Жанр: История
Александр невский
...ти чудом не вылетел из седла.
- Божьи дома строишь, а народ в ямах живет!... - орал парень, размахивая
дубиной. - С голоду пухнем, с голоду, а ты у своего Христа собственные грехи
замаливаешь!... Посчитаюсь я с тобой, князь, дай срок, посчитаюсь! Кирдяшом меня
зовут, запомни!...
И исчез в кустах столь же неожиданно, сколь и появился. Воплей его князь Ярослав
нисколько не испугался, но обиделся, долго досадовал и никому ничего не сказал
про внезапное столкновение с каким-то там Кирдяшом.
Где- то в таких местах и состоялась первая встреча Сбыслава с княжичем Андреем.
Княжич перекусывал в дороге, ожидая неведомого спутника, когда прискакала
четверка всадников, а впереди нее -богато одетый дружинник. Сбыслав увидел князя
еще издалека, спешился заранее и подошел, остановившись в трех шагах.
- Меня зовут Сбыславом, - сказал он, поклонившись. - Здравствуй, княжич Андрей.
- Узнаю жеребца. - Андрей и не глянул на нарядного дружинника. - Отец знает, что
ты его украл?
- Великий князь Ярослав подарил мне его, когда убедился, что конь меня узнает.
Сбыслав щелкнул пальцами, и жеребец тотчас же подошел к нему, ласково ткнув
мордой в плечо.
- А что это за веревка к седлу приторочена? - не унимался княжич.
- У каждого свое оружие.
- Веревкой отбиваться будешь? - засмеялся Андрей. - Послал мне батюшка
защитничка!
Десяток охранников и княжеские слуги громко расхохотались. Сбыслав понял, что
этим князь Андрей определил его роль и место, но промолчал.
- Ладно, в путь пора. - Андрей легко вскочил с попоны, бросил Сбыславу через
плечо: - Твое место-в тыловой стороже.
Сбыслав учтиво поклонился: старшим здесь был княжич, и ему принадлежало право
решать, кого он видит в молодом отцовском дружиннике - то ли начальника личной
охраны, то ли сотоварища в пути, то ли полноправного члена свадебного
посольства.
Все определилось в обед. Решив не обострять отношений, Сбыслав старательно
исполнял обязанности начальника тыловой охраны, следуя за князем Андреем, его
дружинниками и челядью на предписанном татарами расстоянии двойного полета
стрелы. Поступал он так не только потому, что этот разрыв был самым разумным, а
просто по незнанию русских воинских обычаев, которые предусматривали зрительную
связь при всех условиях. Поэтому когда Андрею вздумалось повелеть остановиться
для обеда и последующего послеобеденного отдыха на опушке, он выехал из леса с
известным запозданием. Княжич уже лежал на попоне, дружинники успели расседлать
коней, а челядь разжигала костер.
- Загнал ты отцовского жеребца! - с неудовольствием сказал Андрей. - Погоди, не
расседлывай, я прыть его проверю.
- Он еще своенравен, княжич, и слушается только меня, - осторожно предупредил
Сбыслав.
- Я тоже своенравен! - Андрей вскочил с попоны, ловко взлетел в седло. - Подай
повод.
- Княжич Андрей, конь недостаточно объезжен...
- Я сказал, дай поводья!
Вырвал повод, поднял жеребца на дыбы и с силой огрел его доброй плетью из
сыромятного ремня. От незнакомой боли конь сделал дикий скачок и сразу пошел
бешеным карьером. Напрасно Андрей рвал его рот удилами, изо всех сил натягивал
узду: аргамак, озверев, не чувствовал ни всадника, ни боли, то вдруг становясь
на дыбы, то взбрыкивая, то с силой поддавая крупом. Княжич уже потерял поводья,
уже не управлял жеребцом, а просто держался за все, за что только мог уцепиться,
лишь бы не оказаться на земле на глазах собственных дружинников.
И все растерялись, с разинутыми ртами глядя на взбесившегося коня, который -
вот-вот еще мгновение! - должен был сбросить на землю порядком растерявшегося
княжича. Сбыслав опомнился первым просто потому, что ожидал подобного. Вскочил
на ближайшего неоседланного коня, резко свистнул. Знакомый свист на миг
остановил чалого, но Сбыславу этого оказалось достаточно: он умел справиться с
любой лошадью, а потому заставил ту, незнакомую, что была под ним, с такой силой
рвануться вперед, что настиг жеребца, на скаку прыгнул ему на шею и повис,
поджав ноги. Аргамак попытался было встать на дыбы, но сил на это не хватило, и
он со злости больно куснул хозяина за плечо. Сбыслав подхватил поводья и
спрыгнул на землю, крепко взяв под уздцы разгневанно всхрапывающего жеребца.
- Успокой его, княжич, - он подал поводья Андрею. - Пусть шагом пройдется.
И, не оглядываясь, пошел к своим. Велел им расседлать коней, развести костер,
готовить обед.
- А ты - ловок, - сказали за спиной. Сбыслав оглянулся. Перед ним верхом на
взмыленном аргамаке сидел княжич Андрей.
- А ты - смел, - улыбнулся Сбыслав. Андрей спешился:
- Эй, кто-нибудь, выводите коня. Дружинник принял повод, повел чалого шагом в
сторону от костра, людей и лошадей.
- Пойдем на мою попону, - сказал Андрей, все еще избегая смотреть Сбыславу в
глаза. - Она помягче.
Обедали они вдвоем. Говорили о лошадях, о способах их выездки, княжич поражался
уменью Сбыслава цепко держаться на коне без седла.
- Татары да бродники только так коней и объезжают, - объяснил Сбыслав. - Так
быстрее, конь сразу тело человеческое чувствует, силу его. Меня монгол
воспитывал, отцов побратим.
- Слыхал я, монголы да татары добро из лука стреляют.
- Это кто как обучится, только стреляют они по-другому. - Сбыслав обернулся,
крикнул через плечо: - Принесите-ка лук да колчан со стрелами!
Это была проверка, и сердце его чуть сжалось Но лук доставили без промедления, а
Андрей спросил, загоревшись:
- По-татарски стрелять умеешь?
Вместо ответа Сбыслав встал, спросил дружинника, что протягивал колчан и лук:
- Сухое дерево видишь?
- Далековато будет.
- Ты уж постарайся.
Дружинник поднял лук, наложил стрелу, прицелился, отпустил тетиву, и стрела, с
шорохом пронзив воздух, сбила кору дальнего сухого дерева.
- Хорошо! - с удовлетворением заметил Андрей. Сбыслав взял лук, не прицеливаясь,
вскинул его, одновременно натягивая тетиву, но не правой рукой, в которой была
зажата стрела, а левой, которой держал лук И стрела точно вонзилась в ствол.
- Не прицелившись? - ахнул княжич.
- Я целился, когда поднимал лук, - сказал Сбыслав. - Татары натягивают тетиву
луком, а не сгибают лук тетивой. Вот тогда и ищут цель, потому что глаз уже
лежит на стреле. Получается точнее, а главное, быстрее.
- Научишь. - Андрей, улыбаясь, погрозил пальцем. - Всем их воинским премудростям
научишь. Ну что, в дорогу пора? Ты рядом со мной, Сбыслав, вдвоем ехать веселее.
Дальше они ехали рядом, ели вдвоем и спали на одной попоне. Чогдар был прав:
главное было - удивить, а Сбыславу удалось сделать это дважды за один обед.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Гаврила Олексич ожидал их в одном поприще от Полоцка, как и было оговорено.
Андрей горячо представил Сбыслава, Олексич отнесся к нему с видимым уважением,
но въезжать в Полоцк было поздно, и княжич предложил легкую дружескую пирушку.
Гаврила Олексич с этим согласился, послал вперед гонца, чтобы уведомить князя
Брячислава, и сказал новому знакомцу:
- Может, подстрелишь чего? Дичи здесь много, а время к вечеру клонится.
Настороженный Сбыслав и в этом уловил проверку, усмехнулся, выразил полную
готовность, но от лука отказался:
- Для дела монгольский лук нужен, но без дичины не останемся.
Выехали втроем, прихватив двух дружинников. Андрей был недоволен, ворчал.
- Коней гонять будем, а они и так устали.
Коней берегли, ехали шагом по опушкам да перелескам, выслав для разведки
дружинников. Гаврила Олексич мягко расспрашивал Сбыслава, кто да как обучал его
татарской стрельбе, но в отличие от княжича выразил опасение, что так просто
лучников не переучишь.
- Руки с детства приучают. Да и лук у них другой, и стрелы другие, сам говорил.
Подскакал один из дружинников, высланных на поиск зверья.
- В березняке - олениха с олененком.
- Гаврила Олексич, разреши одному попробовать, - взмолился Сбыслав. - Свежатиной
угощу.
- Пробуй, - усмехнулся Олексич.
- Заедешь с напарником с наветренной стороны и тихо, без шума вытеснишь олениху
из березняка на поляну, - наказал Гаврила дружиннику.
Тот умчался выполнять приказание, а Сбыслав, отцепив от седла аркан, старательно
сложил его ровными кольцами и зажал в правой руке.
- Ждите за кустами на опушке. Дай Бог, чтоб повезло.
Густым ельником объехав поляну, Сбыслав прикинул, где может появиться олениха с
олененком, укрылся в зарослях и стал ждать, все время оглаживая чалого, чтобы
тот не вздумал заржать. С выбранного места просматривался кусок березовой рощи,
и он терпеливо ждал, когда там появятся звери.
Дружинники верно поняли задачу: не кричали, не гнали оленей, ехали шагом,
спокойно разговаривая. Насторожившаяся, но совсем не испугавшаяся олениха,
услышав посторонний шум, беззвучно и неспешно повела своего олененка из
березнячка к поляне, чтобы, оглядевшись, перебежать в безопасное место.
Сбыслав заметил оленей на опушке рощи. Подобрался, изготовился, насторожил
жеребца и резко отдал ему повод, как только добыча вышла из березняка на поляну
Дорога в рощу оленям была отрезана, и олениха метнулась вперед, намереваясь
пересечь поляну Но и олененок сдерживал ее бег, и аргамак мчался наметом, и
Сбыславу не нужно было догонять зверей, а лишь сблизиться с ними на удобное для
броска расстояние. И, почувствовав это расстояние, он встал на стременах,
раскрутил над головою аркан и ловко метнул его вперед. И как только петля упала
на шею олененку, резко рванул аркан на себя, левой рукой сдерживая коня.
Олененок упал, забился, но Сбыслав на скаку с седла прыгнул на него и полоснул
по горлу острым поясным ножом.
- Разделывайте, - сказал он подскакавшим дружинникам, смотал аркан, вскочил в
седло и на крупной рыси подъехал к наблюдавшим за незнакомой охотой товарищам.
- Молодец, - улыбнулся Олексич. - Первый раз степную охоту вижу. Ловко.
Потом они сидели у костра, ели нежную, чуть поджаренную на угольях оленину и
говорили об охоте. Собственно, разговор вели Андрей да Сбыслав, азартно
перебивая друг друга, а Олексич, слушая их, удивлялся странному сходству двух
совершенно посторонних молодых людей. Не внешнему, а скорее внутреннему. И
поймал себя на мысли, что Сбыслав хочет и, когда нужно, умеет понравиться, но
мысль эта была для него почему-то неприятной.
На следующее утро они приехали в Полоцк, где были встречены с почетом и почти
родственным вниманием. После доброго разговора с тремя официальными
представителями жениха Брячислав устроил большой пир, выкатив бочку вина для
челяди. Однако Александры на пиру не оказалось, а появилась она лишь в самом
конце в окружении трех злющих бабок от сглазу. Они поговорили с нею около часа
(в основном говорил Гаврила Олексич, Андрей таращил хмельные глаза, а Сбыслав
предпочитал улыбаться да помалкивать) и пришли к единодушному выводу, что
невеста весьма красива, умна, добра и улыбчива. И с этим общим впечатлением и
отбыли в Новгород на третий день. Неблизкая дорога, попутные охоты и вечерние
беседы у костра еще более сблизили всех троих, а на подъезде к великому городу
порывистый княжич предложил Сбыславу:
- Старшим дружинником пойдешь ко мне? Воеводой сделаю и боярство пожалую.
Ответить Сбыслав не успел. Успел только покраснеть да обрадоваться до
сердцебиения.
- Нет уж, князь Андрей, хоть и лестно твое предложение, - усмехнулся Гаврила
Олексич. - Александру, как старшему, первое слово принадлежит, и я ему это
посоветую. Да и батюшка твой, как мне известно, того же хочет.
Александру было обо всем доложено, но не хором, а каждым по отдельности: хоровых
докладов князь не любил. О чем говорили княжич и Гаврила, Сбыслав не знал,
потому что был принят третьим, но свое мнение о невесте у него имелось.
- Что хороша невеста твоя, как цвет весенний, тебе, князь Александр, уже
сказали. А я добавлю только, что умна она, добронравна и очень к себе
располагает.
- Беру тебя в свою дружину, - сказал Александр. - А воеводой и уж тем паче
боярином моим стать, то только от тебя зависит.
И неожиданно одобряюще улыбнулся.
О дне свадьбы условились быстро, но о месте ее договориться оказалось труднее.
Брячислав не без оснований настаивал, чтобы торжество это отмечено было в
Полоцке, на родине невесты, но Александра этот выбор никак устроить не мог.
- Мне не в Полоцке княжить, а в Новгороде. А новгородцы - люди обидчивые.
- А не там и не там, - разрешил спор Ярослав. - Венчайся в Торопце, а свадебный
пир закати в Новгороде. И все будут довольны, даже Брячислав. Подуется да и
отойдет.
Так и сделали, и в Новгород князь Александр въехал с законной женой Александрой,
когда там к пиру готовились. Но еще до пира пожелал принять благословение
новгородского владыки Спиридона, после чего нашел время с ним уединиться.
- Мудро поступил, князь, - сказал владыка, - И не столь потому, что новгородцев
не обидел, сколько потому, что новости у меня неутешительные. Папа Римский
Григорий Девятый буллу шведам направил. Дорогонько та булла мне стала, однако
точную копию имею. В булле сей Папа жалует шведам льготы франкских крестоносцев,
если они оружно выступят против финнов и Господина Великого Новгорода.
- Финны отцу моему великому князю Ярославу крест целовали на верность.
- Отец твой великий князь Ярослав две тысячи только одних пленных вырезать
приказал. По-твоему, финны забыли сие?
- Забыть такое невозможно, владыка, однако финны шведов очень не любят.
- О любви ты с молодой женой поговори, князь. Поговори да на север поглядывай.
Зимой они вряд ли выступят, собраться не поспеют, но готовиться все одно
придется.
- Запад меня куда больше сейчас тревожит, чем север, - сказал Александр. - На
западе враг погрознее.
- И Полоцку угрожает, - усмехнулся владыка. - Смотри, князь, тебе решать, где
грозы грозят.
Об этой тайной беседе Александр поведал только отцу. Ярослав расспросил
Александра сначала о смотринах, выведал, что Сбыслав всем пришелся по душе, а уж
потом и об опасениях владыки Спиридона.
- О граде своем святой отец душой болеет, как и должно архипастырю, - сказал он,
внимательно выслушав сына. - Но ты прав- шведы зимой не полезут, а финны без
драки свою землю не отдают. Конечно, из-за моего греха некоторые и переметнутся,
но не там у тебя чирей зреет, не там, Александр. Глаз с запада не спускай и ни
одного ратника оттуда не снимай, враг там пострашнее северного. Крестник у меня
в Ижорской земле, Пелгусием звать, а во святом крещении Филиппом. Передам ему,
чтобы к тебе прибыл, прими с честью, старейшина он ижорский. Расскажи ему все,
что мне рассказал, и попроси за рубежами присматривать. Пелгусий - человек
надежный, верь ему. А сам на ливонцев во все глаза гляди и во все уши слушай.
Новгород устроил своему князю великий пир. Гуляли в Ярославовом дворище, во всех
концах и на всех площадях не без драк, конечно, но весело и шумно, от всей души.
Будто предчувствовали, что подходит пора тяжких испытаний и что многим из них не
судьба дождаться второго такого же веселого пира.
А на третий день развеселья, бубнов, дудок да плясок примчался гонец из
Владимира на взмыленном коне.
- Грамота тебе, великий князь!
Ярослав принял грамоту, сдвинул брови: мало радостей они в те времена приносили.
А развернув, заулыбался вдруг, стащил с пальца перстень, бросил его в серебряный
кубок, лично налил вина и протянул гонцу:
- Прими за добрые вести!
- Что, батюшка? - спросила сидевшая слева от него Александра.
- Что?... - ошалело переспросил Ярослав. - Родные мои, друзья дорогие, народ
Господина Великого Новгорода, сын у меня родился! Выпьем во здравие его и
супруги моей Федосьи Игоревны!
Осушил до дна поданный кем-то кубок, расцеловался с богоданной дочерью
Александрой, сказал, улыбаясь растерянно и счастливо:
- Сыновья на меня посыпались, будто яблоки с яблони!...
Через сутки пир начал угасать, как угасает пожар. Не вдруг, не разом, а поначалу
разбившись на очаги, потом - на приятельства да товарищества и только после
этого тлея где-то на родственно-семейном уровне. При этом, естественно,
поднимался чад, вспоминались старые обиды и счеты, что в драчливом Новгороде
легко переходило в потасовки. Тут-то и начали подсчитывать убытки, и жених был
неприятно удивлен, когда столь развесело-гостеприимный Новгород предъявил ему
счет, который выставил сам посадник, при этом, правда, щедро сбросив подарки.
- Денежки счет любят, князь Александр.
- Жмоты, - сказал Александр отцу, повелев тем не менее рассчитаться без торгов.
- На том и стоят, - усмехнулся Ярослав. - У них каждое лыко - в новые лапти,
потому-то в сапогах и ходят.
Он спешил к жене, но отъезд отложил до утра, чтобы посидеть по-семейному. Хотел
было пригласить Сбыслава с Яруном, но не решился, и за столом собрались сыновья
да новая родня. Но родственная беседа длилась недолго, поскольку доложили, что к
ним сильно рвется странник из Ливонии.
- Зови, - распорядился Ярослав.
- Чудной он какой-то, великий князь.
- И чудного послушаем.
Позвали, и в трапезную ввалился громоздкий старик в отрепьях с грозно горящими
очами.
- Сладко едите да горько пьете! - заорал он с порога, потрясая кривым
указательным пальцем с огромным желтым ногтем. - А братьям вашим гвозди в лбы
загоняют, а сестер ваших на глазах отцов с матерями распинают, а отцов ваших...
- Выйди, Александра, - сказал Ярослав. - Кто забивает, кто распинает, говори
толком, пока за дверь не выбросили.
Княжич Василий, младший брат Александра, усадил странника, велел накормить. Но
старец от хмельного отказался, налегал на скоромное и ворчал:
- Забыли вы своих за рубежами, врагам на ис-топтание бросили. О своих животах
печетесь, а те животы и не в счет вам? А я своими очами семь распинаний видел,
семерых мучеников, гвоздями ко кресту прибитыми, и очи мои не померкли, а огнем
зажглись неистовым. Почему же я не ослеп, когда муки сии зрел? Потому что
вознесения ждал!
- Кощунствуешь, старик, - строго сказал князь Брячислав.
- Кощунствую?... За веру православную несчастные смерть на кресте приняли, лютую
смерть, а куда же Христос с Матерью своею смотрели? Этого бы и дьявол не
вытерпел, слезами бы умылся, а они глаза отвели. Перекрещивают Русь, а кто
перекрещиваться не желает, того - на крест! На крест!
- Лютуют ливонские рыцари? - спросил Ярослав.
- Лица зри, а не рыцари! - заорал вдруг старик. - Отродье дьявольское с запада
грядет, и шеломы у них с рогами. И пощады нет, и Бога нет, и вас, князья
русские, тоже нет, потому как земли ваши на себя отбирают!
- Татары у нас на хвосте, слыхал, поди? - негромко спросил Александр.
- Нету правды, - горько вздохнул старик. - Нигде нету правды Ни в Боге, ни в
дьяволе, ни на небе, ни на земле, ни в вас, князья русские. Видать, ушла она в
иные страны-государства за грехи наши тяжкие...
С трудом его выставили, накормив и переодев. А беседа больше не клеилась, сидели
молча.
- Да, этот враг страшнее татарского, - вздохнул Александр. - Куда как
пострашнее.
Князья Северо-Восточной Руси внимательно следили за медленным, но неуклонным
проникновением крестоносцев в Прибалтику. Им было известно, что весной тридцать
седьмого года в папской резиденции близ Рима было достигнуто соглашение об
объединении ордена меченосцев Ливонии, залившего кровью земли латов, ливов и уже
вторгшегося в Эстонию, с Тевтонским орденом, свершившим то же самое в землях
прусов и куршей. Объединение существенно усилило их и поставило под опеку
папской курии, выдавшей индульгенцию про запас под будущие земли и будущие
поборы. Знали и о самой индульгенции, открыто называвшей православную Русь
страной еретиков и безбожников. Знали и о способах порабощения покоренных
народов, на землях которых в обязательном порядке возводились замки как опорные
пункты военной, церковной и хозяйственной деятельности. Литва еще сохраняла
независимость благодаря сильной центральной власти, но таковой не было ни у
латов, ни у ливов, ни у эстов. Если бы не злосчастная ли-пицкая резня, не
бездарно проигранная битва на Калке, не кровавый рейд Батыя, Русь никогда не
допустила бы орден к своим границам, но "если бы" - всегда горький вздох
сожаления, а не суровая действительность.
- Так я пришлю Пелгусия, - сказал Ярослав, прощаясь.
С ним уезжали все родичи, даже Брячислав. И Александр никого не упрашивал
задержаться, и дела были серьезными, и жена молодой. Проводил дорогих гостей на
одно поприще, как положено, но по возвращении поехал не к супруге, а к новым
пестунам и советникам, прибывшим на свадьбу вместе с князем Ярославом. Их
встретили с почетом, несмотря на свадебные хлопоты, выделили небольшую усадьбу
рядом с княжескими хоромами, дворовых, челядь, охрану, добрых коней в конюшне и
скотину для прокорма. Сбыслав поселился с ними, но нес службу под рукой Гаврилы
Олексича, а потому дома бывал редко.
- Как устроились?
- Прими благодарность нашу, князь, - сказал Ярун. - Может, отобедаешь с нами?
- И отобедаю, и кубок подниму, и побеседуем. Пока готовили угощение, Александр
рассказывал о новостях, что сгустились как на севере, так и на западе, и даже о
посещении неистового старца. Тут пригласили в трапезную, и беседа продолжилась
уже за обедом.
- С новосельем вас, дядьки мои и советники, - улыбнулся Александр, поднимая
кубок. - Люди вы опытные, воины знатные, думцы мудрые, а время и вам и мне
дорого. Так что не обессудьте, с дела начну. - Осушил кубок, разгладил кудрявую,
старательно подстриженную бородку, спросил вдруг: - Скажи, Чогдар, что на моем
месте сделал бы сейчас учитель твой Субедей-багатур?
- Врага надо бить по частям, - подумав, неторопливо ответил Чогдар. - Неожиданно
и малыми силами. Твоя сила - внезапность, а будет ли такая у шведов, если они
прорвутся к твоим границам?
- Насколько я знаю от отца, шведы в тех краях давненько не появлялись.
- Чингисхан создал особый корпус для выявления тайных лазутчиков. Он следил за
купцами, путниками, неизвестными бродягами задолго до того, как войско начинало
готовиться к походу.
- То - великий хан, а я всего лишь приглашенный на княжение военный
предводитель, - сказал Александр. - И это - Новгород, в котором целый конец
занимают иностранные купцы, а добрая треть новгородцев их поддерживает.
- Тем более такой корпус тебе необходим, - сказал Ярун.
- У меня лишь малая дружина, на которую я могу рассчитывать, дядька Ярун. И
любая вербовка сразу станет известной.
- Во-первых, вербовать можно и тайно, - сказал Чогдар. - А во-вторых, сама твоя
дружина.
- Их знают в Новгороде поименно.
- Сбыслава не знают, - заметил Ярун. - Пусть Олексич поручит это ему. Сбыслав
умен и осторожен...
- Ну, когда ему надо, он умеет удивлять, забывая об осторожности, - улыбнулся
Александр. - И удивлять умеет, и понравиться умеет, мне Олексич рассказывал.
- Так это же и хорошо, - заметил Чогдар. - Удивление привлекает людей, а уменье
понравиться закрепляет привлекательность. Сбыслав - отменный охотник, нас кормил
на Дону. Владеет арканом, как степняк, луком, как татарин, а монгольский лук и
стрелы я ему сделаю.
- Подумай, Александр, - сказал Ярун. - Мы должны о шведах знать все, а они о нас
- ничего.
- Или неправду, - заметил Чогдар. - Неправда, в которую поверил враг, - половина
успеха.
Александр промолчал и молчал до конца застолья, но друзья не расстраивались,
понимая, что князь думает, взвешивая все "за" и "против" В конце концов за ним
лежало последнее слово, которое всегда было очень весомым.
Последнее слово так и не прозвучало во время обеда, но советники нимало не
расстроились, понимая, что зерно посеяно и рано или поздно проклюнется. В конце
концов в этом и заключалась их служба: сеять зерна для урожая, который собирали
не они.
Александр не утаил от Гаврилы Олексича разговора с назначенными отцом пестунами
и советниками. Олексичу понравилась идея позаимствовать у монголов опыт тайной
разведки, да и к предложению поручить Сбыславу главную роль он отнесся
одобрительно:
- Умеет и улыбаться, и помалкивать. Среди чужих всю жизнь прожил, такое не
забывается. Только ты, князь, сам с ним поговори. Больно уж поручение
ответственное да не очень почетное.
Сбыслав воспринял поручение без восторга, но и без неудовольствия. Сказал, что
понимает важность, но опыта не имеет и что неплохо бы собраться всем посвященным
для обсуждения не столько того, что надо, сколько того, как надо. С этим
Александр согласился и, найдя благовидный предлог, собрал всю заинтересованную
пятерку.
- Как? - спросил Ярун, когда выяснил цель тайного совещания. - Думали мы об этом
с андой и на том сошлись, что так, чтоб комар носа не подточил.
- На торг Сбыслава не определишь, купцы враз поймут, с кем дело имеют, - сказал
Гаврила. - Охота - лучше всего. И удовольствие знатное, и азарт всех равняет, и
языки развязываются. Может, князь Александр, тебе Сбыслава ловчим определить?
- Сие преждевременно, - вздохнул Александр. - И должность эта родовитости
требует, и помнит Новгород, что ты, Олексич, из Полоцка вместе со Сбысла-вом
вернулся.
- Вот в Полоцке и поискать, - сказал молчавший доселе Чогдар. - На пиру князь
Брячислав со мной говорил, а рядом с ним был какой-то Яков.
- То Яков Полочанин, родственник князя Брячи-слава, - подтвердил Александр. -
Его тесть при дочери оставил, супруге моей Александре.
- То и знатно, - подхватил Ярун - Новгородцы его не знают, а родовитости для
чина ему не занимать
- И Сбыслав при нем - вроде друга-советника, - заметил Александр - Что ж,
попробовать можно.
- Сперва человека надо попробовать, - заметил Чогдар. - Умеет ли он язык за
зубами держать.
- Это непременно проверим, - оживился Гаврила. - Яков - парень холостой, и
высокий чин ему в молодецкой компании праздновать. Вот туда мы со Сбыславом и
напросимся: Сбыслав к гостям присмотрится, а я - к хозяину. Каков во хмелю,
каков в трезвости, каков с похмелья. Коль пьян да умен - два угодья в нем!
Через день после этого разговора князь Александр официально назначил Якова
Полочанина своим ловчим, а неофициально посоветовал ему во всем полагаться на
Сбыслава, поменьше говорить да побольше с
...Закладка в соц.сетях
