Жанр: Мемуары
Страницы жизни
...связи с яснополянскими
жителями. Они особенно ревнивые хранители всего, что связано с именем их
великого земляка. - Борис Михайлович проводил меня до дверей. - Счастливого
пути. Ждем добрых вестей от вас, генерал Болдин. \142\
Была морозная ноябрьская ночь. Заснеженная Москва сорок первого года
выглядела настороженной. Мы ехали по улицам, перегороженным баррикадами и
"ежами". Машину часто останавливали военные патрули. Помню их сосредоточенные
лица, острые глаза, придирчивый осмотр документов, освещаемых карманными
фонариками. Да иначе и нельзя: тяжелая военная обстановка требовала особой
бдительности.
Так, минуя улицу за улицей, мы продолжали путь к фронту, навстречу большим
боям. И вот уже штаб фронта.
Доложил командующему и члену Военного совета о прибытии. Познакомился с
последними оперативными сводками о положении на Тульском участке. Получил ряд
дополнительных указаний и сразу же выехал в Тулу.
Некогда мирное шоссе Москва - Тула превратилось в оживленную военную
магистраль. Шла передвижка войск. Одни направлялись в столицу, другие в Тулу -
привычная картина фронтовой дороги. По обе стороны шоссе зорко несли службу
зенитчики.
Машина миновала Подольск, маленький городок Чехов, приближалась к
Серпухову. А мысль нетерпеливо бежала вперед: быстрее бы Тула, скорее бы узнать,
что там. Время, проведенное в госпитале, казалось бездарно растраченным.
Хотелось скорее наверстать упущенное, немедленно действовать, тотчас включиться
в суровую, полную опасных неожиданностей фронтовую жизнь. Это, казалось мне,
будет лучшим лекарством от всех недугов.
Припомнились слова маршала Шапошникова о Толстом и Ясной Поляне, о
небольшой книжечке "Николай Палкин". Когда-то вот по этой же дороге, по которой
сейчас катит наша машина, много десятилетий назад великий писатель шел пешком из
Москвы в Ясную Поляну. Повстречал отставного солдата - древнего старика,
прожившего чуть ли не век. Но память у старика оказалась удивительно свежей. Он
помнил все события, не забыл ни горестей, ни обид, перенесенных за долгую жизнь.
И поведал тот солдат Льву Николаевичу о проклятой службе в армии времен Николая
I.
Пришел Толстой в Ясную Поляну и написал рассказ "Николай Палкин". Написал
его так, как услышал от старика, ничего не утаив, ничего не приукрасив. Суровая
солдатская правда звучала грозным обвинением всему \143\ николаевскому строю,
трижды проклятым порядкам царя-душителя...
Ноябрьский день короток. Только недавно стрелки
показывали четыре часа, а уже наступили вечерние су-. мерки. Мела поземка.
Ехать становилось все трудней.
Машина то и дело буксовала, шофер часто останавливал ее, чтобы протереть
стекла.
Поздно вечером 22 ноября приехал в Тулу. В городе густая сеть
оборонительных сооружений: надолбов, противотанковых рвов, массивных "ежей".
Рабочая Тула ощетинилась.
Городской комитет обороны помещался на улице Воровского в старинной
церкви. Ничем не примечательное в мирное время, сейчас это здание стало
средоточием всех новостей. Они стекались сюда со всех концов города, со всех
участков обороны. Здесь же созревали новые планы защиты Тулы. Отсюда шли
указания предприятиям о помощи войскам.
По каменным ступеням узкой лестницы спустился в подвал. За толстыми, более
чем полутораметровыми, стенами не слышно ни разрывов вражеских снарядов, ни
ответных залпов туляков, героически отражавших атаки противника.
Члены комитета обороны- на месте. Здесь председатель комитета первый
секретарь обкома партии В. Г. Жаворонков, председатель облисполкома Н. И.
Чмутов, секретарь обкома партии по пропаганде А. В. Калиновский, начальник
областного управления НКВД В. Н. Суходольский, председатель горсовета Любимов и
еще несколько товарищей.
Доложил о цели приезда. Жаворонков поднял на меня утомленные, покрасневшие
от бессонницы глаза, улыбнулся:
- Чудесно, товарищ Болдин! Еще утром нам сообщили, что в Тулу едет новый
командарм. Ждали вас целый день.
- Как обстоят дела? - спросил я.
- Откровенно говоря, держать оборону трудно. Гудериан все время атакует
крупными силами. В помощь войскам мы создали рабочий полк.
Жаворонков водит красным карандашом по карте, обращая внимание на наиболее
уязвимые места. \144\ Показывает, где враг особенно опасен. Дополнения,
замечания вносят и другие члени комитета. Анализируя положение, намечаем ряд мер
по усилению обороны. Все считают первоочередной задачей - улучшить обучение
жителей военному делу.
- А как, товарищ Жаворонков, с оружием, боеприпасами? - интересуюсь я.
- Пока обеспечиваем. Рабочие по нескольку дней не выходят из цехов.
Молодежь производит оружие и с ним же уходит в окопы, на защиту родного города.
- Жаворонков посмотрел на меня и снова улыбнулся: - Туляки на своем участке
врага не пропустят. Вот только выдержали бы войска.
На небольшом столике несколько полевых телефонных аппаратов. То и дело
слышатся звонки. Вот кто-то доложил, что за смену дополнительно изготовлено
столько-то винтовок. Через несколько минут пришло новое донесение: на таком-то
участке фронта враг пытался прорваться. Туляки рубеж отстояли. Есть потери.
Раненым оказана медицинская помощь. Снова затрещал телефон. Звонкий голос
сообщил: комсомольцы Тулы изготовили новую партию противотанковых гранат, кому
передать их?
Так в комитете обороны сплетаются нити, связывающие воедино защитников
города. Предметом особых забот является бесперебойное снабжение войск и
населения хлебом, продовольствием, теплой одеждой, обувью, медикаментами...
Еще 15 октября 1941 года второй танковой армии Гудериана Гитлер приказал
нанести удар в направлении Мценск, Тула, овладеть переправами на Оке между
Рязанью и Серпуховом, захватить важные промышленные районы и города
Новомосковск, Тулу, Каширу, затем обойти Москву с юго-востока и совместно с
войсками, действующими севернее - через Калинин, замкнуть кольцо окружения
вокруг столицы нашей Родины. Для выполнения такой задачи вражеское командование
ничего не жалело.
Если бы врагу удалось взять Тулу, он бы значительно сократил фронт,
уплотнил группировку своих сил, мог широко использовать разветвленную дорожную
сеть. С другой стороны, гитлеровское командование прекрасно понимало значение
Тулы как исходного пункта для \145\ контрнаступления наших войск во фланг и тыл
их армий, прорвавшихся к Москве с юга и юго-запада.
25 октября фашистские дивизии уже находились в 60 километрах западнее
Тулы. Но главный удар противник наносил с юга вдоль Орловского шоссе, где он
сосредоточил большую часть всех своих танков. Для вспомогательного удара в район
Белева он направил две пехотные и одну кавалерийскую дивизии.
От Белева гитлеровцы наступали в двух направлениях - северо-восточном и
юго восточном. Захватив Лихвин и продвигаясь на Ханино и Памшино, они стремились
обойти Тулу с севера, нарушив ее связь с Москвой. Группировка, действующая в
юго-восточном направлении, должна была выйти на коммуникации 50-й армии в районе
Чернь и соединиться со своими войсками, наступающими через Мценск.
Советское командование стремилось противопоставить врагу сильную
группировку своих войск на орловском направлении, сосредоточить значительные
резервы в Туле.
Справа соседняя 49-я армия Западного фронта, которой командовал генерал
Захаркин, не позволяла противнику прорваться в направлении Серпухова. Левый
сосед, 40-я армия Юго-Западного фронта, удерживал рубеж Змиенка-Обоянь.
Почетная задача оборонять Тулу была возложена на 50-ю армию, ранее
входившую в состав Брянского, а с 10 ноября - в состав Западного фронта. Армия,
кроме отдельных частей, имела десять стрелковых, танковую и кавалерийскую
дивизии, ослабленные в предыдущих боях. Главные се силы занимали фронт от
Лихвина до Мценска протяженностью свыше ста километров по прямой.
В последних числах октября 50-я армия после упорных кровопролитных боев в
районе Белева, Волхова, Мценска под натиском превосходящих сил врага отступила
на восток и северо-восток.
29 октября поиска противника, поддержанные пикирующими бомбардировщиками,
прорвали нашу оборону в районе Ясной Поляны и на следующий день захватили ее, а
затем вышли к Косой Горе - пригороду Тулы. Используя численное и техническое
превосходство, враг при поддержке авиации попытался с ходу овладеть Тулой. Но,
встретив решительной сопротивление, вынужден был отойти. \146\
И все же противник рвался вперед. Он подтягивал к Туле свежие войска.
Только в течение одного дня - 31 октября гитлеровская пехота при поддержке ста
танков восемь раз наступала на город, и все неудачно.
В ту тяжелую пору боевых испытаний войска 50-й армии и население Тулы
слились воедино и прилагали героические усилия, чтобы не пустить противника в
город. Тульская партийная организация и местный комитет обороны неустанно
заботились об укреплении боеспособности войск. По их призыву значительная часть
мужского населения, не эвакуировавшаяся с предприятиями и способная носить
оружие, влилась в части.
Нужно сказать, что туляки начали готовиться к обороне города задолго до
подхода врага. Уже на четвертый день войны Тульский обком партии принял решение
о формировании в областном центре и районах области истребительных батальонов,
ополченских отрядов и боевых рабочих дружин. О том, насколько велик был приток
добровольцев, можно судить хотя бы по тому, что только в один Пролетарский
райком партии поступило более восьми тысяч заявлений с просьбой зачислить в
боевые формирования.
Партийные организации области создали 91 истребительный батальон (19 из
которых были в Туле), общей численностью свыше десяти тысяч человек. Были
сформированы также кавалерийский эскадрон и двадцать семь молодежных отрядов
истребителей танков. Командные должности заняли наиболее подготовленные
коммунисты, комсомольцы и лучшие беспартийные товарищи. Комиссарами стали
заместители секретарей партийных комитетов крупных предприятий.
Бойцы истребительных батальонов без отрыва от производства изучали
устройство винтовки и пулемета, методы борьбы с танками и парашютистами, основы
разведки и многое другое, что требуется знать и уметь на войне.
Областная партийная организация позаботилась о вооружении батальонов. Они
получили несколько тысяч винтовок, среди которых были и самозарядные системы
Токарева, а также противотанковые ружья, ручные и станковые пулеметы, гранаты,
противогазы, шанцевый инструмент и другое необходимое снаряжение,
Ценную инициативу проявил коллектив Тульского ликероводочного завода. Он
выпустил тысячи бутылок \147\ с зажигательной смесью. Туляки шутя говорили, что
специалисты но крепким напиткам превосходно освоили производство "такого шнапса,
от которого враг сразу в рай попадет".
Между тем положение на фронтах осложнялось. Под натиском превосходящих сил
противника наши войска вынуждены были оставлять одну позицию за другой. Уже пал
Орел. Гитлеровцы наступали на Мценск и Калугу.
Около пяти тысяч бойцов истребительных батальонов ушли на фронт. Бойцы и
командиры, оставшиеся в Туле и районах области, развернули активную деятельность
но охране порядка, по эвакуации населения, предприятии, материальных ценностей,
но спасению колхозных и совхозных богатств. О размерах этой работы говорит хотя
бы такой факт: бойцы батальонов засыпали в тару, погрузили в эшелоны и отправили
в тыл страны 1 200 тысяч пудов одного только хлеба, сгуртовали и помогли угнать
на восток десятки тысяч голов скота.
Героическими подвигами прославили себя истребители при охране
железнодорожной магистрали Орел-Тула. Бойцы научились быстро восстанавливать
поврежденные вражеской авиацией участки полотна и обеспечивать бесперебойную
работу дороги. Почти месяц они контролировали ее. За это время было перевезено
много войск, большое количество поенных и народнохозяйственных грузов.
Потом истребительные батальоны приняли на себя удары Прага, проникшего на
территорию Тульской области. В боях за Чоренсть. Ханино, Поречье. Сбродов, Дубно
тульские патриоты истребили немало живой силы и техники противника.
И все же враг наступал. В сводках Совинформбюро все чаще стали появляться
два слова - "тульское направление".
Город оружейников был в опасности. 11 октября 1941 года состоялось
собрание партийного актива Тулы. на котором коммунисты обсуждали один вопрос:
"Текущий момент и задачи партийной организации". Как клятва звучали слова
единогласно принятого решения:
"Над Тулой нависла непосредственная угроза нападения. Злобный и коварный
враг пытается захватить город, разрушить наши дома, отнять все то, что завоевано
нами, залить улицы города кровью невинных жертв, обратить в рабство тысячи
людей. \148\
Этому не бывать! Тула, красная кузница, город славных оружейников, город
металлистов, не будет в грязных лапах немецких бандитов!
Мы, большевики Тулы, заверяем Центральный Комитет ВКП(б), что все, как
один, с оружием в руках будем драться до последней капли крови за нашу Родину,
за наш любимый город и никогда не отдадим Тулу врагу.
Каждая улица, каждый дом станут могилой для гитлеровских псов. Пусть они
еще и еще раз почувствуют силу и мощь трудящихся социалистической Отчизны,
непоколебимое стремление советского народа разгромить до конца фашистскую
нечисть, осквернившую нашу священную землю.
За оружие, товарищи коммунисты..."
Решение заканчивалось такими словами:
"Собрание партийного актива Тулы заявляет, что тульские большевики до
конца выполнят свой долг перед партией, социалистической Родиной, будут стойко
драться с врагом, не жалея своей жизни. Немецко-фашистским извергам - смерть!
Грабителям и убийцам из гитлеровской шайки - смерть!
Все на защиту Тулы!
Станом плечом к плечу с бойцами Красной Армии на оборону напито города!
Победа будет за нами!"
Учитывая сложившуюся обстановку, городской комитет обороны 23 октября
постановил объединить истребительные батальоны и отряды народного ополчения и на
их базе сформировать Тульский рабочий полк из пяти батальонов.
27 октября закончилось формирование полка. В его ряды вступили сотни
коммунистов. Половину бойцов составляли комсомольцы, молодежь. Командиром полка
был назначен капитан А. П. Горшков, комиссаром - Г. А. Агеев. Тулу объявили на
осадном положении. Рабочий полк занял боевой участок
По всему видно было, что гитлеровское командование нервничает. И не
удивительно Время шло, все сроки, назначенные для взятия Тулы, срывались, а
следовательно, срывались и сроки захвата Москвы.
В ночь на 3 ноября фашисты предприняли психическую \149\ атаку.
Гитлеровская пехота при поддержке танков, шедших с зажженными фарами, двинулась
на передний край нашей обороны. Но и на этот раз попытка врага овладеть городом
при помощи лобового удара с юга провалилась. Немцы были бессильны сломить
стойкость и мужество защитников Тулы. В этом бою особенно отличился 156-й
стрелковый полк НКВД. В 50-ю армию прибывали новые части. Это позволило
командованию подготовить контрудар южнее Тулы. 6 ноября закончился первый этап
Тульской оборонительной операции. На рассвете следующего дня 50-я армия нанесла
контрудар, а к исходу дня 8 ноября ее войска уже подошли вплотную к Косой Горе и
выбили фашистов из нескольких населенных пунктов. И все же гитлеровцы не
отказались от своих планов.
10 ноября они нанесли удар по нашим войскам на стыке 49-й и 50-й армий и
прорвались в район Спас-Канино, распространяясь в направлении Клешня, Суходол.
Таким образом противник выводил свои войска на кратчайший путь к Москве,
создавая угрозу всему левому крылу Западного фронта.
Через два дня 49-я и 50-я армии совместно ударили но врагу в районе
Суходола, приостановили наступление противника и не допустили выхода его к шоссе
ТулаМосква.
С каждым днем сражение за Тулу принимало все более ожесточенный характер.
Войска 50-й армии вели оборонительные бои на фронте около, ста километров.
После неудачной попытки перерезать Московское шоссе с запада гитлеровское
командование решило испробовать еще один вариант: частью сил сковать наши войска
под Тулой, а главный удар 2-й танковой армии Гудориана сосредоточить восточное,
на дедилово-сталиногорском направлении, чтобы выйти на шоссе Тула-Венев, а затем
повернуть на северо-запад, в сторону шоссе Тула-Серпухов. Здесь Гудериан
планировал установить связь с 43-м армейским корпусом и в дальнейшем ударом на
Венев-Каширу прорваться к Москве.
Таким образом, главные силы противника, наступавшие на Венев, обрушились
на 413 ю стрелковую, а действовавшие в направлении Дедилово - на 299-ю
стрелковую дивизии.
Целый день 18 ноября шли кровопролитные бои, \150\ особенно тяжелые на
дедиловском направлении. После сильного танкового удара гитлеровцы захватили
населенный пункт Мокрое, приблизились к Дедилово. Но нескольку раз из рук в руки
переходили отдельные дома поселка. Танки врага обошли населенный пункт с
востока, н части 299-й стрелковой дивизии оказались в окружении. Однако это не
поколебало боевого духа наших войск, они продолжали стойко обороняться, а потом,
поддержанные своими танкистами, прорвали вражеское кольцо и отошли на новый
рубеж.
21 ноября кавалерийский полк, две танковые и две пехотные дивизии
противника продолжали наступление на веневском, сталиногорском и узловском
направлениях, обходя левый фланг 50-й армии и двигаясь на Енифань. К исходу дня
они прорвали оборону 413-й и 299-й стрелковых дивизий на участке БолоховАлександров
и вышли к реки Шать в районе Кукуй, Рыбинка. Кроме того, вражеская
пехота при поддержке сорока танков прорвалась со стороны Петровское и Узловая.
Решением командования 50-й армии был создан Веневский боевой участок. Его
начальником назначен командир 413-й стрелковой дивизии генерал-майор Терешков.
Части Веневского боевого участка продол жали тяжелые бои с наступающим
противником. Отражая его попытки переправиться через реку Шать, 413-я стрелковая
дивизия понесла большие потери. 31-я кавалерийская дивизия вынуждена была отойти
но шоссе на Венев.
Суровые испытания выпали и на долю 108-й танковой дивизии. Под напором
превосходящих сил противника она оставила рубеж Маклен - Рига и сосредоточилась
в Веневе. Сильно пострадала 299-я стрелковая дивизия. С ней прервалась связь, и
командование армии никаких сведений оттуда не имело.
Такая обстановка сложилась на тульском направлении. В день моего приезда
город был с трех сторон обложен войсками Гудериана. Трудности усугублялись тем,
что гитлеровцы разрушили высоковольтную линию электропередачи, и в Тулу перестал
поступать ток Каширской станции.
Гудориан считал вопрос о взятии Тулы, а затем и Москвы решенным. Он
хвастливо заявил: "Если даже у меня останется только один танк, я обязательно
въеду на нем на Красную площадь". Немецкое радио уже передавало победные марши,
а печать Геббельса под широковещательными \151\ заголовками сообщала: "Путь на
Москву с юга открыт! Московское шоссе в наших руках! Московское небо - немецкое
небо!" Свои мечты гитлеровцы выдавали за действительность.
Но Тула продолжала бороться! Несмотря на величайшие трудности, защитники
города были полны веры в свою победу...
Чтобы на месте ознакомиться с положением дел, после беседы в комитете
обороны я с несколькими членами комитета направился в город.
Семнадцать лет не был я в Туле, но помнил ее хорошо. Славный город
оружейников оставил в моей биографии неизгладимый след. Разве можно забыть, что
в памятные двадцатые годы тульские коммунисты оказали мне доверие, избрав членом
горкома партии, а трудящиеся Тулы - членом горсовета.
С Тулой связаны десятки замечательных страниц героической летописи нашей
страны. Произнося название этого города, мы непременно вспоминаем и мужество
туляков, громивших ненавистного хана Девлет-Гирея, и борьбу участников
крестьянского восстания во главе с Иваном Болотниковым.
В Туле были заложены основы оборонной промышленности России. Здесь жили и
трудились превосходные оружейных дел мастера.
Неоценим был вклад туляков в Отечественную войну 1812 года. Это они
снабжали русскую армию огневыми средствами, с помощью которых было разгромлено
"нашествие двунадесяти язык".
Веками создавалась история этого замечательного русского города, росли его
революционные традиции н трудовая слава. В незабываемые дни семнадцатого года
туляки одними из первых провозгласили в своем городе Советскую власть.
Владимир Ильич Ленин уделял огромное внимание Туле, считал ее надежным
арсеналом нашей страны. В знаменитом письме руководителям тульских городских
организаций В. И. Ленин писал:
"Значение Тулы сейчас исключительно важное, - да и вообще, независимо от
близости неприятеля, значение Тулы для республики огромное. \152\
Поэтому все силы надо напрячь на дружную работу, сосредоточивая все на
военной и военно-снабженческой работе".
Выше я упоминал о том периоде, когда мне довелось командовать Тульским
полком. Мы тогда поддерживали тесную связь с оружейниками Тулы, часто
встречались. Особенно интересным среди моих знакомых был пожилой рабочийкоммунист
И. Денисов. Он безгранично любил свой город, завод, свою профессию.
Как-то рассказал я ему, что имел счастье видеть и слышать Владимира Ильича
Ленина.
- Такое счастье выпало и мне, - ответил Денисов. - Я, брат, не только
видел Ильича, а и разговаривал с ним. Было это в ту пору, когда беляки с юга на
нас наступали. Как раз тогда вызывают меня партийные власти и говорят:
собирайся, Денисов, в Москву. Назначаем тебя в состав делегации к Владимиру
Ильичу Ленину. Поедете к нему, о делах наших расскажете и совета попросите, что
нам дальше делать, как жить. Да разузнайте, может, и от нас Ильичу какая помощь
нужна.
Приехали в Москву, пришли к Ленину. Принял он нас с преогромной радостью,
усадил и начал беседовать. Подробно расспрашивал о жизни рабочей Тулы, как мы
управляем своими заводами, хватает ли нам продовольствия. Ильич слушал нас и все
время что-то записывал. Когда про тульскую жизнь рассказали, один из нас
говорит:
- Мы, Владимир Ильич, днем и ночью готовы защищать родную Советскую
власть. Благодаря ей мы себя людьми почувствовали, и труд нам сейчас в радость.
Одно только тревожит туляков: какое ваше мнение насчет Деникина, не пойдет ли
проклятый на Тулу?
На это Ильич ответил решительно:
- Деникину Тулу никогда не взять. Мы ее не отдадим! Так и передайте
рабочим...
В. И. Ленин неоднократно обращался к тулякам за помощью. И они считали
своим долгом немедленно откликнуться на любой призыв вождя. В ноябре 1917 года
Ильич писал фабрично-заводскому комитету Тульского оружейного завода: "Дорогие
товарищи, Совет Народных Комиссаров просит вас немедленно снабдить винтовками,
наганами, патронами и прочим вооружением Красную гвардию Боковского горного
района, Донской \153\ области. Оружие нужно на пятьсот человек". И просьба
Владимира Ильича сразу была выполнена.
В суровом 1919 году трудно было в Москве с продовольствием. И снова Ильич
написал тулякам письмо, в котором были такие строки: "Тульские рабочие должны
придти на выручку московским". И опять Тула выручила. Из своих скудных запасов
оружейники отправили трудящимся Москвы шестьсот вагонов картофеля.
В тревожную весну 1923 года, когда Ленин тяжело болел, трудящиеся Тулы
послали ему подарок - охотничье ружье, которое и по сей день хранится в Москве,
в Центральном музее В. И. Ленина. К подарку туляки приложили такое послание:
"Дорогой Ильич!
Красная кузница, продолжая неустанно ковать оружие для отражения нападений
на советскую землю, с сердечным замиранием следит за твоей болезнью, за течением
тяжелого недуга, который нестерпимой болью отражается в душах трудящихся.
Пусть это ружье, до последнего винтика выкованное любящими руками, в самые
ближайшие дни будет в твоих руках брать прицел так же точно, как всю свою жизнь
ты брал на мушку всех врагов пролетариата..."
О Туле можно рассказывать бесконечно много. Но что мне особенно хочется
подчеркнуть, так это се боевой облик. Он ощущался во всем, даже в названиях
улиц, которые сохранились и в наши дни, как дань глубокого уважения боевой
старине: Штыковая, Дульная, Курковая, Ствольная, Пороховая, Литейная,
Арсенальная. В советские годы здесь родились новые названия улиц, площадей,
рабочих поселков: Коммунаров, Революции, Красноармейская, 20 лет РККА,
Оборонная. Тогда, в ноябре 1941 года, эти названия были особенно созвучны
времени. Когда я ходил по немноголюдным, по-военному настороженным тульским
улицам, знакомясь с системой обороны города-воина, я думал о его героическом
прошлом и был глубоко убежден, что и на этот раз он даст врагу достойный отпор.
По всему чувствовалось, город приготовился к борьбе не на жизнь, а на
смерть. На ближних подступах и в самой Туле были созданы три оборонительных
рубежа. Первый - в трех километрах от южной окраины - строился по принципу
обычной полевой обороны с фортификационными \154\ сооружениями и системой
инженерных заграждений в виде минных полей, противотанковых рвов, проволочных
заграждений. Второй и третий рубежи проходили по южной окраине города и
представляли собой баррикады из дерева, шлакобетонных камней, металлического
лома. Баррикады чередовались с противотанковыми рвами. В проходах и проездах
были установлены "ежи" из рельсов и заготовлены мешки с песком. Для отражения
танковых атак противника за баррикадами находились орудия и тапки. Фланги
оборонительных рубежей упирались в реку Упу.
Помимо противотанкового рва шириной в четыре и глубиной в два с половиной
метра, опоясывавшего город, туляки подготовили двойные противотанковые рвы в
конце каждой улицы. Десятки тысяч жителей приняли участие в создании этих
сооружений. Строить приходилось под беспрерывным воздействием вражеской авиации
и артиллерии. По герои-туляки ни на минуту не прекращали работы. Особенно
большой вклад в это дело внесли тульские женщины.
Остаток ночи и весь следующий день я знакомился с обороной города, затем
возвратился в штаб.
- Каково ваше впечатление, товарищ генерал? - спросил Василий Гаврилович
Жаворонков.
- Город подготовлен к обороне хороню, - ответ
...Закладка в соц.сетях
