаба поинтересовался
- Это твои?
- Я объект охраняю.
Сунул под нос постовую ведомость с подписью и гербовой печатью.
- Никакого люка там нет.
Я сначала искал подходящие для ремонта караульного помещения стройматериалы. Но
при виде столь обильной добычи вошёл в раж. Чего там только не было: эпоксидка,
рубероид, сломанные кровати, дырявые матрацы, вёдра, кабели, парадные шинели.
Сделали две ходки, гребли все подряд, солдата я проинструктировал:
- Скажешь, налетели строители, отпиздили тебя, а сам плачь.
Он так и доложил.
Самой большой из моих авантюр была кража кранов на девятнадцать миллиметров.
"Яйцеголовые" ходили, головами качали. Рядовой Каторгин только тем и занимался
на посту, что расшатывал решётку. Я ему отпуск дал.
Приказали мне зимой проложить траншею. Грунт мерзлый, не поддаётся. Спёр бочек
пятнадцать напалма - еле отогрели. Хозяин хватился - я ни в какую.
- Мало, что "зеки" (арестованные, привлекавшиеся мною для работ) написали. Они
что, отличат напалм от старых шин, которые я жёг? Товарищ полковник, у меня есть
версия: солдаты украли напалм, думали бензин, хотели продать казахам .
В отместку "Жуку" я спалил на Гнилом озере штук двадцать-тридцать числившихся на
нем БДШ (больших дымовых шашек) "Жук" бегал:
- У меня БДШ спиздили!
Кому они нужны?
На НП, с которого в 1966г. показывали старты Де Голлю, посрывали двери, доски,
линолеум, что не смогли оторвать - подожгли. На НП были установлены ценнейшие
камеры, фиксировавшие пуск с 3-4 точек с интервалом 0,01 сек, чтобы в деталях
установить причину возможной аварии. Я таких объективов больше нигде не видел.
Боялись, что украдут. Не учли солдатскую психологию. Зачем солдату камера?
Плёнку ещё можно порезать и вставить в погоны на "дембельской" форме. Бойцы
нашли этим линзам применение - выжигали надписи ДМБ-82. Уснёт "корешок", наведут
ему на штаны, через секунду - волдырь. Не спасали никакие чехлы.
Стеклоблоки меняли на ПШ, на цемент... Это варварство продолжалось до тех пор,
пока стеклоблоки не поднялись в цене, тогда мы их начали аккуратно вынимать и
продавать "Додону" в столовую. Обычные окна солдаты открывали и залазили в
столовую, а решетки на окна ставить запрещалось, согласно требованиям пожарной
безопасности. И не только для этого. Полы в столовой цементные, а стены
крашеные, и если окна сделать из стеклоблоков, то мыть и дизенфецировать можно
было с помощью пожарной машины. Это выглядело так: столовую заливали водой с
пеной на два метра. Наряд с гиком и свистом сбивал пену в канализацию напором
воды. Это "развлечение" длилось всю ночь. Зато было чисто, даже крысы тонули.
Солдаты продают всё, кроме того, что не едят казахи: пшёнку, перловку, свиную
тушёнку, рыбу...
Микросхемы продавали гражданским на золото. Изготовители ракет хорошо знали, чем
из их начинки можно поживиться. Плохо то, что с космодрома домой ничего не
вывезешь, даже контейнером, хоть инструментов я набрал вдоволь. Весь быт
космодрома был приспособлен к стандартам космической техники. На боксах с
"изделиями" висели секретные замки. Они лишь недавно появились в продаже.
Разрезать такой нельзя - металл только белеет. Вскрыть отмычкой тоже, даже
наплевать со злости нельзя - отверстие крышечкой закрывается. Через месяц все
эти замки висели на гаражах. ЗИП к ракетам был производства ГДР, красивый,
никелированный. Гаечные ключи для сборки ракет были с динамометрами,
регулирующими максимальное усилие. Ракетчики обходились без них, крутили
разводными на глаз. С ракетами никто особо не церемонился. Старший лейтенант
Кравченко умудрился соединить разъём на 16 штекеров от системы управления с
разъёмом на 24 штекера от системы энергоснабжения. Восемь разъёмов он согнул
каблуком сапога, остальные в испуге соединились. Она бы так полетела...
"Ротное хозяйство вести -
- не мудями трясти". Механизм командования одинаков, что во взводе, что в полку.
Во Внутренних войсках, где этот процесс можно наблюдать в чистом виде, и в
училище, и в академии учат одному и тому же: как взводом командовать. По мере
повышения растёт только объем работы, но одновременно возрастает и количество
подчинённых, на которых её можно переложить...
В области тактики именно рота является основным звеном. КП батальона отстоит от
позиций рот на три с половиной километра. Командир сожительствует с
телефонисткой. Как это можно командовать по линиям связи! Войска тебя обойдут
слева и справа и убегут. А ротные останутся, у них КП за огневой позицией.
Однако командовать ротой можно не дольше пяти лет. Начинаешь глупеть, по уровню
развития опускаться до рядовых. Я до сих пор назубок помню обязанности
дневального - въелось в память, как репейник. Прежде, лейтенантом, я был строг,
но справедлив. Мне вся бригада отдавала честь. А то, иногда можно было видеть:
стоит солдат на плацу, подходит полковник, заходит с одной стороны - солдат
отворачивается, заходит с другой:
- Что Вы от меня хотите, товарищ полковник?
Одному придурку я на боевом дежурстве засунул в ухо пистолет, взвел курок:
- Я тебя сейчас пристрелю, так другим и передай.
Он взглянул мне в глаза и поверил. Пошел слух. Обычно офицеры в солдатскую
чайную заходить боялись. А когда я входил покупать сигареты, толчея затихала,
мне сразу же давали дорогу.
Зверем меня сделало командование ротой. На аттестации, бывало, глумились:
"Назовите должностные обязанности ротного". А их - шесть страниц. Даже взводныенедоучки
не стремились стать ротными. Так - четыре караула, а примет роту -
будет шестнадцать. Взводными дадут таких же уебасов, как сам. Поэтому никто
никого не подсиживал. Начальство, зная их нрав, им и роту боялось доверить.
Каждый месяц крупно залетали на бытовой почве. Бахура поставили командиром роты
РЕЗМ за великую лень и свирепый внешний вид. В истории ВС он был, наверное,
единственным командиром роты из подводников.
Когда я принял у "Боба" роту, в каптёрке, на матрасе лежал сержант срочной
службы, ушитый до безобразия. Они даже каптёра не держали за ненадобностью. Не
солдаты, а мореманы: "баталер", "камбуз", "гальюн". Глядя на "вестового", только
с большим трудом можно было догадаться, что это дневальный.
Открыл шкафы - висят гимнастерки п/ш со стоячими ворот
...Закладка в соц.сетях
