Жанр: Лирика
ДЕЛО ПЕСТРЫХ
...стка.
— Ты изменила прическу, — невольно вырвалось у него.
— Все-таки обратил внимание, — с лукавой улыбкой ответила Лена, не
замечая его огорченного тона, и с гордостью добавила: — Это у Поля. Есть
такой парикмахер-художник на Арбате. Представь, у него очередь на три
месяца. Я только сегодня к нему попала.
— У женщин свои радости в жизни, — снисходительно заметил Арнольд. —
Приходится им это прощать.
Сергей промолчал.
Лена расставила на столе хрустальные бокалы, высыпала в вазу конфеты,
потом попросила Сергея откупорить бутылку с вином.
Когда все было готово, она сказала торжественным тоном:
— Ну, Сереженька, за что же мы будем пить?
Сергею вдруг стало смешно и больно. Не в такой обстановке мечтал он
отметить начало своей новой жизни. Нет, Лена, а тем более этот парень не
смогут понять, какие чувства и мысли вызвал у него разговор с Волоховым,
да и слова Волохова они поймут совсем не так, как понял их Сергей. Может
быть, и не говорить им ничего? Но Сергей не привык отступать.
Он встал, поднял свой бокал и со скрытым вызовом произнес:
— Я буду работать в милиции, рядовым сотрудником уголовного розыска.
Это очень важно и почетно. Советую вам выпить за это.
Лена, изумленная и растерянная, застыла с бокалом в руке. Но Арнольд
закивал головой и начал небольшими глотками отхлебывать вино.
— В милиции? — недоверчиво переспросила Лена. — Рядовым сотрудником?
Но это ужасно.
— Почему же так?
— Это грубая и грязная работа, — ответила Лена, брезгливо передернув
плечами. — Она не для интеллигентного человека.
— Каждому свое, Леночка, — заметил Арнольд, — и каждая работа в конце
концов полезна для общества.
Внешне Сергей остался совершенно спокойным, только голубые глаза его
сузились и потемнели.
— Грубая и грязная работа, говорите? — медленно произнес он. —
Добавьте еще — трудная и опасная. Все это было и на фронте, и не вам это
понять. Актеры... Я тоже знаю, что такое настоящие артисты. Но вы... Да
что говорить!..
Сергей круто повернулся и вышел в переднюю. Он был уже в шинели и
шапке, когда появилась Лена.
— Сережа... Ну, куда же ты, Сережа?.. — прерывающимся от волнения
голосом сказала она. — Я не хотела тебя обидеть. И ты... ты не прав.
— Я сказал то, что думаю, — сухо ответил Сергей, берясь за ручку
двери. — Как, впрочем, и вы. Прощай!
Дверь захлопнулась за ним.
Сергей вышел на улицу и оглянулся. Большой дом с лепными украшениями
над входом, балконами и цветной керамикой, раньше казавшийся Сергею таким
родным, теперь стоял перед ним холодный и неприступный.
Только в конце месяца Сергей получил, наконец, удостоверение и
впервые переступил порог управления Московского уголовного розыска.
Не спеша, внимательно оглядывая широкий, освещенный коридор, стоящие
вдоль стен светлые массивные скамьи с гнутыми спинками и ряды обитых кожей
дверей, Сергей прошел в указанную ему комнату.
— Коршунов? — переспросил его грузный бритоголовый человек,
приподнимаясь над столом и протягивая Сергею руку. — Очень рад! Зотов.
Будете работать у меня в отделе. Садитесь. Сейчас я познакомлю вас с
товарищем Гараниным.
Он повернулся к маленькому столику, снял трубку одного из телефонов и
назвал короткий номер.
— Гаранин? Зайдите, пожалуйста, ко мне.
Высокий, кряжистый, светловолосый, с открытым добродушным лицом,
Гаранин запросто, как со старым знакомым, поздоровался с Сергеем и коротко
пробасил:
— Вместе, значит, работать придется. Кое-чему друг друга научим. Я в
тридцатой комнате.
Когда Гаранин вышел, Зотов сказал:
— Прекрасный оперативный работник. Вам будет чему поучиться у него.
Затем он снова взял телефонную трубку и назвал другой номер.
ГЛАВА 2
ЗАПУТАННОЕ ДЕЛО
Смеркалось. Коридоры МУРа опустели. В открытые окна повеяло
прохладой.
Сергей сидел за своим столом и читал книгу. И то ли потому, что книга
попалась скучная, то ли от вереницы дневных дел, с непривычки казавшихся
очень трудными, но смысл прочитанного ускользал от него.
За столом напротив склонился над шахматной доской Костя Гаранин и,
поглядывая в раскрытый учебник, передвигал фигуры.
С Гараниным Сергей уже успел подружиться, несмотря на разницу
характеров. Серьезный, скупой на слова Гаранин был всегда невозмутим. С
затаенной добродушной усмешкой слушал он горячие суждения порывистого и
впечатлительного Сергея.
Гаранин был на четыре года старше Сергея. Он родился на Урале,
вечернюю школу окончил уже в Москве, работая у мартена на
Серпе и
молоте
. Войну Костя провел на бронепоезде, в глубине души полагая, что
для него, металлурга, на фронте нет более подходящего места. Возвратившись
в Москву через год после победы, он мечтал снова стать к мартену, но
райком партии рассудил иначе, и коммунист Гаранин пришел в уголовный
розыск.
Костю всегда тянуло к живым и общительным, развитым и начитанным
людям. Потому-то он так быстро и подружился с Сергеем Коршуновым. Общая
страсть к книгам и шахматам только скрепила их дружбу.
Это было уже третье ночное дежурство, и каждый раз он со смешанным
чувством тревоги и азарта ждал необычайного происшествия, чтобы на деле
проверить, наконец, свои способности в сыске. И каждый раз Сергей говорил
себе, что, конечно же, в таком огромном городе, как Москва, не может не
произойти в течение ночи хоть одно серьезное происшествие. Но ночь
кончалась, а выезды дежурных сотрудников МУРа ограничивались
расследованием какого-нибудь уличного ограбления или допросом
преступников, пойманных на мелкой квартирной краже. Такие дела оставались
обычно в районном отделе милиции: МУР ими не занимался.
— Лучшего начала для белых, чем ферзевый гамбит, нет, — заявил
наконец Костя, откинувшись на спинку стула и с наслаждением потягиваясь.
Потом он взглянул на часы, встал и, надев пиджак, сказал: — Схожу в буфет,
а то он закроется. Возьму бутылку воды. А ты, может, проголодался? Так
захвачу и бутербродов.
Сергей собрался ответить, но зазвонил телефон.
Внутренний
, —
мелькнуло в голове у обоих. Это означало, что звонит дежурный по МУРу,
значит, происшествие.
Гаранин, как старший, снял трубку, и уже через секунду Сергей по
выражению его лица понял — происшествие, и серьезное. Не дожидаясь конца
разговора, — а он состоял из нескольких фраз, — Сергей вскочил со своего
места, накинул пиджак и быстро раскрыл ящик стола. Там лежали наготове
фонарик и лупа. Костя уже кончил разговор и устремился к двери, бросив на
ходу:
— Убийство с ограблением квартиры. В нашей зоне. Едем...
Большая машина, временами включая сирену, неслась по оживленным, ярко
освещенным улицам. На этот раз выехала вся дежурная группа: несколько
оперативных работников, врач, эксперт научно-технического отдела, фотограф
и проводник со служебной собакой. Все были сосредоточены и молчаливы, в
темноте только вспыхивали огоньки папирос да поблескивали стекла очков у
врача.
Как на боевое задание на фронте
, — мелькнуло в голове у Сергея, и
он невольно пощупал кобуру пистолета на поясе под пиджаком.
Оперативная группа МУРа прибыла на место происшествия через двадцать
минут после того, как потрясенный хозяин квартиры, вернувшись домой, снял
телефонную трубку и сообщил о случившемся.
Оперативные уполномоченные районного отделения милиции уже приняли
меры, чтобы сохранить в неприкосновенности всю обстановку происшествия.
Кроме них, в квартире находились высокий, широкоплечий старик в очках и
темно-синем костюме, с седым бобриком волос на голове, и белокурая, в
пестром платьице, девушка. У старика, назвавшегося Амосовым, были красные
от слез глаза. Девушка испуганно озиралась по сторонам, щеки ее пылали.
Из прихожей видна была кухня. Открытая дверь вела в столовую. Там
среди разбросанных вещей лежала убитая девушка.
Через пять минут приехал Зотов.
Давая Сергею поручение, Зотов отрывисто сказал:
— За дело, Коршунов. Составьте протокол осмотра столовой. Я потом
проверю. Помните: мы начинаем вслепую. Каждая мелочь тут может оказаться
решающей. Попробуйте увязать между собой детали. Делайте выводы.
И вот Сергей сидит перед чистым бланком, напряженно соображая, как
ему последовательно, детально и точно, но в то же время кратко описать
весь этот хаос, описать так, чтобы каждый, взяв его протокол, мог легко и
правильно восстановить обстановку места происшествия.
Сергею казалось, что в этой чужой, таинственной комнате, которую он
только что так внимательно обследовал, все вещи хранили на себе еще
неразгаданные следы преступления. Да и само его пребывание здесь, к тому
же в такой момент, было настолько ново и необычно, что Сергей то и дело
как бы смотрел на себя со стороны и удивлялся. Ему казалась странной
спокойная, даже какая-то будничная деловитость фотографа и врача,
возившихся тут же.
Он обратил внимание, что девушка была в халатике, а в углу заметил
неприбранную постель.
Убийство произошло еще утром
, — решил Сергей. Он
попытался сопоставить между собой и другие факты, но ничего из этого не
получилось.
Оказывается, не так-то просто
, — со смешанным чувством
досады и уважения подумал Сергей.
В комнату вошел старик Амосов, вошел робко, боком и остановился в
дверях, бессильно опустив руки. Сергей заметил его измученный и
растерянный взгляд, которым он смотрел на убитую, и догадался:
дочь
.
Кто-то тронул Амосова за плечо, сказал
простите
и мягко отстранил с
прохода. Это был Костя. Он подошел к Сергею, наклонился и прошептал в
самое ухо:
— Сандлер приехал. Допрашивает девушку. А у тебя как?
— Заканчиваю.
В этот момент они увидели, как Амосов вдруг резко повернулся к стене
и, прижавшись к ней лицом, глухо зарыдал.
Сергей пристально посмотрел на высокую, чуть сутулую фигуру старика и
чувствовал, как дрожит перо в судорожно сжатых пальцах и холодок пробегает
по спине. Над головой он слышал прерывистое Костино дыхание. И еще
чувствовал Сергей, как забытая уже со времен фронта волна жаркого гнева
поднялась у него в душе:
Кто посмел сделать такое?
В дверь заглянул один из сотрудников.
— Сандлер требует протокол осмотра столовой.
Сергей поспешно закончил работу. Передавая протокол заместителю
начальника МУРа, он невольно задержался, слушая допрос девушки. Она
отвечала на вопросы преувеличенно искренним, слезливым тоном, и Сергей
несколько раз поймал тревожный взгляд ее больших, чуть навыкате голубых
глаз. Этот взгляд показался ему настороженным, как будто что-то
скрывающим, он, казалось, спрашивал:
Догадываетесь или нет? Только бы не
догадались
.
В четвертом часу ночи оперативная группа покинула место происшествия.
Спустя полчаса в кабинете Сандлера состоялось совещание.
— Итак, товарищи, подведем первые итоги, — негромко произнес
Сандлер. — Расследование на месте происшествия дало следующую картину. В
десятом часу вечера мастер завода Никанор Иванович Амосов вернулся к себе
на квартиру. В подъезде он встретил племянницу Валентину Михайловну
Амосову, работницу того же завода, которая еще весной была направлена на
лесозаготовки в Загорск. Обычно она приезжает к дяде в субботу, чтобы
провести воскресенье в его семье. На этот раз она почему-то приехала в
пятницу. Племянница сообщила дяде, что с утра звонит в квартиру, но никто
ей не открывает. В течение дня два раза приходила знакомая семьи Амосовых.
Как ее зовут, запамятовал.
— Тамара Абрамовна Голикова, — подсказал Зотов.
— Да, верно. Итак, Голикова тоже звонила в квартиру, и ей тоже не
открыли. Встревоженный Амосов поднялся домой, открыл своим ключом дверь и
обнаружил дочь убитой, квартиру ограбленной. Время, когда было совершено
преступление, можно определить довольно точно — утро пятницы. Люба Амосова
только встала и еще готовила завтрак в кухне. Время поддается еще большему
уточнению: Амосов разговаривал по телефону с дочерью около десяти часов
утра, племянница Валя, по ее словам, приехала из Загорска и безрезультатно
звонила в квартиру в начале двенадцатого, а Голикова — спустя час. Далее
эксперт удостоверяет, что преступники проникли в квартиру через парадную
дверь, причем замок не был взломан и не был открыт с помощью отмычки.
Верно я говорю?
— Так точно, товарищ полковник, — кивнул головой эксперт. — Рентгеном
установлено отсутствие нарушений в расположении внутренних деталей замка.
При разборке на них не обнаружено свежих царапин. Протокол экспертизы уже
в деле.
— Из этого следует, — продолжал Сандлер, — что дверь была открыта
самой хозяйкой. Но Амосова никогда не открывала дверь чужим, когда была
дома одна. Отсюда следует первый важный вывод — голос за дверью ей был
знаком. Этот вывод подтверждает и следующее соображение. Такой вид
преступления редко совершается без подвода. Кто-то должен был знать
заранее достояние семьи Амосовых, ее состав, время, когда отсутствует
хозяин. Преступники учли также, что жена Амосова уехала на неделю к родным
в Киев. Прошу это обстоятельство иметь в виду. Теперь второй момент, на
который следует обратить внимание. Убийство сопровождалось ограблением
квартиры Амосовых. Взято много дорогих вещей.
— Они даже прихватили новое зимнее пальто племянницы Амосова, которое
висело в передней, — заметил кто-то. — Она очень просила вставить в список
похищенных вещей.
— Возможно, — согласился Сандлер. — Таким образом, преступники не
рискнут среди бела дня тащить чемоданы и тюки по улице. Следовательно, они
увезли это все на машине. На машине, — с ударением повторил он и вдруг,
повернувшись к Сергею, спросил: — Вам ясен ход моих рассуждений, Коршунов?
Не обижайтесь, вы новый сотрудник, и это у вас первое большое дело.
Сергей быстро встал.
— Так точно, товарищ полковник. Все ясно, — и, секунду помедлив,
добавил: — Если разрешите, я хотел бы доложить свое мнение, мне оно
кажется существенным. — При этих словах многие из присутствующих
откровенно заулыбались. Зотов удивленно поднял бровь. Виктор Воронцов,
невысокий, щуплый на вид парень, наклонившись к соседу, неприязненно
прошептал:
Выскочка. Рисуется перед начальством
. Но Сандлер, обычно не
терпевший скороспелых догадок, на этот раз добродушно кивнул головой:
— Говорите.
Сергей уже чувствовал, что поступил опрометчиво, но отступать было
поздно, да и мелькнувшая мысль беспокоила и требовала проверки. Он как
можно спокойнее произнес:
— Валентина Амосова не кажется мне правдивой, ее показания и поступки
требуют проверки.
— Твое мнение, Иван Васильевич? — обратился Сандлер к Зотову.
В ответ тот пожал плечами и не спеша ответил:
— Пожалуй, оно так и есть. Но не эта версия должна быть главной.
— За нее только взяться, она принесет успех! — воскликнул Сергей. — Я
убежден в этом!
— Ну, тогда все, — тихо, с насмешливой убежденностью произнес
Воронцов. — Считай преступление раскрытым.
— Сейчас, Коршунов, опасны догадки, — строго сказал Сандлер. —
Проверки требует каждая версия, в том числе и по Валентине Амосовой. — Он
повернулся к Зотову. — Поручите ему работу по этой версии. И к одиннадцати
часам представьте мне общий план мероприятий по раскрытию этого
преступления. Все. Можете быть свободны, товарищи.
На следующий день Сергей вызвал на допрос Валентину Амосову.
Он тщательно готовился к этому своему первому допросу, обдумывал
вопросы, которые надо было задать, их последовательность, старался, чтобы
один вопрос вытекал из другого, перекрывал его, освещал тот же момент в
событии с новой, важной стороны, — словом, чтоб преступнице ничего не
удалось скрыть.
В том, что Амосова преступница, Сергей почти не сомневался. Он мечтал
сразу же разоблачить ее, поставить в тупик своими вопросами. И все-таки
это был первый допрос, первый поединок один на один, где его воля, разум,
находчивость должны были пройти серьезное и совсем необычное испытание.
Сергей не на шутку волновался.
Амосова вначале вела себя неуверенно, хотя отвечала торопливо и
многословно. Наклонив белокурую головку, она поминутно заглядывала в глаза
Сергею, как бы проверяя его отношение к своим словам и ища сочувствия.
Сергей задавал вопросы отрывистым тоном и отвечал ей колючим
подозрительным взглядом. Он чувствовал скрытую ложь в ее словах, но
поймать ее не удавалось. И от этого вся такая стройная, продуманная
система вопросов приобретала характер чисто формальный, поверхностный, а
надежда разоблачить Амосову с каждой минутой таяла.
Но Сергей не хотел признать себя побежденным. Он готов был сейчас
накричать на Амосову, заставить говорить правду. Гнев, охвативший его,
мешал думать, мешал уловить и связать между собой факты, которые сообщала
Амосова. Сергей терял инициативу, терял нить, идею допроса, его
наступательную форму.
И чем больше сердился и нервничал Сергей, тем жалобней и настойчивей
звучал голос Амосовой, тем ласковей и как будто даже благодарней пыталась
улыбнуться она ему.
Костя Гаранин, сидевший за столом напротив и сосредоточенно что-то
писавший, наконец поднял голову, пристально посмотрел на Сергея и сказал:
— Товарищ Коршунов, попросите гражданку подождать в коридоре, у меня
тут вопрос к вам есть.
Валентина встала, одернула платьице и, облегченно вздохнув, вышла.
Когда дверь за ней закрылась, Гаранин сказал:
— Ты неверно ведешь допрос, Сергей. Заранее видишь в ней преступницу.
Так нельзя. И вот еще что. Надо человека расположить к себе, вызвать на
откровенность. А ты смотришь на нее рассерженным индюком.
— А если она врет! — запальчиво воскликнул Сергей. — Да еще строит
глазки. Цацкаться с ней прикажешь, да?
— Да, прикажу, — твердо произнес Гаранин. — Раньше докажи, что она
врет. Кончай допрос. В другой раз будешь умнее.
Костя снова углубился в работу, давая понять, что разговор окончен.
Сергей хотел было продолжить спор, но, пересилив себя, сдержался.
Через час Сергей с протоколом допроса вошел в кабинет Зотова. Тот
внимательно выслушал его доклад, прочел протокол и задумчиво произнес:
— Так-с. Скажем прямо: допрос не получился. Но кое-какие факты тут
есть. Вот что. Составьте план работы по версии. Перечислите мероприятия.
— План составлен, товарищ майор, — быстро ответил Сергей и положил на
стол исписанный лист бумаги. — Гаранин помог.
— Гаранин? Очень хорошо, — кивнул головой Зотов. — Давайте поглядим.
Он не спеша вытер платком бритую, блестевшую от пота голову, достал
папиросу, дважды смял мундштук и с наслаждением закурил. Потом на листке
бумаги он зачеркнул цифру
4
и, вздохнув, написал цифру
5
: начальник
отдела вел счет выкуренным за день папиросам.
Подробно обсудив с Сергеем план работы, Зотов с удовлетворением
произнес:
— Вот теперь все. Выполняйте. Это ваше первое самостоятельное дело.
Старайтесь быть объективным и спокойным. Перепроверяйте показания одних
другими. Некоторые могут быть пристрастны. Ну, желаю успеха!
Зотов встал, пожал руку Сергею, и на его широком, тронутом оспой лице
появилась удивительно хорошая, почти отцовская улыбка. Сергей знал, что у
этого бывшего шахтера во время войны погиб сын, боец ударной армии
генерала Катукова. А Зотов, пожимая руку Сергея, подумал:
Вообще парень
ничего. Чем-то на моего Лешку смахивает. Вот только голубые глаза, смуглое
лицо, черные волосы, это, пожалуй, слишком красиво. И вообще — лишняя
примета
.
Из Загорска Сергей возвратился поздно вечером в понедельник.
На следующий день Гаранин обратил внимание на сияющее лицо Сергея,
хотя тот с подчеркнутой скромностью сидел за столом, листая бумаги. Костя
подозрительно взглянул на друга и спросил:
— Ну, как съездил? Что-то вид у тебя слишком довольный.
— Есть от чего, — загадочным тоном произнес Сергей. — Скажи: Зотов у
себя?
— Зачем он тебе?
— Буду просить разрешения на арест Валентины Амосовой, — важно
объявил Сергей.
— Что? — удивился Костя.
— О, вот это сила! — с хорошо разыгранным восхищением произнес Саша
Лобанов, сотрудник того же отдела, весельчак и балагур, бывший старшина
первой статьи.
— Просто, как у Шерлока Холмса, — тем же тоном продолжал он. — За два
дня, путем чисто логических умозаключений, выкурив десять трубок и
совершив таинственную поездку, Сергей Коршунов раскрывает сложнейшее
преступление. Это вам, товарищи, урок, как надо...
— Не трепись, Сашка, — оборвал его Гаранин и сердито сказал,
обращаясь к Сергею: — Идем к начальству.
Зотов встретил их строго.
— Доложите результаты первых двух дней. Начнем с вас, Гаранин. Как
идет работа на месте происшествия?
Хмурое лицо Кости оживилось.
— Кое-что есть, товарищ майор. В субботу нашел первых очевидцев.
Исходил из того, что преступники приехали на машине. Час мне был
приблизительно известен. Но ни дворник, ни жильцы, которых я расспрашивал,
ее не видели. Только мальчишки во дворе...
— Прекрасный источник сведений, — одобрительно заметил Зотов. —
Имейте это в виду, Коршунов. Наблюдательны, энергичны, памятливы.
Сергей кивнул головой. Он слушал Костю внимательно и чуть ревниво,
предвкушая то впечатление, которое произведет его собственный доклад.
— Так вот, мальчишки, — продолжал Костя, — сообщили мне, что в тот
час у подъезда стояла какая-то большая черная машина. Однако номера ее и
даже марки они не знают. Не видели и тех, кто в ней сидел.
— Интересно, — проговорил Зотов, раскладывая перед собой кучку остро
отточенных карандашей. — У вас все?
— Так точно.
— Немного пока, очень немного. Надо искать эту машину. Слушаю вас,
Коршунов.
Гаранин иронически посмотрел на взволнованного Сергея. Тот поймал его
взгляд, нахмурился и начал свой доклад.
— Сначала общие сведения о Валентине Амосовой. По общественной и
производственной линии ее характеризуют только с плохой стороны. Свободное
время проводит на танцах, среди ее знакомых выявлено много лиц, состоящих
на учете в милиции, как ранее судившиеся за различные преступления, и ныне
ведущих подозрительный образ жизни. Амосова ленива, зарабатывает мало,
очень интересуется нарядами и всегда жалуется на недостаток денег. Далее,
она очень завидовала, часто вслух, своей двоюродной сестре Любе Амосовой,
завидовала ее нарядам, общему достатку ее семьи. Никанор Иванович —
знатный мастер завода, старый большевик, побывал несколько раз за границей
в составе наших делегаций.
Зотов, откинувшись на спинку кресла, невозмутимо раскладывал свои
карандаши.
— Это ведь не все? — поднял он голову, когда Сергей на минуту умолк.
— Так точно, — быстро ответил Сергей. — Показания, данные Амосовой,
ложны. Во-первых, она заявила, что приехала в Москву в пятницу, так как
выполнила недельную норму. Это ложь. Она просто сбежала с работы, ее никто
не отпускал. Во-вторых, она заявила, что ехала в Москву вместе с
подругами, Сильченко и Ивановой. Это тоже ложь. Обе они в тот день были на
работе и в Москву не уезжали. В-третьих, Амосова скрыла, что она ездила в
Москву и накануне, в четверг, и в тот же день вернулась в Загорск. Никанор
Иванович этого не знал, так как был на работе. В-четвертых, Амосова
заявила, что преступники среди других вещей похитили и ее зимнее пальто. И
это ложь. Из первой поездки в Москву она вернулась с этим пальто и, уехав
снова в Москву на следующий день, оставила его подругам с запиской. В ней
она просила срочно продать это пальто на рынке.
— Черт возьми, — произнес Гаранин.
— Таковы факты, — заключил свой доклад Сергей.
— А каковы ваши выводы? — медленно спросил Зотов, собирая со стола
карандаши.
— Вывод один, — уверенным тоном ответил Сергей: — Валентина Амосова
является соучастником преступления. Это она дала подвод, и на ее голос
открыла дверь Люба Амосова.
— Так, — Зотов повернулся к Гаранину. — Ваше мнение?
Костя минуту подумал, подперев широкой ладонью подбородок. Наконец он
сказал:
— Интересные сведения и, по-моему, важные. Но арестовывать Амосову
пока нельзя, нет прямых улик и мало косвенных.
— Но, оставшись на свободе, она возвратится в Загорск! — запальчиво
возразил Сергей. — Там она узнает о моем приезде, догадается о цели его и
предупредит сообщников. Они могут скрыться!
— Погодите, Коршунов, — сказал Зотов, жестом как бы успокаивая
Сергея. — Все это мы и сами понимаем. Однако Гаранин прав. Сегодня же
вызовите Амосову на новый допрос. Это, знаете, все-таки мутная девчонка.
Да, Гаранин!
...Поділитися у соцмережах
