Жанр: Мемуары
Солдаты последней империи
...ли снять голову. Если допекут, ляжет такой Малыгин в
санчасть и не сдаст ключи от склада какого-нибудь КЭС, КЭЧ, МТО. (Меня поражала
толщина их медицинских книжек. Чем толще, тем выше пенсия.) А к регламенту
необходимых материалов не завезут. Кому командир объяснит, почему склад другому
не передали? Поэтому пусть лучше Малыгин ходит на службу, сидит в курилке, курит
ядовитые сигареты "Памир". А то вернется из госпиталя, а командира нет. Глядишь,
и сам Малыгин заседает в комиссии по приёмке.
Текст приказа по части печатают в трёх экземплярах - одна закладка в пишущую
машинку. Первый хранился в строевой части, второй - в секретке, третий находился
в руках начштаба. С него и списывали на слух. Стоят, записывают. Командир:
- Не спешите записывать, оно всё поменяется.
Опытные и не записывают. Писарь потом разносит книгу приказов по части,
отдельные фразы из неё, касающиеся того или иного, командиры читают и
расписываются. А на слух каждый пытается услышать то, что ему выгодно.
Начинается неразбериха.
- Я так понял ...
В отличие от немецких ландскнехтов, на разводе в первую шеренгу выпихивали
совсем не тех, кто получал двойное жалованье. В основном, ставили лейтенантов,
тех, у кого головные уборы поновее. Не дай Бог, станешь сзади, среди престарелых
капитанов и майоров, которые ещё ходят на развод, - наживешь себе смертельных
врагов. Шипят, как змеи и локтями выпихивают. Зачем это делается? Когда
раздается команда:
- К торжественному маршу, первая рота прямо, остальные на пра-во!.. -
"престарелые" выходят из строя, бредут в курилку, и никакая власть в мире не
заставит их пройти мимо трибуны.
Не ходить на развод было огромной привилегией. Звание ефрейтор, появившееся в
войсках после Тридцатилетней войны, было напрямую связано с позволением ходить
"в тридцати шагах за строем". Были и отпетые, не ходившие на развод из принципа:
обували одну ногу в ботинок, другую в два носка и тапок, сидели в курилке и
смеялись.
За интернациональным долгом
Как-то мне посчастливилось увидеть карту Индии в равноугольной проекции Гаусса -
огромная страна! Обычная в мелкомасштабных картах произвольная проекция
скрадывает северную часть страны. Привычная нам с советских времен картина мира,
была предложена министру просвещения Победоносцеву ещё в конце девятнадцатого
века. С воцарением Александра ІІІ в России в кои-то веки начала насаждаться
русская идея: при дворе стали говорить по-русски, армию переодели в мужичьи
армяки, всех недовольных, как водится, отставили от службы. Русская идея
внедрялась во все сферы жизни, в т.ч. в картографию. "Земля отчич и дедич" и на
карте должна была выглядеть впечатляюще. Вместо равноплощадной проекции ввели
равноугольную Гаусса-Менделеева, растягивавшую северные широты и делавшую
просторы России необъятными. "Народность" вскоре дорого обошлась Империи.
"Необъятные просторы" ввели в соблазн даже Бесноватого. Недаром карты Лиги Наций
выпускал советский разведчик Шандор Радо. Только с победой демократии зрители
программ теле-новостей наконец узрели, как велик Китай - за счет обычно
скрадываемой на советских картах северо-восточной части.
По роду службы и из прирождённого любопытства меня интересовали иностранные
топографические карты сопредельных территорий. В Китае до победы коммунистов в
ходу были английские (географическая сетка, в отличие от наших не прямоугольная,
а ромбическая). В германских картах удивляла их черно-белая расцветка,
рассчитанная на дальтоников. Правда, в пустыне все эти ухищрения мало что
значат.
Когда в феврале 1979г. китайские войска вторглись во Вьетнам (в ответ на
вьетнамское вторжение в Кампучию), я вывесил в роте схему боевых действий. Карту
провинции Лангшон размером в полстены мне нарисовал писарь, а стрелы я
каллиграфически вычертил с помощью офицерской линейки, за что был немилосердно
отодран начальником штаба:
- Новый полководец Цицерон выискался!
Он всерьез полагал, что сей римский адвокатишка занимает достойное место в ряду
античных военоначальников между Александром Македонским и Квинтом Горацием
Флакком.
Вообще, в ракетных войсках стрелы на карте вызывали неадекватную реакцию.
Нанесение ракетно-ядерного удара обходилось без них, изображалось не на карте, а
на листе ватмана ракетами в виде столбика и сетевым графиком пуска. Издали все
это напоминало горящий забор, т.к. свои ракеты были изображены красным, а
неприятельские - синим. По бокам были нарисованы небольшие ядерные грибки, что,
если наблюдать со стороны, вызывало отвратное впечатление, что-то в духе картин
Малевича.
Кувелин (по прозвищу "Гнус") написал заявление с просьбой послать его
добровольцем во Вьетнам. Власенков вызвал и вкатил "интернационалисту" строгий
выговор:
- Комиссию хочешь накликать.
И, обращаясь к нам:
- Это он от безделья и чрезмерного употребления спирта.
Отношения СССР с союзниками, как и всякий брак по любви (империя зла - полюбишь
и козла), не отличались постоянством. В 1962 году военкоматы получили строжайшее
указание: просмотреть дела офицеров запаса и отнять у всех награды Китая,
Албании, Югославии и, на всякий случай, КНДР и Румынии (также поддержавших
Китай), буде такие обнаружат. А "Звезда Карпат" - орден Тудора Владимиреску 1-й
степени - был размером с чайное блюдце, я видел наградной лист, подписанный
товарищем Георгиу-Деж. То же происходило и в армии. Награды КНДР отняли даже у
летчиков дивизии Кожедуба, заодно лишив их и льгот участников войны. Первым
пострадал Батицкий - известный сиделец в Особом Районе (Китая). Когда маршал
начал упираться, его уволили. Старик не выдержал надругательства - и в одночас
"помре".
Ракетчиков миновала чаша сия. Их без ракет никуда нельзя было отправить - живое
дополнение к матчасти, не имевшее без неё никакой ценности. Представьте себе
майора Доровских с автоматом на груди во главе колонны туземцев где-нибудь в
Анголе.
Наш начхим Коля Баранов натерпелся на Кубе. Ракета 8К64 (пожалуй, лучшее из
творений Королёва) - двухступенчатая, на жидком топливе, срок приведения в
боевую готовность - трое суток. Изделие весьма напоминало проект фон Брауна
А9/А10 - двухступенчатый вариант ФАУ-2, разве что без крыльев. Конструкция
примитивная, даже топливные баки медные, но очень надёжная. Проектное отклонение
от цели - 1км. До Флориды она бы точно долетела, или до Мексики...
Из прицельно-навигационной аппаратуры 8К64 имела гировертикант и гирогоризонт.
Дальность полета задавалась приборчиком, вроде фонографа. Электромоторчик вращал
барабан с углублениями. Таким образом, те или иные электрические цепи замыкались
или размыкались с нужной временной задержкой, производя, например, отстрел
первой ступени. На такой барабан наносилось и полётное задание.
"Выставляли" (приводили вертикальную ось ракеты в соответствие с воображаемой
осью Земли) 8К64 на пусковом столе-круге, отклонением посредством шестерней.
Первоначально, при грубой доводке, вращали шестерни электромоторами, потом
четверо эфиопов начинали крутить лебёдки (их две с противоположных сторон
стола). Раздавались странные команды:
- На пять хуёв (зубьев шестерни)!
- Опустить на три хуя!
Повезло ещё, что Хрущёв не договорился разместить советские ракеты где-нибудь в
Австралии. Наши ракетчики не имели опыта выставления ракет в южном полушарии. Не
было ни специалистов, ни приборов. В южном полушарии гироскопы, как известно,
вращаются в обратном направлении. Если в северном "прицеливались" в Полярную
звезду, то в южном, теоретически, должны были в Южный Крест. Даже советские
подводные лодки с баллистическими ракетами не входили в южные тропики. В океанах
северного полушария, в районах патрулирования имелось по пять-шесть точек пуска.
Ракеты морского базирования, как и мобильные - железнодорожные, зависят от
пунктов привязки. Но и с неподвижными 8К64 в джунглях намучились.
Запас ракетного топлива привезли через океан в МАЗах, в машинах-заправщиках.
Начали вырубать джунгли, строить старты, бетонировать площадки. Оказалось, что
за ночь молодой бамбук, прорастая, прокалывает шины советских машин, в то время,
как шины американских - из натурального каучука - остаются невредимыми. Климат
ужасный, наша рубашка х/б распадалась за два дня, на ткани заводился зеленый
мох, как на дереве. Добытые у американцев тропические рубашки были пропитаны
какой-то гадостью, воняло так, что нельзя было носить.
Как-то Коля утаил от личного состава ужин - баранью ногу. Спрятал под пальмой,
прикрыл листьями с намерением пока идут работы по монтажу, прийти и зажарить
одному. (В джунглях пожирали всё, что движется.) Когда вернулся - белая кость,
муравьи обглодали.
Сгущёное молоко меняли на ром. На Кубе были проблемы с молоком. Одним из
завоеваний новой власти стало то, что беременные женщины и дети получали
бесплатно по стакану молока в день. Чтобы решить молочную проблему, Хрущёв
распорядился завезти на Кубу коров из Вологды. За судами современных
зооработорговцев через всю Атлантику следовали стаи акул. Оставшихся в живых
забивали прямо на пирсе, так как выжить в тропическом климате могут только
местные породы скота. Анастас Микоян, прибывший с визитом на Кубу, поначалу был
удивлён отсутствием стад вологодских "бурёнок". Ему объяснили, что во избежание
солнечного удара и для защиты от насекомых, коров пасут ночью. Микоян усомнился,
но проверять не стал.
Со слов Коли, местные женщины чрезвычайно любвеобильны и невосприимчивы к
венерическим заболеваниям. После близости с ними у наших, буквально на второй
день, начинало "капать с конца", хотя сами женщины, по местным понятиям,
считались вполне здоровыми.
В здоровом теле здоровый дух
Советская Армия, в числе прочих, воспитала и целый замкнутый орден начфизов. Мы,
офицеры, обучались в различных училищах, а все физкультурники - в одном, Военном
институте имени Лесгафта. Там им прививалась лютейшая ненависть к военной
службе. Их не могли потом заставить даже в наряды ходить. Они составляли годовые
планы соревнований, куда входили все праздники и выходные. Утверждали их на
самом верху и нагло совали командирам в морду. Те боялись связываться. Кроме
того, начфизы выдумывали массу соревнований. Прийдет телефонограмма из округа -
возьмет трёх солдат и уедет на пол-года неизвестно куда.
Начфизы - это клика. Приходит такой "лейтенант" сразу на майорскую должность.
Ходит в спортивном костюме, брезгует пить с офицерами. Вокруг себя собирает
десяток жопастеньких мускулистых солдат-спортсменов, те тоже курвятся. У них
были свои "нычки" - кабинеты с бронированными дверями, тренировочные залы. В
отличие от полкового спортзала, зал для избранных был заполнен различными
тренажёрами. Даже я, как комендант, не рисковал вырезать такую дверь сваркой.
Солдата они называли по имени: "Вася", "Коля", а не "эфиоп", "еблан ушастый",
как было принято в обращении между начальниками и подчиненными, чем вызывали
всеобщую ненависть сослуживцев.
Раз в году, 1 декабря, в начале учебного года они организовывали утреннюю
зарядку. В холодину выгоняли голых по пояс солдат и под музыку показывали им
первый комплекс вольных упражнений. Я в училище его и за пять лет не запомнил. А
ведь были ещё, наверное, и второй, и третий... Офицеры стыдились интересоваться,
чтобы не показать своё полное невежество, поэтому все считали начфизов очень
умными. По-моему, все они были "голубые". Я не помню ни одного женатого начфиза.
Начфиз-одиночка ходил героем, а я не мог его прищучить. По крайней мере, давал
мне спортивные костюмы и носки без резинок, я брал сколько надо (тюк).
На моей памяти было три дипломированных начфиза, пока, наконец, замполита
ракетного полка не назначили начфизом за аморалку и пьянство. Он был хороший
мужик, а так как не знал как шароёбить, то действовал по наставлению НФП.
Тренажеры, футболки, мячи сразу же растащили, перестали бегать идиотские кроссы,
спорт в полку сдох. И все спокойно вздохнули. А замполит- расстрига занялся
своим делом: развратом и пьянкой.
Что такое быть борзым?
Когда в праздник накрывали стол для "проверяющих", за него садились начальник
политотдела, замполит и я. Первую миску борща солдат-таджик подавал мне. У него
даже мысли не возникало, кто старше. Знал, что работает здесь по моей милости.
"Резмовцы" могли и морду набить, стоило только свистнуть. Я брал миску и сам
наделял начальника политотдела.
- Пожалуйста, товарищ подполковник.
Покойный прапорщик Ноженко как-то первую миску борща поставил себе. Я швырнул в
неё "пол-кирпича" черного хлеба.
- Чина не знаешь, собака!
У него капуста на ушах повисла.
- Я шеф-повар!
Через неделю был уже старшиной роты. Назначили комиссию по внезапной проверке
полноты закладки в котёл. Я знал, что полной закладки не бывает. В тот раз наряд
уволок ногу и жарил в автопарке картошку с мясом на смазке ЦИАТИМ. Агентура
донесла. Хап - и взвесили выдачу. Как он не кричал, что "уварилось", я ему:
- Подожди, сейчас тебе принесут.
Приволокли бойцов с противнями. Командир ему этими черными кусками мяса в нос
тыкал. Ключи от склада не только у шеф-повара были. Когда над ним состоялся суд
чести, он, в силу своей неразвитости и косноязычия, оправдываться не мог, только
мычал. Из задних рядов кричали:
- Так всегда, между прочим, воруют.
Мы нашептали Фонину:
- Бери его к себе старшиной, а то солдаты у тебя все раскрадут.
Бедняга Ноженко поник и спустя полгода помер. Пьяный заснул в машине и угорел.
Как-то на совещании я подрался с Кобелевым. Комендант с начальником группы
выясняли отношения. Слово за слово, я его хватил табуреткой по голове. Он
здоровый был - только зашатался, оторвал крышку от канцелярского стола - и на
меня. Я пригнулся, крышка в окно, а то бы он меня убил. Пока Кобелев ходил за
автоматом, меня на машине увезли. Ночью звонит мне на квартиру пьяный:
- Сейчас пойду тебя убивать.
Думаю:
- Иди-иди, кто тебе автомат даст?
Кобелев с горя напился, по дороге забился под теплотрассу (а было холодно - март
месяц), и уснул. Патруль видит: замерзает подполковник. Стали тащить из-под
трубы - он ещё ногами отбивается, оторвали воротник. Утром в комендатуре, едва я
вышел на службу, меня поспешили обрадовать:
- Твой "абонент" (оппонент - Авт.) здесь.
- Да быть не может!
- Сейчас привезут. Командир за ним поехал в город в комендатуру.
Вижу: приехали. Выходит Кобелев, шинель в руках, повели на партсобрание. Я не
рискнул его поздравлять, он бы меня после этого точно пристрелил.
Весь сыр-бор разгорелся из-за женщины, двое трезвых не поделили бабу из
военторга; она нас обоих обманывала с начальником политотдела, его заместителем
и командиром части. Поставляла одному книги, другому ковры, а третьему я уже не
помню что. Не секса же ради мы с ней общались. Совместными усилиями её удалось
выжить, ушла на другую площадку. На её место взяли, как нам казалось, "ручную"
девку. Но хитрая белоруска Таня Лутова весьма скоро пристрастилась обвешивать
солдат:
- Что я, за двести рублей работать должна?
Со временем она стала моей подругой. Во век не забуду её флегматичного:
- Я, нехай собе.
Каждый месяц у неё образовывалась недостача рублей на триста. Через "отдайся" я
посылал "губарей" по свалкам собирать бутылки. У неё был талант - не беременела.
Это редкость, тогда все норовили забеременеть и через политотдел подцепить
молодого лейтенанта. Приходишь к ней в обед - кормёжка, сплошные дефициты. И
ничего не хотела взамен. Кроме меня к ней ходил ещё мой кореш "сумавыживалов".
Таня ко всем относилась одинаково, любимчиков у неё не было.
Если не ожесточишься - не выживешь. Как-то вечером шли толпой через гаражи,
чтобы пролезть в дырку, минуя КПП. Стоят два мужика:
- А что вы здесь делаете?
Слово за слово. Пошли дальше, внезапно удар по голове, один мне заехал трубой. Я
поворачиваюсь (спросить в чем дело) - он меня в глаз, но я устоял. Схватил
арматурину и, подобно Д'Артаньяну, наколол на неё противника. Холодное оружие
входит на удивление легко. Он вырвал арматурину из раны и побежал. Весь в крови
упал на остановке, там его "скорая" и подобрала. К счастью, выжил. Я не
признался в случившемся, а он меня не узнал. Выговор мне вкатили за нарушение
режима секретности - шли в обход КПП. Когда я планировал наряды, стоял крик,
плач и скрежет зубовный. Давил я нарядами немилосердно, пока самые
сообразительные не поняли, что надо нести. Первым сообразил начальник 1-й
группы.
- Зайди.
На столе двухлитровая канистра спирта. Я переписал наряды на вторую группу.
Утром тот бежит с "портянкой".
- Посмотрите, что он на меня понаписывал.
Я закрыл дверь перед его носом, открыл с противоположной стороны и ушел. Сижу в
каптёрке роты охраны, трескаю чай с тушняком. Главное - спрятаться перед
разводом, чтобы график нарядов не перепечатывать.
Машинистки я боялся больше, чем начальника штаба. Обслуживающий персонал нужно
любить. Люба знала, что я плесну, налью. Приходишь, бывало, к обеду:
- Девочки...
- Что-то жрать охота.
Звоню каптёру, тот несет торбу. Она мне:
- Тут исправления в график нарядов принесли. Так мне перепечатывать?
- Нет.
Взыскания в моем личном деле были записаны только рукой начальника штаба.
Подходишь к ПНШ, он еле вырвался из "яйцеголовых".
- Только попробуй запиши, поставлю в наряд ДЧ - давно ходил?
Начальник штаба, узнав о таком, орал:
- Что, клан себе создал в штабе?
Надо признать, взыскания на меня накладывались экзотические. Они соответствовали
масштабу моей буйной натуры. Некоторые из них я помню до сих пор: "За халатное
бездействие при совращении личного состава прапорщиком Рязанцевым" (когда тот по
пьяни склонял в гаражах солдат к сожительству, а я, дурак, дал ему машину); "За
плохое состояние туалетов в казарме" (я в это время был в отпуске, но такие
анахронизмы начальство не смущали); "За уклонение от политзанятий путём
употребления спиртных напитков на службе"; "За морально-бытовое разложение"
(раздевал в бытовке (поэтому "бытовое") "чипошницу", и нагрянула какая-то сука
из политотдела).
Оружие
При поступлении на службу в милицию пистолет мне не выдали, в казахских
райотделах милиции оружие тогда было в дефиците. Даже дежурный сидел без
пистолета, их выдавали только опергруппе. Автоматов не было вовсе. Вооружение
райотделов началось только после снятия Кунаева в 1986г. В мои обязанности
входило изъятие у казахов незарегистрированного оружия. Владельцы оберегали
незаконно добытое имущество от моих набегов, зарывая его, в том числе ружья, в
песок. Владельцев поражало, что я забираю себе далеко не всё. Путящего оружия не
было, условия кочевой жизни вообще не способствуют его сохранности. Штуцера с
гранёными стволами и кремневыми замками, некоторые из которых восходили ещё ко
времени Ост-индийской компании, меня не интересовали. В курок казахи, как
правило, вставляли вместо кремня обломок напильника, а новую ложу изготовляли из
карагача. Расхлябанные двухстволки я уничтожал, сгибая стволы в ступице колеса
своей ГАЗ-66. Изымал только то, что можно было продать, или то, что мне
нравилось. Например, передельные "берданки" с продольно-скользящим затвором
огромных размеров, только что не чугунным, или более современные из
"трёхлинеек", также одностволки - "переломки" тридцать второго калибра или
комбинированные ружья "Белка" с одним гладким и одним нарезным стволами,
калибров 28 и 5,6 кольцевого воспламенения. Критерием отбора служила возможность
использования оружия со вкладными стволами калибра 7,62х39. В прицельные станки
какой-то дурак повставлял короткие нарезные стволики, вполне пригодные для
охотничьих целей. Обычная двустволка не рассчитана на высокое давление,
развиваемое "калашниковским" патроном при выстреле. Спустя немногое число
выстрелов, она выходит из строя, запирающие узлы не держат.
Смирнов был легендарной личностью. Мы с ним испытывали ружьё. Я изъял
одностволку 28-го калибра, он выточил бронзовый вкладной стволик под патрон
7,62х39. Стреляли в подвале, оружие безобразно раздуло.
Однако, с уменьшением калибра от 12-го до 32-го, эксплуатационное давление
возрастало. А ружья, предельные из винтовок калибра 7,62х54R, вообще были
расчитаны под патрон с более высоким давлением, чем 7,62х39.
Что касается комбинированных ружей, то в 60гг. после прекращения свободной
реализации м/к оружия, нарезные стволы в них в области патронника были залиты
свинцом - работа милиции. Убрать такую пробку, не повредив ствол, невозможно.
Если попытаться расплавить свинец, нарушатся механические свойства стали.
Прежде в Среднюю Азию из-за рубежа попадало довольно много оружия иностранного
производства. Экспонирующуюся в краеведческом музее винтовку Амангельды Имамова
(английскую SMLE, именуемую у нас "Ли-Энфильд") можно счесть и анахронизмом,
герой казахского народа погиб в 1919г. Но уже к началу двадцатых годов
скорострельные десятизарядки стали весьма обычными не только в басмаческих
бандах, но и в отрядах самообороны, уже как трофеи. Позже их использовали в
ОСОВИАХИМе для стрелковой подготовки. Не знаю, как поставляли своё оружие
англичане, но с китайской стороны, из Синьхзяна, оно шло на коммерческих
началах. Ещё в 70гг. винтовки "маузер" не были редкостью в Монголии.
Как-то я с Арбузовым пил в гастрономе пиво и обсуждал, как лучше глушануть рыбу.
Рядом крутился какой-то офицерик, он меня и проследил до дома. За Арбузовым не
пошел, тот был сильнее пьян. Спустя несколько дней меня приглашают в Особый
отдел и предлагают в "добровольном порядке" сдать гранату. От столь заманчивого
предложения я, признаюсь, опешил, начал отнекиваться и упираться, чем вызвал
дальнейшие подозрения в свой адрес. В горе я завернул к Мише Авдееву, тот
машинкой стриг солдата налысо. Солдат плакал, в машинке не хватало половины
зубьев.
- Миша, такое дело...
Он мне выдал линию поведения. Через час я, окрылённый, последовал его совету.
- А можно сдать вместо гранаты пулемет?
Мишин совет гласил: "коси под дурака, пока этих идиотов не доймёшь, и настаивай
на этом. Мол, я так люблю особый отдел..."
Полковник побагровел, затопал ногами, понял, что нарвался.
Их работа требовала от противника хоть минимум интеллекта. Так эта эпопея и
завершилась.
- Пошел вон, дурак!
Действительно, до Афганистана контроль за оружием в частях отсутствовал.
Заступая дежурным, я носил пистолет в кармане шинели. Случалось, офицеры после
дежурства не сдавали оружие, передавали последнему в автобусе. Бывало, навесишь
на ремень сколько поместится, штуки по четыре с каждой стороны. Через четыре дня
после дежурства принесёшь. Прапорщик Ноженко три дня хранил пистолет дома, пока
хватились. Кочетов свой вообще потерял. Списали на стрельбы.
Если запишешь, что будешь стрелять со взводом, то старшего не назначали. Вопервых,
никто из штаба идти не хотел, стрельбы могли и запретить из лености. Вовторых,
ко мне приходили стрелять все друзья, вернее, кто хотел по одному
гуськом сползался на стрельбище. Я им выдавал пару автоматов и позволял стрелять
сбоку мишенного поля по чем захотят. Находились и охотники гранаты покидать.
- Что надо делать, если при броске гранаты произойдет осечка?
Некоторые отвечали по-разному. Обычно шалости с оружием доводят до беды. Как-то
я сам стрелял из м/к винтовки по консервным банкам. Вошел в раж, очередной раз
прицелился и вижу, как "эфиоп" высунул голову из укрытия посмотреть. А палец на
спусковом крючке.
На огневом рубеже "лоховали" даже отцы-командиры. Стрельба почему-то вызывала в
них собачий восторг. Абельгазин стреляет:
- Попал! Ура! Ура!
Как обезьяна в сапогах запрыгал с пистолетом в руке на огневом рубеже.
Управленцы в стороны. Командир:
- Заберите у этого дурака пистолет и больше никогда не давайте.
Мотовоз
Это вам не электричка. Мотовоз служил не только средством передвижения, он
являлся органической частью военного дебилизма - туда даже запускали по
пропускам. В каждом тамбуре стояло по солдату, несмотря на то, что кроме
военнослужащих, им никто не ездил. Шпионы, по крайней мере, точно. На полигоне
размещался целый батальон железнодорожных войск, хотя чем отличаются "военные"
рельсы от "гражданских"? На тепловозе два солдата, помощники машиниста. Однако
сам машинист - гражданский. МПС не доверяло вождение составов военнослужащим,
даже сверхсрочникам. Чтобы такой выскочил мимо стрелки на магистраль и в Джусалы
в самоволку? Задачей помощников было протирать локомотив соляркой. Первоначально
блестящий, в пустыне он покрывался пылью, как кокон.
Размещались в мотовозе по чинам: в первом вагоне - управленцы, нудные и скучные,
отдельно от них сидели "яйцеголовые". Во втором - замы, которым не полагалась
машина, дальше - братва с песнями. Вагоны были разные: сидячие, плацкартные,
купейные и с кондиционерами, что немаловажно. За них шли жестокие сражения и
тяжбы. Вырвать купе с кондиционером считалось шиком; мне по должности выделялось
служебное полукупе, правда маломестное, но на двоих с Жанабаевым хватало. Я его
самолично закрывал и открывал. Однажды захожу - купе открыто, сидят Лягина и
Плишкина. Плишкина на сносях, своим широким задом и пузом занимает два места. Я
говорю:
- Девушки, какого хуя вы тут делаете?
Не скрою, я был зол. В тот день у меня дико болел зуб. И тут Плишкина мне нагло
заявляет:
- Я беременная и буду здесь ехать потому, что мне так удобней.
От такой дерзости зуб у меня сразу прошел, но в нутрях начал закипать ливер.
- Так, мадам. Через три купе едет твой ёбарь, или отец твоего ребенка, или хуй
его знает, как у вас там; дуй туда и прихвати с собой Лягину. А то я сейчас
вместо кондиционера пойду включу печку и ты у меня на третьем подъёме родишь
двойню.
Я с большим трудом выбил их из купе, и то благодаря тому, что для пущего страха
закрыл снаружи. Лягина со мной не разговаривала до конца моей службы. Зато в мое
купе никто больше не совался. Кондиционер тоже отремонтировал. Заинтересовался,
почему когда он работает, в купе жарко. Открыли - на сетке в палец пыли;
вытрусили в окно - на головы сидящим в соседнем отсе
...Закладка в соц.сетях
