Соборное уложение 1649 года

страница №28

...тарная часть некой системы знаний, скорее даже
мировоззрения. А что касается умения применять, - Иван развел руками, - вы
же не требуете от пилота знания фундаментальных основ газодинамики или
точного химического состава авиационного топлива. Зато он прекрасно умеет
включить форсаж и знает, куда двинуть штурвал, чтобы оторвать самолет от
земли. К тому же мы сейчас только начинаем догадываться, что такое высший
пилотаж.

- Мне кажется, что мы немного отклонились от темы, - сердито заметил
О'Рейли.

- Да, да. - Джексон помассировал виски. - Скажите, а вы можете
воздействовать на физическое состояние человека?

- Да, можем.

- Это воздействие строго индивидуально или может быть коллективным?

- Все зависит от цели воздействия.

- Значит, может быть коллективным?

- Да, естественно.

- Так-так. - Джексон, удовлетворенно потирая руки, повернулся к Хаммеру,
подмигнул ему, а затем вновь обратился к Ивану: - Скажите, у вас не
существует обычая оказывать помощь больным, страждущим, может быть, что-то
вроде системы обетов или что еще?

Иван задумался:

- Как обязательной или хотя бы желательной процедуры нет. Но
индивидуально... может быть. Но вряд ли. Мы, конечно, обладаем некоторыми,
не совсем... привычными возможностями. Но я не слышал, чтобы кто-то широко
практиковал их использование.

- Тогда такой вопрос. Скажите, воздействие, которое вы можете оказывать на
людей, оно всегда целенаправленно и осознанно?

Иван, Конрад и Костик обменялись быстрыми взглядами.

- Нет, не всегда.

- Вот! - Хаммер вскочил и забегал по кабинету. - Поподробней, пожалуйста,
как можно подробней!

Иван повернулся к Конраду:

- Давай, это же твой конек. Конрад задумчиво потер подбородок:

- Ну, ближайший пример - школа. Трое и более членов Собора в ранге не ниже
воинов создают некую зону, которая благотворно воздействует на способности
обучаемых и даже на здоровье, характер и так далее. Мы не знаем механизма
этого воздействия, но имеем много подтверждений подобному подходу.

- Нет. Нас интересует возможность нецеленаправленного побочного воздействия
на абсолютно посторонних людей.

- Вот оно что. - Конрад улыбнулся. - Мистер О'Рейли, вы, помнится,
отличались пристрастием к сигарам?

Дональд весело кивнул:

- Был грех, но, знаете, уже месяц, как бросил. Даже удивительно, не тянет,
с тех пор как... То есть, вы хотите сказать, черт возьми!.. - О'Рейли
потрясенно оглядел окружающих.

- Те, кто общается с нами, - сказал Конрад, - гораздо легче избавляются от
вредных привычек. По отношению к ним не применяются какие-то специальные
приемы лечения. Происходит как бы естественная коррекция организма. Человек
выходит из наркотической зависимости от алкоголя, табака, некоторых
медикаментов.

О'Рейли поднялся и подошел к компьютеру. Вынул из кейса дискету, вставил в
дисковод.

- Смотрите, - на экране высветился график, - это - количество общеуголовных
преступлений в Чикаго за последние десять лет. Видите, четыре года назад
резкое падение, почти на порядок, потом более пологое, но непрерывное
снижение, а полгода назад снова резкий рост. Это загадка, о которую уже три
года ломают зубы наши аналитики. В Чикаго преступность была в десятки раз
ниже, чем в других крупных городах. В десятки раз!

О'Рейли надавил кнопку, картинка сменилась, но новый график был почти
идентичен старому.

- А это уровень потребления наркотиков.

- Вот и ответ на вопрос, почему меньше преступлений, - нетерпеливо влез
Костик. О'Рейли ехидно посмотрел на него:

- Прекрасно, молодой человек! А не подскажете ли, почему снизился уровень
потребления наркотиков?

- Ну, - Костик смутился, - не знаю. - И, весело хмыкнув, невинно добавил: -
Может, просто стали меньше привозить.

Все расхохотались. А Костик, дождавшись, когда смех немного утихнет,
сказал:

- Ладно, мистер О'Рейли, давайте вашу версию. Вы ведь именно для этого сюда
приехали?

Дональд, все еще смеясь, надавил на клавишу, и на экране появился график,
являющийся зеркальным отражением первых двух.

- А это число членов Собора в Чикаго. Обратите внимание, именно четыре года
назад число членов Собора в Чикаго увеличилось в два раза. Чикагцы
заинтересовались Собором, и наборы в школах Чикаго и Вермонта были почти
сплошь из них. Запомните эту цифру - сто сорок человек. А полтора года
назад началась охота за вашими людьми, и полгода назад их осталось сто
тридцать шесть. А теперь совместим графики.

Три линии на экране наложились одна на другую.

- Смотрите, четыре года назад, когда членов Собора стало сто сорок, падение
потребления наркотиков и соответственно преступлений почти на порядок, а
полгода назад - столь же резкий взлет и преступлений, и потребления
наркотиков.

- Вы хотите сказать, что если в Чикаго будут жить более ста сорока членов
Собора, то?.. - Иван вопросительно приподнял бровь.

- Ну, может быть, дело не только в цифре, есть еще какие-то особенности.
Скажем, ранг или плотность расселения... Но мы считаем вполне вероятным,
что комплекс факторов, связанных именно с Собором, создает некую
критическую массу, которая дает кумулятивный эффект. Так что нам кажется,
что, каким бы невероятным это ни казалось, мы нашли мотив.

Дональд окинул взглядом присутствующих.

- Теперь понимаете, почему они не считаются с расходами? Вы - их смерть.
Черт возьми! - Он возбужденно вскочил. - Федеральное правительство
вбухивает гигантские средства в общенациональные программы по борьбе с
потреблением наркотиков, а тут...

В кабинете на некоторое время повисла тишина. Ее прервал Конрад:

- Довольно смелый вывод. Но эти ваши факты - их можно объяснить
случайностью, не так ли? Логика не строится на трех цифрах...

Джексон воодушевленно заговорил:

- О, у нас не только три цифры! Тут в разговор вновь вступил Хаммер:

- Мы уже два года изучаем странную аномалию: в Чикаго зародилась и стала
разрастаться, если можно так сказать, зона благополучия радиусом миль в
семьдесят, с центром на четыре мили юго-восточнее географического центра
города. В ней - резкое снижение потребления наркотиков, никотина, алкоголя.
Владельцы баров и ресторанов волком воют. Кроме того, масса побочных
признаков. Как вам нравится почти трехкратное за последние четыре года
увеличение площади зеленой зоны? А отсутствие эффекта привыкания даже к ЛСД
и очищенному героину?

- То есть? - Иван был явно удивлен.

- Представьте себе, - Дональд не смог отказать себе в удовольствии
рассказать поподробнее, - новичков обычно цепляют так: милый парень
предлагает вам попробовать разок. Причем совершенно бесплатно. Вы
колеблетесь, но он так обаятелен. Он говорит: "Все, что тебе гонят по
телеку, - туфта. Посмотри на меня, я колюсь и нюхаю уже восемь лет. Разве я
плохо выгляжу? Впрочем, дело твое, сосунок. Я не идиот, чтобы навязывать
сорок баксов". После такого аргумента вы пробуете. Вам нравится. Потом вы
уже покупаете сами. И - хлоп. В конце концов, это становится уже не так
вкусно, как первый раз, но - поздно. Вы уже "на игле". - Дональд в азарте
хлопнул ладонью по коленке. - А в Чикаго все было поставлено с ног на
голову. Вы пробуете первый раз... и никаких ощущений. Так, легкая тяжесть в
голове. Второй раз, если у вас еще не отбито желание, вы подбадриваете себя
мыслью, что, возможно, товар у первого торговца был некачественный. Но все
кончается еще хуже, рвотой или сильным ознобом. Организм как бы дает вам
понять, что не хочет этой дряни. На третий раз вас уже не хватает... Что
это?

Далекий рев раздался со стороны леса. У окна повисла, трепеща крыльями,
крупная птица. Кто-то настойчиво заскреб в дверь.

Иван рванулся с кресла, распахнул дверь, окно. Тотчас в комнате оказались
сокол и волк. И тут же во дворе послышался шум подъехавшей машины, затем
стук каблучков, и вот уже бледная, без кровиночки в лице Памела вбегает к
ним и кричит:

- Эльху... убили!

10

Памела открыла глаза. Комната, в которой она лежала, была погружена в
сумерки. Сквозь задернутые шторы едва пробивались лучи солнца. Ее охватил
какой-то необъяснимый страх. Он шел откуда-то изнутри и не имел никакой
причины, задержавшейся в ее памяти. И потому был совершенно невыносим. Но в
следующее мгновение она вспомнила, где находится, и от этого стало немного
легче. Она лежала в библиотеке, на втором этаже ранчо мистера Сноурта.
Памела откинула плед, которым была укрыта, и села на диване. Снизу не
доносилось ни звука. Она нахмурилась, потерла виски, силясь припомнить,
каким это ветром ее занесло на ранчо, и тут как будто прорвало плотину.
Весь ужас событий последних часов... или дней вновь навалился на нее...

Они уже час бродили с Эльхой по второму этажу самого шикарного торгового
центра в благословенном городе Ангелов. Он открылся всего около года назад,
но уже успел стать одним из наиболее популярных заведений для среднего
класса.

Эльха примчалась с утра, узнала, что Фил наконец-то отправился на ранчо, и
вся загорелась:

- Великолепно! Одно к одному!

- То есть? - не поняла Памела.

- У Волка сегодня день рождения, и он, как обычно, об этом забыл. Так что
есть шанс устроить сюрприз!

Они вихрем промчались по кондитерским, заскочили в пару ресторанов и
пробежали художественные бутики в центре Лос-Анджелеса, но Эльха ничего не
выбрала. Потом Памела вспомнила об этом торговом центре, и они прикатили
сюда. Он был расположен на окраине и потому имел достаточно просторные
парковки. Они оставили машину с самого краю, рассчитывая, что то, что они
купят, окажется не слишком громоздким, зато будет меньше проблем при
выезде, и весело двинулись внутрь.

- Посмотри, какая прелесть! - Эльха держала на ладони великолепную вазочку
кипенно-белого фарфора с росписью золотом.

- У вас великолепный вкус, мисс, - обратился к ней продавец, - у нас очень
редко бывает что-либо подобное. Это авторская копия. Оригинал был продан
два месяца назад в Лондоне, на аукционе "Сотби", за восемь тысяч фунтов.

- Это его любимые цвета, - вздохнула Эльха. - Я беру, - бросила она
продавцу и посмотрела на Памелу: - Знаешь, он русский, до кончиков ногтей,
до мозга костей русский. А это цвета Древней Руси. Все древние храмы на
Руси строили белокаменными, с золотыми куполами. И хотя он считает себя
скорее язычником, чем христианином, он очень любит эти цвета.

Именно такой она навсегда осталась в памяти Памелы. Высокая, стройная, с
шапкой кудрявых волос, с тенью задумчивости в глазах. И ласка на плече
казалась какой-то причудливой деталью ее туалета.

Они уже подходили к выходу, как вдруг ласка вздыбила шерсть и, хищно
изогнувшись, зашипела. Эльха замерла, жестом остановив Памелу.

- Что случилось?

- Впереди опасность. - Эльха, не отрывая взгляда от сверкающих хрусталем и
бронзой входных дверей, отступила к колонне и как бы прислушалась к
сидящему на плече зверьку, нервно поводящему оскаленной мордочкой.

- Очень плохо. Вот что, девочка, нам обеим не уйти. А если они начнут в
супермаркете - это будет такая мясорубка...

- Кто они? - Памелу охватил страх.

- Молчи, сейчас не время объяснений. - Эльха вновь на секунду замерла, как
будто пыталась что-то расслышать в этом гуле, потом сунула ей коробку с
подарком: - Держи, сейчас побежишь к другому выходу. Но выйдешь не раньше
чем через полминуты после того, как услышишь выстрелы. Прыгай в любую
машину и сразу же езжай на ранчо.

- Но... почему?

- Иди! - Эльха ласково погладила ее по щеке и, развернув, подтолкнула в
спину.

Памела в каком-то трансе прошла через весь супермаркет, а когда впереди уже
замаячил другой выход, сзади раздались лающие звуки пистолетных выстрелов.
Потом застучали пистолеты-пулеметы. Ошалевшая толпа вынесла Памелу из
дверей и выплеснула на автостоянку, натолкнув на мужчину в белой ковбойской
шляпе с помертвевшим лицом, пытающегося попасть ключом в замок на двери
своего сверкающего хромом кенгурятника "Шевроле Блейзер-Ш". Памела вдруг
почувствовала, как на нее накатила волна ненависти. Она вырвала у этого
подобия мужчины ключ, втолкнула его на заднее сиденье и, прыгнув за руль,
непрерывно сигналя и расталкивая суетящиеся машины мощным передним
отбойником, вырулила со стоянки. Визжа шинами, она на сумасшедшей скорости
влетела на площадку перед центральным входом. Мужчина на заднем сиденье
застонал:

- О черт, да она сумасшедшая.

- Заткнись, - зло рявкнула Памела, остервенело выкручивая руль, и, отчаянно
взвизгнув тормозами, остановилась у нужного выхода.

Она дотянулась до перчаточного ящика и выудила оттуда дурацкий
длинноствольный револьвер, жирно блестевший щечками из полированной
слоновой кости, ну какое еще оружие могло быть у подобного типа, и
вывалилась из высокой, чем-то напоминающей воротную створку передней двери.
Она больно ударилась ступней и упала на колени. Ей никогда не нравились
внедорожники. Памела вскочила, с трудом преодолела дрожь в коленках и
бросилась вперед. Но было уже поздно. Из-за угла, переливаясь огнями,
вылетели полицейские машины. А внутри, посреди большого роскошного холла, в
огромной луже крови лежала Эльха, исполосованная очередями. В нескольких
шагах от нее валялось несколько мужских трупов: кто с проломленной
переносицей, кто с разбитым кадыком, а у одного на шее, в районе сонной
артерии, застыл, намертво сжав челюсти, маленький зверек с коричнево-бурым
мехом.

Когда все это вновь возникло перед ее закрытыми глазами, Памела судорожно
вздохнула и зябко передернула плечами. Потом встала и подошла к бару.
Внутри оказалась початая бутылка виски, покрытая изрядным слоем пыли. Она
налила себе на два пальца, залпом выпила. Горло обожгло, но легче не стало.
Памела засунула бутылку обратно и повернулась к зеркалу. Боже! На что она
похожа. Волосы торчат космами, тушь слезла с ресниц. Она вздохнула, какая
тут, к черту, косметика. Это только у актрисок из боевиков, после того как
они перебрались через Большой каньон и дважды подверглись изнасилованию, -
безукоризненная прическа и свежая помада на губах. Она устало махнула
рукой, распахнула дверь на лестницу и... чуть не завизжала от ужаса. Снизу,
из густого сумрака холла, на нее смотрели две пары яростных волчьих глаз,
горящих как угольки. В холле вспыхнул свет, и Памела увидела, что на нее
смотрят Иван и волк, лежащий у него в ногах.

- О боже, - она опустилась на ступеньку, - когда же наконец закончится весь
этот кошмар?

Когда она подняла глаза, Иван уже стоял рядом с ней.

- Скоро все кончится, малыш, очень скоро. Он был одет в маскировочный
балахон армейского типа.

- Что все это значит, Волк? - Она впервые назвала его так, как звали только
самые близкие друзья. Он ничего не ответил. На пороге выросли Конрад и
Костик в таких же комбинезонах.

- Что вы задумали, ребята? Конрад и Костик, пожав плечами, опустились в
кресла.

- Черт, я сойду с ума! Кто-нибудь объясните мне, что здесь происходит?!!

Волк положил ей руку на плечо:

- Сейчас сюда приедут полиция и твой отец. Отец увезет тебя домой, и для
тебя все кошмары кончатся.

Памела посмотрела на него долгим взглядом:

- Мне наплевать, что будет со мной! Идет охота за вами, и я хочу знать, что
вы решили.

Мужчины переглянулись. Конрад шумно вздохнул:

- Ты очень хорошо сказала - охота. Есть такой охотничий термин - риверси.
Это когда загнанный кабан вдруг разворачивается, ломает хребты собакам и
бросается на охотников. Редко кто из охотников возвращается с такой охоты.

Минуту стояла тишина.

- Господи! - Памела посмотрела на Ивана. - Вы же погибнете... Они... Это же
мафия, они преступники, они не остановятся ни перед чем...

Костик растянул губы в неком подобии улыбки. Но от этой улыбки можно было
скорее поседеть, чем рассмеяться.

- Они совершили хуже чем преступление, они совершили ошибку.

Памела вздрогнула и тихо прошептала:

- КАК ты это сказал.

- Не я, Талейран...

В холле вновь повисла гнетущая тишина. Потом Памела спросила:

- Мистер Сно... Фил идет с вами?

В ее вопросе прозвучала столь неподдельная тревога, что в глазах мужчин
мелькнула легкая тень улыбки.

- Нет, малыш, - ответил Иван, - он еще не готов вернуться на "путь". Пока
он еще "полчеловека". - И, заметив облегчение, на мгновенье мелькнувшее в
ее глазах, ласково погладил ее по волосам. - Ему сейчас очень тяжело,
позаботься о нем, малыш.

Памела прикрыла глаза. По щекам бежали тонкие дорожки слез.

- Я очень боюсь за вас, ребята.

- Все будет хорошо. Она кивнула:

- Идите.

- До встречи.

Она открыла глаза, но в комнате уже никого не было.

11

- Ты уверен, что видел именно этого человека?

Бродяга торопливо кивнул и глянул в сторону сверкающей огнями забегаловки.
Двадцатка, минуту назад перекочевавшая в его карман из бумажника Висконти,
жгла ему бедро. Но люди, требовательно смотревшие на него из темного салона
большого "шевроле", выглядели слишком опасно, чтобы он мог позволить себе
вызвать их неудовольствие.

- Он был один?

- Да, сэр. - Бродяга снова кивнул и сглотнул слюну.

- В чем он был одет?

- Я не очень-то разглядел. Темно. К тому же он быстро двигался. -

Бродяга вновь бросил взгляд в сторону забегаловки и выдавил: - Похоже, на
нем был какой-то комбинезон или форма.

Висконти развернулся в ту сторону, где ярдах в ста - ста пятидесяти от
федеральной дороги номер тридцать два виднелось скопище убогих лачуг,
кое-как слаженных из пустых ящиков из-под овощей, картонных коробок и
кусков ржавого железа. Такие бидонвилли время от времени возникали в столь
отдаленных местах, как это. Несколько дней или даже недель в этих
развалюхах теплилась жизнь, а потом появлялись иммиграционные власти, и
бидонвилль вымирал. Ожидая, пока власти снова забудут дорогу сюда и у
следующей волны беглецов из охваченной войной Латинской Америки не появится
шанс просочиться сквозь усиленные кордоны полиции и пограничников. Но
сейчас он был пуст. Почти.

- Значит, он пошел туда?

- Да.

- И у него была перевязана рука?

- Да, сэр.

- А рядом с ним не было никаких животных? Бродяга непонимающе воззрился на
него, и Висконти счел за лучшее пояснить:

- Ну, ты не видел где-нибудь недалеко... собаку или, может, слышал, как
пролетела птица?

- Птицы-то тут летают, - пробормотал бродяга, - вчера вон там торчала
парочка грифов... А собаки... Собак тут много, вон за теми холмами. Там, за
поворотом, в трейлере живут какие-то ненормальные индейцы. Так вот они тут
целую свору прикормили. Эти твари тут всю дорогу под ногами путаются. -

Вдруг он запнулся и удивленно произнес: - Только вот сегодня их что-то не
видно.

Висконти резко повернулся к бродяге. Неужели они наконец вышли на след?
По-видимому, его эмоции были столь явными, что бродяга отшатнулся. Впрочем,
он был уже не нужен. Висконти небрежно мотнул подбородком:

- Ладно, свободен.

Бродяга обрадовался и даже успел сделать шаг в сторону столь вожделенной
забегаловки, но в следующее мгновение у него за спиной раздался короткий
шипящий звук, будто кто-то открывал банку с теплым пивом. И бродяга с
коротким всхлипом рухнул лицом в пыль. Висконти брезгливо отвел в сторону
руку с пистолетом, ожидая, пока исчезнет струйка едкого дыма, истекающего
из глушителя, и кивнул остальным, сидящим в машине:

- Выходим.

Двери захлопали. Висконти наклонился к водителю, который уже приоткрыл
дверь, и приказал:

- Тоскано, сбрось тело с обрыва и отгони машину от дороги. Я не хочу завтра
тратить время на разговоры с копами из-за подобного дерьма.

Водитель, засунув короткий "хеклеровский" пистолет-пулемет обратно в
кобуру, вылез наружу и подошел к бродяге. Висконти с четверкой киллеров уже
скрылся в темноте. И то, что они находятся где-то рядом, можно было понять
только по лязгу передергиваемых затворов и коротким, отрывистым репликам.

Но вскоре все стихло. Тоскано пнул труп и покачал головой. Похоже,
легендарная выдержка Висконти, из-за которой его прозвали Сфинксом,
осталась в прошлом. Хотя шефа можно понять. За последние три месяца они
потеряли девять боевых групп. При практически нулевом результате. Даже
колумбийцы, до того кичившиеся своей крутизной, последнее время взяли
привычку открывать пальбу при любом подозрительном шорохе. А уж на дело
выезжают не менее чем дюжиной. Шеф даже наградил колумбийцев презрительной
кличкой "кошатники", поскольку из-за их издерганных нервов на десять миль в
округе не осталось ни одной живой кошки. Да и голубиные стаи оказались
изрядно прорежены. Водитель фыркнул, распахнул задние двери, затащил труп в
багажник и, не закрывая дверь, сдал назад, к оврагу. В таких богом забытых
местах обретается слишком много подобных неудачников, которые приходят
неведомо откуда и уходят неизвестно куда. Так что этого бродягу вряд ли кто
будет искать. И даже если его в конце концов через пару недель обнаружат,
то местный шериф не станет особо ломать голову над тем, кому подобный тип
мог попасться на пути. А скорее всего, о трупе позаботятся койоты или те
индейские собаки, о которых он говорил. Водитель затормозил над обрывом и,
выжав ногой педаль стояночного тормоза, выбрался из машины. Он подошел к
краю обрыва и заглянул вниз. Высоко. И ни огонька. Даже свет луны проникает
только до половины склона. Он поежился, представив, как далеко придется
лететь этому убогому, потом улыбнулся своим мыслям и повернулся к
распахнутой задней дверце. И оцепенел, упершись взглядом в яростно горящие
красные угольки волчьих глаз, смотрящих на него из полумрака салона. Рука
дернулась к кобуре, но тут волк рыкнул и скорее даже не рыкнул, а почти
бесшумно толкнул из разверстой пасти жаркий, горячий выдох. Тоскано
отшатнулся и, не удержав равновесия, вопя, рухнул вниз...

Висконти медленно двигался по узкому проходу между лачугами. Впереди него,
задрав к небу короткое дуло "хеклера" и прижимаясь спиной к стене, шел
Мигель. Вокруг воняло гнилой кукурузой, мочой и еще чем-то противным, но
самым сильным был запах пота. От Мигеля. Висконти поморщился. Где-то в
стороне, ярдах в сорока, вдруг раздался треск, Висконти молниеносно
выбросил руку с пистолетом в сторону звука, но в то же мгновение оттуда
послышались приглушенные ругательства на испанском. Висконти зло скрипнул
зубами. Мигель шумно выдохнул и в изнеможении опустил "хеклер". На Висконти
тут же накатила новая волна запаха. Он брезгливо сморщился. Если бы семья
могла отказаться от услуг колумбийцев... Но это невозможно. Картель понес
слишком большие потери. Кто сидел, кто был в бегах, а остальные... Пожалуй,
тем, кого загребло ФБР, сейчас лучше всего. Мог ли он когда-нибудь
представить, что станет завидовать тем, кто оказался за решеткой? Впереди
послышался шлепок, придушенный вскрик, а в следующее мгновение Мигель
навскидку выпустил длинную очередь в ту сторону. Там что-то дернулось и
рухнуло в пыль. Мигель радостно заорал, добавил еще пару коротких очередей
по лежащему телу и бросился к нему. В соседнем ответвлении раздался
торопливый топот. Мигель что-то радостно прокричал и наклонился к трупу:

- О Мадонна, Фернандо!

Висконти, уже почти выскочивший из прохода, резко затормозил и отпрянул
назад, под хлипкую защиту хибар. Мимо пронеслись двое остальных и тоже
склонились над телом. Висконти напряженно вслушивался, но колумбийцы
возбужденно сопели и ругались сквозь зубы.

- Да заткнитесь, вы! - раздраженно рявкнул Висконти.

Они замолчали. Висконти утер пот, заливавший глаза, и тихо приказал:

- К черту, заберите его оружие - и возвращаемся к машине. Нас слишком мало.

Он уже шагнул обратно, когда сзади раздался испуганный голос Мигеля:

- Сеньор Висконти, оружия нет! И в тот же миг откуда-то с противоположной
стороны завизжал "хеклер". Висконти рухнул на землю и, извиваясь, пополз
между хибарами, головой пробивая картонные стенки, раздвигая руками завалы
из отбросов, ужом вворачиваясь в такие щели, куда, казалось, сложно было
просунуть ладонь, изо всех сил стараясь оказаться как можно дальше от
места, где все еще звучали короткие злые очереди.

Когда наступила тишина, он был уже у крайних хибар. Пистолет остался где-то
позади, пиджак и брюки промокли и пахли какой-то дрянью, но не это было
главным, он пока еще был жив. Висконти притаился и бросил по сторонам
затравленный взгляд. Забегаловка, а значит, и машина оказались на той
стороне бидонвилля, но в двадцати ярдах от него дорога делала петлю, и как
раз сейчас к этой петле приближался груженый трейлер, замедляя ход перед
крутым поворотом. Висконти втянул побольше воздуха и рванул вперед. Он
успел ухватиться за какую-то стойку, когда трейлер, пройдя поворот, уже
начал набирать ход. Висконти вскарабкался повыше и, переведя дух,
оглянулся. Огни забегаловки стремительно уносились назад. Похоже, водитель
трейлера любил езду с ветерком, но Висконти был последним, кто выразил бы
свое неудовольствие по этому поводу. Сегодня ему явно повезло. Он остался
жив. Но впереди замаячила еще одна проблема. Что по этому поводу скажет дон
Аббандо?

12

Дон Аббандо поставил серебряную чашечку на поднос и тронул маленькую
рукоятку. Электрокресло послушно доставило его к бюро. Он взял папку с
вырезками и вернулся к столу. Да Сильва уже убрал поднос с завтраком и
бесшумно исчез. Никто не имеет права отвлекать дона от работы в эти
утренние часы. Даже колумбийцы, со всей их бесцеремонностью и непомерными
амбициями, всегда просили о встрече с доном только во второй половине дня.
Только дважды его потревожили утром. В память о первом осталось это
инвалидное кресло. Второе, судя по всему, еще не завершилось. Этих троих,
двух русских и немца, пока не смогли найти. Зато они, по-видимому, нашли
уже многих. Дон Аббандо развязал потрепанные шнурки папки. Он не любил
компьютеры и требовал, чтобы всю информацию ему приносили напечатанной на
листах нормальной бумаги, которые он складывал в старомодные конторские
ледериновые папки. Может быть, эта нелюбовь и стала следствием его болезни.
Он не хотел слишком окружать себя машинами. Они и так достаточно много
значили в его жизни. Гораздо больше, чем он бы позволил, если бы был в
состоянии, как и раньше, сам определять рамки своего мира.

Видит Бог, ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29

Закладка в соц.сетях