Жанр: История
Соборное уложение 1649 года
...упных валунов, покрыты мелким щебнем.
Иван поднялся, отряхнулся и сосредоточился, попытавшись услышать
кого-нибудь из налетчиков. Но в ответ пришло ощущение полной пустоты.
Похоже, допрашивать было некого. Остальные тоже поднялись из-за своих
укрытий и несколько ошарашенно пялились по сторонам и друг на друга. Все
были грязны, чумазы, но крови ни на ком видно не было.
- Ну ладно, с этим закончили. Проверить, на месте ли руки-ноги, и
приготовиться к началу движения.
В это мгновение с дальнего конца полосы послышался хриплый голос Костика:
- Волк, я чувствую След.
4
- Шагом! - Капитан выкрикнул это слово и шумно выдохнул.
Замыкающие еще некоторое время продолжали бег, подтягиваясь и сокращая
дистанцию, но большая часть их группы уже перешла на шаг. Иван оглянулся.
Пятеро Перуновых братьев выглядели еще довольно свежо, звери были чуть
похуже, все-таки для них здесь было жарковато, на почерневших лицах
офицеров уже явственно читалась усталость, а израильтянина пошатывало. Иван
покачал головой. Темп, взятый капитаном, конечно, был слишком быстр, но
сделать ничего было нельзя. Они шли по Следу третий день. Тропа, вдоль
которой они двигались, петляла по таким каменистым дебрям, что понять, где
они пребывают, еще в Ираке, уже в Иордании или топчут пески Саудовской
Аравии, было очень сложно. Выручал только спутниковый приемник
спецназовцев, но им они пользовались только один раз в сутки. А тропа в
течение дня делала такие повороты, что до вечера недолго и заблудиться.
Слава богу, След ощущался хорошо, хотя, как тут смогла пройти машина с
боеголовкой, Иван так и не понял. Временами тропа становилась настолько
крутой и узкой, что даже им приходилось перебираться через осыпи и завалы,
используя веревки. Так что скорость движения задавали только человеческие
ноги. Поскольку, во-первых, здесь, в самом сердце великой Сирийской
пустыни, было слишком мало зелени, чтобы они могли свободно пользоваться
Путем перехода, а во-вторых, Иван пока не хотел слишком явно
демонстрировать израильтянину необычные способности членов Собора. Эльха
заверила его, что Меир не очень осведомлен о большинстве из них. Правда,
Иван подозревал, что в этой области познания своего жениха она сильно
обманывается. Моссад была слишком серьезной организацией, чтобы обращаться
к ним за помощью, имея на руках только те обрывочки информации, о которых у
Эльхи и ее жениха когда-то велись разговоры. И потому рамок их знаний о
Соборе Иван не ведал и, если быть откровенным, расширять совершенно не
собирался. Вот они и передвигались на своих двоих со скоростью порядка
восьми - десяти километров в час.
- Бегом!
Капитан бросил взгляд через плечо и мерно застучал подошвами о камни. Иван
подождал, пока вся цепочка промелькнет мимо, и пристроился рядом с
замыкающим. На этот раз им был Сашка.
- Не пора менять дозорные пары?
Тот удивленно покосился:
- Еще же целый час до смены. Иван пояснил:
- Мне кажется, стоит сократить график. У нас уже давно не было...
приключений. А если вспомнить, как гостеприимно нас встретили, я посмею
предположить, что одной встречей дело не ограничится. Так что самое время.
Лицо Сашки посуровело. Минуту спустя четверо братьев прибавили ход и,
обогнув голову колонны, быстро устремились вперед. Двое членов братства
двигались впереди колонны, на расстоянии двух сотен шагов. А еще двое на
сотню шагов слева и справа. Иван больше не собирался предоставлять
возможным засадам ни единого шанса, поскольку теперь у него не было
поблизости пары-тройки "СУ-38", готовых за пять минут разобраться со всеми
встреченными проблемами.
- Шагом!
Все снова перешли на шаг. Темп бега он поручил задавать капитану,
поскольку, несмотря на возраст или внешнюю хрупкость, любой из Перуновых
братьев обладал несколько большим запасом выносливости, чем самый
тренированный из спецназовцев. А потому капитан сам должен был определять
темп движения, основным параметром которого была максимально возможная
скорость при сохранении достаточной боеспособности. А от израильтянина
вообще требовалось только одно - не отставать. И пока капитан вполне
справлялся.
Из-за поворота тропы показались старший Медведь и Ласка-художница, которых
заменили в головном патруле. Прапорщик, бежавший сразу за капитаном,
растянул губы в глуповатой улыбке. Иван усмехнулся. Тот явно неровно дышал
к Ласке. А капитан нахмурился. Ему было не до любовных романов у
подчиненных. Он, конечно, испытывал полное доверие к столь непривычному
боевому охранению, но привычка брала свое, и капитан все время вертел
головой, ощупывая прищуренными глазами пологие склоны каменистых холмов,
между которыми петляла дорога.
- Бегом!
Иван вздохнул и снова прибавил шагу. Все-таки в пешем марш-броске основным
врагом становилась не столько усталость, сколько нудность. Особенно если он
совершался в самом центре Сирийской пустыни.
Вопреки его опасениям день прошел спокойно. На ночевку остановились, как
обычно, слегка в стороне от дороги. Живности в округе было маловато, а
такую, какую можно было бы употребить в пищу без особой брезгливости,
вообще надо было поискать. Но за три дня марша все уже подустали, и потому
варево прапорщика, сварганенное из гречневых концентратов с добавлением
старой доброй тушенки, было принято с благодарностью. Старлей даже пошутил:
- Смотри, подруга, наш Семеныч на все руки мастер. И ужин сварганить, и
постирать там... Золото, а не мужик. Не упусти.
Все рассмеялись, в том числе и Ласка, а прапорщик смущенно побагровел.
Сразу после ужина к Ивану подошел израильтянин. Он сел рядом и некоторое
время молчал, а потом спросил:
- Прошу простить мою назойливость, но не слишком ли медленный способ
преследования мы выбрали? - Он с трудом улыбнулся уголками губ и добавил: -
К тому же для меня он явно излишне утомителен.
- К сожалению, пока у нас нет другого выхода, - ответил Иван. - Машины
здесь не пройдут. А воспользоваться, скажем, вертолетом, мы не можем. Легко
потерять След. И потом, чтобы вместить ВЕСЬ наш отряд, потребуется не
стандартная восьмиместная "стрекозка", каковые в здешних небесах можно
встретить достаточно часто, а нечто довольно крупное и заметное. Что явно
не облегчит нам выполнение нашей задачи.
Израильтянин некоторое время задумчиво молчал, уставившись в одну точку.
- Как мне кажется, - снова заговорил он, - последние два дня дорога явно
забирает к северу. - Он подождал реакции собеседника, но тот молчал. -
А значит, - продолжил израильтянин, - существует очень большая вероятность,
что мы завтра выйдем к автодороге на Амман.
Иван кивнул.
- Можно ли мне узнать, ваша способность чувствовать направление или, как вы
говорите, След, сильно упадет, если мы все-таки получим в наше распоряжение
автотранспорт? - И, заметив, что Иван растянул губы в улыбке, поспешно
добавил: - Уверяю вас, с точки зрения скрытности будет сделано все
возможное.
- Я понимаю, - сказал Иван. - Она останется достаточной.
- В таком случае не мог бы я предложить вам свои услуги?
- Моссад настолько свободна в своих действиях в Иордании?
Израильтянин ответил осторожно:
- Не всегда. Но в данном случае... Здесь, на Ближнем Востоке, мы живем
слишком... тесно, чтоб пожар у соседей был абсолютно безопасен для тебя
самого. А король Абдала не очень хочет, чтобы Амман покрылся ровным слоем
радиоактивного пепла. Ваш Чернобыль научил мир, что для радиации нет
СЛИШКОМ больших расстояний.
Иван молча склонил голову, принимая подобное объяснение, хотя оба понимали,
что оно было не совсем правдивым. Они помолчали еще пару минут, потом Иван
поднялся:
- Хорошо, я принимаю ваше предложение.
Когда все, кроме дозорных, уже улеглись, он еще раз обошел лагерь по
периметру. Навстречу бесшумно вынырнул Костик. Они обменялись понимающими
взглядами. Обоих сильно беспокоил тот факт, что, кроме засады на посадочной
площадке, других попыток нападения не было.
Ночь прошла спокойно, а на следующее утро они вышли к шоссе на Амман.
Усама пинком распахнул дверь и вошел внутрь. Все находящиеся в комнате
замолчали, но он не обратил на это внимания. Из доброго десятка людей,
которые сейчас смотрели на него, его интересовал только один человек.
Высокий, худощавый мужчина в свитере и брюках, единственный из
присутствующих сидящий на хлипком канцелярском стуле, сваренном из тонких,
хромированных металлических трубок. Они молча сверлили друг друга
взглядами, потом губы человека растянулись в кривую усмешку, и он произнес:
- Прошу простить, господа, но я должен уделить немного времени нашему
уважаемому гостю.
Усама, проводив всех покидающих комнату нетерпеливым взглядом, резко
развернулся:
- Я хочу знать - когда?
Тот, не отвечая, ленивым жестом вытащил из кармана брюк массивный
портсигар, выщелкнул сигаретку, прикурил от дорогой, золотой,
инкрустированной мелкими бриллиантами зажигалки и, затянувшись, выпустил в
воздух тонкую струйку сладковатого дыма. И лишь потом соизволил ответить:
- Скоро, уважаемый Усама, скоро. Усама не выдержал:
- Вы говорите мне это уже пятый день. У нас неделю как все готово. Чего мы
ждем? Его собеседник вновь затянулся:
- Удобного случая. Сыны шайтана имеют большой опыт в обеспечении жесткого
пропускного режима, а так обидно будет потерпеть неудачу, когда мы уже
столь близко к цели.
- Удобный случай нельзя ждать. Нужно создать его. Своими собственными
руками.
Усама чувствовал, что вот-вот взорвется, но пока еще каким-то чудом
держался. Его собеседник снова растянул губы в улыбке, но в его глазах
мелькнул злой огонек.
- Это не так просто, дорогой. Не стоит забывать, что сейчас не старые,
добрые времена, когда можно было быть уверенным в любом из правоверных.
Предательство Арафата привело к тому, что мы должны опасаться даже своих.
Усама скрипнул зубами:
- Мне плевать. Мы должны выполнить то, что велит нам Аллах, и я не завидую
тем, кто попытается меня остановить. Запомни это, Абисмал.
Лицо Абисмала напряглось, но он тут же взял себя в руки. Конечно, этому
кретину уже на все наплевать. После того как русские взяли штурмом его
секретное убежище в западных отрогах Гиндукуша, они раскопали там столько
информации, что это позволило им не только объявить охоту на Усаму на
территории практически всех государств мира, не исключая даже Ливию, Ирак и
Иран, но и заблокировать все его счета в банках Швейцарии, Саудовской
Аравии, Йемена и доброй дюжины других государств. Пусть чернь по-прежнему
сбивалась в толпы на перекрестках и скандировала его имя, сейчас перед
Абисмалом стоял полный банкрот и неудачник. ЕСЛИ ему не удастся-таки
взорвать эту чертову бомбу. Но ведь Абисмалу еще здесь жить. Конечно, если
при его деятельном участии бомба все-таки будет взорвана, его организация
тут же выйдет на первые роли среди палестинских "непримиримых". И тогда на
него польется золотой дождь. Неплохая карьера для того, кто еще два года
назад был всего лишь лидером одной из линейных "троек" ХАМАС. Хотя, говоря
по правде, его стремительный взлет состоялся во многом благодаря щедрости
самого Усамы, который пару лет назад решил, что для его далеко идущих
планов ему требуется личная "палестинская армия". И все это время Абисмал
был послушным исполнителем воли Усамы. Однако теперь все поменялось с
точностью до наоборот. Сегодня у Абисмала больше людей, и оружия, и денег,
чем у его бывшего покровителя. Но если их вычислят и захватят, то он
лишится всего, в том числе и собственной жизни. С Моссад шутки плохи, а
израильские парашютисты не снимают указательного пальца со спускового
крючка до тех пор, пока не прекращается всякое шевеление. И пока все
говорило за то, что такое развитие событий наиболее вероятно. Поскольку
Иерусалим был перекрыт такими мощными кордонам израильской армии и полиции,
что никакой возможности приблизиться к нему с бомбой в багаже нельзя было и
вообразить. Оставалось только ждать. Но этот кретин не хотел ждать. И это
создавало проблемы.
Усама резким жестом, от которого его собеседник испуганно отшатнулся,
скинул на пол все наваленное со стоящего перед Абисмалом стола и
бесцеремонно уселся на столешницу. Однако, когда он заговорил, тон его
оказался неожиданно мягким:
- Послушайте, уважаемый Абисмал, нам нельзя ждать. Нас ищут разведки всего
мира. Перед отлетом из Гиндукуша я кое-что подчистил, но того, что они там
нашли, достаточно, чтобы довольно скоро вычислить наши с вами контакты. А
как скоро Моссад сумеет отыскать вас, если будет знать, кого именно надо
найти?
Абисмал побледнел:
- Но как...
- Не важно, - перебил его Усама, - путей много, и один из них - проследить,
кому и сколько я перечислил за последние два года. Затем отыскать того, кто
находится ближе всех к бомбе. А в том, что они знают, что бомба ЗДЕСЬ, - он
указал пальцем в пол, - можно не сомневаться, не так ли?
Абисмал скривился. Вчера пришло сообщение, что отряд Нидаля, оставленный в
засаде на месте посадки самолета, полностью уничтожен. Это означало, что
американцы вычислили маршрут. Впрочем, это могли быть и русские. Недаром
они сумели так быстро отыскать тайное убежище Усамы и молниеносно захватить
его. Полностью нельзя было исключать и этих сынов шайтана, евреев. Абисмал
все же склонялся к тому, что это были американцы. Они со времен войны в
заливе считали Ирак чем-то вроде своих охотничьих угодий и крайне неохотно
пускали туда чужих. Однако этот налет, к их общему удивлению, оказался
единственным признаком того, что американцы заинтересовались этим районом.
Никаких полетов самолетов-разведчиков, даже "АВАКС" двигались по своим
обычным маршрутам. Никаких вертолетов, никаких джипов, набитых дюжими
американскими морскими пехотинцами. Шоссе Амман - Багдад, за которым
пристально наблюдали их агенты, жило своей обычной жизнью. Оставалось
теряться в догадках либо, что было совсем уж фантастично, предположить, что
разленившимся американским морпехам вздумалось прогуляться пешком через
Сирийскую пустыню.
- Что ты предлагаешь? - спросил он.
- Вот это другой разговор. - Губы Усамы расплылись в широкой улыбке.
Все-таки, несмотря на всю амбициозность, Абисмал был редкостный тупица.
Усама соскочил со стола и прошелся по комнате.
- Я уже говорил, что нам нельзя ждать удобного случая, а необходимо создать
его самим. - Он подошел к стене, на которой висели крупномасштабная карта
Израиля и план Иерусалима. - У меня есть план, - он многозначительно
помолчал, - конечно, довольно рискованный. Но у нас нет другого выхода,
кроме как рискнуть. В качестве утешения могу сказать, что, как все уже
успели убедиться, мои планы ВСЕГДА воплощаются в жизнь. - Тут Усама
самодовольно усмехнулся. - Даже те, что считаются абсолютно невыполнимыми.
На следующее утро весь гарнизон их убежища, замаскированного под карьер для
добычи целебных солей на побережье Мертвого моря, был поднят на два часа
раньше срока. План Усамы начал воплощаться в жизнь.
- Что вы суете мне под нос эту дерьмовую бумажку?
Тот, кто произнес эти слова, был крепок, седовлас, одет в камуфлированный
комбинезон со знаками различия бригадного генерала на погонах и берет с
эмблемой парашютистов. Ицхак Меир побагровел и уже собирался сказать что-то
резкое, но за спиной генерала толпилось несколько десятков парашютистов, и
по их лицам ясно читалось, что они совершенно не намерены разбираться, по
какой причине эта странная компания, состоящая из нескольких вооруженных
бойцов неизвестной принадлежности, пары гражданских с крупной собакой, что
можно было объяснить, и хищной птицей, что было менее понятно, и офицера
Моссад, вызвала столь сильное неудовольствие их командира. Скорее, они были
склонны разобраться с причиной этого неудовольствия.
Меир сдержался и ответил достаточно спокойно:
- Эта, как вы ее назвали, бумажка позволит вам убедиться в том, что я
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО обладаю теми полномочиями, о которых говорил.
Генерал фыркнул:
- Бросьте, любую бумагу можно подделать. И не очень-то я доверяю этим
дерьмовым политиканам из Тель-Авива. - Генерал поморщился. - Они пообещали
русским отдать им их дерьмовую бомбу. Это же надо было додуматься!
Глаза Меира удивленно расширились. Когда он покидал Тель-Авив, это
считалось строго конфиденциальной информацией. Между тем генерал продолжил:
- Впрочем, если вы действительно тот, за кого себя выдаете, и оказались
здесь не случайно, а я в подобные совпадения не верю, значит, я на
правильном пути. - Он окинул моссадовца испытующим взглядом. - Так что у
меня другое предложение - переходите под мое командование. Чую, нам
предстоит хорошая драка, и несколько парней, знающих, что делать по обе
стороны от мушки, нам совершенно не повредят.
Меир поспешно наклонил голову:
- Прошу прощения, генерал, я должен посоветоваться со своими спутниками. -
И он быстрым шагом вернулся к месту, где расположилась их группа.
Они выехали из Аммана ранним утром. Изрядно попетляв по кривым, загаженным,
но из-за раннего часа еще не очень запруженным улочкам окраин иорданской
столицы, они выскочили на шоссе Амман - Тель-Авив. Мимо проносились
зеленеющие поля феллахов, мелкие деревеньки, переходящие одна в другую,
маленькие придорожные базарчики, а их машина, представлявшая собой
специально оборудованный седельный тягач с трейлером, на взгляд
постороннего ничем не отличавшийся от множества других и до отказа забитый
бочками с керосином, быстро катила по асфальту.
Прошлым утром они вышли к шоссе Амман - Багдад. Израильтянин подал условный
сигнал, и Иван решил, что за ними пришлют нечто вроде автобуса или, в
крайнем случае, пару тентованных грузовиков. Но когда у обочины дороги,
прямо напротив того места, где они остановились на короткий привал,
затормозил мощный седельный тягач немецкого производства с огромным
трейлером, груженным бочками с эмблемой израильской государственной
нефтяной компании, он никак не соотнес этого монстра с предложением
израильтянина воспользоваться автотранспортом. Но Меир, увидев автомобиль,
отставил в сторону пластиковый поднос с пищевым рационом:
- Машина подана, сэр.
Иван окинул трейлер недоуменным взглядом:
- Эта?
- Она несколько больше, чем кажется на первый взгляд, - туманно пояснил
израильтянин и сделал приглашающий жест: - Прошу.
В кабине сидели двое. По виду чистые арабы. Однако, судя по тому, как они
подобрались при появлении Меира, они его знали. Израильтянин, не обратив на
них особого внимания, забрался внутрь и, протиснувшись к задней стенке,
нажал на невзрачный рычаг слева от нижней полки. Полка быстро и плавно ушла
вверх, полностью обнажив заднюю стенку. Меир надавил на шов, и часть стены
сдвинулась, раскрыв довольно широкий проход. Израильтянин поманил Ивана
рукой и скользнул в проем. Пройдя короткий, длиной около полуметра,
коридорчик, они распахнули еще одну дверь и внезапно оказались в большом,
но низком помещении, метров десяти в длину и двух в ширину и высоту.
Помещение было освещено несколькими неярко горящими лампочками. Верхняя
часть обеих боковых стен точно повторяла изгиб нескольких десятков стоящих
рядом бочек. Иван присвистнул:
- Солидно сделано.
- Должен заметить, что ряд бочек вдоль бортов, а также три ряда сзади
являются настоящими.
- Значит, любая неосторожная пуля может нас слегка поджарить?
Меир отрицательно покачал головой:
- Вряд ли. Керосином там и не пахнет, в бочках раствор соли. - Он широким
жестом обвел помещение. - Это, конечно, не кемпер, но, как у вас говорят,
лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Иван усмехнулся:
- Не всегда, но в данном случае, пожалуй, вы правы.
И за прошедшие сутки они накрутили почти полтысячи километров до Аммана и
вокруг города, повторяя маршрут движения тех, кто вез боеголовку. Несколько
раз их останавливали иорданские военные патрули, а к тому моменту, как они
пересекли демаркационную линию, отделяющую Иорданию от западного берега, их
дважды тормозила палестинская полиция. Но все обходилось. Километров через
сорок от демаркационной линии След ушел с шоссе на местную дорогу, а потом
вообще повернул в горы. Еще через двадцать километров машину пришлось
бросить, поскольку дорога стала настолько плохой, что не всякий джип мог по
ней пройти, но отдохнувшая за сутки группа с ходу взяла неплохой темп. А
полчаса назад передовая патрульная пара передала сигнал тревоги. Иван дал
команду рассредоточиться, а сам, в сопровождении Эльхи, Костика,
израильтянина и трех офицеров, выдвинулся вперед. Когда они подобрались
поближе, из-за камня появился Выдра из малого братства Сашки, лидер
патрульной пары, и доложил:
- Впереди военные, человек сорок - шестьдесят. Путей обхода не обнаружил.
Иван покосился на Эльху и израильтянина, жестом приказал всем оставаться на
месте и, скользнув вперед, осторожно высунулся из-за скалы. Похоже, кто-то
из старших офицеров раскрутил одного из попавших в сети патрулей
палестинцев, обладавшего некой долей информации. И решил лично проверить
перспективный адресок, имея в виду, что если все окажется пшиком, то о
неудаче никто не узнает, а если правдой - очень вероятен маленький, но
обильный звездопад. Никакого другого объяснения того увиденному Ивану в
голову не пришло. Если допустить, что в израильской армии ротами начали
командовать бригадные генералы. Иван быстро оттянулся назад и, подозвав
Меира, обрисовал ему обстановку.
- Короче, незаметно миновать их нам не удастся. Есть предложения?
Израильтянин на минуту задумался.
- Если честно, я не могу придумать ничего лучшего, чем попытка поговорить,
- заявил он. Иван вздохнул:
- Что ж, рискнем. Только говорить будете вы, а мы с Костиком и
парой-тройкой офицеров помаячим неподалеку.
И вот, судя по выражению лица израильтянина, попытка переговоров не привела
к желаемому результату.
- Что?
Израильтянин пересказал содержание разговора. Иван помрачнел:
- Только этого не хватало. Бравый вояка с полусотней парашютистов,
считающий, что он лучше всех знает, что нужно делать.
Он поразмыслил над ситуацией и жестом подозвал потом прапорщика,
укрывшегося за большим валуном:
- Семеныч!
- Слушаю, - живо отозвался прапорщик, выпрямляясь во весь рост.
- Дай сюда гарнитуру.
Прапорщик стянул с головы эластичную ленту с закрепленными на ней наушником
и микрофоном и протянул Ивану, тот посмотрел на Меира:
- Сделайте вид, что разговариваете.
- Эй... вы!
Снизу к ним рысью мчалось несколько парашютистов. Израильтянин, не совсем
понимая зачем, послушно произнес в микрофон несколько слов и приложил
наушник к уху.
- Вы! Я вам сказал! - Бегущий впереди парашютист попытался ударить Меира,
но, наткнувшись подбородком на неизвестно откуда взявшийся кулак Костика,
громко клацнул зубами и рухнул на дорогу.
Иван резко вскинул руку:
- Спокойно. Все замерли.
- Пошли, попробуем еще раз переговорить с генералом, - сказал Иван
моссадовцу.
Генерал ждал их с багровым от возмущения лицом.
- Кто вам разрешал...
- Молчать. - Генерал вряд ли знал значение этого русского слова, но от
тона, которым оно было произнесено, у него перехватило дыхание. А в зрачках
его нового собеседника вдруг проглянуло нечто такое, что заставило бравого
вояку невольно вскинуть руки вверх, будто защищая горло. Иван перешел на
английский: - Мы - специальная группа, выполняющая особую миссию по розыску
русской ядерной боеголовки. Мы имеем особые полномочия, предоставленные нам
правительством государства Израиль. Пользуясь данными полномочиями я беру
под свое командование ваше воинское подразделение. Вам все понятно?
Генерал, за время произнесения этой короткой речи успевший немного прийти в
себя, набычился:
- Да кто вы такой?.. - Но он тут же стих, наткнувшись на очередной
неприятный взгляд. Иван растянул губы в хищной улыбке:
- Я - командир группы, которая УЖЕ ОТЫСКАЛА одну боеголовку... И
предупреждаю, в случае малейшего неповиновения я буду вынужден, пользуясь
все теми же полномочиями, отдать приказ о вашем уничтожении. Своими силами,
а если я не захочу тратить на вас время, то силами израильской авиации. Вам
ясно?
Генерал призадумался. Рискнуть и действовать на свой страх и риск? ЭТИ
двигаются в том же направлении - значит, он на верном пути, но неизвестно,
что этот слизняк успел наболтать по рации. Конечно, если все пройдет
идеально, то, как говорится, - победителей не судят. А если нет? Да и этот
тип с глазами убийцы вполне может начать пальбу немедленно. Тут до него
вдруг дошло, что первую боеголовку захватили РУССКИЕ, и он уставился на
Ивана расширившимися глазами. Великий Яхве, русские с полномочиями от
израильского премьер-министра... Это какие же силы здесь замешаны? Генерал
сглотнул и кивнул головой.
- Мы в вашем распоряжении, - сказал генерал.
- Вы уверены, что бомба находится именно здесь?
Иван еще мгновение ощупывал взглядом открывшуюся перед ними картину, затем
скользнул вниз по валуну и повернулся к израильтянину:
- Нет, не уверен, но она здесь как минимум была.
За прошедшие несколько дней Ицхак Меир успел понять, что когда эти странные
люди что-то утверждают, то так оно и есть. Неделя сумасшедшей гонки,
сначала пешком, по Сирийской пустыне, потом на трейлере, затем опять
пешком, вокруг Мертвого моря, вконец вымотала его. И вот, похоже, погоня
наконец окончена.
- Что ж, все ясно, - произнес Меир.
Генерал, также довольно долго разглядывавший карьер из этой затемненной
расселины, убрал бинокль и отступил на пару шагов, чтобы не оказаться
замеченным наблюдателем снизу.
- Мои парашютисты возьмут под контроль этот карьер за полчаса.
- Нет, - сказал Иван, - на этот раз я хочу убедиться, что она на месте. Или
спросить о том, где она находится, у того, кто об этом знает. Поэтому
сначала я пойду один.
- То есть? - Генерал окинул его насмешливым взглядом. Он так до конца и не
примирился с тем, что ему приходится выполнять команды гражданского лица,
да к тому же иностранца. Но до сих пор его раздражение больше отражалось на
его собственных подчиненных, отчего Иван находил его вполне терпимым.
- Вы хотите
...Закладка в соц.сетях
