Жанр: Юмор
Подборка юмора из сетей
.... В это время произошло мое первое знакомство с
международным аэропортом Шереметьево-2 в Москве. Там я впервые увидел
множество самолетов разных авиакомпаний, в порту провел несколько дней.
К этому времени у меня кончились деньги. Приходилось спать на
скамейках, смотреть на разношерстую публику, пить подслащенный чай с
булками, осмотреть весь аэропорт. Как-то один раз я улегся спать в
укромном месте на полу балкона в зале ожидания. А наутро проснулся от
каких-то разговоров. Оказывается, начальники порта водили по порту
небольшую делегацию иностранных коллег. А я, наверное, "подмарал" вид
аэропорта. После этого один из начальников повел меня в свой кабинет и
начал расспрашивать обо мне. Точно как на допросе. Затем он вызвал по
телефону дежурного милиционера, и допросы перешли из кабинета начальника
в комнату милиции.
После недолгих "уговоров" меня под конвоем через весь зал аэропорта
ведут в милицейскую машину, как преступника, и увозят в спецприемник,
т.к. у меня не было денег "на существование". Через неделю пребывания
там я снова оказываюсь дома.
В середине декабря я опять оказываюсь в Москве с единственной для
меня целью - улететь в Токио.
Для этого на всякий случай я взял с собой побольше денег, взял
нейлоновую куртку и - отправился в путь. А перед всем этим пролистал
дома Уголовный кодекс, где писалось, что от этого можно взять много
неприятностей.
Прибыв во внутрисоюзный аэропорт, я решил, что в столице не стоит
задерживаться и, проехав через весь город прямиком на подземке
[Непонятно: в Шереметьево метро не ходит. - Ред.], прибываю в
Шереметьево. Улететь, минуя все контроли, можно было только через забор.
К моему счастью, он был невысоким и незащищенным, а в одном месте я
нашел подходящий проход. Мне оставалось выписать расписание вылетов
Токийских рейсов. Почти все они летели из Москвы вечером, когда
наступали сумерки. Это были транзитные "Боинги", летящие из Парижа,
Лондона через Транссибирскую магистраль японских, французской и
английской авиакомпаний. В тот же вечер я решил "прогуляться" по
аэродрому и, если повезет, отправиться в путь. "Дырка" в заборе была в
нескольких сотнях метров от трассы.
Проделав путь по глубоким снежным сугробам, я переступаю порог там,
где начинается слово "граница". Уверенно зашагав, иду среди огромных
лайнеров в почти безлюдном поле, стараясь обходить стороной любого
прохожего. Ищу Токийский рейс. Уже два раза прошелся вдоль здания, но
нужного самолета нет. Долго находиться там не имело смысла и было очень
опасно. Почти бегом отправляюсь обратно.
Но, как говорится, попался. В самом конце здания неожиданно из
темноты навстречу мне пошел пограничник. Пограничник, видя, что я
нездешний, стал жестами показывать, как я понял, требуя документ. У меня
не поворачивался язык, я не знал, что делать. В тот момент мне хотелось
быстро убежать, но к нему подошло еще несколько человек, и я отдал свой
"серпастый, молоткастый". Тогда один из них говорит: "Пройдемте со
мной". Идя по служебным коридорам аэропорта, я говорил себе, что это
провал, что это конец. Потом, придя к какоиу-то кабинету, тот человек
спросил меня: "Что делаешь на летном поле?". Не зная, что сказать, я
молчал. Он опять задал вопрос. Мне пришлось соврать и сказать: "В
гостиннице нет мест, поэтому ночую в аэропорту, а на поле пришел
посмотреть самолетики, так как они очень красивые." После этого я вновь
в дежурной части. Там они не смогли упрятать меня в спецприемник.
Пообещав, что сейчас же уеду домой, отправился на улицу. В это время
прилетел транзитный Токийский рейс, который должен причалиться у здания
на час. У меня был выбор. Либо лететь обратно домой, либо использовать
последний шанс. Мне нечего было терять. Я решился на этот шаг сразу,
когда меня отпустили. Я верил, что все будет нормально, или же наборот.
Вера перевесила страх.
Пройдя по трассе, идущей от аэрпорта, я остановился у тропы,
которая вела к цели. За мной никто не следил, было малолюдно. Рядом то и
дело проплывали автобусы и автомобили.
Идти несколько сот метров по мокрому и глубокому, выше колен, снегу
было очень трудно. Иногда тонкая ледяная пленка удерживала мой вес, но
почти весь путь я проваливался сквозь нее и шел с медленной, черепашьей
скоростью.
И вот проход. Немного постояв у него, я прошмыгнул в него и, чуть
бежа, скорчившись, спрятался за огромными сугробами снега, которые
очищались от летного поля.
Темнело. Но всю эту темноту пронизывал яркий свет, исходящий от
мощных прожекторов, стоящих на высоких вышках. Была метель, но воздух
был теплый и влажный, а впереди кипела жизнь аэродрома. Прилетали
самолеты. Транзитные отправлялись к зданию и через телетрапы высаживали
пассажиров. А те самолеты, которым предстояла долгая стоянка,
становились на краю бетонки вдоль оград, окружавших аэропорт, там, где
был я. Мои взоры были направлены на "Боинг" "Джала". Мне оставалось
пробежаться через все поле к зданию и через служебную лестницу телетрапа
отправиться в салон самолета. Но, к моему сожалению, рядом с самолетом
толпилось множество фараонов разного ранга, а еще раз оказаться в их
руках - значило бы конец всему.
Так вот, уже где-то час стоит самолет и уже, видимо, "заправляется"
пассажирами, и час стою я с окоченевшими от холода ногами. В это же
время в нескольких десятках шагов от меня подрулил только что наш
советский дальнемагистральный лайнер. Видимо, подумав, что с Боингом
мне не повезет, да и вообще этим вечером, я от отчаяния и скуки глядел,
как выходят из него пассажиры, подъезжают всякие машины, что-то
вытаскивают и грузят. Но вот вышли все пассажиры, отъехали грузовики,
самолет принял у себя пограничников, которые, проверив все дырки, через
пару минут под сильным снегопадом убежали прочь в здание аэропорта.
Отъехал также трап от самолета, можно было предположить, что в самолете
никого нет. Но, к моему удивлению, в кабине экипажа находился, кажется,
один человек, видимо, летчик. И я ломал себе голову и думал, как же он
выйдет из самолета. Не будет же он прыгать на землю с высоты. Через
некоторое время его фигура появилась в открытом багажном люке, и через
низенькую стремянку он ступает на землю и уходит прочь. "Вот она, дорога
внутрь!" - думал я и говорил себе, что медлить нельзя, и пошел сначала
медленными шагами, а потом бегом. Остановившись у входа, я вертел
головой и медленно, чтобы не упасть, поднялся по ней. Труднее было
перекинуть ногу, чтобы оказаться в багажнике. Оказавшись в нем, я начал
искать проход вверх. И нашел. Поднявшись в пустой салон, я сначала
убедился, что пилот в кабине был один, направился тихо и медленно, как
это делают убийцы, в кабину корабля.
В полупрозрачной пилотской стояли, как будто в ожидании, несколько
пустых кресел, а перед ними светились разноцветные индикаторы и торчали
два штурвала. На мгновенье я сел в кресло, взял в руки штурвал и
почувствовал себя в полете. Еще никогда не приходилось даже заглядывать
в "живую" кабину. Впереди из больших окон виднелось темное московское
небо со светящимися в небе огнями от взлетающих самолетов, стоял впереди
глухой, темный и густой лес. Но, как бы то ни было, я отправился в
поисках убежища. Идя по пустому, безлюдному самолету, я на время
почуствовал себя здесь хозяином.
Когда летишь в самолете, салон становится нарядным и праздничным, а
здесь были открыты все крышки багажников после пограничного контроля,
спинки кресел свалены вперед-вниз, где-то валялись пластиковые
стаканчики, пакеты, проспекты и журналы.
Усевшись в самый конец, я стал читать журнал, напечатанный
иероглифами, похоже, японскими. И меня озарила надежда - а вдруг в
Страну восходящего солнца. Но неожиданно в самолете погас свет. Салон
освещался лишь отсвечиванием прожекторов аэродрома через иллюминаторы.
А впереди мигали лампочки из темной пилотской кабины. У меня появилось
скверное чуство, что этот самолет тут будет стоять несколько дней,
может, неделями и месяцами. Я решил дождаться утра и почти улегся
спать,но вдруг впереди услышал отзвук открывающейся двери, а вслед за
тем послышались голоса. Вместе с этим включился свет. И я, как мышь,
помчался в поисках укрытия. Где-то в хвосте я нашел место, где через
стенку я пролез в узкое место, то, что находится между салоном и
фюзеляжем. Вместе со мной "сидели" коммуникационные провода, всякого
рода датчики и шланги. Но устроился я там вполне уютно. Меня тянуло ко
сну. Но страх держал меня в полной неподвижности. В это время я впервые
молил бога, чтобы все обошлось. Рядом около меня то и дело слышались
шаги и разговоры, ставили какие-то стальные ящики, а за стенкой тихо
урчали гондолы двигателей. Но мне пришлось закрыть уши руками.
Через некоторое время самолет начал безмолвно двигаться. Кажется,
буксир везет лайнер к зданию аэропорта. А это значило, что скоро будет
полет. Потом в самолет зашли пассажиры. А я сидел и молил бога, чтобы
все обошлось.
И вот начали свои обороты двигатели. Шум нарастал, и я еще плотнее
закрыл уши и начал незаметно засыпать. Проснулся, когда на меня
навалилась тяжесть. Это взлет. Совершилось чудо. В моем месте, где я
сидел, потеплело, стало уютно, а из металлических ящиков доносились
явственные запахи от кушанья.
Теперь предстояла следующая работа. Нужно было "натурализоваться"
с пассажирами. Для чего необходимо отыскать свободное место и
продолжить полет. Встав у прохода, я принялся разглядывать сзади салон.
Нашлось место. К удивлению, мои попутчики оказались разноязычными и
разноцветными. На ломаном английском попросил пройти к свободному месту
и сел, принявшись всех разглядывать. Пока сидел в укрытии, я прослушал
[не услышал] маршрут полета, но не спрашивать же у соседей, куда я лечу.
Начался обед. Заграничная аэрофлотовская пища отличается от той, что
дают нам дома, поэтому [Вариант: но. - Ред.] мои иностранные коллеги
мало что отправили в желудок с подносов. А я, зная, что на рубли в
"Макдональдсе" за границей не пообедаешь, принялся облизывать все чашки
и тарелочки из подноса. А все вблизисидящие смотрели на меня большими
глазами. Тогда у них и появились подозрения на меня, но вели они себя
улыбчиво, перекидывались словами и фразами. Со стюардессами я почему-то
общался на английском. Навсегда запомнил в английском такие слова: чай,
кофе, кока, пепси, и - другой пишевой рацион.
Через несколько часов объявляется промежуточная посадка в Дели. С
высоты виднелись огни ночного Дели. А возле порта росли одинокие
пальмовые деревья. Мне не верилось в происходящее - ведь еще несколько
часов [назад] была холодная Москва.
В полной растерянности я убитым сидел в своем кресле, когда в
салоне воцарилась тишина от выключенных двигателей самолета. По радио
приглашают людей к выходу. Все оживленно встают со своих кресел,
перешаривают свои сумки и вещи, толпой направляются выходить. В это
время я стоял в заднем туалете у зеркала и стеклянными глазами смотрел
на себя. Глубоко вздохнув, уверенно направился выходить. Спускаясь по
трапу, в лицо дунул приятный ветерок, а внизу уже стоял наполовину
наполненный пассажирами автобус.
Мягко тронулся автобус. Все вокруг с интересом вертели головами,
смотря за окна. Да и мне не меньше их было любопытно впервые увидеть
индийскую землю. Потом все вошли в здание, а я остался на земле и
припрятался между большими железными ящиками. Передо мной кипела ночная
жизнь аэропорта. Где-то проезжал автокар с багажом, где-то буксир тащил
самолет, и везде ходили люди в форме с радиотелефонами в руках, так же,
как в Москве, но с некоторыми различиями. Там холодно, а тут тепло,
даже очень тепло. Там говорят на одном, а здесь на другом языке. А
работа там и здесь казалось одинаковой. Так вот: отошел немного от
своего места, как вдруг навстречу мне идет тощий человек. Походка моя
замедлилась, выражение моего лица было серьезным и равнодушным, но он,
пройдя мимо меня, улыбнулся, показывая свои белые зубы и, посверкивая
своими светлыми глазами, равнодушно пробормотал что-то мне и ушел прочь.
[... продолжение следует ...]
КОНЕЦ ДОКУМЕНТА 8
Информационная сводка КЛФ МГУ
Выпуск шестой (специальный)
Почетный член КЛФ МГУ
Аян Мочак-Хааевич Ооржак
(окончание)
Этот выпуск "Информационной сводки" содержит окончание воспоминаний
почетного члена КЛФ МГУ Аяна Ооржака. Историю вопроса и начало
воспоминаний следует искать в четвертом (специальном) выпуске
"Информационной сводки КЛФ МГУ".
Краткое изложение ранее описанных событий:
Аян Ооржак, шестнадцатилетний тувинец, вознамерился осуществить
заветную мечту - побывать в Японии. С третьего раза ему удалось
закрепиться в аэропорту "Шереметьево-2". Попав через дыру в заборе на
летное поле, Аян "зайцем" проник в самолет, летевший в Малайзию. Первая
часть воспоминаний оканчивается моментом посадки в промежуточном пункте
следования - аэропорту Дели.
Стилистика воспоминаний, как и ранее, намеренно не редактировалась.
Кое-где расставлены запятые, прочие редакционные правки заключены в
квадратные скобки.
Аян ООРЖАК
ВСТРЕЧА С ЗЕМЛЕЙ ЯМАТО
(окончание)
Прошло больше часа. Наш самолет уже загрузили багажом и
бортпитанием. "ИЛ-62" стоял в ожидании пассажиров. Негромко урчали
двигатели самолета и скоро должна начаться посадка. У входа самолета нас
приветствовали бортпроводники в белоснежных сорочках, в идеально
отутюженной форме. Пассажиры рассаживались по своим местам. На некоторое
время во втором-большом салоне образовалась небольшая суматоха и
оживление при рассаживании.
Просачиваясь сквозь толпу, иду в хвост. Минут десять я стоял в
туалете в ожидании когда все рассадятся по местам, чтобы потом сразу
отыскать пустое кресло. Не находил себе места, стоя перед своим
отражением, крутился вокруг себя, включал-выключал воду в кране, спускал
воду в унитазе. Начал умывать лицо, вдруг сзади услышал голос.
Выскользнуло миниатюрное мыло из рук, я ошарашенно обернулся: дверь была
заперта, я был один. "Внимание, уважаемые пассажиры!" - уверившись, что
это всего лишь голос стюардессы, объявлявшийся из радиодинамиков в
туалете, я с раскрытым ртом слушал дальше. "От имени Аэрофлота и экипажа
самолета "ИЛ-62", мы рады приветствовать Вас на борту нашего самолета...
Рейс Москва-Дели-Куала... (дальше не запомнил тогда) продолжается."
"Куала... - что за название диковинное? - думал я, - Где оно находится?"
Потом объявлялись правила полета, запасные люки, трапы, жилеты и прочее,
прочее. Легкий толчок, самолет медленно двинулся. Так же медленно [я]
поворачивал створку замка двери. Опять повернул назад ручку и встал
перед отражением в зеркале. Были сомнения на счет свободного места в
салоне и [я] решил действовать так: выйти в конец прохода, осмотреть
сзади все места, пройтись через весь салон и приглядеть пустое кресло.
Если же места не окажется, то придется все время сидеть в очень неуютном
убежище.
Надушившись "Огуречным" лосьоном, я приложил одно ухо к двери и
стал вслушиваться. Была тишина, но тот же женский голос о чем-то
говорил. [Я] опять повернул замок и начал раскрывать створки
двери-"гармошки". Вышел в темное помещение, где впереди был выход в
салон, закрытый шторками. Сначала я сделал маленькое отверстие, чтобы
одним глазом поглядеть вперед, потом открыл еще больше и увидел такую
картину: по радио передавалось объявление, но теперь уже на английском
языке, вместе с тем посреди прохода стояли советские бортпроводники и то
и дело надевали на себя спасательные жилеты, включали на них сигнальные
лампочки, что-то вытаскивали и надували, свистели в маленькие свистки. Я
думал: "Вот нас бы так развлекали спасательными жилетами на
внутрисоюзных линиях." Но чтобы там ни было, последняя из них увидела
меня и пошла ко мне. Я резко пошел к ней, чтобы она ни о чем не
спрашивала меня. Иду-иду медленно, поворачиваю голову. Взгляд упирался
куда-то вниз на ноги пассажиров. Прошел один ряд, другой, пятый,
шестой... И вот оно, это кресло. То самое, на котором летел из Москвы. А
из радиоприемников все продолжалось объявление "The attention,
please..." Вновь и вновь одевали на себя жилеты стюардессы, включали
лампочки, свистели... Одна из них стояла напротив меня и мне стало не по
себе. Я не мог смотреть ей в лицо, мне казалось, что она вот-вот
наклонится ко мне и скажет по-русски: "А билетик-то где твой,а-а?" Взял
буклет из впереди стоящего кресла и уткнулся "читать внимательно, как
пасажир вышедший из туалета."
Скоро все это кончилось. Проводники ушли прочь в свои комнаты,
самолет подруливал к взлетно-посадочной полосе и из радио доносились
последние английские фразы:"...KUALA-LUMPUR. THANK YOU!" Я вновь и вновь
вслушивался в неизвестный мне город - Куала-Лумпур.
И вот второй взлет. Взлетел самолет, взлетели мои мысли и не [я]
верил происходящему. Попрощавшись с желтыми огнями Дели, самолет набрал
высоту и летел в Куала-Лумпур. Очень скоро за бортом рассвело. Из
иллюминаторов били в песочного цвета обшивку салона яркие и светлые,
по-летнему теплые, лучи солнца. От этого было просторно и светло.
Самолет неподвижно летел на автопилоте, изредка поворачиваясь то на
один, то на другой бок. Мне не сиделось и, как солнечные лучики, я
переворачивался на откинутом назад кресле то на один, то на другой бок и
все думал о неизвестном Куала-Лумпуре. Искал на специальной карте
маршрутов "Аэрофлота", но так и не нашел этот город. А летели мы куда-то
"вниз" земного шара на тысячи и тысячи километров.
В салоне царила гробовая, тишина сопровождаемая монотонным шумом.
Все спали, было спокойно вокруг и приятно было глядеть в потолок.
Мои соседи оказались попутчиками, летевшими из Москвы. Сначала их
не узнал. Почти все они во время транзитной посадки в Дели успели
переодеться в курортно-летнюю одежду: майки, шорты, в пестрые кроссовки,
туфли и так далее. А на мне по-прежнему "сидели" зимние ботинки, под
ними теплые шерстяные, так сказать, "сибирские" носки. На теле - свитер
и шарф, а под головой лежала куртка, которую сделал вместо подушки. За
мною находилась еще пара рядов кресел, и все сидящие там люди глазели на
мою экипировку и долго-долго смотрели на меня, пока наконец я не снял
все что можно было: осталась сорочка, брюки, но ботинки с носками
поменять не удалось. А остальное я бросил в верхнюю полку-шкаф,
находящуюся над головой.
Так начались еще несколько часов полета в неизвестность.
Падали вниз веки, хотелось спать после нескольких утомительных
часов, как вдруг всю эту тишину нарушил звонкий как ручей голос,
доносившийся из расположенных повсюду радиоприемников. "Уважаемые
пассажиры, через несколько минут Вам предложат обед." Началось
оживление, некоторые разговорились, но многие еще спали. Мои соседи -
молодые супруги, как мне показалось, ехали отдыхать группой. [Они]
сидели вокруг меня, так что я еще оказался английским туристом на
некоторое время, ведь мои соотечественники-бортпроводники говорили со
мной исключительно на английском языке, полагая что я еду "с толпой".
Сначала нам раздали баночные, жестяные соки. Впервые тогда держал
еще не открытую банку красной "Кока-Колы" и понятия не имел, как извлечь
содержимое оттуда. Положив банку на время на край стола, я, не
поворачивая голову, повернул глаза на руки моих соседей, которые, дернув
кольцо, выпивали сок. Я медленно стал поднимать кольцо, [пока не]
раздался глухой хлопок, а потом освежал прохладным напитком свой
просохший рот. Кроме аппетитного подноса, полакомился бананом и
апельсином, которых давно уже не видел. А в конце "наши" что-то у меня
спросили, я дал утвердительный ответ, и в мои бокалы полились коньяк и
"Столичная". Я не знал, что делать, ведь никто не брал этих
горячительных напитков. Оставив их в углу стола, я "уснул".
Закончилась воздушная трапеза. Через некоторое время, глядя вперед
в салон, я увидел, что стюардессы что-то раздают, но не какую-то пищу, а
какие-то бумаги-документы. Вскоре подошла и моя очередь. Душа давно ушла
в пятки, но взял все-таки маленький бланк. Оказывается это был
эмиграционный бланк для заполнения паспортных данных, зачем приехал...,
профессия и т.д. А на обороте красовалась фраза: "Welcome to Malaysia!"
Вот уж не думал - не гадал попасть в такую даль. "Малайзия! Черт, где же
это?" О чем только не думал. Все вытаскивали синие, новенькие паспорта с
гербом Соединенного Королевства и заполняли графы. Подражая им, взял
единственный имеющийся у меня документ и стал от скуки ради записывать
свою фамилию, имя, гражданскую принадлежность, цель приезда, для чего
нужно было поставить крестик в квадратике.
Монотонный гул самолета прервался. Фюзеляж заметно наклонился
вперед. Доносились хаотичные звуки идущего на посадку самолета. Ко всему
этому еще добавилось объявление о том, что рейс заканчивается и через
несколько минут самолет произведет посадку в столице Малайзии -
Куала-Лумпуре.
Все застегнули ремни и приготовились ждать посадки. Я внимательно
вглядывался в иллюминатор в ожидании неизвестной земли. Вот несколько
секунд, и самолет, прорвавшись сквозь плотные облака, приближался к
земле. С неба виднелась густая зелень пальмовых деревьев. Кое-где можно
было разглядеть строения. Одно из них высилось на холме и было похоже на
мечеть, как у нас в стране в Средней Азии. Несколько кругов и сейчас
пойдем по "бетонке". Коснулись шасси земли и я в Малайзии. Лайнер
приблизился к зданию аэропорта, затихли двигатели. Все начали собирать
свои вещи. Взяв в руки свой скарб, я как и все принялся ждать чего-то.
Прозвучала последняя русская речь, которую я услышу [снова] только через
три дня. С нами попрощались, объявив, что температура за бортом плюс
тридцать градусов. Все ринулись после долгих часов утомительного полета
к выходу. Обгоняя всех, я шел вперед по салону. У входной двери мне
сказали "гудбай". В ответ соотечественникам ответил тем же: "Good-bay,
thank you!" - и пошел прочь. А по ту сторону уже стояли уборщицы с
современными швабрами и ведрами, готовые вот-вот до блеска вычистить
грязный самолет. Они были невысокого роста, с темной кожей, думал, что
увижу людей наподобие меня.
Все пассажиры направились вниз по зданию, где подошли к стойкам
всевозможных контролей. Зная, что там мне делать нечего, пошел обратно
на второй этаж рассматривать ультрасовременный аэропорт. Аэропорт
казалось вот-вот построили и [он] отличался стерильной чистотой. Это
было узкое и длинное здание. Такое длинное, что даже были горизонтальные
эскалаторы для ускорения движения. Один конец начинался с роскошного
магазина беспошлинной торговли "Duti free shop". Сначала я провел там
много времени, разглядывая всякие диковинки. В центре расположились
удобные скамейки, а впереди - четыре больших телевизора, где почти целый
день что-нибудь показвалось. Дальше находился ресторан со всякими
всячинами, заходить куда мне не хотелось. Ведь куда ни заглянешь, тебя,
в пределах разумного, потащат, предложат товар. Сначала я считал
туалеты, но сбился со счета. Запахов, напоминающих о туалете, не было,
даже можно представить, что находишься в парфюмерном магазине. Рядом с
обычным унитазом находился еще один, предназначение которого так и не
понял.
Так незаметно наступили сумерки. Я сидел и смотрел "телевизионную
Малайзию", из экранов черпал представления об этой стране.
Аэропорт обезлюдел, закрылись металлическими шторами магазины. В
здании, не считая служащих, никого не было. Вдруг появлялись люди с
темной кожей неопределенного возраста и начинали мыть и так чистый пол с
шампунем и взбивать каким-то полотером пену. Эту пену засасывали
пылесосом. После этого пол сверкал чистотой.
Смотрел на людей, сравнивал их с нашими, вскоре захотелось спать и
[я] решил заснуть до утра, чтобы завтра осмотреть здание аэропорта, а
если повезет, и выйти в город. [Только я] расположился на сиденье и
откинул назад голову, подложив под нее куртку, как на меня долго и
пристально кто-то посмотрел. Он сидел за своим рабочим местом, проверяя
паспорта и прочие документы у пассажиров. Но так как работы у него пока
не было, он начал подходить ко мне. [Я] автоматически поднял голову,
встал и хотел уйти, но он уже стоял передо мной.
Он был в форме, представлял из себя либо таможеника, либо еще
что-то в этом роде. Встал, обвел меня взглядом и поздоровался: "Good
evening, were do you come from?" Я ответил:" I from Moscow." "О-О!" -
восхищенно удивился он. Скоро начал говорить: "Where is your ticket?"
Тогда я не понял его вопрос и молчал. Так он раз десять повторил эту
фразу, переменив тон своего обращения. "Ticket?! Ticket?! Where is your
ticket?" - то на английском, то на с
...Закладка в соц.сетях
