Жанр: Лирика
Письма полумертвого человека (Лирико-сатирический роман)
...е которого
мы, как известно, проживаем). Не страдая политтехнологическим корыстолюбием, просто
дарю всем грядущим избирательным штабам идею, реализация которой гарантирует
победу в первом же туре с большим отрывом. Предположение означенного журналиста
нужно как можно скорее превратить в уверенность и внедрить ее в массы: в Кремле-де в
конце концов решили поставить на Нарусову. Результат абсолютно очевиден: массы опять
почешут в затылке - типа: это нам еще не нравилась... (нужное вписать) - и выберут
процентами эдак девяносто восемью.
Так противоположности в борьбе обретают единство свое.
Письмо XLIV. С. Л. - Д. Ц.
2 июля 2003 Проблема пола
В шестидесятых годах бывшего нашего столетия по тротуару Невского, - по солнечной
стороне, между Главным штабом и Зеленым мостом (он же Народный, он же и
Полицейский) бродил иногда этот странный человек, запомнившийся мне на всю жизнь.
Бесформенная седоватая борода, очки в наидешевейшей детской оправе. Фиолетовый
лыжный костюм в любую погоду. Открытый лоб и лучезарный взгляд. Сказуемое
"бродил" употребляю задним числом: встречным и прочим прохожим, и мне среди них,
казалось - деловито шагает. Но вдруг - через каждые метров сто - застывал, как бы в стопкадре,
простирая руку на манер скульптурного Ленина, и громко, хотя без пафоса,
произносил такие, извините, слова:
- Люди! Вас на... вают!
Вскоре он, конечно, исчез. Должно быть, сгинул в психушке на Монастырском острове.
(Знаете: на задах Лавры?) Мир твоему праху, безвестный гений! Современникам не дано
было постичь силу, блеск и глубину политического анализа, ограненного столь
лапидарной (а сколь гуманной!) формулировкой. Но и в наши дни, овладев массами, став
практически пословицей, она не доставит тебе заслуженной славы. Не скоро еще в городе
Медного Всадника появится памятник Бедному Безумцу, бесстрашному пешеходу - на
солнечной стороне Невского, а всего бы лучше под светофором, что напротив Малой
Морской... Но в моем сердце этот герой пребудет до конца. Вот уже сколько лет я робко
плетусь по его следам; а Вы - разве нет? ведь это единственно возможный путь.
Даром что чуть ли не все осознали, а также удостоверились: с нами делают именно и
только то, что назвал своим словом человек в лыжных штанах. И не так уж многим,
наверное, нравится. Но все равно: какой-то первобытный этикет (и впрямь - гнусно
подобный сексуальному) парализует волю; акт продолжается уже тысячу лет - а теперь ни
с того ни с сего, в самый разгар, вдруг взбрыкнуть? как если бы не все потеряно;
безучастная покорность, как бы безответность, вроде даже достойней..
Не говоря уж - безопасней.
Вот пример - первый попавшийся, сам подвернулся под руку. Прямо в эту минуту
диктор ТВ торжественным голосом:
- На Сахалине органам правопорядка удалось выйти на след банды, фабриковавшей
фальшивые вузовские дипломы!
Предполагается, значит, что я, будучи полным болваном (если не от рождения, то по
воспитанию), сейчас обрадуюсь: дескать, не напрасно содержу несчетных оборотней в
погонах, не все время они сидят на своих золотых унитазах: ишь докуда добрались - до
самого Сахалина; нигде злодею не укрыться от их карающей руки.
А неугомонный внутренний голос (память? совесть? здравый смысл? короче,
неотвязный демон) ехидно скрипит: причем Сахалин? Сахалин-то причем? Мозги-то
зачем экскрементом пудрить? Войди в метро, в подземный переход - в аккурат через пять
шагов стоит женщина с табличкой: "Дипломы, аттестаты, трудовые книжки". Еще через
пять шагов - другая, с табличкой такой же. Проедь остановку-другую, поднимись на
поверхность. На застекленной доске официальных городских объявлений: российское
гражданство - столько-то $, петербургская прописка - столько-то. Отсрочка от армии -
цена договорная. И телефоны соответствующих фирм. Никаких проблем с
идентификацией личности в нашем городе не существует. За несколько лишних у. е.
можно в течение каких-нибудь суток сделаться ветераном труда, сыном полка, дитятей
блокады - и даже старым членом новой партии "Единая Кормушка"! Причем все ксивы - я
почти уверен - будут с печатями неподдельными, в корочках настоящих: от
производителя.
Такая же благодать - в столице некультурной; сомневаюсь, что прочие города отстают
существенно. Для чего же, спрашивается, жечь керосин аж до самого Сахалина? И отчего
бы нам с вами - да и ТВ - не попытаться про это хоть пошутить слегка? Виктор
Шендерович на отключенном ныне ТВС пошутил бы непременно...
Вот он и ответ - в виде вопроса: и что же поделывает теперь Шендерович? Дошутился,
понимаешь. До волчьего билета. И это еще (тьфу, тьфу!) можно считать поблажкой:
слишком известна (тьфу, тьфу!) эта говорящая голова; руки об нее пачкать - себе дороже.
А на что надеяться критикану простому, тем более - в криминальном захолустье?
Проклятые оборотни в погонах (зачастую не видимых миру), под чьей оплаченной
защитой только и процветает бизнес липовых документов (и любой другой), давно
продали бандитам (и это тоже всем известно) всю накопленную конторой информацию о
каждой семье: адреса, пароли (в смысле - коды лестничных замков) и проч. Памятуя об
этом, человек в своем уме не рискнет в том же метро спросить у ближайшего оборотня -
отвлекая его от охоты на смуглых: мол, не замечал ли он тут, совсем неподалеку, тетеньку
с табличкой про документы навынос и распивочно? Человек в своем уме дорожит лишним
шансом вернуться домой, попить чаю, включить телевизор - послушать о беспощадной
борьбе с коррупцией на Сахалине...
И в таких-то обстоятельствах (где наш пример - не более чем безобидная банальность!)
вы хотите, чтобы ему - вот который в своем уме, - было безразлично, какой у начальника
объем бедер или, там, бюста? Как же тогда прикажете их, начальников, различать? Уж не
по убеждениям ли: этот, дескать, за социализм, а тот - за капитализм; этот - за войну, а
тот - против; этот считает нужным приструнить вооруженных, а тот - образованных, - или,
допустим, наоборот? Но ведь таких интимных подробностей нам не сообщают - и на
первый план выходит неизбежно критерий эстетический: пункты четвертый и пятый. Пол
и национальность.
Лично я сочувствую женщинам. Из принципа: как угнетенному большинству. Все-таки
вырос в стране, где беспартийная женщина ценилась даже ниже, чем еврей, но
партийный, - и вовсю применялась на укладке шпал. И даже знаю одну такую В. И., что,
стань она президентом, нам завидовали бы окружающие народы, как завидовали мы
Чехии при Гавеле (разумею, конечно, В. И. Новодворскую).
Но в данный исторический момент проблему власти понимаю так: представляю себе
толстостенную цитадель, наподобие Кремля или хоть Петропавловской крепости.
Снаружи - двуглавые орлы, звезды, ангелы и все такое в роскошной подсветке. Внутри -
кипит муравейником спецперераспределитель собственности, бывшей общенародной. А
человек без допуска - типа я - ходи, стало быть, по пляжу перед Екатерининской
куртиной: там конкурс песчаных изваяний - выбирай - не хочу, - лакомясь мороженым
"Алиби" ("заводит не по-детски!"), мрачным контральто Контры Омнес в наушниках и
свободой слова в гортани.
Кстати: что такого особенно хорошего в этой пресловутой свободе слова? Для чего
Конституция так настойчиво нам гарантирует ее? Тут мерещится какой-то подвох. Ведь
будь она, эта так называемая свобода, - благом всамделишным, преимуществом реальным,
- разве не стремились бы ею завладеть (как завладели, скажем, природными ресурсами)
наши богачи, самые жадные в мире? А они, как ни в чем не бывало, предоставляют
бороться за эту свободу - нам, перекатной голи. Сами же к ней равнодушны. И
практически не пользуются. Разве что в узком кругу, на просторном поле для гольфа
(членский билет в гольф-клуб - $25000, но это дешевле, чем амбулаторный режим), -
напоют иной раз куплет из неофициального гимна "Единой Кормушки". Что-то такое про
непреклонную творческую волю:
Лежит милая в гробу.
Я пристроился, осыпаю ласками:
Нравится - не нравится, -
Терпи, моя красавица...
Вариант: "спи". По-моему, терпит. Притворяется спящей. Если не ошибаюсь, это
называется - стокгольмский синдром: народ и начальство - едины. Боюсь, мой
таинственный незнакомец, безымянный храбрец - ни о чем таком не подозревал, мечась
по Невскому и слыша за спиной тяжело-звонкое скаканье.
Письмо XLV. Д. Ц. - С. Л.
12 ноября 2003 Дело техники
Ох, давненько я к Вам не писал... А с другой стороны - и то сказать: какой кому от
нашей переписки прок?
К примеру, для некоего homo (esse), репрезентировавшего себя как "Дотошный
Читатель", она - вроде как ненастоящие елочные игрушки: не приносит никакой радости.
"В "ЧП" регулярно печатаются письма г-на Циликина к г-ну Лурье и от г-на Лурье к г-ну
Циликину под названием "Письма полумертвого человека". В этих письмах - ни единой
положительной эмоции и ни одного положительного эпитета". И дальше вот что (отклик
- еще летний, да недосуг было Вам его передать): "Нытье г-на Циликина и г-на Лурье -
чеховское, "возвышенное". Оно задает тон газете. Вот в статье о конкурсе на новое здание
Мариинки - ни одного положительного эпитета. И о юбилейных торжествах 300-летия
Петербурга - ни единого доброго слова. Одно только непереводимое ни на какой язык
слово "пошлость"". Резюмирует ДЧ так: "Как бы опять не доныться, не добрюзжаться до
чего-нибудь нехорошего".
Да! Да!!! Давайте, Самуил Аронович, скорей покаемся (скорей - ввиду, так сказать,
наступающего момента). Отчего бы, в самом деле, полумертвым человекам не делиться
друг с другом положительными эмоциями, описывая оные еще более положительными
эпитетами? А рубрику переименовать. Например: "Больше оптимизма!" Прав homo: житьто
стало лучше, жить стало веселей. А мы с Вами проглядели эту духоподъемную
перемену - все-то нам кидается в глаза непереводимая (и даже неизъяснимая) пошлость...
Не знаю, как Вы, а я впредь обязуюсь испытывать по отношению к действительности
исключительно приятные и обольстительные чувства, но в то же время, чтобы Дотошные
Читатели не обвинили в ее, действительности, лакировке, своевременно отмечать
отдельные недостатки.
Вот, например. Могу, допустим, понять, зачем закрывают входные двери в метро - это
ведь еще Евангелие заповедало ограничивать пассажиропотоки: "Входите тесными
вратами" (Мф. 7, 13). То есть: в дверь следует пропустить не больше людей, чем вмещает
эскалатор, иначе образуется давка. Но почему надобно закрывать двери, ведущие не из
неограниченного пространства в замкнутое, а, напротив, - из тесноты на простор?
Постичь сие нельзя, объяснить невозможно. Разве - тем, что человеку, который двери
открывает, потом придется их же закрывать, и он экономит силы на этом телодвижении.
Вы как-то (опять-таки в досадном небрежении положительными эпитетами) написали:
"У меня лично и претензий-то немного - пожалуй, две: что так плохо работает
общественный транспорт и что государство так ненавидит человека". Насчет транспорта -
это ведь старинная логическая удавка про тещу, которой если нет - то ее и не потерять. А
если вы не делали инвестиций в российскую экономику - незачем и печалиться об их
судьбе. И т. д. Будда говаривал: кто имеет сих - тот имеет заботу о них. Что касается
общественного транспорта: стоя возле "Лесной" в километровой очереди на маршрутку,
нам - "заложникам плывуна" - очень практично утешать себя воспоминаниями о
страшных временах, когда здесь метро не было уже, а маршруток - еще.
Зато - как правильно не иметь собственной машины, особенно иномарки! С каким
холодным равнодушием можем мы с Вами взирать на битву богов и титанов вокруг
страхования автогражданки. Как далеки от нас проблемы сезонного круговорота резины
или надежности противоугонных приспособлений, а также парковки.
Впрочем, вот только что они стали мне близки. Едет, значит, в гости из Таллина мой
эстонский друг Арво с женой и маленькой дочкой - чтобы впервые показать этой дочери
блистательный Санкт-Петербург (который, замечу кстати, уж лет десять как возжелал
богатеть туризмом). Предварительно Арво просит разведать: где возле моего дома
автостоянка. Мне - вчуже - само собой, кажется, что стоянок вокруг едва ли не больше,
чем расплодившихся, как грибы после дождя, "салонов связи". Не тут-то было:
запрашиваю знатоков вопроса - и те объявляют: стоянки-то есть, но проникнуть туда
можно только по блату, по спецдоговоренности, дав денег и т. д. Ладно, отвечаю,
спецдоговоритесь для меня, пожалуйста. ОК - будет тебе место, скажешь Галине
Петровне, которая сидит в будке, что от нас, мы предупредим.
О, я недооценил глубину пучины, в которую ввергаюсь. Вскорости добрые люди,
взявшиеся устроить это дельце, дают отбой: выяснилось, что на государственной стоянке
машину с эстонскими номерами поставить нельзя, а только с российскими и
белорусскими. А соседняя? А она тоже государственная, и туда тоже нельзя. Но в
отдалении есть еще третья, там сейчас дежурят Валера или его жена, звони им, они вроде
могут взять твоих эстонцев, но только до восьми утра, пока никто не видит.
Мне вообще-то казалось, что стоянка - как гардероб: сдал пальто - взял номерок, дал
номерок - взял пальто назад - и разве может иметь значение, где пальто сшили? Но в этой
ситуации приходится думать не про то, как объяснить хозяевам паркингов, что их порядки
все же не до конца согласуются с логикой и здравым смыслом, а - про то, куда деть
машину Арво, которая, по моим расчетам, уже должна приближаться к СПб.
Тут я вспоминаю, что у одного приятеля сравнительно недалеко есть гараж. Звоню. На
мое счастье гараж оказывается свободен. Можно на ночь пристроить эстонский "Форд"?
Можно. А что говорить сторожам на воротах? А я им сейчас позвоню, и они пустят.
Приятель перезванивает: сторож к этому моменту трубку взять еще способен, но ни
понять, ни ответить - уже нет; только мычит. А через час наверняка будет спать мертвым
сном. Гараж отпадает.
В тревоге и смятении думаю, как же быть. Пока наконец не звонит Арво. Они в Нарве.
В гостинице. Пришлось вернуться из Ивангорода - у них нет перевода какой-то
автомобильной бумажки на русский язык, без нее в Российскую Федерацию не пускают.
Утром откроется офис нотариуса, сделают перевод, заверят... В общем, исполняется
великий завет Венедикта Ерофеева: "Все на свете должно происходить медленно и
неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и
растерян".
Рейган когда еще с исчерпывающей точностью сформулировал про нас: Империя Зла.
Однако суровость злобных законов отечественного мироустройства смягчается их
неисполнением. Обычным здешним раздолбайством и отсутствием координации. Бесы,
отвечающие за локальное зло в моем микрорайоне, не договорились с коллегами,
курирующими тот же вопрос на границе. В результате плюс на минус дал ноль.
Может это государство полюбить человека или хотя бы ненавидеть его меньше?..
Ну, ничего, нам не впервой. Притерпелись. Мой учитель Евгений Калмановский так
писал о Чернышевском: "Понять, оценить весь дикий, сверхчеловеческий разброс его
жизни способен лишь тот, кто сам жил здесь, в этом котле варился, без срока хлебал
кислые щи, путался в родимых соснах и вырывался духом из предуготовленных ему
тисков". Это, несомненно, относится не только к бедному Н. Г., но и к российской жизни
вообще.
Ничего более оптимистичного предложить не имею.
Письмо XLVI. С. Л. - Д. Ц.
19 ноября 2003 Всю правду
Всю, какой лично я располагаю. Как в "Завещании" Лермонтова:
Ты расскажи всю правду ей,
Пустого сердца не жалей,
Пускай она поплачет...
С нажимом на всю, которого почему-то вот уже сто шестьдесят третий год никто не
замечает. А стихотворение-то детективное. Настоящие "Ворота Расёмон": в каждой
строфе - своя версия о причине исчезновения. Заведомо неполная. Сразу так и завязано:
мне, брат, кранты, а тебе, наоборот, - на Большую землю; смотри ж... Не выдай, значит, в
случае, там кто спросит. (Что, конечно, вряд ли.) Скажи -
что навылет в грудь
Я пулей ранен был,
Что умер честно за царя,
Что плохи наши лекаря, -
и прочее такое.
Родителям - вообще ноль информации. Не пишет, скажи, потому что лентяй. Номер
полевой почты неизвестен - передислокация. Отпуск, скажи, пока ему не светит... А
впрочем, не бери в голову: стариков, скорей всего, Бог уже прибрал, что и к лучшему, сам
понимаешь:
Признаться, право, было б жаль
Мне опечалить их...
А вот с кем ты точно пересечешься... Есть там одна. Соседка ихняя, в общем. Так вот,
короче, ей - спросит, не спросит, - ей обязательно правду! обязательно всю! не
миндальничай с нею, не жалей пустого сердца:
Пускай она поплачет...
Ей ничего не значит!
Видите? Чрезвычайно, то есть, хотелось бы довести до ее сведения кое-что похуже, чем
- умер честно за царя; что-то такое, что ее касается ближе и прямей; что заставит ее хотя
бы осознать - если не вину, то утрату.
Вот какое завещание.
Разгадку - потаенную фабулу - предоставим читателям, пусть поиграют. Кто-нибудь,
наверное, в детстве и сам чувствовал, что загадка тут есть. Но потом ведь вмешиваются
взрослые - и несут, как правило, вздор. Вот, не угодно ли: "Герой "Завещания" верен
своему патриотическому долгу, его любовь к родине сказывается и в приверженности к
родному краю, к-рому раненый посылает свой предсмертный привет". Это в
"Лермонтовской энциклопедии" пишет ленинградский профессор. Мой, между прочим,
покойный учитель. Много разного, знаете ли, надо сделать с приличным человеком,
чтобы он притерпелся кропать такую науку.
Однако же и сам неистовый Виссарион, толкуя Лермонтова, как говорится, по горячим
следам, не увидал в "Завещании" отчаянного - и наивного - романтического жеста. Нашел
- попросту приписал - печоринский пофигизм: "Мысль этой пьесы: и худое и хорошее -
все равно; сделать лучше не в нашей воле, и потому пусть идет себе как оно хочет..."
Вот что-то в этом духе, дорогой Дмитрий Владимирович, и я хочу Вам сказать. (Про
Лермонтова - просто к слову пришлось.) Не то что "пусть идет себе как оно хочет" - с
этим ни за что не соглашусь, пока не разучусь различать худое и хорошее! - а что сделать
лучше не в нашей воле. Жизнь опять проиграна - по крайней мере, моя. Родился при
Сталине, умрет при Путине - ну, можно ли придумать человеку (не говоря - поколению)
биографию
смешней?
Дело, по-видимому, не в дураках. Дураков как таковых - сущеглупых - довольно мало.
Это не свойство, а такая специальная роль - дурацкая: каждый принужден ее играть,
затесавшись - поневоле или по ошибке - не в свою пьесу. Хорош был бы, например, Ваш
покорный слуга за рулем автомобиля. Или представьте того же меня участником
чемпионата по городошному спорту. Или министром обороны. Теперь вообразите, что я
почему-либо начну вдруг рассуждать об этих чуждых мне предметах и занятиях - и войду
во вкус. Вот и готово: перед Вами еще один дурак, отпетый, круглый.
Процент этих несчастных в нашей стране большой - очень понятно: социализм
страшно способствовал биографической неразберихе, даже, как известно, культивировал
противоестественный отбор. Они раздражают (больше всего - неизъяснимым
самодовольством), но постараемся не злиться, раз не их вина. Мне в свое время помогал
такой прием. Начальник, скажем, распекает: что-то ему опять почудилось разумное и
доброе, так вот, чтобы духу, шипит, этого не осталось. А я размышляю: каким чудесным
он был бы, например, подпаском, сложись все, как следует.
Рекомендую. Это лучше, чем про себя материться. И риск инсульта понижается.
Ну, что поделать, если это такая распространенная слабость, особенно у людей
генеральского звания, - высказывать мнения о вещах, в которых ни бельмеса. Казалось бы:
умеешь распорядиться спасательной, допустим, операцией - что тебе до избирательной
системы? Расскажи, профессионал, как погибали спасенные заложники "Норд-Оста".
Нет, усаживается перед телекамерой, тянется к микрофону - приспичило поделиться
идеей: кто не ходит на выборы - тех лишать гражданства! Потревожил, значит, атмосферу,
а нормальные - возражай: Конституция, то да се, да кто работать будет, если две трети
населения вышлешь.
Или этот милиционер, который нынче прокурор. Кто его тянет за язык: сердцу
патриота, видите ли, не любо, когда за родную нефть иностранцы платят твердой
валютой! желаю, мол, получать в рублях! И так далее. Чего-чего только не выговорит без
стыда и лени - а я все-таки не сержусь. И Вас призываю. Во-первых, здоровье дороже. А
во-вторых, это как раз тот случай, когда человек в качестве мыслителя гораздо безопасней
для окружающих, чем если бы непрерывно действовал согласно призванию. Роковой
печатью которого явно, увы, отмечен.
Нет, дело не в них. Не в генералах. Не они виноваты, что их столько расплодилось.
(Только на этой неделе - двадцать девять новеньких!) И что так называемые офицеры
действующего резерва оккупировали так называемую вертикаль власти. (Согласно
статистике - более половины высших руководителей страны - оттуда; это раз в десять
больше, чем даже при Андропове.) И что вся официальная риторика превратилась в
сплошное, как сказал бы Михаил Евграфович, сквернословие, причем даже не только в
переносном смысле. И что практически не осталось нетошнотворных новостей.
Глупость тут ни при чем. Глупость вторична. По этимологическому словарю Фасмера,
троюродный прадедушка нашего глупца - древнеисландский gl?pr, то есть идиот.
Так вот, первичен идиотизм.
Сбитые с толку Достоевским, мы как-то не отдаем себе отчета, что это термин не
медицинский, а политический. "Через нем. Idiot или франц. idiot из лат. Idiota от греч.
слова частное лицо, мирянин"", - поясняет словарь. Подразумевается как раз то
социальное положение, до которого нас предлагают формально опустить за неявку на
выборы: политический инвалид; не гражданин; не член, извините, полиса. То есть,
реально, либо деревенщина-рабовладелец, античный такой Скотинин, либо раб, либо
вольноотпущенник - люмпен-пролетарий: хлеба и зрелищ! - и делайте с моей родиной что
хотите.
В замечательной книге Михаила Михайловича Молоствова "Из заметок вольнодумца"
вот что написано про древнегреческий полис: "Там и тогда родилось противопоставление
политики и идиотизма. Если ты в курсе всего, что происходит в городе и мире, ты -
политик. Если, напротив, ничего не хочешь знать и счастлив в своей Аркадии, ты -
идиот".
А если добровольно вручаешь свободу - свою и детей до седьмого колена - КПГБ? Тото
и оно.
Выбирай прямым, равным и тайным любые две буквы: это все равно что резать ртуть.
Но уж не посетуй: больше не будет ничего, кроме лжи. Не пеняй: твой удел отныне -
пошлость, не отличимая от подлости (что и есть стиль stalin).
Включаю телевизор - показывают цирковой номер: едет шимпанзе на велосипеде, на
плечах - еще шимпанзе: размахивает государственным флагом демократической России.
Овация. Чего доброго, сейчас встанут и гимн запоют.
В таком цирке, дорогой Д. В., клоуны вроде нас - утильсырье.
Пора завязывать. Потихоньку, на цыпочках удалиться за кулисы. Уйти, короче говоря,
на.
Закладка в соц.сетях
