Жанр: Юмор
Избранное
...сса...
- Это нам известно, господин! - сказал Ниязи.- Вы считаете, что этого
достаточно? Они проникают в гущу народную! Они действуют тайно и очень хитро!
Одной полиции с ними не справиться!
- Что вы хотите от меня? Объявление для вашего журнала пли деньги на новое
издание? - напрямик спросил банкир.
- Мы должны издавать книги, - вступил в разговор Сабахаттин. - Только так мы
добьемся каких-нибудь результатов в пашей борьбе. Мы раскроем перед народом
сущность тех, кто выдает себя за социалистов. Они хотят грабить богатых, сделать
богатых бедными, а бедняков довести до последней черты. Ваши издания написаны
слишком научно. А мы хотим издавать книги, доступные простому народу.
- Это очень хорошо. Нужно раскрыть народу глаза, пусть он поймет, что, только
обретя свободу, добьется благосостояния и богатства. Чем разнообразней наша
деятельность, тем более плодотворными будут результаты, - сказал банкир. - На
прошлой неделе ко мне заходили юноши. Они решили образовать общество...
- Но, господин, мы, к сожалению, не имеем средств... Деловые люди не хотят видеть,
что опасность уже подошла к порогу.
После этой беседы мы вышли из банка с тремя тысячами
лир. Раздраженный Ниязи бормотал:
- Вай, вот скупой осел! Если дела так дальше пойдут, мы прогорим.
- Да, раньше давали щедрее,- поддержал его Сабахат-тшт.- Уж очень много
развелось просителей вроде нас. Ничего не поделаешь. В первый месяц мы каждые
два-три дня наведывались к большим дельцам. Одному говорили, что хотим выпускать
журнал, другому - что думаем организовать общество, и уходили всегда с туго
набитыми кошельками. А помнишь того пузатенького, который еще говорил, что все
приходят к нему и уверяют, что их великие идеи поборют идеи социалистов? "Какие
там идеи? - сказал он. - У кого ты найдешь идею в голове? Днем с огнем не сыщешь
такого! Ни у кого не осталось ни меры, ни религии. Я, верно, приглянулся тому
дельцу, и он сказал: "Капитал - штука очень трусливая. Чуть что - сейчас
задрожит, затрясется. Эти подлецы напугали нас здорово. Недавно мы с приятелем
создали, так сказать, общество, по ведь одними только обществами социализм не
остановишь, они в каждую дырку умеют пролезть! Поверите ли, я только недавно
узнал, что мой зять - социалист! Разведу дочь! Не потерплю, чтобы у меня в семье
был этот подонок! Или моя честь гроша ломаного не стоит?"
За две тысячи лир, которые мы получили от этого болтуна, пришлось битых два часа
слушать его разглагольствования.
Наш вожак Ниязи сказал:
- Тема социализма уже исчерпана! Больше нам делать нечего по этой части.
- Неужели? - протянул я.
- А что нее, ты сам не видишь? Эти прощелыги много говорят, но кошельки подальше
запрятали!..
Ниязи изрек чистую правду. Все, к кому мы обращались теперь за помощью, говорили
одно и то же: "Социализм дело не очень плохое, я сам социалист процентов этак на
тридцать. В каждом деле свой секрет. Нужно знать, где собака зарыта... А наши не
способны разбираться в тонкостях..."
- Ваш покорный слуга - тоже до некоторой степени социалист, - отвечал на эти
слова Ниязи. - Но все должно иметь пределы. Можно быть социалистом на двадцать,
на тридцать, даже на сорок процентов. А дальше - стол. Всякое излишество вредно.
Заходили мы и к тем деловым людям, у которых бывали раньше. Они тоже на сколькото
процентов стали социалистами. На столько же процентов соответственно
уменьшались и суммы, которые они жертвовали нам.
А один на днях объявил:
- Я стал социалистом на шестьдесят процентов... Как раз после этого заявления
Ниязи и решил:
- С социализмом надо кончать. Нам делать больше нечего, если эти подлецы стали
социалистами на шестьдесят процентов!
- Почему? - как всегда, спросил я.
- А потому. Раз эти горлохваты хотят завладеть тем, что их заинтересовало, то уж
на все сто процентов! Социалистами они тоже захотят стать стопроцентными. Тогда
всем нам
крышка...
- А как же мы? - спросил я, вспоминая горькие дни безработицы. За время, что мы
промышляли, я сколотил кругленькую сумму.
- Еще что-нибудь придумаем! - беззаботно проговорил Сабахаттин. - Столько
времени паслись у этой кормушки, пора и честь знать! До этого два года жили
поборами на строительство мечетей, а еще раньше собирали деньги для общества
спасения беспризорных детей, реставрации исторических памятников, охраны
инвалидов. Пораскинь мозгами - всегда найдешь дело. Жизнь подскажет...
Я по своей натуре не был авантюристом и поэтому предложил:
- А что если нам создать фирму и заняться торговлей?
- Где уж нам! - махнул рукой Ниязи.
- Деньги для этого нужны, - пояснил Сабахаттин.
Я отложил тридцать пять тысяч лир, а у них не было и тридцати пяти курушей.
Конечно, что легко добывается, то легко и уходит.
Я решил открыть свою собственную контору, заниматься импортом, экспортом и
комиссионными делами и зарегистрировался в торговой палате. Еще не было
заключено ни одной сделки, как ко мне явились мои приятели:
- Да пошлет Аллах тебе удачи!
Я поблагодарил.
- Брат мой, ты эту контору открыл в очень неблагоприятное время.
- Почему? - как всегда, спросил я.
- Неужели сам не понимаешь? Социализм набирает темпы, социалисты - враги
капитала. Чем богаче ты становишься, тем больше врагов себе наживаешь!
"А ведь он правду говорит!" - подумал я. И страх охватил меня. Никогда не
обрести мне покоя!
Относительное представительство
Зеленые двери кофейни под вывеской "Читальня друзей - арендатор Джемаль Джаймаз"
были распахнуты настежь. Джемаль-эфенди стоял возле очага и щипцами перемешивал
угли в самоваре. Его подручный Хюсейн подметал земляной пол, который от
обильного поливания и шарканья ног стал похож на черный бетон. На него легла
тень от залитого солнцем пышного куста под окном. Она напоминала ковер, расшитый
причудливыми узорами.
Покончив с кофейней, Хюсейн начал подметать увитый плющом садик, полил
колокольчики, протер мраморные столики. Когда он расставлял бутылочки газоса[23
- Газос - сладкая газированная вода, закупоренная в бутылочке.] по краям
маленького бассейна, находившегося в центре садика, золотые рыбки испугались и
ушли поглубже.
- Вытащи Хайдара во двор! - крикнул Джемаль-эфенди Хюсейну.
Хайдар - это канарейка. Хюсейн снял клетку, подвешенную к потолку, и повесил ее
на гвоздь под навесом, где стояли горшки с геранью и гвоздикой; на цветы были
надеты яичные скорлупки. Покончив с уборкой, он пустил воду в фонтанчике.
У дверей показался Ихсан-бей, бывший служащий на телефонной станции, а теперь
пенсионер.
- Заходи, Ихсан-бей!..
- Благодарствую! Здравствуйте!
- Здравия желаем!
- Приготовь-ка мне кофе, сынок. Где газета?
Ихсан-бей сел, поджав под себя правую ногу, поправил очки на носу. Хюсейн принес
газету. Ихсан-бей раскрыл ее.
Затем пришел Хаджи Махмут-эфенди. Поздоровались. За ним - отставной полицейский
Бюньямин-эфенди.
- Включи радио, Хюсейн! - попросил он, отхлебывая крепкий чай.
Мальчик повернул переключатель приемника, прикрытого вышитой белой накидкой.
Передавали какую-то беседу. Ихсан-бей, уткнувшийся в газету, замахал вдруг
рукой, будто отгонял назойливую муху.
- Выключи, выключи!
Радио замолкло.
Разносчик цветов Мазлум и молочник Халим вошли вместе. Они поздоровались с
сидевшими за столиком и попросили домино. В кофейне стало людно.
- О-о-о!.. Все друзья в сборе, - приветствовал посетителей с порога Мухтар
Эмруллах-эфенди.
Ихсан-бей, оторвавшись от газеты и посматривая поверх очков, произнес:
- Слава и благодарение Аллаху! Дожили мы до блаженных дней.
Никто не понял его слов, но все головы повернулись к нему. А Исхан-бей, тыча
рукой в газету, продолжал:
- То, что до сих пор было причиной наших страданий, слава богу, уже позади.
Пусть теперь объединятся хоть самые сильные державы, они не смогут нас согнуть.
Мухтар Эмруллах-эфенди, который всегда спорил с Ихсан-беем,спросил:
- Опять что-нибудь случилось, Ихсан-бей? Что пишут в газете?
- Что пишут в газете?.. Наконец-то принята система относительного
представительства[24 - Имеется в виду пропорциональная система избирательного
права в капиталистических странах, при которой места в парламенте распределяются
между отдельными партиями пропорционально количеству голосов избирателей,
поданных за список кандидатов каждой из этих партий. В 1950 г. правительство
Народно-республиканской партии, чтобы не допустить к власти оппозицию, ввело
мажоритарную систему, при которой избранным в данном округе считается только
кандидат (или список кандидатов), получивший большинство голосов. В 1961 г.,
после переворота 27 мая 1960 г., был принят избирательный закон, по которому
было введено пропорциональное представительство при избрании национальной палаты
и мажоритарная система при избрании сената. В 1964 г. мажоритарная система была
заменена пропорциональной и при выборах в сенат.].
Мухтар Эмруллах-эфенди, чтобы сообразить, о чем идет речь и что бы такое
придумать в ответ, протянул:
- Да-а-а... Вот этому я рад. Значит, приняли... систему относительного
представительства.
Мазлум, оторвавшись от игры, спросил:
- Америка или Россия?
- Какая там Америка, какая Россия, сынок!.. Мы приняли, мы. Отныне у нас
относительное представительство.
- Да-а-а... Хорошо, хорошо, пусть.
Отставной полицейский Бюньямин спросил:
- А почему вы думаете, что это хорошо?
- А что плохого?
Мухтар Эмруллах, не желая отставать от Ихсан-бея, сказал:
- Хорошо - не то слово, прекрасно!
- Дай бог, к лучшему!..
Ихсан-бей продолжал разъяснять:
- Возьми ты, например, Америку, Францию возьми, Англию, Германию, возьми Японию...
Все они высокоразвитые страны, не так ли?
- Да, так. Все они далеко ушли, - заметил Хаджи Махнут.
- Почему? Потому что и в Европе, и в Америке принята система относительного
представительства. В этом все дело. Мухтар Эмруллах:
- Стоит только принять систему относительного представительства, как страна
быстро двинется вперед. Ихсан-бей продолжал:
- Мы, начиная с танзимата[25 - Танзимат - период умеренных реформ, проводившихся
в Турции в 40-70-х годах XIX в.], стремимся к прогрессу, но ничего у нас не
получается. И не понимаем причины нашей отсталости. Если бы мы знали, в чем
дело, давно бы все было по-иному.
- Так в чем же дело, Ихсан-бей?
- Как в чем? В относительном представительстве... Сколько раз у нас менялась
власть. Пораскинь-ка умом и подумай: почему это Европа, Америка все время идут
вперед?..
- Конечно, причина есть.
Опять заговорил Мухтар Эмруллах:
- Причина ясна: относительное представительство... Если бы это относительное
представительство приняли у нас пять - десять лет назад, то сейчас и Европа, и
Америка были бы далеко позади нас.
- Да, слава Аллаху, - подтвердил Ихсан-бей, - у нас все есть. Есть руда, земли
наши богаты, реки прекрасны, страна наша обширна, и климат благодатен. Чего нам
не хватает? Только одного - относительного представительства...
- Теперь и это будет. Пусть посмотрят тогда на нас.
Все в кофейне, разинув рот, слушали разговор Ихсан-бея и Мухтара Эмруллаха.
- Слава и благодарение Аллаху, получили мы относительное представительство!..
Если бы, например, это случилось сто лет назад, то мы давно бы уже слетали и на
Луну, и на Солнце...
- Знаешь, братец, отчего у меня душа болит? Ведь никому в голову это не
приходило! А народ страдал. Ну ничего, в конце концов поняли...
В разговор вмешался молочник Халим:
- Ихсан-бей, значит, это относительное представительство так необходимо?
- А как же!.. Еще бы! Все зависит от него. В какой стране нет относительного
представительства - там отсталость. Хозяин кофейни Джемаль глянул из-за
самовара.
- Простите, я одного не понимаю. Раз это относительное представительство так
важно, так полезно, почему тогда до сих пор наши союзники американцы, наши
друзья англичане, французы ни словечка нам не сказали?! Они дают нам займы,
открывают кредиты, составляют планы. Вместо этого лучше бы посоветовали ввести
относительное представительство - и крутись колеса... Право, позор! Какая же это
дружба? Ну ладно, мы не могли заметить, а им-то со стороны видней.
- Не могу ничего вам сказать, - отвечал Ихсан-бей. - Дружба дружбой, а табачок
врозь. Каким бы ты другом ни был, а своя рубашка ближе к телу.
В разговор вступил Хюсейн:
- Значит, дело, о котором вы говорите, очень хорошее дело?
- Конечно... И какое еще! Богатство страны, безработица, то, другое, пятое,
десятое - все зависит от относительного представительства...
- Черт возьми!.. - хлопнул Хюсейн себя по коленям.
- Стыдно спросить, - сказал Мазлум, - но что это такое - система относительного
представительства, или как ее, которую мы теперь приняли? Как же это теперь
будет у нас?
- Да, что это такое - относительное представительство? - спросил молочник Халим.
Мухтар Эмруллах, который всегда вмешивался в разговор, сделал вид, что не
слышит, и посмотрел на Ихсан-бея, своего соперника в ученых спорах.
- Господа, - начал Ихсан-бей. - Относительное представительство означает
следующее: то есть все будет по отношению. Понятно? Относительно...
- Как? - спросил Джемаль.
- Аллах, Аллах!.. Какие еще есть люди! Трудно вам объяснить, невеждам! Имеются
отношения, не так ли? Каждая вещь имеет свое отношение. Ты, допустим, хозяин
кофейни, а другой, например, купец. Все вы теперь будете жить в каких-то
отношениях, то есть относительно. Ты не будешь стремиться жить, как купец,
одеваться, как он. Не будешь говорить: "У него холодильник, значит, и у меня
должен быть". Каждый будет знать свое отношение. Все беды, которые падали на
наши головы, происходили из-за отсутствия относительности. От этого портятся
нравы.
- Ей-богу, правда! - сказал Хаджи Махмут. - Нравы испортились. Женщина смотрит
на богатую соседку и хочет одеваться, как она.
Мухтар Эмруллах, улыбаясь из-под усов, заметил:
- Ты ошибаешься, Ихсан-бей, система относительного представительства значит не
то...
- А что?
- Как только партия приходит к власти, она начинает притеснять партию, которая
потеряла власть и перешла в оппозицию. Ее приверженцы обогащаются. Не так ли?
Относительное представительство и означает: когда оппозиционная партия придет к
власти, она по отношению к партии, передавшей ей власть, будет делать то же
самое. Например, она будет обогащать своих приверженцев. Допустим, если старая
власть построила цементный завод, то новая, к слову, построит автомобильный.
Если старая власть построила пять сахарных заводов, то новая по отношению к ней
власть построит десять. Потом другая власть построит двадцать... Вот таким образом
страна постепенно и будет развиваться...
Тут не вытерпел отставной полицейский Бюньямин:
- По-моему, вы оба ошибаетесь. Система относительного представительства - это
значит представление в определенных отношениях. Например, в школах бывают
представления. В театрах бывают представления... Вот так. Допустим, в стране нужно
что-то построить. Ну, например, нам нужны пароходы... Мы посмотрим, что лучше:
построить их у себя или купить за границей? Все будет представлено точно, как в
театре. Граждане будут приходить и смотреть. Одобрят они или нет, покажет
голосование. То есть ничего не будет скрыто от народа. Все, что нужно сделать,
будет представляться в определенных отношениях перед глазами народа, а затем...
Ихсан-бей расхохотался.
- Послушай, ты хочешь огромную страну превратить в театр?
- С какой стати!.. Во всем мире так. В Англии, Германии, Японии, Италии - везде
так. Только у нас не так.
- А по-моему, - сказал молочник Халим, - при системе относительного
представительства каждому будут предоставлены права. Человеку высокого роста
потребуется на костюм два с половиной метра ткани, а нашему Хюсейну и полтора
хватит. Так ведь? Вот в соответствии с этим... У одного человека в семье шесть
человек, а другой холост. Но оба они чиновники и получают одинаковое жалованье.
Разве так хорошо? Система относительного представительства не допускает такой
несправедливости...
- Значит, система относительного представительства, - хотел подытожить спор
Джемаль, - это вроде как, например...
- Да, приблизительно...
- Очень хорошая вещь...
- Хорошая - не то слово...
- Значит, важная?
- Конечно, важная... Очень важная...
- Хорошо, что мы ее приняли...
- Если бы мы ее приняли раньше, нам бы так не пришлось страдать...
- Слава Аллаху, что мы дожили до этих дней!..
- Слава и благодарение Аллаху!.. Лучше поздно, чем никогда...
Я разговаривал с Ататюрком[26 - Приведенные здесь слова Ататюрка написаны и
высказаны им лично.- Прим. автора.]
С тех пор прошло двадцать лет. Нас было человек двести, двести молодых
лейтенантов.
Как и каждое утро, в старой казарме военной школы в Мачке стоял галдеж двухсот
молодых глоток.
И вдруг все смолкло. Воцарилась небывалая, неслыханная тишина. Казалось, даже
часы остановились.
- Что случилось?
- Что происходит?
Пробежал встревоженный шепот:
- Умер Ататюрк...
Звуки, взгляды, чувства, время, земля - все застыло.
- Надеть парадную форму! - отдает команду капитан Чийдемоглу.- Два наших
курсанта идут во дворец Долмабахче часовыми у гроба Ататюрка.
Моя очередь заступить на почетный пост - после полуночи. Впереди капитан, сзади
мы - два лейтенанта. Полчаса неподвижно стоим мы у гроба Ататюрка. Свет факелов
освещает его лицо, вспыхивает огнем на сабле капитана. Мы застыли не на страже
праха Ататюрка, мы охраняем Революцию. Ататюрк - значит Революция. Он оставил
нам ее завоевания и спит так спокойно, потому что уверен в нас. Пламя факелов то
возгорается, то угасает на стали сабли.
Прошло двадцать лет. Ком горя, который сковал тогда мое горло, слезы, которые
застыли тогда в моих глазах, вчера разразились рыданиями... Я вновь стоял перед
Ататюрком. Я возвратился к 10 ноября 1938 года. Но разве сейчас я в карауле? Мы
в карауле? Где те завоевания, на страже которых мы стояли?
Туман, обволакивающий меня, сгущается и чернеет. Даже в свете факелов я ничего
не вижу.
- Отец, я не вижу тебя...- произнес я.
- Если вы понимаете и разделяете мои взгляды, мои мысли - это уже важно,-
прозвучал в моих ушах голос. Его голос.
- Понимаем, отец, но мы не можем высказать их.
- Если мы убеждены, что делаем по совести и наши слова не расходятся с делом, то
должны открыто, ясно, без колебаний и неопределенностей говорить об этом.
- Мы верим в свою правоту. Но боимся. Мы, интеллигенты, стали боязливыми, всего
боимся.
- Не бойтесь говорить правду!..
- Но мы боимся правды. Поэтому давно прибегаем к обману, вводим себя в
заблуждение.
- И оценивая положение, и принимая решения, мы должны без страха смотреть правде
в глаза, хотя она и горька. У нас нет нужды обманывать себя и друг друга.
- Правда у нас существует только в определенной форме. На тех же, кто думает
иначе, не так, как принято, смотрят с подозрением.
- Каждая личность должна сама осознать, что нужно для всей нации.
- Дайте нам совет, из чего следует исходить, решая проблемы, стоящие перед
страной?
- Нужно рассматривать проблемы не в связи со случайными событиями, а заглядывать
в их сущность.
- А если нам не дают выразить свои мысли по этому поводу?
- Нельзя подавить мысль принуждением и силой, пушками и винтовками.
- Но для этого прежде всего нужна свобода печати.
- Печать - голос нации. Печать является независимой силой, школой,
руководителем; она дает необходимую идейную пищу, просвещает и указывает нации,
в каком направлении должно идти ее развитие, короче говоря,- она прокладывает ей
путь к счастью.
- Мы прилагаем большие усилия, чтобы освободиться от клейма "слаборазвитая
нация", однако усилия наши бесплодны.
- Реформы, направленные на удовлетворение только неотложных потребностей нации,-
недальновидны и решают частные вопросы, но не главные.
- А какая программа была у вас?
- Народ, крестьяне подсказали мне рабочую программу: дороги и школы.
- Отец, почти семьдесят процентов турецкого народа неграмотно.
- Подумайте, как низок процент грамотности нашего социального коллектива. А
основной элемент нашего общества - крестьянин - неграмотен. Это позор. Позор для
всех, кто считает себя человеком, позор для нашей нации. Но мы избавимся от
этого позора. Надо, чтобы каждый гражданин принял участие в исправлении этой
ошибки.
- У нас мало школ. Учителя задыхаются от нужды. Их не хватает, и школы
закрываются.
- Обучение в школах нужно передать в надежные руки, а чтобы обеспечить
воспитание знающими и уважаемыми учителями, которые считают обучение детей нашей
страны своим делом, своим долгом, следует поднять на должную высоту профессию
учителя и дать ему достаток, как и людям других почетных профессий.
- Какой должна быть система нашего просвещения?
- Подлинным хозяином страны и основным элементом нашего общества является
крестьянин, тот самый крестьянин, которому до сегодняшнего дня был закрыт путь к
знаниям. Поэтому в основе нашей политики просвещения лежит уничтожение
невежества. Достижение этой цели составит священный этап в истории нашего
просвещения.
- Реакционеры день ото дня расширяют свою деятельность. По рукам ходят издания,
публикация которых в ваши дни была запрещена.
- Во время динамичного революционного натиска сторонники старого правопорядка
вынуждены укрываться, но как только их влияние начинает ослабевать, они сразу же
активизируются и выжидают случая, чтобы осудить основы революции, ее лучшие
устремления и священные идеалы.
- Политические деятели в погоне за голосами избирателей все чаще и чаще делают
уступки реакционерам. Нам, отец, это причиняет адскую боль.
- Те, которые охраняют реакционные мысли, полагают, что они опираются на
определенный класс, однако это - игра воображения. Мы сметем тех, кто хочет
преградить путь нашему прогрессу, и пойдем дальше. Мы не собираемся
останавливаться на пути обновления. Мир стремительно движется вперед. Разве
можем мы стоять в стороне от этого движения?
- Нет, не можем. Некоторые политики говорят, что "демократия - это желание
большинства", и, играя на этом, они подстрекают массы, около семидесяти
процентов которых неграмотны, на реакционные выступления, и таким образом
подтачивают силы революции.
- Ни одна настоящая революция не может быть совершена одним решением
большинства, без тех, кто видит истину.
Нельзя проводить плебисциты среди масс, еще связанных азиатскими догмами
покорностей и привычками, масс, которые могут подпасть под влияние
монополистических сил, много обещающих, но вынашивающих коварные замыслы.
- Что мы должны сделать для улучшения жизни тех, кого ты, отец, назвал "основным
элементом общества" - наших крестьян?
- Прежде всего, в стране не должно быть безземельных крестьян. Нужно ограничить
наделы крупных землевладельцев и распределить земельные участки среди бедняков в
соответствии с плотностью населения того или иного края страны, в зависимости от
степени плодородия земли.
- Отец, что нам необходимо, чтобы поднять Турцию до уровня современных,
передовых наций? Иностранный капитал? Обучение нашей молодежи в странах Европы
или привлечение иностранных специалистов?
- Можно сказать, что мы ни в чем не нуждаемся. Нам не хватает только одного:
трудолюбия!.. Если мы исследуем наши социальные беды, то не обнаружим более
тяжкого недуга. И первое, что мы должны сделать, это избавиться от этого недуга.
Надо привить нации трудолюбие. Достаток, счастье - право только тех, кто
трудится.
- Отец, с кем и с чем связать нам наши надежды?
- Есть два Мустафы Кемаля. Один - это я, смертный Мус-стафа Кемалъ; другой тот,
который как идеал живет в нации, представителем которой я являюсь. Хотя я и
появлялся на общественной арене в момент, когда страна была в опасности, меня
родила турецкая мать. Разве турецкие матери теперь не родят таких же Кемалей?
Знайте, успех принадлежит нации, а не мне. И надежды надо возлагать на свои
силы.
Погасли факелы. Все кругом померкло. Рыдания, которые двадцать лет назад сковали
мое горло, которые застыли в моих глазах, разразились.
Важное поручение
В то утро шеф отдавал чиновнику политической полиции следующий приказ:
- Чжан, я поручаю тебе очень важное дело. Смотри в оба! Для тебя это самое
почетное задание за все время службы у нас. Конечно, если ты справишься.
Чжан, разглядывая носки своих поношенных ботинок, спросил застенчиво:
- А премию дадут, господин начальник?
- Конечно, если ты успешно справишься. Ты получишь три тысячи юаней. Прочисти
свои уши и слушай меня хорошенько.
Начальник политической полиции все время что-то говорил, но Чжан ничего не
понимал. В голове его вертелись три тысячи юаней. Три тысячи, как будто и
большие деньги, но на базаре не очень-то разойдешься на них.
- Ты прошел обучение на курсах у специалистов американской секретной службы? -
спросил шеф.
- Что? - откликнулся Чжан, голова которого все еще была забита тремя тысячами
юаней.
- У американских специалистов, - повторил шеф.
- А-а-а, да, да... Я получил самые высокие отметки.
- Тогда я могу на тебя положиться. Чжан, слушай меня внимательно. Ты должен
хорошо загримироваться. Наденешь на себя лохмотья. Будешь просить милостыню
напротив большого розового здания, что на проспекте Чань Ань-цзе. Ты понял? С
утра до вечера ты там.
- Я понимаю, шеф мой. Мне нетрудно облачиться нищим.
- Старайся выследить всех, кто посещает это большое здание. Каждый вечер я буду
ждать доклада от тебя.
- Слушаюсь, шеф мой.
Чжан так искусно изменил свое лицо и одежду, что люди давно знавшие его, глянув
на него, сказали бы: "Этот человек родился нищим". Во всем Китае не было лучшего
нищего.
В первое утро, когда Чжан начал нищенствовать, передним прошел шеф и, бросив
монетку, молвил:
- Поздравляю тебя, Чжан. Если бы я не знал, что это ты, ни за что не догадался
бы.
В первый день работы Чжан еле успевал собирать и класть в карман монеты, которые
ему бросали прохожие. У него почти не оставалось времени на выполнение своих
полицейских обязанностей. Как, оказывается, много в этой бедной стране лю
...Закладка в соц.сетях
