Жанр: Юмор
Новый друг комиссара Фухе
...у, а ты как? Все ездишь?
Свечи сбываешь?
- Да...- кивнул Алекс, постепенно приходя в себя.- Я проездом из
Монтекарловки. Ненадолго... Ведь сегодня тридцать первое декабря... Мы же
каждый год...
Каждый год в этот предпраздничный день друзья навещали одного из
крестных отцов фухеистики, директора издательства "Уорлд Фухе пресс" Сержа
Каплина, и даже в этот тяжелый год традицию нарушать не следовало.
- А может - ну его? - спросил Фухе, привычным жестом обшаривая карманы
Алекса и слегка облегчая их от излишнего содержимого.- У меня тоска... Еще
прибью... Ну ладно, если уж традиция...
- Только вот подарок бы...- пробормотал Алекс.- Я не успел... Самолет
задержали... Посадка...
- Еще и подарок,- совсем помрачнел Фухе, но тут же его лицо прояснилось:
- А чего! Можно и подарок! Я сейчас...
Фухе скрылся в мрачных глубинах квартиры, затем что-то долго
переворачивал, чертыхаясь. Наконец, он накинул все, что осталось от его
клетчатого пиджака, и, отфутболив попавшуюся под ноги пустую бутылку изпод
дихлофоса, уверенным шагом вышел из квартиры. Алекс засеменил рядом.
Пока Габриэль произносил прочувственную речь, стоял перед как всегда
важным и напыщенным директором издательства, Фухе угрюмо смотрел в пол и
ковырял ботинком паркетину.
- ...мы приготовили вам, отец наш и благодетель, скромный подарок,-
закончил свой спич Алекс и с надеждой посмотрел на Фухе. Серж Каплин из
уважения к когда-то знаменитым своим гостям брезгливо взглянул на бывшего
комиссара.
- А,- сообразил Фухе.- Подарок тебе? Ну, получай, буржуй, от
безработного!..
Рука комиссара привычным движением скользнула в карман, и через секунду
над липкими волосенками Сержа взлетело известное всему прогрессивному
человечеству... да-да, то самое! Пресс, которое папье!
- Ваньсуй! - вякнул Каплин по-китайски и приготовился умереть. Но
грозное оружие лишь слегка погладило лысеющую голову директора. Живой, но
потерявший от ужаса дар речи, Серж сполз на пол и застыл. Собрать все
ценные вещи и деньги, имевшиеся в квартире, было для Фреда и Габриэля,
прошедших прекрасную школу, делом пяти минут...
- Хорош был твой подарочек! - хмыкнул Алекс, допивая из горлышка бутылку
"Арманьяка".- Но, может, все же не стоило? Все-таки праздник, традиция...
Можно было и на неделе заехать...
- Бестолочь ты, Алекс! - сообщил Фухе, прыская в пиво дихлофос.- Да если
бы не праздник... Ну, подумай, Габриэль, куриная башка, жить бы ему, ежели
б не традиция? Лишний год жизни - это разве не подарок?
- Подарок, подарок! - успокоил его Алекс.- С Новым годом!
- С новым счастьем! - прочувственно ответил Фухе и, отхлебнув пива с
дихлофосом, занюхал этот нектар клеем "Момент".
31 декабря 1989 г.
Андрей Валентинов
С НОВЫМ СЧАСТЬЕМ!
С. К. с Новым годом!
Фухе был поклонником традиций. Служба - службой, отпуск - отпуском, а
Новый год комиссар привык встречать по старинке - с нейлоновой елкой,
свечами и ночным телевизором. Правда, в этом году после очередного виража
обновленческой политики вождей Великой Нейтральной Державы пришлось
подсократиться, и в пустом холодильнике комиссара поджидала единственная
бутылка "Виноградного сверхособого" и банка заморской кильки пряного
посола... Но свечи были готовы, и Фухе предвкушал...
Новогодняя речь генералиссимуса, бой колоколов в Большом кафедральном,
программа "Танцы-Шманцы"...
Осколок привычного, того что грело душу все эти годы политики
Обновления.
Стол был накрыт, но хозяин не успел вкусить терпкость "Виноградного
сверхособого". В девять вечера танки Бруно Кальдера вышли на улицы, а уже
через час комиссар, ругая всех подряд, сидел в своем кабинете, пропуская
сквозь густое сито первых задержанных.
Собственно говоря, комиссар плохо представлял себе происходящее.
Впрочем, приказ он помнил дословно: "Демократов - к стенке, коммунистов -
тоже к стенке, беспартийных - туда же, а всех по отношению к кому возникнут
сомнения - пристреливать на месте".
Десятый подследственный что-то напомнил комиссару, но думать было
некогда и не к чему, и Фухе привычно буркнул что-то насчет партийной
принадлежности.
Задержанный пробормотал в ответ нечто невнятное.
- Демократ? - уточнил Фухе.
- Ни-ни! - забожилась жертва.- Ни сном, ни духом...
- А, коммуняка!..- понял комиссар.
- Ни Боже мой,- пискнул десятый номер.- Беспартийные мы...
- А, все равно,- махнул рукой Фухе.- Все равно Новый год испортили... К
стенке!
- Но я же... комиссар... все о вас... Семь романов... Девяносто
рассказов... Бессмертный редактор... Если бы не я...
- Так что, может быть, тебя еще и с Новым годом поздравить? - хмыкнул
Фуке.- У, писака, язвить твою...
- Так ведь...- в последней надежде заныл несчастный, брякаясь на колени
и подползая к комиссару.
Тот брезгливо отодвинул кресло подальше, но жертва продолжала
преследовать его, пока не загнала в угол.
- Ладно, с Новым годом!..- буркнул великий комиссар, отмечая в протоколе
допроса птичкой еще одного признавшегося.
- И с новым счастьем! - добавил он, когда жертву уже потащили на роспыл,
а в кабинет добры молодцы вволакивали очередного неформала...
31 декабря 1990 г.
Андрей Валентинов
ПСИХ
Свет был неярким: городская электростанция в очередной раз перешла на
режим экономии. В желтом свечении единственной лампочки, поникшей на
пыльном витом шнуре, унылая конура комиссара Фухе казалась уютной и даже
немного респектабельной.
Фухе сидел за пустым столом и решал тяжкую проблему. Ему предстояло
закурить последнюю "Синюю птицу", чудом сбереженную им специально к 31
декабря. И теперь следовало решить главное - чем разжечь любимую сигарету.
Фухе вытянул из кармана кучу национальных престижей, полученных в
последнюю зарплату. Мелочь он отверг сразу и положил рядом банкноты в 500 и
1000 престижей. Он хорошо знал, что 500- престижка горит ровно и красиво,
но в огне от 1000-престижки то и дело проскальзывают волнующие зеленоватые
огоньки: сказывается наличие высшей степени защиты.
Комиссар достал огниво и хотел было решить вопрос простым выкидыванием
орла-решки на своем полицейском жетоне, как вдруг загремел давно
отключенный телефон. Фухе подивился великому чуду и снял трубку.
- Комиссар! Это вы? - слышимость не позволяла определить личность
звонившего.
- Комиссары в России! - с удовольствием заметил Фухе и не без содрогания
подумал, что включение телефона в новогоднюю ночь - не лучший из подарков.
- Сейчас... машина... срочно,-возгласила трубка, и Фухе пожалел, что в
Великой Нейтральной Державе все еще оставался неприкосновенный запас
бензина.
В кабинете министра собрались почти все, кого можно было найти в эту
ночь - начальники отделов, сотрудники госбезопасности, референты
президентской канцелярии и даже известный хиромант-гадалка ДебилЖлоба
Ставропольский.
Министр Кароян был суров и краток:
- Мы не выпьем сегодня шампанского,- начал он.- Санта-Клаус не найдет
нас в эту ночь. Тяжкий крест долга повелевает нам заняться спасением
Отчизны...
- В третий раз за неделю,- добавил кто-то, но всем остальным было не до
шуток.
Встал белый, словно исчезнувшая из магазинов сметана, замминистра
финансов и сообщил, что неведомая, но грозная банда фальшивомонетчиков
готовится уже завтра, в первый день очередного года Великого
обновления,выбросить на рынок миллионы фальшивых банкнот.
- И это будет конец света,- подытожил Кароян и выжидательно посмотрел на
цвет сыска, замерший перед грандиозностью задачи.- Найти, обезвредить и
спасти Отчизну.
- Какие банкноты? - уточнил вечно трезвый Левеншельд, мучительно
ожидавший три бутылки импортного кефира в собственном холодильнике.
- Банкноты - по десять "престижей",- сообщил чиновник безнадежным тоном.
Фухе встал. Ему хотелось домой. Ему надоели экстренные совещания по
спасению Отечества.
- Слушай, Кароян,- воззвал он, прикидывая сколько времени осталось до
боя курантов.- Сколько в Столице умельцев?
- Восемнадцать,-вздохнул Кароян.- Всех не проверишь...
- И не надо,- заметил комиссар Фухе.- Герберт, позвони в психлечебницу -
кто из этих орлов состоит на учете?
Через пять минут стало известно, что Кривой Герцог Фру давно уже
амбулаторно лечился в городском дурдоме. Еще через полчаса опербригада
изымала у негодяя контейнеры с фальшивыми банкнотами...
- ... А проще паровоза,- заметил Фухе, прикуривая от 1000 -
"престижки",- в наше время подделывать "десятки" может только псих...
Извозчики уже толпились у ворот министерства в ожидании седоков...
В эту новогоднюю ночь бензин в Великой Державе все-таки закончился...
31 декабря 1992 г.
Андрей Валентинов
ОПТОМ
- А может быть, компьютер продадим? - спросил наивный лейтенант Франк.
- Я тебе продам! - пообещал Левеншельд, почуяв угрозу своей любимой
игрушке. Франк понял и замолчал. В комнате зависла мрачная тишина.
Новый год был на носу. Вроде бы и думать было не о чем: всех ждали
праздничные елки, наряженные супруги и охлажденное шампанское. Но на этот
раз лютое дыхание кризиса донеслось, наконец, и до управления поголовной
полиции. Премиальных не было. Более того, зарплату в последний раз платили
в сентябре, и сотрудники поголовки уже всерьез собирались класть свои
источенные в борьбе с внутренними врагами зубы на полку.
Фухе, как лев, защищал интересы своего отдела. Он дошел до министра, он
разбил кулаком стол вицепрезидента, но все было тщетно: денег у Великой
Нейтральной Державы не было. Наконец, уже под Рождество, Фухе притащил из
канцелярии президента желтый листок мерзкого вида, содержавший разрешение -
ввиду чрезвычайных обстоятельств - продать кое-что из казенного имущества,
дабы несколько сгладить остроту проблемы. Оставалось решить, что,
собственно, продать.
Мебель продали еще летом. За ней последовали шторы, комплекты парадной
формы и даже пепельницы. Оставался любимый компьютер Левеншельда, сейф,
старая лампа и личное оружие. Фухе, наслушавшись самых нелепых предложений,
отправился куда-то посоветоваться, а сотрудники отдела вяло, уже в сотый
раз обсуждали ситуацию.
- Может, картотеку продадим? - предложил Уве Лист.- Бандюгам? все-таки
информация...
- Разве что...- вздохнул сержант Верди.- Хотя они, похоже, и так в
курсе. Раньше надо было...
Содержимое картотеки Верди загнал Леопольду-младшему еще в октябре.
- Да, кисло,- подвел итог Лист, соображая, что пора подаваться обратно в
налетчики.
За дверью загремели тяжелые командирские шаги. Офицеры привычно
вскочили. Фухе вошел своей обычной шаркающей походкой, слегка
пошатываясь от
праздничной дозы, принятой в "Кроте". Посмотрев на замерших в ожидании
коллег, он выждал минуту, а затем хмыкнул и бросил на стол толстую пачку
национальных "престижей":
- По миллиону на каждого, ребята!
- Ура-а-а-а!!
По миллиону, конечно, было мизером, едва хватало на пару бутылок водки,
но все же побольше, чем платило родное государство.
Деньги были поделены с быстротой, невиданной даже в поголовной полиции.
Офицеры, удовлетворенно переглядываясь, засобирались домой.
- Как всегда, второго? - уточнил у шефа ветеран Лист.
- Гм-м,- неопределенно пробурчал комиссар.
Это было настолько странно, что все замерли, а Левеншельд, уже
заносивший ногу над порогом, нерешительно оглянулся и отступил назад.
- То есть как, шеф? - удивился Верди.- Нам выходить первого?
- Вы это... ну, того...- Фухе был смущен, что вообще-то бывало только
раз в год, и то по случаю високоса.- Можете не спешить. Ну, дома, что ли,
посидите... Кроссворды опять же...
"Грипп, что ли?" - подумал Левеншельд, а у невежливого Листа мелькнула
непочтительная мысль о приступе застарелой шизофрении.
- В общем, не спешите,- повторил комиссар.- Я это... Ну... В общем,
продал...
- Что продали? - не выдержал нетерпеливый Верди.
- Все продал! Все управление - от фундамента до крыши! Фирме "Алекс и
Шелтоух" - под офис! Ясно?
И тут на окаменевших сотрудников поголовки навалилось свинцовое
молчание. Наконец, минут через пять, ктото осмелился проблеять:
- А... работа как же, шеф?
- Новый год - новые проблемы,- философски заметил комиссар.- Поспешите,
ребята, а то сейчас мебель заносить будут...
В коридоре уже грохотали тяжкие шаги грузчиков. "Алекс и Шелтоух"
вступали в свои законные права, опережая спешивший в управление поголовной
полиции Новый год...
31 декабря 1993 г.
Борис Успенский
БЕРЦОВАЯ КОСТЬ ПРАБАБУШКИ
Фухе сидел в своем кабинете и равнодушно поглядывал на красотку Мадлен,
которая выгребала останки незадачливого репортера, пытавшегося взять у
комиссара интервью. Крепкий, однако, попался репортеришка! О его голову
раскрошилось лучшее пресс-папье! Сам виноват: настрочил фельетон о работе
поголовной полиции, а после имел наглость явиться за автографом!
Между тем интуиция подсказывала, что сегодня предстоит поработать.
Комиссар хотел приказать ей заткнуться и не предрекать всякие гадости, но
опоздал. В дверь постучали, и в кабинет, едва касаясь пола, вошла женщина,
очень привлекательная, с чертовщинкой в черных, словно южная ночь, глазах.
Мадлен покачала головой, вздохнула и направилась за свежими тряпками и
новым ведром для мусора. Уж она-то знала - Фухе не ведал пощады, особенно
когда пребывал в гнусном расположении духа.
Красотка, мягко, словно дикая кошка, ступая по ковру, подошла к столу,
мило улыбнулась и присела в кресло, небрежно закинув ногу за ногу. Странно
- но в этот момент Фухе почувствовал, как его плохое настроение, а равно и
обычная кравожадность, клином вылетают в открытое окно.
"Выпить бы чего!" - мелькнула последняя трезвая мысль, и в тот же миг
девица взмахнула черными, цвета вороного крыла, волосами, и на столе
появилась бутылка конъяка и две стопки, а вслед за ними - блюдце с
засахаренным лимоном. Фухе сглотнул. Пробка сама собой вылезла из горлышка,
сосуд воспарил, и конъяк без всякого постороннего вмешательства очутился в
рюмках.
Фухе хотел высказаться по поводу увиденного должным образом, но вместо
этого услышал из собственных уст нечто несусветное:
- Весьма польщен вашим приходом в мой скромный кабинет, сударыня!
Гостья мило улыбнулась:
- О герцог! Только вы можете мне помочь! Меня направила к вам ваша
почтенная матушка. Недавно мы имели честь беседовать...
Собрав остаток сил, комиссар потянулся к запасному пресс-папье, но
вместо этого неожиданно для себя поднялся, галантно облобызал ручку дамы,
после чего вновь с вожделением поглядел на бутылку. Бутылка поняла его без
слов.
Заглянувшая в кабинет Мадлен перекрестилась и грохнулась в обморок.
- Продолжайте, сударыня! - предложил неузнаваемый Фухе.- Как здоровье
моей покойной матушки?
- О, отлично!
- Простите, с кем имею честь?
- Я внучка Бабы-Яги и невеста сына Кащея V Бессмертного, наследного
принца и будущего властелина Кащея VI.
Комиссар почувствовал, как у него отнимаются ноги.
- А зовут вас, случайно, не Белочка?
- О, как вы угадали?
"А я то думал, как сходят с ума? - вихрем пронеслось в голове.- Все!
Допился до белочки..."
- Я пришла, чтобы вы помогли мне найти нашу семейную реликвию -
чудотворную берцовую кость моей прабабушки. Без этого мой брак невозможен.
Я знаю - это все происки Лешего! Он домогался моей руки...
- Яга... Белочка... Леший...- простонал Фухе и потерял сознание.
Очнулся комиссар на шкуре неубитого медведя во дворце на утиных лапках.
Лежать было неудобно - неубитый медведь постоянно ворочался. Рядом
пристроились два вампира, занимавшиеся кровопусканием в медицинских целях,
время от времени промывая клыки спиртом.
Неподалеку возлегала внучка Бабы-Яги и перелистывала ведьмовской
бестселлер "Молот ведьм".
Фухе пару раз чихнул и дал вампирам по подзатыльнику. Те не обиделись.
Обиделся комиссар и попытался достать пресс-папье, но любимое оружие
исчезло.
Оставалось одно - закурить. В тот же миг сигарета сама собой очутилась
во рту у комиссара. Убедившись, что это "Синяя птица", он несколько
успокоился.
- Так чего? - выговорил он после третьей затяжки.- Чего там с
прабабушкой вышло? Только покороче, мне в шесть надо быть у Конга...
Он хотел добавить, что Конг - не вампирам чета, но не успел. Что-то
огромное, темное ворвалось в комнату.
Дворец задрожал, солнце померкло. Когда Фухе решился открыть глаза, то
обнаружил, что вампиры и "Молот ведьм" на месте, а Белочка куда-то сгинула.
- И чего это? - безнадежно осведомился комиссар.
- Дракон это,- пояснил один из вампиров и сипло вздохнул,- не иначе
Леший послал.
- И я бы его послал,- согласился Фухе.- Ладно, мужики, как тут у вас с
транспортом?
Фухе несся в ступе с реактивным двигателем, пытаясь догнать шустрого
дракона. Тот имел неплохую фору, вдобавок ступа плохо подчинялась командам,
а двигатель чихал, то и дело грозя отключиться.
Внезапно в глубине ступы что-то зашевелилось, и перед комиссаром
предстал огромный кошколак без сапог, но в шляпе. Он вежливо поклонился,
мяукнул и представился:
- Гиппопотам. Дворецкий госпожи Белочки. Мой долг помочь вам и выручить
мою бесценную повелительницу.
- А пошел бы ты, Гиппопопа...- Фухе подбросил на ладони свежесрубленное
стоеросовое пресс-папье,- к чертовой матери!
- Чертова мать налево,- пояснил кошколак,- а вам, комиссар, направо, к
Волосатой горе.
Фухе отвернулся и стал размышлять, что он скажет Конгу, дадут ли ему
вообще что-нибудь сказать, а если дадут, то сможет ли он оформить это
путешествие как командировку.
Между тем под днищем ступы расстилался заколдованный лес, где кишела
всякая нечисть, нелюдь и нежить. Слева по курсу обозначилось облако с голой
русалкой, манившей комиссара к себе. Гиппопотам зашипел, перегнулся через
борт и откусил русалке хвост, чем доставил Фухе некоторое удовольствие.
На горизонте, горевшем кровавым светом, показались хоромы Лешего. Дракон
пошел на снижение. Визг Белочки донесся до комиссара. Он пнул ступу,
заставляя ее увеличить скорость. Кошколак взъерошил шерсть, глаза его
загорелись недобрым светом, и тут задремавшая интуиция комиссара наконец-то
проснулась.
- Таки попался! - хмыкнул Фухе, хватая кошколака и размазывая его
стоеросовым пресс-папье по ступе. Из шкуры свежеубиенного выпало что-то
большое и желтое, светившееся недобрым сатанинским огнем. Перед Фухе лежала
священная реликвия...
- А-а-а-а! - завопил комиссар и проснулся. Он сидел в кресле, а рядом
стоял растерянный Левеншельд и вертел в руках берцовую кость.
- Ты чего? - Фухе поспешил принять суровый вид.
- Н-ничего,- очнулся Левеншельд.- Какие будут приказания, шеф?
- Пива!!!
Вскоре начальник и подчиненный занялись привычным делом, закусывая
мозгом из разбитой берцовой кости...
1990 г.
Алексей Бугай и Сергей Каплин
ВЕЛИКАЯ ДОСАДА
Правосудию всех стран посвящается.
1. БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ.
Уже второй год бывший комиссар поголовной полиции и бывший президент
Великой Нейтральной Державы ФердинандФухе проводил в тюрьме. Мерзавцы из
контрразведки во главе с негодяем полковником Конгом сфабриковали против
него обвинение в государственной измене и краже булки с лотка, что никак не
соответствовало действительности, ибо изменять бывший комиссар, конечно,
изменял (и не один раз) а вот булок не воровал. Тем не менее члены
Верховного Суда умудрились припаять ему год тюрьмы за первое преступление и
десять лет за второе - преступление против собственности.
Отбывать наказание Фухе определили в тюрьму на Горячем Холме, которая
славилась жестокими порядками. Правда, прибыв на место, великий узник
убедился во всеобщем уважении к нему тюремщиков, охранников и заключенных -
вероятно, это уважение было продиктовано признанием былых заслуг комиссара
или страхом перед его крутым нравом.
Не проявлял должного уважения к нему лишь начальник тюрьмы Дюмон,
который когда-то был и начальником, и подчиненным великого комиссара в
поголовной полиции. Совершенно равнодушно отнесся к нему и старый друг и
соратник Габриэль Алекс, служивший на Горячем Холме надзирателем. Алекс
давно уже был обременен многочисленной семьей и связанными с ней заботами и
дрязгами.
Дюмон, проявляя свою мерзкую сущность, в первый же день сунул Фухе в
камеру к трем активным гомосексуалистам. Но бывшего комиссара он явно
недооценил, поскольку наутро гомосексуалисты оказались уже пассивными и
жалобными голосами просились в другую камеру.
Тогда Дюмон пристроил Фухе к хозяйственной части и поставил его доить
коров, хорошо зная, что Фухе ни чего не понимает в этом ответственном деле.
Во время первой же дойки Фухе подсунули огромного южноамериканского
бизона. Но великий комиссар не только подоил зверя, но и скрутил ему
хвост и
обломал левый рог.
Следующим актом преследования Фухе Дюмон избрал работу на пасеке. Однако
пчелы не только не покусали комиссара, но и заимели отвратительную привычку
залетать в кабинет начальника тюрьмы и жалить его в незащищенные одеждой
места.
Так во взаимной борьбе коротали время бывшие коллеги, когда начали
происходить совсем невероятные события.
2. НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ.
Однажды после очередного рабочего дня, проведенного на конюшне, где Фухе
подковал и объездил дикого мексиканского мустанга, великий комиссар
отлеживал у себя в камере многострадальные бока.
По камере с назойливостью застарелой икоты летал комар. Комиссар, не
глядя, хлопал ручищами у себя под носом, и комар заходил на следующий круг.
Регулярно после каждого такого хлопка комиссара в дверном окошке
показывался глаз надзирателя и слышались сдавленные ругательства в его
адрес. Потихоньку комиссар стал подремывать, что не мешало ему продолжать
охоту на кровососа и испытание бдительности охраны.
Внезапно Фухе проснулся, сам не зная почему. Комара в камере не было.
Это он знал наверняка, так как уже месяц или два сражался с летающим
паразитом и прекрасно знал все повадки неприятеля. Зато вместо комариных
завываний в противоположном углу камеры раздавалось мощное, как дыхание
Вселенной, сопение. Фухе приподнялся на нарах и с любопытством глянул в
угол. Там на своих нарах покоился здоровенный детина с белой повязкой на
бритой голове.
К ноге незнакомца колючей проволокой был прикручен костыль красного
дерева.
- Эй! - толкнул его Фухе, удивляясь все больше и больше.- Костыль-то
тебе зачем?
- А-а-а...- заворочался вновь прибывший, дружелюбно свешивая конечности
с нар и производя костылем специфический грохот.- Когда тебе стреляют в
голову,- он ткнул пальцем без двух фаланг в повязку,- то начинаешь много
думать...
- Начинаешь чего делать? - не понял Фухе.
Незнакомец с сочувствием посмотрел на человека, не знающего такого
элементарного процесса.
- Думать,- сказал он и повторил: - Думать, думать начинаешь.
Затем, видя все еще недоумевающую физиономию Фухе, он счел нужным
добавить с австралийским акцентом:
- Дюмат...
- Ага,- сказал Фухе понимающе, хотя так ни чего и не понял.- Ну и?..
- Костыль? - по-прежнему дружелюбно вопросил сосед.- Костыль - это если
к примеру на допросе ногу сломают,- пояснил он.
Комиссара обдало жаром.
- Тут допросов нет,- твердо заявил он.- Тут тюрьма для отбывания сроков.
- Нет - так будут! - доброжелательно произнес детина.- Знаешь, что
хорошие люди говорят?
- Что хорошие - не знаю,- честно признался Фухе.
- А они говорят... - в предвкушении сообщения приятной новости сосед
закатил смотрящие в разные стороны глаза,- говорят, что Леонард очередную
исключительную меру будет отбывать на Горячем Холме, у нас то есть.
Комиссара бросило из жара в холод.
Наутро тюрьма гудела, как эскадрилья истребителей перед вылетом на охоту
за НЛО. Тюремный телеграф донес до комиссара и его соседа, что Леонард
прибыл для отбывания условного пожизненного заключения и уже задушил двух
тюремщиков, надел парашу на голову господина Дюмона и грозился добраться до
Фухе на предмет изъятия его ног из его туловища.
Комиссар лишился душевного покоя.
Его сосед по камере вернулся с прогулки на здоровых ногах, обе из
которых оказались левыми, но со сломанной рукой на перевязи.
- Ничего,- подбодрил он комиссара.- Вот увидишь, скоро и костыль
пригодится!
Фухе ничего не ответил, отвернулся к стене и впал в забытье.
Через пару дней стало известно и о других подвигах Леонарда.
О том, например, что он потребовал перевести его в общую камеру, устроил
там управление поголовной полиции в миниатюре, принял руководство и,
назначив на должность Фухе дежурного надзирателя, подвергал последнего
неописуемым мучениям. Кончалась смена надзирателя, а вместе с ней и его
жизнь. Несчастного уносили, Леонард отсыпался, а потом начинал все сызнова.
В те часы, когда Леонард спал, вся тюрьма вздыхала с облегчением, а сам
господин Дюмон даже позволял себе расслабиться
...Поділитися у соцмережах
