Жанр: Юмор
Подборка юмора из сетей
...воем малайском, чуть не крича,
спрашивал этот "тикет". Ну думаю, какой-то нервный малаец попался,
утрудился за весь день и теперь все свои чувства извергает. Не добившись
своего, он меня неожиданно попросил встать, и начал... шарить меня,
обыскивать. "Хорошо, что людей нет", - подумалось тогда. Ничего не
нашел, попросил документ. Дал ему свой [паспорт], а он листает его от
корки до корки, ищя что-нибудь понятное. Когда он начал листать паспорт,
посыпались мои деньги и лотерейный билет "ДОСААФ", который я где-то
купил. Спросил у меня, что это такое. Я говорю по-русски, что это
лотерейный билет. Видя, что он не понял, повторяю по-английски:
"Lottery... Lottery..." - а дальше не смог сказать билет. "Lottery
ticket?" - добавил он. И я сразу понял, чего он хотел вначале. Вспомнил
из школьной программы седьмого класса английского языка слово "билет".
Тогда он вновь повторил: "This is Lottery ticket. Where is your
air-ticket?" Поняв смысл, сделал вид, что опять ничего не понял. Ведь
где я его возьму, этот "эйртикет"? Он ушел к своему рабочему месту, а я
вздохнул с облегчением, но сидел на месте и смотрел на него. Тот взял у
себя телефон и начал звонить. "Ну, сейчас начнется", - думал я. Позовет
переводчика, говорящего на русском, и я попадусь. Поднялся на ноги,
сделал шаг, другой. Все быстрее, иду дальше, но за спиной раздался
голос. Он позвал меня и приказал сесть на место.
Вскоре с разных сторон появилось человек шесть с разными
камуфляжами и началось все с начала.
- Good evening! Where is your ticket?...
- Where do you come from?...
- Ай фром Москоу. - ответил я.
Потом они спрашивали за моим ответом: "Сегодня ли?" Я ответил
утвердительно. Через какой-то Дубай ли? Я сказал: "Yes". Затем они
вытащили журнал, предварительно попросив написать по-английски свою
фамилию, и начали искать пальцем меня в списке пассажиров. "Меня же там
нет! - думал я. - Надо-же что-то придумать!" Не найдя мою фамилию, они с
подозрением посмотрели на меня и дали мне понять, что я сказал неправду.
- О, ноу! Ноу! - говорю я. - Ай флайт естедей фром Дели.
Перевернув один листок они принялись искать вновь мою фамилию.
Зная, что и на этот раз моей фамилии там не будет, придумал такую
версию: приехал вчера аэрофлотовским рейсом с билетом, а когда приехал в
Куала-Лумпур, выбросил его в туалете, объяснив еле-еле это по-английски.
Не добившись ничего, они стояли и смотрели на меня, думая что сейчас
заблудившийся иностраннный пассажир попросит о помощи. Вскоре они
потеряли ко мне интерес и спросили не о деле.
- How old are you?
- Сикстин.
- You mongolian?
- Ес. - Так приблизительно угадали. - подумал я.
- You student?
- Ес. - ответил я. Потом они почему-то спросили о том, куда я лечу
дальше.
- Токио... ин ту зе Токио.
Ничего не сказав, они ушли все прочь, оставив меня в покое.
"Подальше ноги нужно уносить осюда. Не безопасное местечко." Ушел в
другой, безлюдный конец здания, где была открытая дверь на балкон
второго этажа и лестница вниз на территорию аэродрома.
В лицо хлынул душный и влажный воздух со специфическим запахом.
Спустился вниз, где в темноте стояли силуэты специальных автомашин
аэропорта, легковых и грузовиков. Вот-вот мог появиться человек, поэтому
я ушел обратно в здание. А там спустился вниз по лестнице к
контрольно-пропускному пункту без служащих. Это было небольшое помещение
с различными механизмами для проверки багажа и стойки паспортного
контроля. А впереди был выход на улицу, только выход закрывался
автоматически открывающимися стеклянными дверями. А сверху маленькое
электронное устройство, при подходе к дверям открывает двери выходящему
человеку, такое же как в московском "Шереметьево-2". Я подошел к дверям,
загорелась на устройстве маленькая красная лампочка, а вместе с ней
открылась и дверь - выход наружу. [Я] молниеносно выскочил на улицу и
пошел в сторону. В отвыкшие от шума уши ударил гул проезжающих мимо
современных автомашин и голоса людей. Тело окружил липкий и влажный
воздух, и я начал согреваться на нем от почти холодильной температуры
внутри здания, потому что оно охлаждалось кондиционерами.
Сразу пошел осматривать припортовую жизнь, подошел к лавке,
торгуюшей продуктами, где прямо пестрели яркие упаковки со вкусной
пищей. Везде ходили люди в хорошей одежде. Они платили в кассе проезд и
садились в такси, очередь которых растянулась на многие метры. Другие
уезжали на своих шикарных машинах. А некоторые просто сидели на тех же
удобных сиденьях, которые были и внутри здания, и утоляли жажду
напитками, купленными у электронных продавцов-автоматов. Продавалось до
десяти наименований напитков, уже расфасованных в бумажные
коробки-стаканы. Стоит лишь бросить монеты или деньги, тут же на руки
Вам упадет охлажденный брикет или горячий чай и кофе. Почему-то эта
машина сначала привлекла мое внимание. Изучив, как ею пользоваться,
просунул банкнот с пятью рублями, автомат взял его себе, но через
несколько секунд вернул обратно. Я думал, что он "съест" неизвестные ему
деньги, но он возвратил все. Думая, что его не обманешь, пошел дальше.
Как потом оказалось, все эти дни я просидел в транзитном зале,
поэтому у меня спрашивали билет и дальнейший полет, туда пропускали
только улетающих пассажиров. Потом [я] зашел в собственно аэропорт, где
с тебя ничего не потребуют, и провел там остальное время.
Эта часть здания была раза в два больше предыдущей. [Здесь]
находилось несколько сувенирных магазинов, книжная лавка, рестораны и
кафетерий. Где-то внизу находилось турецкая баня.
Сев как-то за столиком в ресторане, я смотрел на людей, с аппетитом
уносивших в животы вкусные блюда, а когда они уходили, тотчас убирали
все со столов и протирали тряпкой столы. Я долго-долго сидел, и передо
мной стоял чей-то выпитый большой пластиковый стакан. Вскоре подошел
официант и спросил меня, можно ли унести стакан со стола. Я кивнул
головой. Взяв стакан и протерев быстренько стол, он уже собирался было
уйти, но я попросил сесть возле меня и объяснил свое положение. В
качестве сувенира дал ему десятку, а вместо этого неплохо заправил
желудок несколькими булками с котлетой и взял с собой несколько больших
стаканов "Кока-колы". Затем заглянул в близстоящий отель, в лифте
которого была реклама какого-то музыкального трио, зазывавшего на
третьем этаже послушать музыку в его исполнении. Сидел в полумрачном
[помещении] со вспыхивающим вокруг цветными огнями до позднего вечера,
пока не ушел обратно в аэропорт, где и заснул до утра.
Смотря на людей, можно определенно по их виду сказать, что страна
Малайзия процветает, по крайней мере где-то читал дома о "четырех
процветающих тиграх Азии", среди них была и Малайзия. Но вместе с тем,
когда я спал, возле меня на скамейках спали худые женщины в растрепанной
одежде, когда аэропорт почти полностью пустел.
На следующее утро, где-то днем я проснулся и посмотрел на табло
улетающих рейсов, где как такси друг за другом улетали малайские
самолеты в Сингапур, иногда прилетали самолеты из Австралии с эмблемой
кенгуру на хвосте и улетали затем в Сидней. География вылетов из
Малайзии была скудна, в отличие от вылетов самолетов из Москвы. Я искал
на табло город Токио, но его там не было.
А потом решил сходить в город, для чего пошел по трассе, ведущей к
столице. До города было всего лишь двадцать с лишним километров. Шел
вдоль отличной дороги, мимо меня пролетали машины с непривычным
левосторонним направлением движения. Шел-шел, пока весь не выпарился от
стоящего в зените над головой солнца, прошагав несколько километров,
пошел обратно. Сел на прежнее место и стал раздумывать, что сделать
дальше: можно здесь на некоторое время остаться и, посмотрев лучше
Малайзию, лететь обратно домой, когда в 15.00 улетал рейс в Москву, а
может полететь дальше в Сингапур или в Сидней, но [я] еще раз
вглядывался на табло, в надежде увидеть там японскую столицу. Собственно
столицу там не увидел, но обратил внимание на короткую запись:
JL:722:NRT:20.45. И начал расшифровывать: JL - это означает, что рейс
выполняется японской авиакомпанией, 722 - рейс, NRT - название
международного аэропорта в Токио - Нарита, а 20.45 - Время вылета из
малайского аэропорта. Но до конца, пока не сел в самолет, были сомнения.
Наступил вечер. Время незаметно летело и наступил момент, когда
объявили посадку на рейс 722. В этот момент аэропорт бурлил своей шумной
жизнью. Вовсю работали рестораны и закусочные. Полным был книжный
магазин. Куда-то приглашали зарегистрироваться пассажиров, они ожидали
немного времени и уходили на посадку.
Друг за другом шли зарегистрированные пассажиры рейса 722 к
таможенному и паспортному контролю [и] затем исчезали из виду в
транзитном зале. Я стоял около стойки контроля и вслушивался в речь
останавливаюшихся людей. Вскоре из входной двери улицы появился экипаж
этого самолета. Они направлялись друг за другом в мою сторону. Это были
молодые девушки в кокетливой форме и двое мужчин - пилотов самолета.
Таких же людей я встречал в московском аэропорту - экипажи японской
"Джал". Стюардессы и пилоты прошли мимо меня к стойке и скрылись из виду
в транзитном зале. И я решил пройти в самолет так же, как и вышел оттуда
несколько дней назад. Вышел на улицу и направился к тому месту. Но в это
время оттуда после паспортной и багажной проверки выходили только что
прилетевшие пассажиры. Так что повторить то же самое в обратном
направлении не было возможным. И я вспомнил одну дверь, которая
находилась в конце того самого зала, выходящая наружу в сторону
аэродрома. Вспомнил, что она была открыта и выходил оттуда впервые
подышать Куала-Лумпурским воздухом. И чтобы пройти через эту дверь в
транзитный зал, нужно было пробраться к ней, предварительно пройдя через
забор.
Проводив взглядом экипаж японского самолета, я вышел из здания и
пошел по дороге в сторону, где напротив находилась эта дверь. Прошел из
ярко освещаемого и шумного места привокзального перрона к тихой и темной
стоянке легковых автомобилей, напротив которой находилась столовая.
Оттуда шла музыка и громкие веселые голоса людей. И там же в стороне
находилось начало ограждения. Забор в начале был деревянным и очень
высоким. Нашел невдалеке длинную доску, подставив под сорок пять
градусов, залез на самый верх. Некоторое время было страшно прыгать вниз
с большой высоты, как вдруг из-за поворота выехала машина, осветив меня
светом фар, заглохла. [Я] так и повалился вниз на сухой гравий, вообразя
в голове полицейскую машину.
А на той стороне забора висел такой знак: там показано два человека
- один из них падает, а другой стреляет из ружья в первого. Волочась со
свертком вещей бежал несколько сот метров по темному и глухому месту.
Наконец поднялся осторожно по металлической лестнице к той самой двери,
открыв ее, зашел во внутрь. Принялся искать пассажиров японского рейса.
Быстрыми шагами шел по горизонтальному эскалатору по длинному зданию к
центральной части. Напротив магазина беспошлинной торговли за
стеклянными ограждениями на креслах разместились те самые пассажиры. А
дальше у выхода к телескопическому трапу встали в круг члены японского
экипажа и, наверное, слушали наставления своего босса, прибывшего из
города. Иногда они ему кланялись в пояс и снова что-то слушали. "Ну уж
кто кланяются - то только японцы" - думал я.
Потом я ушел в сторону, откуда можно было бы увидеть стоящий
впритык самолет. Его там не было, хотя по расписанию вылет должен
состояться.
Все это время нахождения в транзитном зале меня не покидала мысль,
что вот-вот кто-нибудь подойдет и попросит опять билет. Сел в укромном
местечке, откуда хорошо просматривалось взлетное поле и ждал, когда
сядет, наконец, самолет из Токио. И неожиданно прямо перед носом
появляется белый полированный гигант с черно-красной полосой на фюзеляже
и надписью на ней: "Japan Air Lines", а на хвосте освещаемый светом
красный журавль с поднятыми вверх крыльями. И я побежал обратно к
сидящим в ожидании пассажирам. И мысли теперь состояли в том, как пройти
в самолет. Медленно повернув, DC-10 встал впритык к зданию. так же
медленно к входным дверям самолета направилась "кишка". И началась
высадка прилетевших людей. Вышли около меня пассажиры и экипаж
прилетевшего самолета, а новый экипаж направился в самолет. Через
несколько минут еле слышимый голос пригласил пассажиров на посадку и все
пошли.
Контроль, через который шли люди, мне не пройти. Я спустился по
служебному лифту на один этаж вниз, где был выход на аэродром. На улице
стоял огромный самолет с работающими двигателями, и снизу, под
телетрапом, слышался топот, проходящих по нему людей. [Я] направился к
служебной металлической лестнице, ведущей с аэродрома ко входу в
телетрап. [Только] стал подниматься по крутой лестнице, как вдруг
появляется из-под самолета человек с рацией в руках. Увидев меня со
стороны, он, наверное, направился ко мне, но и сверху из входной двери
вышел еще человек в светлой сорочке. А тот, что был внизу, решил, что мы
вышли вдвоем, и принял меня за члена экипажа и не стал подходить ко мне.
Человек, который вышел сверху, успел сделать несколько затяжек сигаретой
и ушел внутрь. Я последовал за ним. Открыл дверь, и увидел там
проходящих пассажиров, а потом влился в толпу и как все прошел мимо
малайских фараонов, дающих всем на прощание напутствия хорошего полета
на английском языке. У самого входа в самолет я снял с кармана сорочки
лотерейный билет "ДОСААФ", имитировавший пропускную карточку,
удостоверяющую личность, какие были у всех служащих аэропорта.
Вхожу в самолет. У самого порога стояли все проводники. Они почти с
каждым пассажиром обходились низким поклоном и руками [жестами] просили
проходить во второй салон. Я некоторое время стоял перед ними и думал
что они проверяют билеты. Но они, все - до десяти человек - поклонились
мне низко, радушно улыбнулись и произнесли тихим голосом и хором
японскую фразу, принимая меня за подданного Ямато. Мне стало не по себе,
когда ко мне обратились как к господину, [и я ] пошел рассматривать
салон. Это был широкофюзеляжный лайнер, в последнем салоне которого в
ряду было восемь мест и два прохода, впереди - большой экран, а в
хвостовой части - несколько туалетов.
Пока пассажиры размещались по местам и раскладывали вещи на верхние
полки-шкафы, я закинул туда-же свой скарб и отправился в туалет, чтобы
все повторить как прежде. Когда открыл дверь, над ним загорелась яркая
зеленая лампочка, сигнализирующая о занятом туалете. Зашел внутрь, запер
замок и стал ждать, пока не рассядутся по местам люди. Еще лучше [было]
переждать взлет, чтобы затем искать по всему лайнеру местечко.
Долго сидеть там не пришлось. Все время у самых дверей караулила
стюардесса, ждала пока я не выйду. Сначала она стучала и что-то
говорила, а потом о чем-то стала просить, наверное, чтобы вышел и сел на
место. В это время самолет только подъезжал к взлетной полосе. [Я]
открыл дверь и вышел, в стороне стояла она и смотрела на меня. А в самом
последнем ряду [я] увидел пустое кресло, рядом находился большой черный
телефон. [Я] с облегчением сел и стал смотреть в иллюминатор на
удаляющийся малайский аэропорт. Смотрел я в сторону и о чем-то думал,
как [вдруг] с другой стороны ко мне обратился [раздался] женский голос.
Это были они [стюардессы] и, наверное, опять все вместе. Я ошарашенно
глядел на них и думал, что они говорят. А говорили они на японском
языке, я сделал удивленный непонятливый вид. Теперь они говорили на
английском языке, и я вслушивался в быструю речь, но так и не понял.
Увидели, что я ничего не понимаю, начали показывать жестами. Я
думал-думал и, наконец, понял - они просили отправиться вперед и сесть
на "свое" место, т.к. я уселся на место одной из стюардесс. Я встал и
пошел вперед на "свое" кресло. Я шел замедленным шагом, катя [шаря] по
сторонам глазами в поисках свободного места. Уже почти начало салона, но
все сидят, и ничего для себя не видно. Осталось несколько рядов - пять
или шесть, и в самом центре - "оно" было. Потревожив двух европейцев
страшной английской речью, пробрался сквозь них и "утонул" в глубоком
сиденье. А впереди светился экран, где тренировались два человека в
гольф, но странно - звука никакого не было. А у соседки по креслу на
голове были наушники и она смотрела на экран. Я взял на впередистоящем
кресле наушники, подсоединил к подлокотнику и стал крутить
переключатель. Нашел громкую музыку и включил "на всю катушку".
Казалось, что весь самолет содрогается от этого.
Последовал незаметный взлет, и мы полетели в Токио. Когда уже
набрали высоту, раздался голос и спустя некоторое время нам давали ужин.
Включился яркий свет, пробуждая всех спящих, и впереди появились
стюардессы, переодетые в яркие красные фартуки. Они шли параллельно по
проходам по две. Одна катила тележку с подносами, другая их раздавала.
Весь поднос "провалился" в желудке, а самое интересное, что там
было, то это палочки из которых едят - хаси. Я ел из них и вроде
получалось. И тогда же одна из стюардесс начала писать что-то в своем
блокноте, осматривая сидящих пассажиров. Мне уже было все ясно -
рассчитали "безбилетника". И под конец обеда они расхаживали по проходам
и считали, считали, не показывая виду пассажирам. Вскоре они звонили по
телефону в кабину пилотов и что-то сообщали. Погас яркий свет, самолет
летел дальше.
Тогда мне показалось, что лайнер начал спускаться вниз где-то на
середине маршрута, и я подумал, что спустимся в какую-нибудь страну, там
у всех проверят билеты, а заодно выпроводят меня, а семьсот двадцать
второй полетит дальше. К тому же и в Токио будет усиленная проверка и
все равно, когда [бы] меня поймали - "внизу" или "наверху". И я решил
узнать что-то у стюадесс, для чего нажал на кнопку и на потолке
загорелась яркая зеленая лампа.
До этого еще кто-то вызывал стюардесс к себе, и те со страхом на
лице подходили по двое к пассажиру.
Через несколько мгновений появились в стороне две девушки и
смотрели на меня в ожидании вопроса. Я спосил: "We Landed?" - то есть не
идем ли мы на посадку. А та ничего не поняла. Я написал на специальном
пакете для нужд пассажиров, которые были у каждого, вот такую надпись,
перед чем я попросил у нее ручку: "We Landed?" Она ответила
отрицательно, а дальше написал еще: "I NO HAVE BOMB. GIVE ME, PLEASE, GO
TO THE TOKYO!"
То есть я хотел их успокоить, чтобы они не беспокоились и летели
дальше. Она долго смотрела на мой набор английских слов и спросила у
меня билет: "Where is your ticket?" Мне ничего не оставалось, как
ответить: "No ticket". Она позвала всех стюардесс и они окружили меня со
всех сторон и опять спросили: "Where is your ticket?" Я отвечал так же:
"Ноу. Ноу хэв тикет". Вскоре жестами попросили встать, что бы пройти
куда-то вперед. Я вышел из ряда и встал на проходе. Они окружили со всех
сторон и повели на кухню в самый "нос".
Мы шли через спящий самолет из последнего салона в "бизнес-салон"
первого класса и попали в светлую и большую кухню. Там уже стоял пилот
или капитан самолета спиной ко мне и курил сигарету. Затем он повернулся
ко мне и сразу же дал стакан горячего кофе. Мне тогда было совсем не до
кофе, я отказался, но он настоял на своем и я взял [стакан] в руки. И
начался разговор. Он обратился ко мне с такими фразами: "You speak
English?" Я показал головой "нет". "Парле ву франсе?" Я показал то же
самое. Теперь он фразу сказал на немецком языке, я ответил отрицательно.
Он начал думать, что же сейчас делать. В этот момент я ему сказал: "Ай
спик Инглиш" и вдобавок показал пальцами, что знаю очень мало. Он
обнадежился в лице и задал вопрос: "What's you name's?" Я сказал: "Аян".
Потом они ожидали, что я им сейчас буду говорить. Протянул им свой
паспорт. Они брали из рук в руки и не верили, что перед ними стоит
"росияндзин". Сначала одна из них удивленно сказала: "Москва?" И другие
говорили друг другу: "Москва?! Москва?! Росияндзин?!" После минутной
восхищенности у них сменились лица. [Они] испуганно смотрели, в ожидании
новых сюрпризов от меня. Но лишь капитан остался невозмутим до конца,
предложил сигарету, но я не курил и отказался.
В целях безопасности они, конечно, меня обшарили: такая неприятная
процедура, но нужная для них, и спросили у меня багаж. Багажа большого
не было, а осталась куртка, которая лежала в самом конце самолета и
сказал им об этом. Мы шли опять через салон. Там я вытащил одежду и мы
пошли обратно. А старшая на вид стюардесса отправила всех по своим
местам и мы остались вчетвером: я, пилот, стюардесса и еще одна, которая
всегда стояла у стойки на кухне и работала.
Обшарив все мои вещи, стюардесса отдала мне их на руки. Так мы
стояли где-то час. За это время я письменно отвечал на вопросы капитана,
рисуя маленькие схемы и вставляя в них слова. Затем меня посадили на
большое кресло возле иллюминатора, а рядом сидел пилот и писал на листах
иероглифами протоколы. Пререписали все мое имущество. Спросили, есть ли
деньги. Я вытащил из кармана брюк триста восемнадцать рублей с
копейками. А те удивились, что у меня хоть что-то есть. Иногда пилот
уходил в кабину и, наверное, сообщал на землю. Мы оставались вдвоем
сидеть на креслах. Женщина спросила у меня, показывая руками, не
волнуются ли родители. Конечно, я ответил: "да", и у нее заметно
прослезились глаза. Вот этого я не ожидал вообще. Я был готов к таким
допросам и даже, [так] сказать, пыткам, а получил обратное. Еще они
спросили, чем я питался в Куала-Лумпуре, зная о цене наших денег.
Сказать, что ничего не ел, было бы неверно; ответил, что питался
объедками в ресторане. Вскоре появился опять он [капитан] и попросил
написать имя, фамилию и отчество на английском и опять ушел. Затем они
дали мне огромный поднос, я его мигом "проглотил". Вообще, как потом
оказалось, это было самое лучшее времяпровождение за весь вояж.
Самолет пошел на посадку, капитан ушел в кабину, мы сидели вдвоем
на отгороженных шторками креслах, она [стюардесса] смотрела на меня, я
глядел в иллюминатор и искал во тьме город. За бортом было темно. Я
потерял все ориентиры времени: то ли был еще вечер, то ли наступает
рассвет, не помнил уже когда и сколько спал в последний раз, падали вниз
веки, меня тянуло ко сну. Но я смотрел вниз в окно и уже что-то можно
было различить. Мы, пролетев над океаном, летели над землей. Снизу я
узнал Токийский залив и еле заметно увидел возвышенность, наверное, это
была Фудзияма.
И вот я своими глазами смотрел на Токио. Это были огни, похожие на
пожар, и переливались как река. Мы кружили над городом и медленно
спускались вниз. За бортом показывалась фантастическая картина. Самолет
вырулил по воздуху на посадочную полосу. Снизу уже были видны ручьи
автомобилей, несколько минут и самолет плавно и мягко сел на землю. На
крутой возвышенности освещались огромные темно-зеленые буквы, сделанные
из растительности - NARITA.
Мы подрулили к зданию, остановился самолет, а стюардесса совсем
было расплакалась и ушла в кабину. Я стоял на кухне один, рядом была
молодая девушка и прибирала на столе. Вдруг открылась дверь, а там уже
стояли трое и ждали меня. Я растерялся. С кем мне пришлось общаться в
полете - находились в кабине. Я не знал, что делать, то ли идти, то ли
ждать чего-то. А та, что убиралась, поняв меня, поклонилась на прощание,
и я ушел.
Передо мной стоял мужчина средних лет в очках, рядом с ним
находилась девушка в красной форме, а сзади них вроде полицейский, вроде
пограничник.
Мы шли вчетвером по длинному светлому проходу, подошли к стойкам
контроля. А перед стойками с автоматами в руках стояли такие же
пограничники и кого-то встречали. "Не меня ли это так?" - думал я. Мы
прошли сквозь эти стойки, предварительно поставив в бумагу какую-то
печать, и пришли в комнату, сверху которой виднелась надпись
"IMMIGRATION". А по ту сторону стеклянной стены собрались люди.
Наверное, в полете обо мне сообщили, они стояли и смотрели на меня. Меня
от них отправили еще дальше. Меня посадили на скамейку: спереди сторожил
пограничник в темнозеленой форме, рядом переводчица, передо мной листали
большую толстую книгу с иллюстрациями всех паспортов из, наверное, всех
стран. Нашли наш советский оригинал, но что-то не совпадало, а именно
надпись: "Общегражданский заграничный". Они листали еще страницу [за
страницей], надеясь найти именно мой, но не нашли ничего, так и поняли,
что летел с ним я так прямо из Москвы. Задавали те же вопросы, что и в
самолете где-то минут пятнадцать. Я обрадовался, услышав опять русскую
речь, и разболтался с переводчицей о том, о сем, ненароком спросил о
священной для японцев горе Фудзияма. "А Фудзияма отсюда далеко?" -
спросил я. "О! Нет, здесь рядом!
...Закладка в соц.сетях
