Жанр: История
История византийской империи том 1.
...я история Византии А. А.
Васильева существует в изданиях на многих языках, однако основными являются
следующие три: первое американское - History of the Byzantine Empire, vol. 1-2. Madison,
1928-1929; французское - Histoire de l'Empire Byzantin, vol. 1-2. Paris, 1932; второе
американское издание - History of the Byzantine Empire, 324-1453. Madison, 1952.
Последнее издание выполнено в одном томе, что достигнуто за счет печати на более
тонкой бумаге.
Второе американское издание является наиболее совершенным в научном отношении.
Принципиально, однако, отметить, что, несмотря на многочисленные вставки и
дополнения, несмотря на обилие примечаний, второе американское издание и исходные
русские версии оказываются поразительно близки. Достаточно их положить рядом для
того, чтобы с немалым изумлением обнаружить - по меньшей мере 50% текста
последнего американского издания представляет собой прямой перевод с исходных
русских версий. [23] Количество вставок и дополнений действительно велико [24] и тем не
менее исходные русские версии 1917-1925 гг. продолжают составлять основу, костяк
даже последнего американского издания работы. [25] Именно поэтому в основу данного
издания положен метод текстологического анализа, а не прямого перевода всего текста с
издания 1952 года.
Во всех тех случаях, когда для английского текста работы выявлялся русский
прототекст, редактор воспроизводил соответствующие места исходных русских версий
исходя из того, что бессмысленно переводить на русский язык то, что и так уже на
русском языке существует. Воспроизведение это, однако, никогда не было механическим,
ибо обработка текста исходных русских версий А. А. Васильевым была многогранной -
отдельные слова и фразы убирались чаще всего по стилистическим соображениям, в
некоторых случаях фразы переставлялись местами. Достаточно часто А. А. Васильев
прибегал к иной организации текста на странице - как правило, во втором американском
издании абзацы, по сравнению с исходными русскими версиями, крупнее. Во всех такого
рода спорных случаях предпочтение отдавалось последнему американскому изданию.
Таким образом, приводимый в данных томах текст сочинения А. А. Васильева является
двойственным по своему составу. Примерно в 50-60% случаев это воспроизведение
соответствующих мест исходных русских версий, примерно на 40-50% - это перевод с
английского.
С английского переведены все вставки и дополнения, а также большинство примечаний.
Последняя оговорка вызвана тем, что некоторое количество специально не отмечаемых
примечаний переведено с французского издания. Объясняется это следующим
обстоятельством. А. А. Васильев, сокращая текст примечаний при подготовке второго
американского издания, иногда сокращал их настолько, что некоторая существенная для
характеристики книги или журнала информация оказывалась утраченной. [26]
Сводный библиографический список в конце работы воспроизводится почти без
изменений, за исключением принятого в России разделения русских и иностранных
работ. Появление в библиографии некоторого количества работ, вышедших уже после
смерти А. А. Васильева, объясняется следующими двумя моментами. А. А. Васильев
цитирует некоторых общеизвестных русских авторов в англоязычных переводах (А. И.
Герцен, П. Я. Чаадаев), со ссылкой на английские переводы дает А. А. Васильев и цитаты
из некоторых авторов, или произведений, пользующихся общемировой известностью
(Гегель, Монтескье, Коран). Во всех этих случаях ссылки А. А. Васильева заменены на
последние русские издания. По изданию 1996 года (издательство "Алетейя") цитируется
также известный русский византинист начала века Ю. А. Кулаковский.
Индекс к работе составлен заново, но с учетом указателя последнего американского
издания.
В завершение несколько слов о характеристике работы в целом и месте ее в истории
науки. "История Византийской империи" А. А. Васильева относится к числу уникальных
явлений в истории исторической мысли. Действительно, общих историй Византии,
написанных одним исследователем, крайне мало. Можно вспомнить две немецкие
работы, написанные и изданные несколько ранее сочинения А. А. Васильева. Это - Н. F.
Hertzberg. Geschichte der Byzantiner und des Osmanischen Reiches bis gegen Ende des 16.
Jahrhunderts. Berlin, 1883; [27]H. Gelzer. Abriss der byzantinischen Kaiser-geschichte. Munchen,
1897. Все же остальные общие работы, по византийской истории, принадлежащие перу
одного автора, написаны. русскими исследователями, в основном - учениками академика
В. Г. Васильевского. [28] Это - Ю. А. Кулаковский, Ф. И. Успенский, А. А. Васильев, Г. А.
Острогорский. Из работ, написанных этими авторами, лишь сочинение Ф. И. Успенского
[29] и издаваемый цикл работ Д. А. Васильева охватывают действительно все стороны
жизни империи. Всесторонняя по охвату материала "История Византии" Ю. А.
Кулаковского доведена лишь до начала Исаврийской династии. Неоднократно
переиздававшееся сочинение Г. А. Острогорского "Geschichte des byzantinischen Staates"
описывает историю Византии прежде всего как историю государства и государственных
учреждений.
Таким образом, сочинение А. А. Васильева во многих отношениях сопоставимо с
"Историей Византийской империи" Ф. И. Успенского, однако между ними, как будет
показано ниже, есть и существенные различия.
"История Византийской империи" А. А. Васильева - это прекрасный образец работы
общего плана, где кратко, ясно, с большим количеством ссылок на основные источники и
исследования дана характеристика всех периодов истории Византии.
Внешнеполитическая история изложена А. А. Васильевым полностью. Проблемы
внутренней истории рассмотрены неравномерно, хотя основные проблемы внутренней
жизни каждого периода затронуты или упомянуты. Каждая глава, то есть соответственно
каждый период, завершается у А. А. Васильева характеристикой литературы и искусства.
[30] Проблемы торговли и торговых связей рассмотрены только в связи с Космой
Индикопловом и временем Юстиниана. А. А. Васильев почти не затрагивает особенности
жизни провинций. Проблемы социальных и экономических отношений в империи
рассмотрены подробно почему-то только для времени Македонской династии.
Уникальность сочинения А. А. Васильева заключается среди прочего в достаточно
удачной попытке синтеза достижений западноевропейской, американской и русской
исторической науки. Работа изобилует ссылками на сочинения русских и советских
историков, что в целом не очень характерно для западноевропейской и американской
науки.
К особенностям работы следует отнести и манеру подачи материала. Автор в
повествовательном стиле излагает события, не давая им в основном объяснений или
интерпретации. Исключение составляют некоторые особо важные события, как,
например, арабские завоевания, иконоборчество или крестовые походы. Объяснение А. А.
Васильева при этом заключается в систематическом изложении всех имеющихся точек
зрения по данному вопросу. [31]
Существенным отличием работы А. А. Васильева от "Истории Византийской империи"
Ф. И. Успенского, как и в целом от исследований российской византинистики, следует
назвать невнимание к проблемам социально-экономического характера. [32] За этим
стояло, как кажется, отчасти отсутствие интереса А. А. Васильева [33] к этой
проблематике, отчасти же - один объективный фактор.
Все переиздания сочинения А. А. Васильева относятся к американскому периоду его
жизни. В США Александр Александрович не случайно считается основателем
американской византинистики. В середине двадцатых годов А. А. Васильев начинал свою
деятельность почти на пустом месте. [34] Вот почему понятно, что от А. А. Васильева в
США ждали не узко специальных исследований [35] а именно разработки общего,
всеобъемлющего курса истории Византии. Этим требованиям сочинение А. А. Васильева
полностью удовлетворяло.
Не исключено, что именно этот общий характер работы А. А. Васильева, особенности
изложения, когда проблемы не столько раскрываются, сколько описываются, а также
невнимание к социально-экономической проблематике привели к следующему
неожиданному факту. "История Византийской империи" существует в переводах на
многие языки, однако на нее практически не ссылаются в научной литературе, в отличие,
например, от "Истории Византийской империи" Ф. И. Успенского.
Факт этот понять, однако, можно, если посмотреть на сочинение А. А. Васильева с
другой стороны. В отличие от трехтомной "Истории Византии" Ю. А. Кулаковского,
оставшейся в истории именно благодаря крайне детализированному по сути и
беллетризированному по форме изложению, "История Византийской империи" А. А.
Васильева отличается гораздо более сжатым изложением, более академичным стилем
подачи материала, хотя одновременно и немалым количеством тонких, ехидноиронических
замечаний когда в адрес персонажей византийской истории, когда и в адрес
современников А. А. Васильева.
Более существенно, однако, другое. Как уже отмечалось, несмотря на все дополнения и
вставки, несмотря на обилие новых примечаний, общий характер сочинения А. А.
Васильева с 1917 по 1952 гг. не изменился. Его сочинение, написанное и изданное как
курс лекций, свод материала для студентов, таковым и осталось. Не случайно так велик
процент прямых текстуальных соответствий издания 1952 года и исходных русских
версий: А. А. Васильев не менял сути работы. Он постоянно изменял и модернизировал
научный аппарат, [36] учитывал новейшие точки зрения по тому или иному вопросу, но при
этом он никогда не выходил за рамки того жанра, который требует только грамотного
изложения фактов и лишь наметок, краткого указания на научные проблемы, которые
связаны с тем или иным периодом. Это относится не только к проблемам внутренней
жизни, социальных и общественных отношений, в основном А. А. Васильевым не
рассматриваемым, [37] но и к проблемам, например, источниковедения, разбираемым
автором достаточно подробно. Так, упомянув о крайне сложной истории текста Георгия
Амартола, А. А. Васильев лишь слегка коснулся не менее сложной - хотя и несколько в
ином отношении - истории текста Иоанна Малалы [38].
Подводя итоги, хотелось бы отметить, что "История Византийской империи" А. А.
Васильева написана в известном смысле слова в традициях двух школ византиноведения -
российской и западноевропейской, не вписываясь при этом до конца ни в одну из них. К
своей "Истории Византийской империи" А. А. Васильев возвращался на протяжении
своей жизни неоднократно, однако эту работу, видимо, не следовало бы называть
основным научным произведением Александра Александровича. Эта книга не является
исследованием истории Византии. Вследствие отмеченных выше особенностей работы
его "История Византийской империи" это изложение византийской истории, в котором
все проблемные моменты отодвинуты на второй план, будучи либо лишь названными,
либо описанными внешне. Последнее обстоятельство объясняется прежде всего той
ролью, которую играл А. А. Васильев в научной жизни США. Оказавшись волею судеб
фактическим основателем американской византинистики, А. А. Васильев вынужден был
заниматься прежде всего разработкой не частных проблем, а общим курсом истории
Византии в целом.
Любое явление, однако, надо оценивать по тому, что оно дает. И в этом смысле
"История Византийской империи" А. А. Васильева может дать современному читателю
много, ибо существующие на русском языке недавние общие работы по истории Византии
(трехтомник "История Византии" (М., 1967); трехтомник "Культура Византии" (М., 19841991)),
неравноценны, будучи написаны разными авторами и ориентированы в основном
на специалистов. До сих пор на русском языке не было полного изложения истории
Византии, которое было бы кратким, четко и хорошо написанным, с современным
научным аппаратом, позволяющим навести справки и в первом приближении осознать
проблемы любого периода византийской истории. Эти бесспорные и очень важные
достоинства работы А. А. Васильева обеспечат ей долгую жизнь среди достаточно
широкого круга читателей.
Несколько слов в завершение о примечаниях редактора. В основном они посвящены
текстологическим вопросам, связанным с пониманием текста, или же - с расхождениями
между исходной русской версией и последующими изданиями на иностранных языках.
Редактор не ставил себе специально цели полностью модернизировать научный аппарат
работы А. А. Васильева, учитывая новейшие точки зрения по всем рассмотренным в книге
проблемам. Это сделано лишь в некоторых наиболее важных местах, а также в тех
случаях, когда взгляды А. А. Васильева устарели в свете опубликованных в последние
годы исследований.
А.Г. Грушевой
Глава 1
Очерк разработки истории Византии
Общие популярные обзоры истории Византии. Очерк разработки истории Византии в России.
Периодика, справочные издания, папирология
Краткий очерк разработки истории Византии на Западе
Начало разработки. Эпоха итальянского Возрождения главным образом увлекалась
произведениями классической греческой и римской литературы. Византийской
литературы в Италии в то время почти не знали и знакомиться с ней не стремились. Но
постоянные поездки на восток за греческими рукописями и изучение греческого языка
невольно заставляли мало-помалу отказываться от пренебрежительного отношения к
средневековой греческой литературе. Первоначальное знакомство с писателями как
классическими, так и византийскими сводилось к переводу греческого текста на
латинский язык. Однако в XIV-XV веках интерес к византийской литературе проявляется
лишь случайно и совершенно поглощается интересом к классическому миру.
Но уже в XVI веке и начале XVII отношение к византийской истории и литературе
меняется, и целый ряд византийских авторов, правда довольно случайных и неодинаковых
по значению, издается в Германии (напр., Иеронимом Вольфом), Нидерландах
(Меурсием) и Италии (двумя греками - Алеманном и Алляцием).
Роль Франции. Время Дюканжа. Настоящей же основательницей научного
византиноведения является Франция XVII века. Когда французская литература в
блестящую эпоху Людовика XIV стала образцом для всей Европы, когда короли,
министры, епископы и частные лица наперебой основывали библиотеки, собирали
рукописи и осыпали знаками своего внимания и уважения ученых, тогда и занятия
византийским временем нашли во Франции почетное место.
В начале XVII в. Людовик XIII перевел на французский язык наставления диакона
Агапита императору Юстиниану. Кардинал Мазарини, будучи любителем книг и
неутомимым собирателем рукописей, создал богатую библиотеку с многочисленными
греческими рукописями, перешедшую после смерти кардинала в парижскую королевскую
библиотеку (теперь Национальная библиотека), настоящим основателем которой был в
XVI веке король Франциск I.
Знаменитый министр Людовика XIV, Кольбер, который заведовал также и королевской
библиотекой, употреблял все усилия на умножение ученых сокровищ библиотеки и на
приобретение рукописей за границей. Богатое частное книгохранилище Кольбера, где
было собрано им немало греческих рукописей, было куплено королем в XVIII веке для
королевской библиотеки. Кардинал Ришелье основал королевскую типографию в Париже
(Луврская типография), которая должна была достойным образом издавать выдающихся
писателей. Королевские греческие шрифты для печатания отличались красотой. Наконец,
в 1648 году, под покровительством Людовика XIV и Кольбера, из королевской
типографии вышел первый том первого собрания византийских историков; на
протяжении времени до 1711 года вышли 34 тома in folio этого удивительного для своего
времени и до сих пор еще не вполне замененного издания. В год появления первого тома
парижского собрания французский ученый издатель Лаббе (Labbe, Labbaeus) напечатал
воззвание (Protrepticon) к любителям византийской истории, в котором он говорил об
особенном интересе этой истории восточной греческой империи, "столь удивительной по
количеству событий, столь привлекательной по разнообразию, столь замечательной по
прочности монархии"; он с жаром убеждал европейских ученых отыскивать и издавать
документы, погребенные в пыли библиотек, обещая всем сотрудникам этого великого
дела вечную славу, "более прочную, чем мрамор и медь". [39]
Во главе ученых сил Франции XVII века стоял знаменитый ученый Дюканж (16101688),
разнообразные и многочисленные труды которого сохранили свою силу и значение
до наших дней. Историк и филолог, археолог и нумизмат, Дюканж во всех этих научных
областях выказал себя необыкновенным знатоком и неутомимым работником,
прекрасным издателем и тонким исследователем. Он родился в Амьене в 1610 году и был
послан отцом в колледж иезуитов. После нескольких лет в Орлеане и Париже в качестве
юриста он вернулся в родной город, женился и был отцом десяти детей. В 1668 году,
вынуждаемый эпидемией чумы покинуть Амьен, он обосновался в Париже, где и жил до
своей смерти 23 октября 1688 г. Достойно удивления, что в возрасте сорока пяти лет он
еще ничего не опубликовал и его имя было мало известно за пределами Амьена. Все
гигантское научное наследие было создано им в последние тридцать три года его жизни.
Перечень его трудов выглядел бы невероятным, если бы оригиналы, все написанные его
собственной рукой, не сохранились бы до наших дней. Его биограф пишет: "Один ученый
XVIII века воскликнул в парадоксальном взрыве энтузиазма: "Как можно столько
прочесть, столько обдумать, столько написать и пятьдесят лет быть женатым и отцом
многочисленного семейства?" [40]
Из трудов Дюканжа, касающихся византийской истории, необходимо отметить
следующие: "История Константинопольской империи при французских императорах"
("Histoire de L'empire de Constantinople sous les empereurs francais"; в конце своей жизни он
переработал это сочинение, увидевшее свет во втором издании лишь в XIX веке); "О
византийских фамилиях" ("De familiis byzantinis"), где собран богатейший
генеалогический материал, и "Христианский Константинополь" ("Constantinopolis
Christiana"), где сведены точные и подробные сведения о топографии Константинополя до
1453 года. Оба эти сочинения носят одно общее заглавие "Historia Byzantina duplici
commentario illustrata". Затем, имея от роду уже более семидесяти лет, Дюканж издал в
двух томах in folio "Словарь средневекового греческого языка" ("Glossarium ad scriptores
mediae et infirnae graecitatis"), труд, по словам русского византиниста В. Г. Васильевского,
"беспримерный, над которым, казалось, должно было бы работать целое многочисленное
общество ученых". [41] Глоссарий Дюканжа до сих пор остается необходимым пособием
для всех занимающихся не только византийской, но и вообще средневековой историей.
Дюканжу также принадлежат образцовые издания с глубоко научными Комментариями
целого ряда важных византийских историков. Немалое значение для византийского
времени имеет гигантский труд Дюканжа "Словарь средневековой латыни" в трех томах
in folio ("Glossarium ad scriptores mediae et infirnae latinitatis"). После длительной жизни с
идеальным здоровьем Дюканж неожиданно заболел в июне 1688 г. и умер в октябре в
возрасте 78 лет, Окруженный семьей и друзьями. Он был похоронен в церкви Сен-Жерве
(Saint-Gervais). От могилы его не осталось и следа. Одна узкая и отдаленная улица в
Париже до сих пор называется "улица Дюканжа" [42].
Другие французские исследователи. Но великий Дюканж работал не один. Мабильон
издал в его время свой бессмертный труд "Дипломатику", создавший совершенно новую
науку о документах и актах. В самом начале XVIII века Монфокон издал свое
капитальное, не потерявшее значения до сих пор, произведение "Греческую
палеографию". К первой же половине XVIII века относится большое сочинение
поселившегося в Париже бенедиктинца Бандури "Восточная империя" ("Imperium
Orientale"), где собрано громадное количество историко-географического, историкотопографического
и археологического материала византийского времени, и капитальный
труд доминиканца Лекьена (Le Quien) "Христианский Восток" ("Oriens christianus"), где
собраны богатейшие сведения по истории, особенно церковной, христианского Востока
[43].
Таким образом, до половины XVIII века Франция стояла, безусловно, во главе
византиноведения, и многие труды ее ученых сохранили значение до наших дней.
XVIII век и время Наполеона. Однако в том же веке обстоятельства изменились.
Франция, вступив в просветительскую эпоху XVIII века, с ее отрицанием прошлого, со
скептицизмом в области религии и с критикой монархической власти, не могла уже более
интересоваться Византией. Вся средневековая история рисовалась тогда как
"готическая", "варварская" эпоха, как источник мрака и невежества. Никогда серьезно не
занимаясь византийской историей, но видя лишь ее внешнюю, временами чисто
анекдотическую сторону, лучшие умы XVIII века давали суровые отзывы о средневековой
греческой империи. Вольтер, осуждая вообще римскую историю императорского периода,
прибавляет: "Существует другая история, еще более смешная (ridicule), чем история
римская со времени Тацита: это - история византийская. Этот недостойный сборник
(recueil) содержит лишь декламацию и чудеса; он является позором человеческого ума".
[44] Монтескье, серьезный историк, о котором речь будет ниже, писал, что, начиная с
начала VII века, "история греческой империи... есть не что иное, как непрерывная цепь
возмущений, мятежей и предательств" [45]. Под влиянием идей XVIII века писал и
знаменитый английский историк Гиббон, о котором также будет сказано ниже. Во всяком
случае, отрицательный и пренебрежительный тон в отношении к истории Византии,
выработавшийся во второй половине XVIII века, пережил время революции и сохранился в
начале XIX века. Известный немецкий философ Гегель (1770-1831) писал, например, в
своих "Лекциях по философии истории":: "Таким образом, Византийская империя
страдала от внутренних раздоров, вызываемых всевозможными страстями, а извне
вторгались варвары, которым императоры могли оказывать лишь слабое сопротивление.
Государству всегда угрожала опасность, и в общем оно представляет отвратительную
картину слабости, причем жалкие и даже нелепые страсти не допускали появления
великих мыслей, дел и личностей. Восстания полководцев, свержение императоров
полководцами или интригами придворных, умервление императоров их собственными
супругами или сыновьями путем отравления или иными способами, бесстыдство женщин,
предававшихся всевозможным порокам, - таковы те сцены, которые изображает нам здесь
история, пока наконец дряхлое здание Восточной римской империи не было разрушено
энергичными турками в середине XV века (1453)". [46]
На Византию, как на пример, которому не подобало следовать, ссылались
государственные люди. Так, Наполеон I, в эпоху ста дней, в июне 1815 года отвечал
палатам такими словами: "Помогите мне спасти отечество... Не будем подражать
примеру Византийской империи (n'imitons pas l'exemple du Bas-Empire), которая, будучи
теснима со всех сторон варварами, сделалась посмешищем потомства, занимаясь тонкими
спорами в то время, когда таран разбивал городские ворота". [47]
К половине XIX века отношение к средневековью в научных сферах меняется. После
бурь революционного времени и наполеоновских войн Европа иначе взглянула на
средневековье. Появился серьезный интерес к изучению этой "готической, варварской"
истории; пробудился интерес и к изучению средневековой византийской истории.
Монтескье. Еще в первой половине XVIII века знаменитый представитель французской
просветительной литературы Монтескье (1689-1755) написал "Рассуждения о причинах
величия и падения римлян" (Considerations sur les causes de la grandeur des Remains et de
leur decadence"; вышли в 1734 году). В первой части этой Книги дан краткий, интересно
задуманный и талантливо исполненный, под влиянием, конечно, идей XVIII века, очерк
развития римской истории, начиная с основания Рима, тогда как последние четыре главы
труда посвящены византийскому времени. Изложение завершается взятием
Константинополя турками в 1453 году. Уже из этого видно, что Монтескье
придерживался совершенно правильного взгляда, что так называемая история Византии
есть не что иное, как прямое продолжение римской истории. По его собственным словам,
он со второй половины VI века лишь стал называть Римскую империю "империей
Греческой". С чрезмерной суровостью относится Монтескье к истории этой империи. С
одним из его суждений мы уже познакомились. В представлении знаменитого писателя
история Византии была исполнена таких органических недостатков в социальном строе,
религии, военном деле, что с трудом можно было себе представить, как столь
испорченный государственный механизм мог просуществовать до половины XV века.
Предложив последний вопрос самому себе (в последней, XXIII главе), Монтескье
объясняет причины долговременного существования империи раздорами среди
победоносных арабов, изобретением "греческого огня", цветущей торговлей
Константинополя, окончательным обоснованием придунайских варваров, которые,
усевшись на месте, служили защитой от других варваров. "Таким образом, - пишет автор,
- в то время как империя одряхлела при худом управлении, особые причины ее
поддерживали". Империя при последних Палеологах, угрожаемая турками и
ограниченная предместьями Константинополя, напоминает Монтескье Рейн, "который
представляет собой лишь ручей, когда он теряется в океане".
Не занимаясь специально историей Византии и отдав дань господствующим течениям
XVIII века, заведомо ей неблагоприятным, Монтескье тем не менее одарил нас в высшей
степени содержательными страницами о времени средневековой Восточной империи,
которые будят мысль и до сих пор читаются с большим интересом и пользой. Один из
новейших исследователей Монтескье, французский ученый Сорель, называет его главы о
Византии даже "гениальным очерком и образцовой характеристикой". [48]
Гиббон. Тот же XVIII век дал науке английского историка Эдварда Гиббона (17371794),
автора знаменитого сочинени
...Закладка в соц.сетях
