Жанр: Лирика
ДЕЛО ПЕСТРЫХ
...тложил листок в сторону и, посмотрев поверх очков на Сергея,
строго сказал:
— Вот что. Расскажите поподробнее. Вы, кажется, умели это делать.
Легкая краска проступила на смуглых щеках Сергея. Он нехотя принялся
рассказывать. Говорить он старался только то, что непосредственно
относилось к делу. Но потом Сергей не выдержал принятого тона и неожиданно
для себя рассказал, как опробовали школьники свой радиоузел.
И Зотов рассмеялся искренне, хорошо и открыто. Хмурое лицо его стало
вдруг простым и добрым, ласковые морщинки собрались вокруг глаз.
— Ах, черт, жалко я не слышал, — сказал он, снимая очки и вытирая
проступившие на глазах слезы. И уже совсем по-другому, доверительно
спросил: — Что думаете предпринять дальше?
— Вызовем Пересветова. Пусть расскажет, что он делал на даче, где
встретился с Папашей.
— Рано, — покачал головой Зотов.
— Он все расскажет, ручаюсь!
— Откуда такая уверенность? Вы его даже в глаза не видели. И что вы о
нем знаете? — Зотов опять нахмурился. — Мне казалось, что вы решили
никогда больше не торопиться.
Раздосадованный Сергей хотел было возразить, даже поспорить. Его
возмутило, что начальник отдела и на этот раз недоволен, явно придирается
и так грубо напомнил о самой тяжелой минуте, которую Сергей пережил за
время работы в МУРе. Усилием воли он, однако, подавил эту вспышку и, ни в
чем не убежденный, сухо произнес:
— Жду ваших указаний.
— Сейчас получите. Но сначала хочу предупредить: Пересветова мы
арестовывать не будем. Против него нет прямых улик, и думаю, не будет.
Поэтому если допрос будет неудачен и мы не получим признания, то плохо.
Пересветов, конечно, все передаст Папаше. Оборвутся все связи. Ну, а
признание свяжет его. Он ничего и никому не разболтает. Кроме того,
правильно проведенный допрос может оказать на него сильное психологическое
воздействие, вернуть на правильный путь. Здесь надо все рассчитать и очень
точно. Это вам ясно?
— Ясно.
— Раз ясно, то пойдем дальше, — невозмутимо продолжал Зотов, не
подавая виду, что с самого начала заметил недовольство Сергея. — Чтобы
успешно провести такой трудный допрос, надо знать о человеке гораздо
больше, чем мы знаем о Пересветове. Надо найти в этом человеке струнку, на
которой можно сыграть, разбудить в нем что-то хорошее. Это раз. Второе.
Необходимо больше данных о его поведении вне школы. И это ясно?
— Так точно.
Сергей слушал с возрастающим вниманием. И Зотов с удовлетворением
отметил, как логика его рассуждений ломала предубежденность, гасила
раздражение, вызывала у Сергея живой интерес.
— Вы, надо сказать, довольно красочно описали свой визит в школу. Но
всех выводов из него не сделали. Вам попался там очень полезный человек. А
вы не заметили.
— Кто же такой? — невольно вырвалось у Сергея, но он тут же пожалел о
своей несдержанности.
Зотов усмехнулся.
—
Мадам Пересветова
, как вы изволили выразиться.
В ответ Сергей лишь пожал плечами.
— Не согласны? А между тем по одной ее реплике на собрании, по ее
внешности уже можно сделать вывод: не умна, заносчива, наверно, еще и
болтлива. Любит, конечно, совать нос в чужие дела, особенно в дела сына. И
вообще надо побывать дома у Пересветовых, узнать, какой там, так сказать,
климат. Это очень важно. Согласны?
— Так точно.
На этот раз в сдержанном тоне Сергея Зотов уловил искренность.
— Вопросы есть?
— Нет вопросов.
— Действуйте. На все даю два дня. Надо спешить. И помните: если не
соберете данных — плохо. Очень осложните работу. И еще помните: лучше не
собрать никаких данных, чем поторопиться, сорвать дело. Все. Выполняйте.
Возвратившись к себе, Сергей некоторое время задумчиво курил, потом
снял телефонную трубку и набрал номер.
Женский голос ответил:
— Хелло-о?
— Можно Розу Ивановну?
— Это я. Что вам угодно?
— Говорят из райкома комсомола. Мы сейчас обследуем работу школьных
драмкружков. Ваш сын староста кружка, и, как сообщила нам
руководительница, у него большие способности.
— Да, да. Это абсолютно верно.
— Так вот мне хотелось бы побеседовать с вами, прежде чем...
— О, пожалуйста, очень хорошо, — перебила его Роза Ивановна. — Я
лучше всех могу рассказать вам о способностях моего Игоря. Приезжайте
сейчас же. Игоря нет дома.
Через двадцать минут Сергей входил в светлый и чистый вестибюль уже
знакомого ему дома. Поднявшись на четвертый этаж, он нажал кнопку звонка в
квартиру Пересветова.
Сергея встретила миловидная девушка в простеньком платьице и
переднике.
— Роза Ивановна, — позвала она. — Это к вам.
Застекленная дверь одной из комнат открылась, и из-за портьеры
показалась сама Роза Ивановна в пестром шелковом халате, с легкой косынкой
на голове, прикрывающей железные трубочки бигуди.
— Прошу вас, молодой человек, — указала она на дверь соседней
комнаты.
Сергей прошел в столовую.
Разговором властно завладела Роза Ивановна. Она с жаром начала
описывать достоинства сына, причем выходило, что всем этим он обязан
только ее чуткому воспитанию.
— Так трудно угадать большие способности в собственном ребенке, —
томно говорила она. — Даже мой муж это не всегда понимает. Иногда он
бывает безжалостен к мальчику. А это вырабатывает скрытность. К
талантливому ребенку нужно относиться особенно чутко. Не так ли?
— Совершенно верно, — на всякий случай согласился Сергей. — Вы это
очень тонко подметили.
— А вот Всеволод Андреевич этого не понимает, — Роза Ивановна
сокрушенно вздохнула.
— Не может быть!
— Ах, не верите? Так вот вам пример. Прошлой весной Игорек собрался
на день рождения к знакомой девушке. Он решил сделать ей подарок. Отец дал
ему пятьдесят рублей. А Игорю нужно было двести, он уже присмотрел
какую-то вещь. Это так понятно! Не правда ли? Но отец вспылил и прогнал
его. Я хотела их помирить, уговорить отца. Но Игорь упрям и сам где-то
достал деньги.
— Что же было потом? — заинтересовался Сергей.
— Вот после того случая Игорь и стал скрытен. Ему звонят какие-то
люди. Я не знаю даже кто. А однажды, это еще в начале лета было, он принес
какой-то чемодан. Сказал, будто товарищ на три-четыре дня попросил
оставить. Но я почувствовала, что он лжет.
— И вы даже не попытались туда заглянуть? — добродушно засмеялся
Сергей.
— Он был заперт. Впрочем, это вообще неудобно, — поправилась она и с
жаром продолжала: — Но главное, Игорь безумно любит театр. Он вообще такая
тонко чувствующая, артистическая натура. А не хотите ли побеседовать со
Всеволодом Андреевичем? — вдруг встрепенулась она. — Он вам то же самое
скажет.
— Зачем же? Тем более, если то же самое.
— Нет, вам надо с ним побеседовать, — уже решительно объявила Роза
Ивановна. — Обязательно.
— Но я к семи должен быть на репетиции в школе.
— Ничего. Сейчас только начало первого. Всеволод Андреевич произведет
на вас неизгладимое впечатление. Это такой человек! Я ему сейчас позвоню.
Не дожидаясь согласия Сергея, Роза Ивановна направилась в соседнюю
комнату. Вскоре оттуда раздался ее приглушенный голос.
— Всеволод? Это я. Приехал один молодой человек насчет Игоря. Что? Он
из райкома. Ну, я не помню какого, не в этом дело. Они узнали, что Игорь —
талант. Я сказала все, что могла. Ты должен тоже с ним поговорить.
Некогда? Всеволод, ты обязан. Ты слышишь меня? — Роза Ивановна перешла на
свистящий шепот. — Дело идет о будущем твоего сына. Знать ничего не желаю!
Сегодня же до семи ты должен его принять. Или, или... ты меня уморишь. Ну,
то-то же, радость моя. Целую. До свидания.
Роза Ивановна снова появилась в комнате, все такая же величественная
и энергичная, только полные щеки ее слегка порозовели.
— Прошу вас, приезжайте в два часа в мастерскую мужа. Он вас примет.
— Я не обещаю, Роза Ивановна... — начал Сергей.
— Нет, нет! Слушать даже не хочу. Вы нас безумно обидите.
Сергей счел, что сейчас самое подходящее время распрощаться.
— Вы очень милы, — жеманно сказала ему на прощанье Роза Ивановна. — Я
была так откровенна с вами. Только не говорите Игорю о своем визите.
Умоляю.
— Согласен. А вы сами умеете хранить секреты? — улыбнулся Сергей.
— Ах, ради сына я готова на все, — со вздохом ответила Роза Ивановна.
Оказавшись, наконец, на улице, Сергей почувствовал облегчение.
Над городом висели непроницаемые, тяжелые тучи. Дул ветер. Деревья у
обочины широкого тротуара уныло шелестели увядшими, жесткими листьями.
Сергей задумчиво брел по улице, провожая взглядом падающие на асфальт
листья. Что нового может рассказать о сыне Пересветов? Мамаша уже как
будто все выложила. Появились деньги, таинственные знакомые, стал скрытен,
приносил ворованные вещи (в том, что вещи в чемодане были ворованные,
Сергей не сомневался). Теперь ясно: парень стал участником шайки.
И еще, Сергей уже почти ответил на важный вопрос: почему этот парень
сбился с пути? Прав был Сандлер. Сергей хорошо запомнил его слова:
Мне
кажется, что очень часто все начинается с семьи...
Но все-таки для полной
ясности надо познакомиться и с отцом. Пересветов, конечно, деловой и умный
человек. Он тоже может рассказать кое-что о сыне. И тут Сергей честно
признался самому себе, что Зотов был прав, во всем прав. И сведений Сергей
собрал мало и Розу Ивановну прозевал. Удивительно, как верно Зотов
разобрался в ее характере. Она и в самом деле такая, как он сказал. И
только поэтому Сергей получил от нее сведения, которые, по существу, вовсе
не касались его, как инструктора райкома, и о которых он даже не посмел бы
ее спросить.
Да, Пересветов, очевидно, не похож на жену. Но каков же он, он, так
плохо воспитавший своего сына?
— с любопытством подумал Сергей и тут
неожиданно сделал в самом себе новое открытие: его стали остро
интересовать люди, самые разные, хорошие и плохие — все. Вот и сейчас его
неудержимо тянет посмотреть на этого Пересветова, оценить его.
Но больше всего Сергею хотелось познакомиться, наконец, лично с
Игорем Пересветовым, о котором он столько узнал теперь и столько думал все
эти дни. И Сергей решил побывать на репетиции в школе. На этом окончится
первый этап операции, и можно будет идти дальше, к главной цели.
Высокое, светлое, совсем новое здание с очень широкими окнами
понравилось Сергею строгой красотой линий. Он прошел через просторный
вестибюль и поднялся на второй этаж. В конце коридора, за стеклянной
перегородкой, у письменного стола сидела девушка и с кем-то оживленно
разговаривала по телефону. Тут же стоял низкий диван и перед ним стол с
несколькими пепельницами. Широкая стеклянная дверь вела дальше, в
мастерскую, другая дверь, поуже, — в кабинет Пересветова.
Окончив разговор, девушка спросила:
— Вам кого, товарищ?
— Всеволод Андреевич у себя?
— У себя. Я сейчас доложу. Вы откуда?
— Из райкома комсомола.
Девушка метнула на него любопытный взгляд и исчезла за дверью. Через
минуту она появилась оттуда и сказала:
— Войдите. Только Всеволод Андреевич очень спешит.
Подойдя к стеклянной, завешенной изнутри двери кабинета Пересветова,
Сергей постучал.
— Войдите, — раздался из кабинета чей-то неторопливый голос.
Сергей вошел.
За большим письменным столом сидел моложавый, полный человек с
тщательно подбритыми усиками и гладко зачесанными назад волосами. На
Пересветове был серый, отличного покроя костюм, черный в серую полоску
галстук-бабочка подпирал его холеные, чуть отвислые щеки. Неторопливым
движением руки он указал Сергею на кресло перед столом.
— Прошу, молодой человек. Чем могу быть полезен? Ах да! Вы насчет
Игоря. Что ж вам сказать? Игорь вообще разносторонне одарен. Он, например,
исключительно музыкален. Да, да. Его слушал мой лучший друг, крупнейший
музыкант. В восторге был. Кроме того, Игорь великолепно рисует, лепит,
пишет стихи. Это, знаете, у него от меня. — Пересветов говорил
самоуверенно и небрежно. — Но главные его способности лежат в области
архитектуры. Это безусловно. И их надо развивать. Этого в конце концов
требуют интересы государства. Советский гражданин должен отдать все силы и
в полную меру использовать свои способности для созидательной работы на
благо народа. Это его патриотический долг наконец. И наш строй позволяет
это сделать. Даже больше — требует этого. Одним словом, Игорь будет
архитектором. Здесь я, кстати, могу ему кое-чем помочь, — самодовольно
усмехнулся он.
— Но у него, кажется, другое призвание — театр?
— Он и сам толком не знает, какое у него призвание. Театр... А вот с
некоторых пор он, оказывается, цирком увлекся. Представляете? Последнюю
программу два раза подряд смотрел. Так что же, мне его в клоуны прикажете
определить?
Пересветов со вкусом расхохотался.
— Цирк? — удивился Сергей. — Ну, это пройдет...
— Безусловно. Он даже нас стесняется. Не сказал, что был там. Это
мать случайно два билета у него нашла. Во внутреннем кармане пальто. Он и
забыл о них.
— А не обиделся он на Розу Ивановну?
— Что вы! Она их обратно положила и ему ни слова. Опытный
конспиратор!
Пересветов снова засмеялся.
— Может быть, он всего один раз ходил, но с кем-нибудь? — заметил
Сергей, уже по привычке делая вывод из любой детали и в то же время своим
вопросом стремясь подтвердить этот вывод.
— Нет, — пренебрежительно махнул рукой Пересветов. — Билеты на разные
числа. Уж мать, слава богу, все обследовала.
— Значит, приспичило, — улыбнулся Сергей. — Но, может быть, программы
были разные?
До чего нудный парень, — подумал Пересветов. — Конечно, ему хочется
со мной поговорить, но не знает о чем
. И снисходительным тоном ответил:
— Билеты, видите ли, были, если память мне не изменяет, на третье и
пятое сентября. Не меняются же программы так часто? Да и не в этом дело в
конце концов. Игорь будет архитектором. Я это вам говорю уже не как отец,
а, если хотите, как гражданин, как активный строитель, и не только зданий,
но, если смотреть шире, то и самой нашей жизни, нашего социалистического
общества. А драмкружок — занятие полезное, развивает, — покровительственно
прибавил он, вынимая из кармана необычной формы портсигар и протягивая его
Сергею: — Прошу. Мой друг привез мне эту штуку из Китая.
— Спасибо, привык к своим, — сдержанно ответил Сергей, которого уже
начали раздражать тон и манеры Пересветова.
Перед тем как проститься, Сергей, между прочим, спросил:
— А вы не видели спектаклей, в которых участвовал ваш сын?
— Некогда, — поморщился Пересветов.
Он встал, давая понять, что разговор окончен.
Пожимая руку Сергею, Пересветов покровительственно произнес:
— Сейте, молодой человек, разумное, доброе, вечное, как сказал старик
Некрасов, сейте на благо нашего народа. Это высокая, я бы даже сказал,
окрыляющая задача.
С тобой посеешь
, — недобро подумал Сергей.
В самом начале восьмого Сергей приехал в школу. Около учительской он
заметил уже знакомого ученика. Вид у того был опять озабоченный.
— Что вас снова волнует, товарищ начальник? — засмеялся Сергей. —
Опять недозволенная передача?
— Нет. Просто идет комитет. Принимаем в комсомол двух птенцов из
седьмого класса.
— Ну и что же?
— В биографии путаются. Один даже ближайших родственников перезабыл.
Например, братишку, который учится у нас же в школе, в четвертом классе. А
другой не знал, кто такой Черчилль. То есть он знал, но вот официальное
положение, говорит, англичанин.
Сергей не выдержал и засмеялся.
— А ребята-то они хорошие?
— Так в том-то и дело. Это Севка, секретарь наш, их вопросами
донимает.
— А вы его одерните, — посоветовал Сергей и спросил: — Где тут ваш
ШТИМ репетирует?
— На третьем этаже. Давайте провожу. А вы откуда?
Сергей достал удостоверение райкома, и мальчик внимательно прочел его
от начала до конца.
Они отправились на третий этаж. Там из дверей класса с табличкой
10-й Б
доносился шум голосов. Мальчик открыл дверь и громко сказал:
— Елена Анатольевна, к нам пришел инструктор из райкома комсомола.
В наступившей тишине Сергей вошел в класс и увидел... Лену.
За эти полгода Лена очень изменилась. Она была в незнакомом Сергею
скромном темно-синем платье с длинными рукавами, ее светлые, в крутых
локонах волосы были собраны совсем по-новому, большие серые глаза смотрели
необычно строго и сосредоточенно. Лена сидела за партой, окруженная
ребятами, в руках у нее был карандаш, которым она делала пометки.
— Сережа, — тихо произнесла она, и на ее оживленном, разрумянившемся
лице вдруг появился испуг.
Сергей был поражен не меньше ее.
— Здравствуй, Лена, — чуть дрогнувшим голосом сказал он, неуверенно
пожимая ей руку. — Здравствуйте, ребята. Хочу посмотреть на ваш ШТИМ.
Можно?
— Пожалуйста!..
— Сколько угодно!..
— Посмотреть есть что!..
— Сережа, но разве ты... — начала Лена.
— Инструктор райкома? Да, — перебил ее Сергей.
— Хорошо, — вдруг решительно тряхнула головой Лена и, обращаясь к
ребятам, сказала: — Будем продолжать. Значит, наша первая программа
называется
С микрофоном по школе
. Что же нам надо осмеять? Ну,
во-первых, подсказку. Вова Коровин хорошо придумал эту сцену. Дальше что?
— Дальше, дисциплина на перемене, — сказал один из мальчиков,
рыжеватый, с плутовскими глазами. — Ребята прыгают, чтобы достать
лампочку. Это у нас всегда. Внизу осыпается штукатурка. Там ученики
возмущаются, посылают наверх члена комитета. Есть у нас такой. Тот
приходит и спрашивает грозно:
Что вы тут делаете? Безобразие!
Ему
объясняют, как всегда:
Спорт, мол. Очень укрепляет организм. Вон в
соседней школе даже чемпиона выявили: он не то что до лампочки — до
середины абажура достает! А ты просто не патриот школы!
В это время внизу
уже радуются: вот что значит авторитетного человека послали, вожака масс —
сразу порядок навел. В это время член комитета задумчиво говорит:
Чемпион... патриот...
— и вдруг кричит:
А ну, разойдись! И прыгает выше
всех. Внизу сыплется штукатурка. Ну как, ничего?
Все весело смеялись.
— Хорошо, вылитый наш Гурев Валька, — не утерпел кто-то. — Но как
показать сразу два этажа?
— Эх вы! Да очень просто, — вмешался высокий светловолосый юноша и
снисходительно постукал пальцем по лбу. — Этим думать надо. Сцену разделим
пополам, условно — два этажа. На одной половине — прыжок, на другой
сыплется штукатурка.
По его внешнему облику, по вызывающему
Эх, вы!
, наконец, по
развязной и самоуверенной манере держать себя Сергей сразу предположил,
что это и есть Игорь Пересветов.
— Неплохо, — согласилась Лена, что-то записывая в тетрадь, и, подняв
голову, оглядела ребят. — Еще что осмеем?
— О культуре поведения надо, — солидно сказал другой мальчик. — Я,
например, не видел еще, чтобы в трамвае место старикам уступали.
— Вот, ребята, как мы это сделаем, — предложила Лена. — Двое
старшеклассников говорят между собой:
Какая нынче молодежь некультурная!
Один рассказывает:
Вот вчера сижу в трамвае, рядом совсем молодой человек
сидит, наверно из пятого или шестого класса. Входит старушка. Как ты
думаешь, он ей место уступает? Ничего подобного! А я, значит, сижу
возмущенный и жду, когда же он догадается ей место уступить, когда в нем
совесть проснется, когда в этом человеке воспитание, наконец, заговорит.
Минут пятнадцать ждал. Сидит себе! Так старушка всю дорогу и простояла.
Вот воспитание!
Лена говорила, весело, с задором, очень смешно и точно передавая
ломающийся мальчишеский тенорок. Ребята дружно хохотали.
— А я думаю, лучше это все по-другому изобразить, — снова вмешался
светловолосый паренек. — Трамвай. Они сидят. Входит старушенция. Живее.
Есть что играть.
Ничего не скажешь, верно
, — подумал Сергей.
Лена тоже согласилась и сделала пометку в тетради.
— Еще вот какой случай, — задумчиво сказал невысокий темноглазый
мальчик. — У нас в классе Генка Соколов всегда гадает на спичках, вызовут
его к доске или нет. И другим тоже гадает. А некоторые отсталые верят.
Этот пережиток осмеять надо, — серьезно закончил он.
— А по звездам он не гадает? — смеясь, спросил кто-то.
— О, придумал! — закричал долговязый паренек, в котором Сергей угадал
Игоря Пересветова. — Мы его звездочетом выведем, как в старину, с
колпаком, мантией и подзорной трубой. К нему ученики обращаются:
Скажи, о
мудрый звездочет, что я получу завтра по литературе? Спросят меня завтра
по геометрии?
Он в свою трубу посмотрит и отвечает... Как они там
говорили?
— Положение Луны относительно восходящего Юпитера предвещает успех,
брат мой, — неожиданно нараспев произнес Сергей и засмеялся. — Вот как.
Или еще так: кровавая окраска Сатурна грозит тебе опасностью.
— Вот, вот!.. Что надо!.. — завопили ребята.
— Как у тебя замечательно получается, Сережа! — удивилась Лена.
— Старый астролог, — приложив руку к груди, шутливо ответил Сергей,
втайне радуясь, что его встреча с Леной произошла именно тут, среди ребят.
— А потом, — с увлечением продолжал паренек, — он важно предвещает
успех самому себе. Но тут вбегает кто-то и кричит:
Генка, в журнале около
твоей фамилии стоит точка!
И Генка в испуге бросает колпак, мантию, трубу
и убегает.
Парень не только придумывал текст номера, он, встав в позу, тут же
импровизировал жесты, движения, мимику своих персонажей. И так естественно
и смешно выглядел он в роли звездочета, с такой находчивостью и каким-то
прирожденным юмором вел диалог сразу за двух или трех персонажей, что
смотреть без смеха было невозможно.
— Здорово!.. Мировой номер!.. — закричали вокруг. — Пишите, Елена
Анатольевна!..
— Пишу, пишу, — улыбнулась Лена. — Это и правда хорошо придумано. Ну,
а что еще?
— Да вроде все.
— Я бы вам посоветовал, ребята, еще вот что, — загоревшись общим
энтузиазмом, вмешался Сергей. — Свой комитет комсомола протащить, вернее
его секретаря Севу. Как в комсомол принимает! Вот стоит перед ним
маленький семиклассник, волнуется, а он ему сурово так говорит:
Расскажите биографию. Только подробно
. А у того, бедного, она вся из
двух слов. А Сева опять:
Уточните свое социальное происхождение
. А тот и
слов-то этих как следует не понимает, путается. Тут Севка ваш вспомнил,
что у того брат в четвертом классе учится, и очень строго спрашивает:
Близкие родственники с двойками есть?
Ну, мальчишка совсем
разволновался, запутался и, например, отвечает:
Честное слово, я ее давно
исправил
.
Ребята неудержимо хохотали, с наслаждением повторяя придуманные
Сергеем вопросы.
— Точно!.. Вылитый Севка!.. Елена Анатольевна, пишите, пока не
забыли!..
Сергей мельком посмотрел на Лену. Лицо ее раскраснелось, смеясь, она
склонилась над тетрадью и поспешно записывала.
Потом, немного успокоившись, приступили к распределению ролей.
Начались споры. Все главные роли хотел исполнять высокий светловолосый
парень. Теперь уже, видя, как тот с подлинно отцовской заносчивостью
требовал себе главные роли, Сергей окончательно убедился, что это и есть
Игорь Пересветов. Вскоре кто-то назвал его по имени. Сергей ждал, что Лена
уступит Игорю, но она не уступила, и роли были распределены справедливо.
Следя за Пересветовым, Сергей невольно подумал:
А он, кажется,
действительно талантлив. И здорово любит это дело. Но папаша-то каков?
Сына не знает. Он, по-моему, прирожденный артист. Зацепить бы за эту
струнку и вытянуть парня. Надо в райкоме посоветоваться
.
Изредка Сергей ловил на себе радостный и чуть удивленный взгляд Лены.
Он как бы говорил:
Хорошо, что ты вдруг появился, но зачем?
И Сергей,
забыв обо всем, что было, с замиранием сердца ловил этот взгляд.
Наконец ребята собрались уходить. Класс опустел. Откуда-то издалека,
из коридоров и лестниц, доносились теперь удаляющиеся ребячьи голоса.
— Мы так давно не виделись, Сережа, — после минутного молчания
печально сказала Лена.
Сергей кивнул головой. Он смотрел на девушку, видел необычную робость
и грусть в ее всегда самоуверенном взгляде, и волнение охватило его. А
он-то думал, что забыл Лену! Какая красивая она се
...Поділитися у соцмережах
