Жанр: История
Александр невский
...от размышлял неспешно, не рывками, а строго
последовательно, то и дело перекатывая уже, казалось бы, продуманное назад,
чтобы проверить еще раз, чтобы убедиться не только разумом, но и чувством. И
когда разум и чувство переставали в нем спорить, действовал стремительно, ни на
что более уже не отвлекаясь.
Он шел к Копорью, плотно окружив дружину дозорами ("сторожами", как это тогда
называлось), приказав хватать любого, кого бы дозоры эти ни встретили на своем
пути А вперед отправил Савку с десятком отроков, лично отобрав особых любителей
охоты Тайный этот бросок удался вполне, и дозоры вовремя похватали кого
следовало, кого не следовало, и Савка со своими отроками без шума снял стражу из
вожан, которые переметнулись к ливонцам, служа не за страх Троих из стражников
Савка доставил живыми, Невский допросил каждого по отдельности, обещая жизнь за
правду, и выяснил, что небольшой ливонский гарнизон недавно отстроенной
крепостцы и ведать не ведает о его приближении. За ночь Невский обложил Копорье
со всех сторон, сосредоточив ударные отряды против трех крепостных ворот.
- Что скажешь, Олексич? - весело спросил он ближайшего друга и советника
- Дозволь на переговоры пойти, Ярославич, - степенно сказал Гаврила - Кровушку
лить понапрасну - великий грех.
- А если рыцари повесят тебя?
- Вот тогда ты за меня и рассчитаешься.
На рассвете Гаврила Олексич без оружия подъехал к центральным воротам Его
сопровождал трубач с пикой, на острие которой болтался белый лоскут. После
первого же трубного рева ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить
парламентера с трубачом, и закрылись, как только они въехали в крепость.
- Отметь тень, Савка, - сказал Невский. - Как только на шаг отползает, атакуем
одновременно. Приказ передашь командирам лично. Заодно проверь, готовы ли у них
тараны.
Савка отметил тень и напрямую, не щадя коня, помчался к изготовленным для штурма
отрядам. По нему постреляли лучники со стен, но как-то и негусто, и нехотя.
Савка передал приказ, лично убедился, что в середине каждого отряда припасено по
доброму бревну на ремнях, которые должны были доставить к воротам три пары особо
крепких дружинников, и вернулся к Невскому. Но доложить не успел, потому что
крепостные ворота приоткрылись и из них целыми и невредимыми выехали Гаврила
Олексич с трубачом.
- Отпустили, - вздохнул князь и перекрестился.
- Не поверили, - усмехнулся Гаврила, подъехав. - Не мог-де большой отряд подойти
незаметно, а от малого мы-де всегда отобьемся. Подумалось мне, Ярославич, что
так оно даже лучше, и переубеждать их я не стал. Рыцарей там человек тридцать, а
чуди да вожан раза в три поболе.
- Трубы!... - во всю мощь голоса выкрикнул Александр, выхватив меч из ножен. -
Покажем, что не шутки играть пришли!...
Взревели трубы, и все три отряда одновременно помчались к крепостным воротам.
Подскакав к ним, передовые расступились перед теми, кто за их спинами вез на
ремнях тараны, и тяжелые бревна начали ритмично и гулко бить в створы ворот.
Первыми рухнули центральные ворота, и первым в крепость ворвался Невский.
Впрочем, схватка была короткой: и ворвавшиеся вослед за князем всадники
оказались в более выгодном для боя положении, поскольку рыцари так и не успели
сесть на коней, а ритмичные удары таранов и оглушительный рев боевых труб мало
способствовали упорству кнехтов из чуди и вожан. Чудины бросились сами открывать
ворота нападающим, вожане попытались было разбежаться, но дружина быстро сбила
их в кучу.
- Рыцарей милую за разумность, - сказал Александр. - Чудь - за помощь, хоть и
запоздалую, но не всех. И вожан не всех. Сами вытолкайте тех, кто уговаривал вас
ливонцам служить, а Новгород предать. Помедлите - каждого десятого на частоколе
вздерну.
Ни вожане, ни чудины медлить не стали, буквально выбросив из толпы наиболее
ретивых сторонников немцев. Было их десятка два, и все они тотчас же стали на
колени.
- Изменникам - смерть, - сурово сказал Невский. - Рыцарей я Новгороду покажу,
чтоб знали, что не так страшен черт, как его малюют. А вас, кнехты, милую.
Расскажите, что увидели, всем в своих селениях. Повесить изменников на
частоколе. Немедля!
- Князь Александр, дозволь нам самим справедливый твой приговор исполнить и тем
грех с души снять. - Из толпы помилованных кнехтов шагнул рослый, заросший
светлой до белизны бородой чу-дин.
- А у тебя, видать, совесть не всю еще купили, - усмехнулся князь. - Разумные
слова. Действуй.
Под руководством рослого чудина кнехты быстро развесили изменников по всему
частоколу. Дружинники тем временем запрягли в найденные телеги рыцарских коней и
погрузили в них все отбитое оружие.
- Добро поработал, - сказал рослому чудину Невский.
- Дозволь слово молвить, князь. От сердца слово, поверь.
- Говори.
- Дозволь послужить тебе не за страх, не за честь, а по совести. Изгои мы
бессемейные и безземельные, но битвы не страшимся.
- И много ли вас таких?
- За полсотни я тебе ручаюсь.
- Как зовут?
- Урхо. Богатырь, по-нашему.
- Хорошее имя, - улыбнулся Александр. - Богатырей ценю. И верю им Я с дружиной и
пленными рыцарями вперед уйду, времени у меня мало. А ты, Урхо, спалишь крепость
дотла, а телеги с оружием доставишь мне в Новгород вместе с теми, за кого
поручился.
И снова Новгород встречал Невского колокольным звоном, искренней радостью и
всеобщим воодушевлением. Только Чогдар почему-то не улыбался, и Александр это
сразу же отметил.
- Случилось что?
- В твое отсутствие приезжал в Новгород посланец от Бату-хана. Велено тебе без
промедления прибыть в его ставку на Волге.
- Как звучало то, что передал гонец Батыя?
- "Хочу тебя видеть, чтобы показать мощь и силу державы моей", - сказал
Чогдар. - Это - обычное повеление хана, другое меня насторожило. Посланцем был
простой чербий, то есть младший офицер.
- Ну, так я же еще не великий князь, - усмехнулся Александр. - Батый нрав мой
проверяет, так думаю. А я обиды не покажу, и какой же чин он ко мне после этого
пришлет?
- К отъезду все готово, мы с андой подарки подобрали. Одна просьба... даже не
просьба, князь, необходимость. Тебе нужен свой толмач, которому ты полностью
доверяешь. Мы с Яруном решили, что ты должен взять с собой Сбыслава. Он знает не
только язык, но и все обычаи. А там промахиваться нельзя.
- Со Сбыславом поеду с удовольствием.
- С Федором, - весомо уточнил Чогдар. - Сбы-слав убил татарского десятника, а
Федор перед татарами безвинен.
- Верно, - сказал Александр. - Это ты вовремя мне подсказал, Чогдар. Пошли когонибудь
предупредить... Федора, что мы встретимся с ним во Владимире.
- Ярун уже послал гонца к князю Андрею.
- Значит, все в порядке. - Невский вздохнул. - Не вовремя. Ох, как же это не
вовремя!... И - скверно. Очень скверно.
Чогдар тоже считал, что очень скверно. Приказ включить в поездку Сбыслава он
получил от того же чербия, но не от имени Бату-хана, а от имени Субе-дейбагатура.
И это - настораживало.
6
Обоз был невелик. Пароконная телега с дарами, отобранными Яруном и Чогдаром: уж
он-то знал особые пристрастия монголов, а потому и даров было немного. Такая же
телега с продовольствием да пожитками, небольшая, скорее почетная, нежели
боевая, стража и совсем немного челяди, которой распоряжался Савка, заменивший
погибшего Ратмира. Ехали быстро, поскольку временем Невский дорожил, и скорость
эту определяли князь и Сбыслав, всегда скакавшие впереди.
- Когда позовут, ноги поднимай повыше при входе в юрту, - втолковывал Сбыслав. -
Споткнуться о порог - значит оскорбить хозяев. Монголы особенно следят за этим.
- Ноги у меня длинные.
- Придется пить кумыс. Постарайся не пролить ни капли.
- Придется, - недовольно вздохнул Александр. - Отпустил мне этот грех владыка
Спиридон. Очень он противный?
- Привыкнешь, так и вкусным покажется, - улыбнулся Сбыслав. - Противно, что чаш
они не моют. Летом запрещено им мыться.
- Почему?
- Религия запрещает. А может, обычай. Войдешь в юрту, сразу опустись на колени и
не вставай, пока хан не позовет. Тогда иди прямо к нему, смотри в глаза и
остановись за шаг до костра. Кстати, через огонь нельзя перешагивать ни в коем
случае.
- Что-нибудь я обязательно перепутаю.
- А ты на меня почаще поглядывай, князь. И делай так, как я.
- Чем кормят они, Сбыслав?
- Федор я, - усмехнулся Сбыслав. - Смотри, князь, не оговорись. Монголы
злопамятны и мстительны, дядька Чогдар меня особо предупреждал. А кормят тарой,
поджаренным пшеном то есть. Редко - мясом. Кобылятиной да бараниной. Едят
руками, руки вытирают о сапоги либо о войлок. Тебе могут позволить тряпицу. Ножи
для еды носят на поясе, а мясо обрезают возле самых губ одним движением ножа.
Ножи эти у них особенно острые. Нельзя дотрагиваться ножом до огня и ломать
кость о кость.
- Хоть записывай за тобой, - проворчал Александр.
- Путь неблизкий, и так запомнишь. Если пригласят на охоту, избегай молодых
птиц, а во взрослых не промахивайся. И еще: пользуйся монгольским луком, ты из
него отлично стреляешь.
- Как я понимаю, твоя задача - все сделать для того, чтобы я Батыю понравился.
Так, что ли?
- Так, - помолчав, сказал Сбыслав. - Если есть у монголов хорошие черты в
характере, то главная из них - преданность в дружбе. Для друга они все сделают.
Даже больше, чем все.
Вечером началась гроза. Александр и Сбыслав лежали на попонах в наспех
поставленном походном шатре. Вспышки молний на мгновение освещали пространство,
оглушительно, с долгими перекатами рокотал гром, от ливня сотрясались полотнища.
- Чего примолк? - спросил князь.
- Мощь слушаю. Я ведь в степях вырос, здесь грозы пострашнее северных. Но я их
люблю. Может, потому, что не пугал никто. Меня ведь воины вырастили. Отец нянчил
да пеленал, а Чогдар кобыльим молоком выпаивал. Кобылицу для меня отдельно
держали, и, отец рассказывал, я к ней сам подползал, когда есть хотел. А она
ложилась и вымя подставляла. Как-то горячка схватила, так дядька Чогдар меня
татарским способом на ноги поставил.
- Что за способ?
- Кровь с молоком.
- То-то ты краснеешь, как девица, - усмехнулся Александр. - Прямо как мой
Андрей.
Гонца выслали заранее, а за два поприща до Баты-ева становища их встретил конный
татарский отряд. Он был небольшим, и командовал им даже не чербий, а какое-то
совсем уж лицо незначительное, больше похожее на чиновника, чем на войскового
командира. Он спешился первым, с почтением поклонился Невскому и вполне сносно
пояснил по-русски:
- Я послан встретить тебя, князь Невский, чтобы проводить в отведенную тебе
юрту. Завтра утром тебя примет сам Бату-хан, но твоим людям запрещено покидать
отведенное для них место.
- Со мною - мой толмач.
- Толмач есть твои уши и твои слова. Чиновник еще раз низко поклонился, сел в
седло и неторопливо двинулся в сторону от дороги. Татары молча пропустили
скромный обоз Невского и последовали за ним то ли в качестве конвоя, то ли в
качестве почетного сопровождения.
- Бату еще раз напоминает тебе о смирении, князь, - тихо сказал Сбыслав. -
Придется потерпеть.
- Надо мной ливонцы меч занесли, - сквозь зубы процедил Александр. - Выдержим и
это... Федор.
Они объехали огромное, беспорядочно разбросанное становище и оказались возле
двух юрт, меньшая из которых выглядела весьма привлекательно. Возле входа в нее
было воткнуто копье с привязанным к нему конским хвостом, почему-то выкрашенным
в ярко-красный цвет.
- Бунчук не забыли - и то слава Богу, - заметил Сбыслав.
- А почему он крашеный?
- Знак того, что жители этой юрты находятся под особым покровительством самого
хана.
- Здесь вы будете жить, пока хан не соизволит отпустить вас, - сказал толмач. -
Завтра утром я приеду за тобой, князь Невский.
Но до утра было еще далеко. Князь и Сбыслав едва успели помыться и привести себя
в порядок, как в юрту вбежал взволнованный Савка:
- Татары! Давешний толмач со слугами... Толмач вошел без приглашения, с почтением
поклонился у входа:
- Хан повелел снабжать тебя едой со своего стола. И тотчас же слуги внесли два
серебряных блюда с дымящимся мясом, два серебряных кувшина, два кубка и -
отдельно - деревянный поднос с кусками холодного мяса.
- Личный дар тебе, князь Невский, от царевича Сартака.
Еще раз поклонившись, толмач попятился на три шага и вышел вслед за слугами.
- Это - честь, - сказал Сбыслав - Не зря дядька Чогдар им о Невской битве
рассказывал - Он отрезал кусочек мяса с деревянного подноса, попробовал. -
Молочная кобылятина Вяленая, копченая и еще какая-то. Вкусно.
- А в кувшинах что? Кумыс?
- Кумыс в кувшины не наливают - Сбыслав плеснул в кубок. - Вино, Ярославич.
- Венгерское, - определил Александр, попробовав. - И кувшины с кубками
венгерские. Ханская добыча из последнего похода. Садись, Федор, пировать будем.
- Доброе вино, - оценил Сбыслав, с удовольствием осушив кубок. - Если Сартак
будет присутствовать на твоей встрече с Бату, одари его чем-нибудь
- Чем?
- Не знаю. Ты - воин, и он - воин, сам подумай. Но - надо, Ярославич Бату в
Сартаке души не чает, мне Чогдар рассказывал.
Утром за Невским приехал не толмач, а молодой, стройный монгол в богато расшитой
одежде и при сабле, ножны которой были щедро украшены драгоценными камнями Вошел
в юрту, с достоинством склонил голову перед князем и даже представился:
- Неврюй.
- Темник Неврюй, - тихо пояснил Сбыслав. - Любимец Бату-хана Велит следовать за
ним
- А дары?
- Он просит поручить доставку даров твоему человеку. Куда и как доставлять,
скажет его человек
- Доставишь дары, Савка, - сказал князь. - Поясни Неврюю, что Савка - мой
оруженосец. И что мы готовы предстать перед ханом.
Неврюй, улыбнувшись, что-то сказал.
- Ты забыл меч, князь Невский, - буквально перевел Сбыслав. - Должно быть,
оружие охране сдавать положено.
У входа их ждали кони. Не свои, а монгольские, по-иному подседланные, с
наборными уздечками. Каждого коня держал под уздцы коновод-татарин, пока
Невский, Неврюй и Сбыслав садились в седла. Неврюй первым тронул своего коня, за
ним последовали князь и Сбыслав, а татары-коноводы замыкали кавалькаду.
Ехали шагом мимо беспорядочного нагромождения юрт, которому еще только
предстояло стать столицей Золотой Орды Сараем. Пока это был огромный стан без
улиц и переулков, наполненный гамом, собачьим лаем, блеянием овец и детской
беготней. Но все как-то вдруг расступилось, и они выехали на просторную площадь,
окруженную юртами куда более светлого оттенка, чем юрты на окраине. В центре
площади возвышался вполне европейского типа шатер, покрытый золототкаными
коврами, а не привычным войлоком, возле входа в который стояла рослая, хорошо
вооруженная охрана. Неврюй подъехал к расположенной поодаль коновязи, спешился,
бросил поводьч коноводу и жестом указал князю Александру на золотой шатер.
- Хан Бату ждет.
Невский и Сбыслав последовали за ним. Стража, пропустив темрика, решительно
скрестила копья перед князем, но Неврюй что-то резко сказал, и путь был
мгновенно открыт.
- Он сказал: пропустить с оружием, - шепнул Сбыслав, благоразумно оставивший
свою саблю в юрте. - Не споткнись о порог.
Оба полотнища входа из плотного шелка золотистого цвета были подняты, и
Александр успел заметить, что никакого порога нет, а вместо этого натянут шнур
того же золотистого цвета. И старательно переступил через него, высоко задирая
длинные ноги.
В шатре было достаточно светло. В центре его стоял самый настоящий золоченый
трон, на котором восседал сам Бату, справа от него - тоже в европейском кресле,
но пониже - массивный старик в скромном халате, а слева в таком же кресле -
молодой человек с коротко подстриженной черной бородкой, в богато расшитом
золотом темно-зеленом кафтане. Все это вместе успел схватить напряженный до
предела взгляд Невского, едва он переступил через шнур. Сбыслав тут же, подавая
пример, упал на колени, но князь, на мгновение задержавшись, вдруг понял, что
вся эта троица ждет сейчас, как поступит он, победитель шведских рыцарей. И
встал на одно колено, двумя руками сняв шлем и низко склонив голову.
- Приблизься, князь Невский, - негромко сказал Бату-хан.
Невский поднялся с колена и пошел, глядя только в глаза Батыя. Успел подивиться
их холодной голубизне и остановился за три шага до трона.
- Ты поступил разумно, без промедления исполнив мое повеление. - Бату-хан
говорил медленно, чтобы Сбыслав успевал перевести его слова. - Мне известно, что
тебе нелегко было это сделать, потому что западные рыцари предприняли новый
поход против твоих земель.
- Я сам перешел в наступление, великий хан... Бату коротко рассмеялся:
- Я еще не великий хан и ты еще - не великий князь. Но как знать, как знать.
Враги почувствовали твою силу?
- Я копьем взял их крепость Копорье, повесил изменников и привел пленных рыцарей
в Новгород.
- У тебя большие потери?
- Один раненый.
- Один раненый?... - Бату не смог скрыть удивления - Это - пример для тебя,
Сартак. Достойный и славный пример. Садись рядом с моим сыном, князь. Вы -
ровесники, а ровесникам всегда есть о чем поговорить. Неврюй, подай кресло князю
Невскому.
Темник молча принес кресло. Невский поклонился хану, прошел к креслу и сел рядом
с царевичем. Они посмотрели друг на друга, и Сартак первым широко и дружелюбно
улыбнулся.
Сбыслав тут же перешел за князем, став за его плечом. Он старался переводить не
только слова, но и интонации. Безукоризненность его языка не могла не обратить
на себя внимания Батыя.
- Твой толмач говорит на нашем языке правильнее, чем многие из моих монголов. Он
заслужил, чтобы ты представил его мне.
- Он не только толмач, хан Бату, он - мой друг и доверенное лицо. В битве на
Неве он отличился дважды, за что я пожаловал ему золотую цепь. Зовут же его
Федором. Он - сын знаменитого воеводы Яру-на, скрестившего свой меч с саблей
великого полководца Субедей-багатура в битве на реке Калке.
Тяжеловесный старик, сидевший по правую руку хана, довольно крякнул, и Александр
понял, что не ошибся. Он уже догадался, кто может сидеть на столь почетном
месте, и говорил больше для него, чем для Батыя, помня особые наставления своих
дядек-советников.
- Великий Субедей-багатур перед тобой, князь. Невский стремительно встал, прижал
руку к сердцу и низко поклонился могучему старику.
- Молодость пролетает, как стрела, пущенная туго натянутой тетивой, - сказал
Субедей-багатур. - Но эта стрела редко попадает в цель, потому что молодость не
знает своей цели. Я прожил длинную жизнь, но впервые вижу молодую стрелу,
которая дважды поразила цель. И я очень рад, что дожил до этого дня.
Невский еще раз встал, чтобы поклониться старому полководцу, но стремительность
его на сей раз была столь велика, что меч ударил Сартака по колену.
- У тебя тяжелый меч, - улыбнулся царевич, потирая ушибленное место.
- Этот меч был со мной в Невской битве, - мгновенно нашелся Александр. - Именно
им я' поразил ярла Биргера в лицо во время нашего поединка. - Он отстегнул меч и
двумя руками протянул его Сарта-ку. - Позволь подарить его тебе, царевич Сартак,
в знак нашего знакомства и, надеюсь, нашей прочной дружбы.
Батый задержал Александра Невского ровно на три дня. Уже в первый день начались
послеполуденные пиры, на которых перед князем непременнейшим образом ставили
серебряный кувшин с вином, но Невский столь же непременнейшим образом поднимал
первую чашу с кумысом, желая здоровья и благополучия хозяевам, и лишь после
этого переходил к вину. Поступал он так не из лести, а из желания убедить Батыя
в своем искреннем уважении к обычаям грозных владык степей, которым вынужден
был, равно как и его отец, платить обременительную десятину с дыма и стад, с
лесов и рек. Но твердо решил ни о чем не просить, отлично понимая, что просящий
всегда сгибает спину. Он ждал деловых переговоров, на которых вполне могла бы
появиться возможность намекнуть на трудности разоренных земель, вынужденных
вести тяжелую войну с могучим Ливонским орденом. Но вместо переговоров шли
беседы о битвах и воинском мастерстве, о русских и татарских обычаях, об оружии
и лошадях, о степях и лесах.
На вторую ночь ударил ощутимый мороз: гроза, которую пережидали в походном шатре
Александр со Сбыславом, оказалась прощальной. На степь надвигалась зима, первый
ночной морозец положил травы, и Сартак с разрешения Бату-хана пригласил Невского
на охоту.
- Не целься в молодых птиц, - предупредил Сбыслав.
Он и темник Неврюй - как выяснилось, друг детства Сартака - были приглашены
тоже, но ехали чуть позади князя и царевича, соблюдая дворцовый этикет. За ними
на почтительном расстоянии следовали ловчие, слуги и небольшая отборная охрана.
В отличие от молчаливого отца Сартак был весьма разговорчив, а главное, на
редкость искренен. Ему чрезвычайно нравился Невский - ровесник, добившийся
похвалы самого Субедей-багатура! - а потому он болтал, расписывая красоты
прижатой морозом степи. Александр понимал лишь отдельные слова, которые его
заставил вызубрить Сбыслав. Это ставило князя в зависимое положение, чего он
совершенно не выносил, а потому и спросил вдруг разболтавшегося царевича:
- Ты говоришь по-кыпчакски?
Он имел в виду половецкий язык, но сознательно назвал половцев их родовым, а не
русским именем (русские называли этих пришлых степняков половцами за цвет их
волос, напоминающий полову), чтобы не поминать монгольских врагов всуе.
- Говорю! - с радостным удивлением сказал Сартак. - Его понимают все татары, а
мне приходится отдавать им повеления.
- Вот и давай беседовать на их языке.
- Откуда ты его знаешь, князь Александр?
- Моей бабкой была половчанка. В наших землях шла тогда большая смута, каждый
князь воевал только за себя и за свой удел. Потому-то и брали в жены половчанок,
чтобы заручиться поддержкой сильных половецких ханов.
- И вера во Всемогущего Бога не препятствовала этому? - спросил, помолчав,
Сартак.
Невский сразу уловил тон, каким царевич произнес эти слова: в нем прозвучало
христианское почтение. И не удержался от удивленного взгляда. Сартак поймал его,
положил руку на колено Александра, сказал приглушенно:
- Я - сторонник несторианского учения. Мы считаем православных еретиками, но
тебя, Александр, это не касается. Ты - пример для меня не только потому, что так
сказал мой отец.
- Постараюсь оправдать, царевич...
- Никаких царевичей и никаких князей! - решительно перебил Сартак. - Я - Сартак,
ты - Александр. Мы - ровесники и друзья.
И поскакал вперед, застеснявшись внезапного взрыва искренности. Невский догнал
его, некоторое время ехали молча.
- В Ясе твоего великого прадеда сказано об уважении ко всем богам. А наши церкви
и монастыри обложены десятиной.
- Я - чингисид и чту Ясу превыше Библии. Эта досадная ошибка будет исправлена.
Церкви, монастыри и все священнослужители будут освобождены от всех налогов.
Сартак говорил, строго глядя перед собой и ни разу не назвав князя просто
Александром. Невский понял, что он все еще ощущает досаду от своего искреннего
порыва. А может быть, не досаду, а сожаление? Как бы там ни было, а пока
следовало помолчать, предоставив царевича собственным размышлениям.
Но молча ехать, по счастью, пришлось недолго. То ли Сартак чересчур углубился в
собственные думы, то ли князь оказался более внимательным, но именно он первым
заметил тяжелый взлет двух взрослых, откормленных дроф. И требовательно протянул
руку:
- Лук! Лук и стрелу!
Несколько обескураженный царевич безропотно исполнил просьбу. Александр наложил
стрелу, вскинул лук, прицелился и натянул лук по-монгольски...
- Отец! - восторженно закричал Сартак, вбегая в шатер. - Александр Невский умеет
стрелять по-нашему! Он одной стрелой поразил дрофу!...
В шатре в ожидании молодежи сидели Бату и Субе-дей-багатур. Радостно
взволнованный царевич умчался снимать охотничье снаряжение и готовиться к пиру.
- Ты был прав, учитель, посоветовав поближе познакомиться с Невским, - сказал
Бату, теплой улыбкой проводив сына. - Каждый день мы открываем в нем новые и
весьма приятные черты.
- Постарайся прожить подольше, хан, - с неожиданной угрюмостью проворчал
Субедей-багатур.
- Ты опять заговорил загадками.
- Я всегда говорил тебе правду. И сейчас скажу, хотя эта правда тебе очень не
понравится.
- Так говори.
- Невский очень умен, - основательно подумав, сказал Субедей-багатур. - Если бы
он был монголом, к его имени непременно добавили бы прозвище сэ-чэн. Александрсэчэн.
Советник замолчал. Молчал и Бату: "сэчэн" по-монгольски означало "мудрый", и
здесь было над чем призадуматься.
- Ты еще не закончил разговор, учитель.
- Горячую кость обгладывают неторопливо, хан. Сартак отважен, искренен,
порывист, но - простоват. Александр-сэчэн; уже объездил его, осталось лишь
перехватить поводья. Так что живи подольше, хан Бату.
Бату долго молчал, хмуро сдвинув брови. Сказал, спрятав вздох:
- Я не властен над собственной смертью, учитель. Я властен над жизнью и смертью
любого из моих подданных. Если в этом твоя загадка...
- Не в этом! - с неожиданной резкостью перебил старый полководец. - Ты спешишь
по проторенной дороге, это легко, но бессмысленно. Тебе нужно искать друзей
рядом с собой, пока враги далеко. Да, в твоей власти убить Невского, но я ничего
глупее не слышал за всю свою долгую жизнь. За Невского поднимется вся Русь, и ты
окажешься меж двух жерновов, которые сотрут тебя в пыль. Ответь мне, кто не
смеет выдернуть поводьев из чужих рук?
- Сын у отца, - неуверенно сказал Бату.
- Сын у отца, - подтвердил Субедей-багатур. - Вот загадка, которую придется
решать.
- Как?! - выкрикнул Бату, подавшись вперед. - Как, старик, можно решить загадку,
которую решить невозможно?
- Невский мудр, но не способен на хитрость, потому что выше любой хитрости.
Рассудителен, потому что понимает, куда именно клонит собеседник, уже в начале
беседы. Благодарен, потому что слишком горд для того, чтобы просить. Исполнен
искреннего почтения к старшим, потому что очень силен сам.
Бату настороженно молчал.
- Наконец, он очень любит
...Закладка в соц.сетях
