Жанр: Юмор
Новый друг комиссара Фухе
...с бочонком коньячишки.
3. ЗАБАСТОВКА.
В конце концов бесчинства Леонарда привели к тому, что тюремная охрана
решила объявить забастовку. Это случилось после того, как Леонард отнял у
кассира деньги, предназначавшиеся для выплаты жалования тюремщикам, а
самому кассиру отрезал уши и прибил ко лбу табличку с надписью "Фухе".
С началом забастовки камеры открывать перестали, прогулки стали
невозможными, зэки сидели рядом с переполненными парашами и очень хотели
кушать.
Наконец-то, что должно было случится, случилось. В ответ на забастовку
сотрудников начали забастовку и клиенты Горячего Холма. С почтовым воробьем
они отправили свои требования в министерство внутренних дел: вернуть то
время, когда их кормили, выносили из камер парашу и водили гулять.
Для урегулирования конфликта прибыла правительственная комиссия во главе
с министром сельского хозяйства. Пока она разбиралась в требованиях сторон,
сосед Фухе по камере посещал сходки заключенных, которые разрешил пьяный
Дюмон, лично открыв все камеры. Сосед бурно митинговал, произносил
пространные речи о международном положении и требовал наказать виновных в
землетрясении в Армении. Однажды он вернулся с митинга с выбитым глазом, но
сияя от восторга.
- Ну, что я говорил? - обратился он к Фухе.- Скоро мой костыль
понадобиться!
Наконец, комиссия пришла к выводу, что требования бастующих сторон
сходятся в главном: они требуют им выдачи бывшего комиссара Фухе для
свершения над ним братского самосуда. Зэки требуют этого потому, что так
хочет Леонард, а Леонард зарекомендовал себя как человек, с которым лучше
не шутить: он с вами пошутит и сам, только дайте повод. Охрана тоже требует
выдачи ей Фухе с тем, чтобы потом его передать зэкам,- по двум причинам:
во-первых, только после выдачи комиссара появлялась надежда, что Леонард
утихомирится и будет душить в день не более двух тюремщиков, а, во-вторых,
мертвый Фухе прекратит свои антигуманные эксперементы по дойке
южноамериканских бизонов и ощипыванию страусов живьем, что противоречит
высоким нравственным нормам исправительно-воспитательного заведения.
Веселый сосед сообщил комиссару вывод комиссии: во избежание обильного
кровопролития выдать заключенного Фердинанда Фухе остальным заключенным и
вызвать похоронную команду для погребения выданного.
- И кто он такой, этот Фухе? - недоумевал сосед.- Сколько душ я загубил,
а о таком злодее не слыхал... Ты его не знаешь? - спросил он у сокамерника.
- Н-незнаком,- буркнул комиссар и почесал корявый затылок.- А когда
этого Фухе выдавать станут?
- Дык, сейчас и станут! - радостно сообщил сосед.- Уже по камерам пошли
- отыскивать его.
- Неужели начальство не знает, в какую камеру его посадили? - удивился
комиссар, холодея от предчувствия близкой смерти.
- Так ведь начальник-то, Дюмон, переводил его, говорят, с места на
место, а потом запил, загулял - да и забыл, где его дружок отдыхать
изволит.
Не успел сосед закончить последнюю фразу, как дверь в камеру
распахнулась, и на пороге появился здоровенный негр в полосатой пижаме.
- Эй, Хрящ! - заорал он на соседа Фухе.- У тебя в камере его нет?
- Ты что, Хлыщ! - не менее громко ответствовал Хрящ.- Уж я бы знал, с
кем нары делю! Да и сам знаешь: был бы он здесь, разве я живой до сих пор
остался?
- А это кто там в углу? - подозрительно спросил негр, вглядываясь в
полумрак.
- Хлюпик какой-то, даже матом не говорит,- Хрящ захохотал.- А Фухе,
говорят, всегда пьяный и почеловечески не разговаривает!
Хлыщ удовлетворенно прикрыл двери и двинулся дальше.
Нечего и говорить, что Фухе так и не нашли. Комиссия вынесла резолюцию,
что с исчезновением Фухе конфликт исчерпан, сняла Дюмона с должности
начальника тюрьмы и отбыла.
Хрящ побродил немного по тюрьме, пообщался с единомышленниками и
приковылял в свою камеру с отрезанным ухом.
- Вот! - радостно произнес он.- Я же говорил, что костыль еще
понадобится! А ухи всем Леонард режет. Это у него обряд такой. Его
временно начальником
тюрьмы сделали. Говорят, мол, он и так фактически начальником стал!..
Чтобы покончить с постоянным кошмаром, в который повергло всю тюрьму
появление Леонарда, Фухе решил покончить с самим Леонардом.
4. РАССТРЕЛ
Леонард был его старым незнакомым. Еще на заре своей карьеры Фухе
обвинил его в совершении тяжкого преступления - и совершенно напрасно. В
результате Леонард, повинный во всех других преступлениях, получил не пять
пожизненных сроков, а шесть сроков с половиной, отчего и невзлюбил
комиссара.
В эту ночь Фухе разбудили в три часа.
- Куда? - спросонья опешил старый вояка.
- Куда-куда! - передразнил его соглядатай в маске.- На расстрел,
конечно, тоже спросил: куда!
Комиссар в панике заметался по камере. Как же так? Кто его заложил? Ведь
никто не знал, где он находится...
- Габриэль Алекс тебя вкинул,- словно читая его мысли, внезапно брякнула
маска.- Ну-ка, живо!
Фухе от неожиданного пинка кубарем выкатился в коридор под
издевательское гоготанье конвоира.
Тюрьма бурлила и клубилась от гашиша и прочего героина. С легкой руки
нового начальника заключенные содержались при открытых камерах, охранники
же - при закрытых изнутри дверях, опасаясь разгула демократии.
- Последнее желание не изволите? - с издевкой обронил конвоир уже во
дворе, куда долетали неистовые всхлипы балдеющей тюрьмы.
- "Птички..." - невнятно пробормотал Фухе.
- Чего? - оторопела маска.
- "Птички синей" покурить...
На удивление в кармане у мучителя оказалась пачка сигарет "Синяя птица".
- Три минуты на сигарету! - заявил он протягивая комиссару пачку.
- Четыре! - стал торговаться приговоренный.
- Последнее желание - закон,- изрек палач и поднес Фухе спичку.
После девятой сигареты лишитель жизни начал ерзать, смотреть на часы и
откровенно нервничать
- Ну, хватит! - он поднялся и передвинул затвор карабина.- Закрывай
глаза, гад!
- Комиссары николы нэ здаються! - почему-то по-украински гордо ответил
Фухе.
Щелкнул затвор. Фухе рухнул на спину и попытался умереть.
Следующими ощущениями несчастного были похлопывания по щекам. Он открыл
глаза, которые не должны были открыться, и увидел перед собой Габриэля
Алекса.
- Алекс, ты? - онемел от удивления комиссар. Придя в себя он медленно
поднялся с земли.- А где же палач?
- Я и есть палач,- оскалился Алекс.- Уже и пошутить нельзя?
После дружеских объятий и зуботычин Алекс открыл комиссару дюжину дверей
и, отперев последнюю, сказал:
- Беги, друг, за этой дверью твоя судьба, за этой дверью твое будущее,
за ней свобода!
Фухе бросился на шею друга.
- Не надо соплей,- сдержанно обронил Алекс и, толкнув Фухе в спину,
распахнул дверь...
5. НОВЫЙ НАЧАЛЬНИК
С трудом переварив жестокую шутку своего лучшего друга, Фухе шагнул в
раскрывшуюся дверь.
Однако шутка Алекса оказалась не последней: вместо долгожданной свободы,
как можно более удаленной от распоясавшегося Леонарда, Фухе увидел самого
Леонарда, восседавшего посреди кабинета начальника тюрьмы на залитом
марочным вином столе.
- Вот он, наш знаменитый! - пьяным голосом воскликнул Леонард.- Я тут
всем уши отрезаю, а тебе, друг мой ласковый, голову отсеку! Алекс, где ты
там,- обратился он к несостоявшемуся палачу,- получишь прибавку к
жалованью!
- Неплохо бы,- пробормотал с благодарностью Алекс.- А то ведь сами
знаете: жена, дети...
Фухе, затравленно взиравший на Леонарда, повернулся к лучшему другу и
вопросил с печальным сарказмом:
- И ты, Брут?
- Я не Брут,- обиженно ответил Алекс.- И к тому же я на службе, а
господин Леонард мой начальник. А за оскорбление Брутом при исполнении
можно и в карцер на недельку...
- Ха-ха-ха! - загрохотал Леонард.- В карцер!... Да я ему сейчас голову
резать буду!
Он поискал под рукой инструмент, которым целый день резал уши и, не
найдя такового, шмякнул о стол пустую бутылку, соорудив таким образом из
нее "розочку".
То, что терять нечего, Фухе понял уже давно. Теперь же, вспомнив дни
былые, он вдруг с ревом сексуально неудовлетворенного слона кинулся на
страшного врага, протаранил его своей замшелой макушкой и остановился, как
вкопанный с удовольствием наблюдая, как Леонард, потеряв равновесие,
опрокинулся назад, слетел со стола и, вышибая телом оконное стекло,
спланировал с четвертого этажа.
Алекс, разинув рот, ковырялся грязным пальцем в носу.
- Я теперь начальник тюрьмы,- угрюмо произнес комиссар и взглянул на
равнодушного ко всему Алекса.- Подчиняться будешь?
- А мне что - лишь бы приказывали,- ответил бывший соратник и на всякий
случай отдал честь.
Фухе в припадке борьбы за самосохранение сделал то, до чего еще никто и
никогда в Великой Нейтральной Державе не додумался,- поднял руку на самого
Леонарда, имевшего шесть с половиной пожизненных сроков.
Поэтому вполне естественно, что вся тюремная братия после скоропостижных
выборов единогласно признала его новым начальником.
6. ДОСАДА
Но точку в этой истории ставить пока преждевременно.
Не тот человек был Фердинанд Фухе, чтобы забыть хоть единожды нанесенное
оскорбление. Едва став начальником, он, конечно, продегустировал вина,
которыми баловались до него Дюмон и Леонард, а затем призвал к себе
подчиненного Алекса.
- Вот что, Алекс,- обратился к нему Фухе.- Сгоняй-ка в мою бывшую камеру
и доставь сюда заключенного Хряща. Если у него уже нет ног - принеси!
На удивление, новых увечий у Хряща не было. Как всегда, его зверская
рожа сияла оптимизмом.
- Хо! - закричал он, как только его ввели к начальнику.- Костыль,
значит, понадобится? Уж сколько я ждалто! - И он прищурил свой единственный
глаз.
- Не думаю, не думаю,- ласково ответил Фухе.- Я вот тут решил тебя
немножко расстрелять...
- Ну? - не поверил Хрящ.- Отлично! Великолепно!
Присутствовавший при этом негр в пижаме Хлыщ шепнул что-то комиссару на
ухо.
- Как так запрещает? - грозно осведомился Фухе.- Кто запрещает? Какой
такой Закон? Ах, закон! Вишь ты,- обратился он к Хрящу.- У нас в Великой
Нейтральной Державе, оказывается, смертную казнь отменили еще тридцать лет
назад...
- Как отменили? - огорчился Хрящ.- Не имели они права такого! У нас
демократия!
- Ничего, любезный, успокойся,- заявил Фухе.- Все поправимо. Я эти
дурацкие законы не придумывал, и не мне следовать их букве. Не так ли,
Алекс?
- Хи-хи,- сказал Алекс, отлично знавший, что соблюдение законов было
противно натуре великого комиссара.
- Так что расстреляем тебя, прямо сейчас и порешим,- завершил вынесение
приговора Фухе.- За то, что не знал меня в лицо, хлюпиком назвал и
усомнился в моем умении выражаться человеческим языком.- И комиссар
разразился четырехстопным амфибрахием.
- Годится! - обрадовался приговоренный.- Только давайте уж поскорее, не
терпится мне смерть принять из рук самого Фухе!
- Ну, уж нет,- возразил начальник тюрьмы.- Я тебя осудил, но приговор
исполнять будет...- Тут Фухе посмотрел на Алекса, мявшегося в углу.- Нет, у
Алекса опять осечка случится, знаю я, как он расстреливает. А вот если
Хлыщ? Пойдешь казнить этого, как его... дружка то есть своего?
- А чего ж не пойти? - осклабился негр.- Как прикажете, шеф, так и
сделаю.
Вдвоем они покинули кабинет и направились во двор. Хрящ впереди,
припадая на ту ногу, которая была обременена костылем, а Хлыщ чуть позади,
заряжая на ходу карабин.
Фухе и Алекс с удовольствием наблюдали в окно, как Хрящ доковылял до
стены, возле которой собирался умирать комиссар, перекрестился сломанной
рукой и вдруг плюхнулся на колени.
- Погоди, не стреляй! - голосил он.- Не стреляй, Хлыщ!
- А сообразил, значит, что всерьез все, что не шутят с ним,- ухмыльнулся
Фухе, закуривая "Синюю птицу".
- Погоди! - продолжал орать Хрящ.- Пулю-то зачем тратить? Свинцовая ведь
пуля! Цветной металл! Треть унции! Повесь лучше!
Чертыхнувшись, Хрящ снял с себя галстук, подпоясывавший его пижаму, и
накинул петлю на шею приговоренному.
- Ну что? - крикнул ему Фухе из окна.- Сожалеешь о содеянном?
- Жалею, господин начальник! Жалею! - хрипло ответил Хрящ.- Так костыль
и не пригодился! Такая досада!..
А Хлыщ уже тащил его к обглоданному за дни забастовки дубу.
30 мая 1991 * * *
Алексей Бугай
ДОЛГИЙ ЯЩИК, или ФУХЕ В КОНДРАШКА-СИТИ
1. ВЕТЕРАН
Синие тучи, плотные и тяжелые, низко висели над вокзалом города, в
который прибыл комиссар Фухе. Удалившись от дел, спасаясь от одиночества,
комиссар усмотрел в путешествиях попытку убежать от реальности, от того
печального факта, что более молодые и менее бескорыстные сотрудники
поголовной полиции давно оттеснили заслуженного ветерана на задний план, и
этот план был таким задним, что Фухе быстро уменьшался в размерах, тускнел,
терял авторитет и, наконец, напрочь исчез со сцены.
Комиссар посмотрел на здание вокзала, на фасаде которого значилось:
"Кондрашка-Сити". Его взгляд заскользил по непомерно громоздким
вокзальным
часам, исполненным в виде среза пивной бочки, по причудливым лепным
карнизам, украшенным затейливой резьбой и диковинными цацками,- они,
видимо, воплощали невменяемость архитектора и внушали подозрение, что тот
хитростью выбрался из окрашенного желтой краской дома и сразу же после
окончания работы был водворен обратно дюжими санитарами.
Первые капли начинающегося ливня гулко ударили по металлическим крышам
автопогрузчиков, и, набирая силу, дождь зачертил косыми строчками,
пронизывая быстро надвигающуюся мглу. Наступал безрадостный вечер.
Капли, стекая по непромокаемому плащу комиссара, собирались в струйки и
бодро сбегали к его ботинкам некрасивых размеров, образуя вполне приличную
лужу. Размышления комиссара о бренности всего сущего были прерваны
пронзительными возгласами.
- Тафай-тафай! - кричал кто-то с неожиданно ярким немецким акцентом.-
Тафай-тафай!
В надвигающихся сумерках Фухе различил силуэты двух грузчиков, торопливо
семенящих по платформе. Подпустив поближе наиболее проворного из них, Фухе
в сердцах дал ему пинка, вздохнул и с удовлетворением отметил, что грузчик
оторвался от земли и, пролетев метра два, ткнулся носом в мокрый асфальт.
Эх! В былые времена пинка Фухе переживали единицы, оставаясь до конца
своих дней беспомощными калеками.
Второй грузчик, торопливо переваливаясь, ковылял прочь, слегка
приволакивая одну ногу. Комиссар запустил в него булыжником и тоскливо
побрел искать пристанища на ночь.
В гостинице "Ячменная" номеров не было.
Администратор участливо разводил руками, заверял, что ничем не может
помочь, возможно, через неделю...
Фухе молча перегнулся через конторку и коротким рывком стащил
бездельника с насеста. Администратор беспомощно болтался в воздухе, смешно
загребая ножками. Подержав его таким манером с минуту, комиссар отпустил
должностное лицо и протянул руку за ключом.
- Помогите,- жалобно пропищал администратор, нашаривая трясущейся рукой
кнопку вызова полиции.
- Бог поможет! - утешил его комиссар и, не найдя на панели ключа (все
номера действительно были заняты) неторопливо удалился в сторону коридора,
тяжело переступая по ковру грязными ботинками.
Навалившись плечом на дверь первого попавшегося в коридоре номера, он
без долгих церемоний вышвырнул из теплой постели благообразного
старичка-профессора и плюхнулся спать, не потрудившись снять ни плащ, ни
ботинки.
2. ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛИТРОВ
Жиденькое серое утро застало комиссара в постели. В последнее время,
удалившись от дел, Фухе давал себе поблажки. Он полежал часов до девяти,
снял плащ, разулся, принял душ, побрился и, усевшись с сигарой в кресло,
задрал ноги на камин. Блаженно попыхивая сигарой, он по телефону заказал
свежие газеты и завтрак в номер. Когда все заказанное принесли, Фухе взашей
вытолкал коридорного, наспех позавтракал, посмотрел утренние газеты и впал
в уныние. Уголовная фауна города была представлена всего одним
представителем птичьего царства. Это был болтливый попугай мэра доктора
Гиббинса, а весь его криминал заключался в том, что, наслушавшись всяческой
белиберды в мэрии, он как-то устроил пресс-конференцию стаду полоумных,
падких до сенсаций идиотов, называющих себя журналистами. Попугай Джейк
отличался не только исключительной памятью, но и изрядным чувством юмора,
благодаря которому из его клюва вырывались истины на таком языке, который
неведом даже ломовым извозчикам. Пресс-конференция повлекла за собой
страшный скандал, а чрезмерная тяга одного из журналистов к протокольной
достоверности привела к детали, над которой хохотал весь город и его
густонаселенные окрестности. Этот ученый павиан с авторучкой удосужился
нацарапать фразу, заканчивавшуюся словами: "... разъяснил нам представитель
мэрии и почистил клюв о прутья клетки." Комиссар отложил газету, сунул
окурок в сахарницу, плюнул в окно и стал собираться на прогулку. Спускаясь
по лестнице, Фухе увидел краем глаза, что администратор гостиницы заметив
его проворно юркнул под стойку, а давешний старикашка-профессор угодливо
ему поклонился.
"Ну вот,- подумал комиссар,- в этом городе меня еще признают!" На улице
было влажно после прошедшего накануне дождя. Повсюду сверкали небесной
голубизной титанические лужи. В их зеркале отражался город со всеми его
достоинствами и недостатками, однако Кондрашка-Сити казался лучше, чем он
был на самом деле.
Комиссар проходил по аристократическому кварталу города. Расчудесные
особняки затмевали своей роскошью друг друга и не давали Фухе передышки для
захлопывания рта, разверстого в немом удивлении. Да, ни в Вене, ни в
Лондоне такого не было!
Его внимание привлекло массивное здание, украшенное монументальной
надписью "БАНК". Но самым интересным было не это. Фухе несказанно удивился,
увидев, что к банку все время подъезжают автобочки с пивом. Заехав во двор
и, видимо, разгрузившись, они поспешно отбывали. комиссар минут десять
наблюдал за манипуляциями пивных бочек. Во дворе было полно огромных
емкостей; некоторые из них пустовали, иные были наполнены доверху, а
машины, въезжавшие во двор, подсоединялись к ним, опустошали свои
резервуары и разворачивались к выходу.
- Что это вы делаете? - спросил Фухе у одного из шоферов. У того
почему-то за плечами висел автомат, а рядом с ним в кабине восседал детина
размерами со старшего комиссара Конга с надписью на футболке "КАРАТЕИСТ".
- Как всегда,- ответил водитель.- Сегодня ведь суббота...
- А что у вас в субботу?! - крикнул Фухе, но машина уже скрылась за
углом.
- Получка у нас! - вдруг услышал комиссар. Обернувшись, он увидел
хитрого дворника, выжимавшего тряпку с пивом в ведро.- Получка! - повторил
дворник и добавил. - Вот деньги и везут... Да ты не оттуда ли будешь? -
- дворник вдруг стал подозрительным.- Что это тебя такая ерунда
интересует?
- Оттуда, дед! - буркнул Фухе, решив, что начинает сходить с ума.
Угостив дворника "Синей птицей", Фухе на всякий случай справился у него,
где тут можно сделать прививки от бешенства, и пошел прочь.
Но не успел он пройти и десятка шагов, как вспомнил, что как раз банк-то
ему и нужен: ведь он не поменял еще свои шиллинги на местную валюту, без
чего дальнейшая прогулка была бы затруднительной.
Едва Фухе отворил дверь банка, как молодой клерк выскочил из-за своего
залитого пивом стола, точно чертик на пружинке, и лицо его изобразило
профессиональную радость по поводу появления на его дежурстве столь
солидного клиента.
- Чем могу служить? - раздалось из-за стола.
- Я хочу открыть счет в вашем банке,- ответил комиссар, затравленно
озираясь по сторонам.
- Нет ничего проще, господин...
- Фухе,- подсказал комиссар, вынимая толстую пачку банкнот.
- Господин Фухе,- обратился к нему клерк,- на какую сумму вы бы хотели
открыть у нас счет?
- Я полагаю, тысяч на пять-шесть шиллингов.
- Простите? - лицо клерка вытянулось.
- Я сказал: десять тысяч,- посуровел комиссар.
- Да, конечно, простите, господин Фухе! - затараторил клерк, хватаясь за
бумаги.
Когда формальности были выполнены, клерк протянул комиссару чековую
книжку.
- Вот. Теперь вы без помех можете подписывать чеки на сумму десять тысяч
литров,- клерк улыбнулся.
Настала очередь удивляться Фухе. Он тщательно прочистил ухо.
- Как вы сказали?
- На десять тысяч литров,- внятно произнес клерк, засовывая книжку в
карман клетчатого пиджака остолбеневшего комиссара.- Всего вам доброго,
господин Фухе!
Комиссар спотыкаясь поплелся к двери.
"Послал на мою голову бог сумасшедшего," - печально думал Фухе,
пробираясь к выходу.
- На десять тысяч литров! - раздалось из-за угла. Фухе ударился о косяк
и выругался.
Для успокоения нервов Фухе забрел в бар "Сиротинушка", который
располагался напротив банка.
Он заказал "Мартель".
На глаза комиссару попался красочно оформленный плакат, который занимал
значительную часть стены между бутафорским камином и настоящей лужей справа
от стойки.
На плакате значилось: "ЕСЛИ ПО УЛИЦЕ ХОДЯТ ЖЕНЩИНЫ С БОРДОВЫМИ НОСАМИ -
ЗНАЧИТ, НАЧАЛАСЬ ОСЕНЬ".
Фухе проворно высунулся в окно. По улице, толкая перед собой коляску,
шла молодая женщина с сумкой через плечо. Нос ее был вполне обычного
фиолетового цвета.
- Чушь какая! - пробормотал комиссар и отвернулся.
После третьей рюмки "Мартеля" и четвертой "Бурбона" Фухе вспомнил, что
этот бар в городе не единственный, и, нахлобучив шляпу, спросил у кельнера
счет.
- Три литра двести,- последовал ответ.
Комиссар дернулся.
- Номер моего счета в банке...- Фухе протянул карточку. Если этот парень
сумасшедший, как и тот дебил в банке, они с ним живо договорятся.
- Благодарю, мсье! - кельнер шустро откатился в сторону.
Преодолев препятствие в виде неожиданно возникшей двери, Фухе открыл ее
в обратную сторону и, вдохнув полной грудью, выбрался на воздух.
3. "ПРИЕЗЖАЙ, ПАРАЗИТ!"
Габриэль Алекс славился своим умением щекотать. Охотно применяя этот
изощренный способ достижения истины на допросах, он обычно добивался
поразительных результатов.
Со времени выхода Фухе в отставку, все в управлении поголовной полиции
изменилось,причем не в лучшую сторону. Алекс был последним из старой,
закаленной в боях с соблазнами и сражениях с похотью гвардии.
Перед ним лежало распечатанное письмо. Писал Фухе. Вот уже с полгода от
него не было никаких вестей, поэтому, со злорадством скомкав пачку
служебной корреспонденции, Алекс с опаской углубился в послание комиссара.
Чувство восторженного удивления, появившееся у Алекса, когда на него
обрушилось легендарное пресс-папье комиссара Фухе, осталось на всю жизнь.
Даже свороченная челюсть через некоторое время прошла, а вот чувство -
осталось.
Фухе тогда долго ходил навещать Алекса в клинику, принося тому извинения
(он, как оказалось, принял страдальца с пьяных глаз за своего
кровопийцу-соседа) и роскошные жаренные пережеванные лесные орехи, которые
так любил Алекс.
Так они познакомились. И теперь, спустя много лет, Алекса все еще не
покидало то острое чувство неудовлетворенного любопытства, которое он
ощутил морозной ночью, отрываясь от земли-матушки со свернутой набекрень
челюстью.
Сначала он с испугом заглянул в конверт. Против ожидания, в нем не
оказалось ни пластиковой бомбы, ни флорентийского яда: Фухе обожал подобные
сюрпризы. А была там записка на грязном истерзанном клочке бумаги.
За Фухе водился грешок графомании, и Алекс ожидал увидеть длинную
рукопись, пестреющую двоеточиями и запятыми, но на сей раз текст послания
был предельно краток. Он гласил: "Приезжай, паразит!".
А далее следовал адрес в непонятном Кондрашка-Сити.
4. МОЛОДЫЕ ВОЛОСА
В парикмахерской "Молодые волоса" было почти пусто - только один клиент
в очереди да двое стригущихся "под бочонок".
Фухе пожелал прическу под пивную кружку. Когда он покинул заведение, на
его макушке красовался оазис нетронутой растительности, все же остальное
было снято бритвой. Парикмахер любовался своей работой и долго думал, какой
комплимент отпустить клиенту. Обычные выражения восторга не годились.
Чудного цвета лица не было. Собственно, и лицом-то такую свирепую и
отталкивающую рожу не назовешь. С волосами тоже не все было в порядке. Они
росли пучками, клочьями и такими же конструкциями активно выпадали.
Наконец, парикмахера осенило:
- Какая у вас грациозная форма черепа!
Фухе сморщил кожу на затылке и удовлетворенно хмыкнул. Он уже был готов
к тому, что сейчас услышит от чудо-мастера "Молодых волосов".
- С вас литр пятьдесят, мосье.
Фухе достал из часового кармашка двухлитровую бутыль чешского пива и
протянул ее парикмахеру.
- О! Мы валюту не принимаем! - испугался тот.
- Пиво местное,- объяснил Фухе.- Это тара импортная.
Парикмахер проворно утащил куда-то бутыль и, спустя минуту, появился с
мерной колбой в руке.
- Куда вам налить сдачу? - поинтересовался он.
Комиссар молча показал на свою раскрытую пасть. Мастер, не моргнув
глазом, вылил содержимое колбы туда, куда было у
...Поділитися у соцмережах
